На тысячу ярдов

Мужчина долго смотрел на себя в зеркало, отмечая, что он совсем не изменился внешне. Та же привычная тень усталости под глазами, такая же бледнота кожи, взгляд неизменно безэмоциональный. Но внутри было что-то не так. Он знал Эрвина не один год. Они через многое прошли. Вместе и нет. Но произошедшее недавно сбило его с толку. Положив руку на своё плечо, которое изредка всё ещё отдавало тянущей болью, он нахмурился и опустил голову вниз. Включил кран. Ополоснул лицо ледяной водой, ощутив, что капли пропитали рубашку. Внезапно захотелось принять холодный душ, чтобы смыть с себя все непривычные ощущения. Они сбивали с толку. Приносили дискомфорт. Леви, как и его начальник, всегда стремился к контролю над своей жизнью. Поэтому не отказал себе в водных процедурах. И казалось, всё возвращалось в порядок: сознание очищалось от лишних мыслей, разгорячённую кожу приятно покалывало, но недолго. Леви почувствовал слабость. Он успел вспомнить недавние слова Смита перед тем, как медленно осесть на пол душевой. Вода неприятно затекала в уши, порождая глухоту, но он не чувствовал этого. В груди начало возрождаться чувство тихого ужаса, который не посещал его много лет с момента гибели отряда. Перед глазами мелькали кадры...

«Внимательно и бережно».

Леви снова видит своих друзей. Растерзанных, окровавленных, однозначно мёртвых без шанса на спасение. Пустой взгляд Петры остановился на нём, пришивая ноги к земле чувством вины, которое будет бить его похуже титанов всю дальнейшую жизнь. Петра мертва. Однозначно. Сердце Леви дрожит от чувства одновременного ужаса и полного опустошения, но слёз ещё нет. «Тот, кто не способен ничем пожертвовать, не сможет ничего изменить», — Петра была права. Но до сих пор нет принятия того, что жертва была столь высока.       — Я не смог, — шёпотом. Лицо Петры смазывается. Леви возвращается в реальность. Или ему только кажется это. Потому что Петра исчезла, а сердце, зашедшееся в бешеном ритме, хочет ускориться настолько сильно, чтоб уже, наконец, не выдержать. До боли сжимая зубы, солдат закрыл слезящиеся глаза и судорожно выдохнул, наконец осознавая, что осел на пол в душевой. Попытка подняться была успешна, но стоило мимолетной радости проскользнуть рядом, как она тут же испарилась, потому что какого-то чёрта к его душевой прикатило инвалидное кресло. Моргнул. Секунда сменилась другой. Рядом с креслом появился Гюнтер. Единственный рациональный человек из его отряда. Тот, кто всегда думал мозгами, как и Леви. Парень отрицательно помотал головой, как будто не одобряя то, что капитан продолжает мучиться из-за прошлого и не позволяет себе помочь. Мужчина не успел даже ни о чем подумать, ведь сразу после этого горло парня рассёк глубокий порез, и кровь хлынула, окрашивая всё в багр. В голове звучали его слова: «Неужели ты сдашься только потому, что нас рядом нет?». Дышать совсем не получалось. Леви давно насквозь промок под холодной водой. Замёрз, но настоящий холод пришел сейчас, потому что он увидел, как к душевой подъезжает человек на инвалидной коляске. Наполовину ослепший, наполовину мёртвый, наполовину — он. Звон в ушах нестерпимо усилился, и Леви зажал их в надежде, что этот кошмар вместе с нарастающим ужасом прекратится, но нет: покалеченный оказался в шаговой доступности, и второй Аккерман посмотрел с такой жалостью, что стало мерзко. Мужчина никогда и никому не позволил бы так смотреть на себя. Какого чёрта?.. ...Леви очнулся через несколько минут, оставаясь единственным, кто был в душевой. Не успев подумать о том, каким позором покрылась бы его репутация, обнаружь его кто-нибудь здесь, он поднялся. Шатко. Его состояние оставляло желать лучшего. Внутри совсем нет покоя. Может, он слишком сильно впечатлился словами Эрвина. Дело в том, что Смит — приоритет. Пример. Тот, на кого стоит равняться и чьи слова всегда окажут сильное влияние на Леви, ведь именно этот человек вытянул его со дна, с которого он сам не сумел бы уйти: так просто подземная жизнь не отпустила бы. «Сильное влияние», — Леви усмехнулся. Что ж, возможно, поэтому он так среагировал?.. ...мужчина снова проснулся. Спустя много времени. Смотря перед собой так, словно потерял оставшийся смысл жить. Так и было. Эрвина, Ханжи, Петры и остальных больше нет. Уже несколько месяцев, за которые люди восстанавливают свои жизни и заново строят судьбы, пока судьба Леви уже предопределена. Осознание ударило в грудь спазмом, от которого не хочется дышать. Эрвина, Ханджи, Петры и остальных больше нет. Остался только Леви и его память, с которой пора научиться жить. Фантомная боль сковала ногу. Мужчина нахмурился, отдаваясь привычному ощущению. Оставалось стерпеть. Он мало верил в лучшее, но теперь оставалось жить с тем, что есть. Как города и земли восстанавливаются после Гула Земли, так и он должен себя вытащить из разрухи. Ради Эрвина, ради Петры, Ханджи, Гюнтера. Их нет рядом — но они внутри него. И с этой памятью у него нет права сдаться. И он снова восстанет, потому что он — прямое продолжение своих друзей, и пока жив Леви, живы и они.