БЕРСЕРК

Эльвейн, Алькор, 1375 год

      В небе сгустились густые свинцовые тучи, ставшие невольными свидетелями внезапно развернувшейся сцены. Купцы, державшие путь в Алькор, застыли с бледными лицами, испуганно взирая на рыжеволосого мага, который одним словом разрушил все их планы и лишил последней надежды на благополучный исход. Сомнений не осталось: стоящие рядом сандиры и вежон всё слышали, и теперь каждый их жест выдавал готовность к немедленным действиям.       Тэхён растерянно посмотрел на Юмэя, не понимая, как следует поступить в этой ситуации, потому что любое неверное движение могло стоить жизни всем остальным.       Берсерк сжал его запястье изо всех сил и едва слышно прошептал:       — Не перевоплощайся. Стой тихо и не двигайся.       Глаза Тэхёна округлились от нарастающего ужаса, когда один из их отряда, не выдержав напряжения, стремительно перешёл в полуформу, а затем превратился в огромного бурого медведя. Второй последовал за ним, но даже не успел завершить полное обращение, как был обездвижен каким-то неведомым заклинанием, сковавшим мускулистое тело. Оба рухнули на землю, забились в судорогах и захрипели от адской боли, раздирающей изнутри.       — Кто-нибудь ещё хочет поразвлечься? — хмыкнул Юнги, с холодным безразличием оглядывая поверженных врагов, и кивнул сандирам, чтобы те повязали остальных. — В Глондис их. Как придём обратно, решим, что с ними делать, — властно произнёс он, а потом внезапно вернул внимание к Тэхёну.       Было в этом взгляде нечто пугающее, отчего мурашки побежали по спине, а лоб покрылся холодной испариной. Но при этом в янтарных глазах мелькнуло что-то странное и едва уловимое, чему Тэхён не смог найти объяснения. Юнги прищурился и слегка дёрнул головой, будто отгонял наваждение. Но это выражение лица исчезло так же быстро, как и появилось, сменившись маской холодного безразличия. Он подошёл к берсерку, наклонился и окольцевал запястья магическими оковами, которые вспыхнули тусклым голубоватым светом, когда коснулись кожи.       — Даже не вздумай пытаться сбежать, медвежье отродье, — выплюнул он, развернулся и направился к своему коню.       — По-тря-са-ю-ще! — восторженно воскликнул вежон и захлопал в ладоши. — Мне говорили, что он хорош, но не настолько же!       Мужчина почтительно поклонился молодому магу, и остальные последовали его примеру, обмениваясь восхищёнными взглядами. Юнги же лишь сдержанно кивнул, никак не реагируя на почести в свою сторону, и было совершенно непонятно, зазнался ли он настолько или просто не любил излишнего внимания к своей персоне.       «И за что они нас так ненавидят?» — в отчаянии подумал Тэхён, лёжа на холодной земле.       Он лихорадочно соображал, как им выбраться ещё до того, как их доставят в Алькор, но, судя по всему, оказался единственным, кто находился в сознании. Остальные сопротивлялись слишком яростно, за что и поплатились. Даже Юмэй, который совсем недавно просил его ничего не предпринимать, в последний момент дёрнулся и сразу же был обездвижен мощным разрядом, вылетевшим прямо из ладони молодого мага. Теперь его друг лежал без чувств, и только слабое дыхание говорило о том, что он ещё жив.       Их грубо погрузили в повозку и уложили штабелями на деревянный пол, будто бракованный товар, что везли на утилизацию. На головы натянули пыльные холщовые мешки, а затем послышался зычный приказ одного из вежонов — доставить преступников в Глондис и ждать дальнейших указаний. Лежать лицом вниз было настолько неудобно, что казалось, будто кто-то желающий им страданий специально придумал эту пытку. Каждая кочка на дороге рикошетила болезненными ударами по скулам и лбу, как ни повернись, и через несколько минут Тэхён почувствовал что-то липкое и тёплое, стекающее по лицу.       Наверное, кровь из разбитой брови.       Он старался не издавать звуков, чтобы не доставлять удовольствие сандирам, но тихое мычание всё равно периодически вырывалось из груди, потому что боль становилась невыносимой. Но дело было даже не в ней, а в страхе за будущее. С каждой минутой он ощущался всё ярче, из-за чего внутренности сдавило холодной, липкой паникой. Стиснув зубы, Тэхён прислушивался к голосам снаружи, стараясь уловить хоть какие-то обрывки разговоров, которые могли бы прояснить их участь, и с ужасом думал о произошедшем.       То, что их не убили сразу, сильно удивило: обычно именно так всё и происходило. С детьми леса и гор не церемонились — уничтожали на месте и не тратили время на допросы и выяснения, а ещё почти никогда не брали в плен. По крайней мере, Тэхён о таком не слышал, хотя за пять лет многое могло измениться.       В тот момент он даже не подозревал, что быстрая смерть от рук хику или коварного мага была бы куда более милосердной, чем уготованная для них судьба в стенах Глондиса.

***

Восемь месяцев назад…

      Когда Юнги впервые прибыл в столицу Эльвейна, всё здесь казалось чуждым и непривычным — от архитектуры до запахов, витавших в узких улочках. Оно и понятно, потому что это было совершенно другое государство, славящееся своей несокрушимой армией и жестокостью, с которой его правители подавляли любые мятежи, устрашая соседей. По пути в Алькор Юнги перечитал множество книг, предоставленных академией, и изучил всё, что касалось потенциальной угрозы, ради которой его, собственно, сюда и призвали.       Чем больше Юнги погружался в эту тему, тем сильнее проникался ненавистью к детям леса и гор, которых здесь описывали как жестоких, кровожадных монстров, не знающих пощады. Вместо того чтобы мирно сосуществовать с людьми, они, пользуясь своей нечеловеческой силой и другими способностями, начали истреблять тех, кто был самым слабым звеном в этой цепочке. Именно поэтому людям понадобилась помощь могущественных магов из соседних королевств и долгие годы для осуществления задуманного.       Одна из книг подробно описывала восстание вервольфов и берсерков на севере Эльвейна. Его пришлось пресечь излишне жёстким образом, чтобы другим неповадно было. Там говорилось, что эти сумасшедшие оборотни брали в плен невинных женщин и терзали детей на глазах у обезумевших матерей, а друиды под видом лекарей долгое время травили людей, подчиняя их волю и лишая последнего здоровья с помощью чёрных ритуалов. Было очевидно, что эти твари хотели захватить Эльвейн и сделать самых слабых своими рабами навеки, и лишь благодаря сплочённости всего народа и помощи могущественных магов-ренегатов этого удалось избежать.       Мин Юнги прибыл в Алькор уже полностью подкованный в знаниях о врагах, чем немало удивил магический совет, собиравшийся в одном из залов Фандриля. Он был максимально заинтересован: задавал уточняющие вопросы и тщательно впитывал все тайные сведения, которыми с ним любезно делились. Инхёк был абсолютно прав, когда отправлял лучшего ученика академии в Эльвейн: именно здесь Юнги мог проявить свою силу в полной мере и научиться чему-то новому.       Сначала на него смотрели с явным скепсисом, потому что он оказался самым молодым из всех присутствующих, и многие сомневались, что такой юнец может справиться с поставленными задачами. Но Юнги быстро доказал обратное. Он подолгу пропадал в зале зельеварения, изучал толстые тома по древней магии до глубокой ночи, не замечая, как за окном луна сменяет солнце, и постоянно интересовался принципами владения силой каждого из присутствующих в совете. Всего их оказалось двенадцать, а Юнги стал тринадцатым. Он продемонстрировал свои способности уже через несколько недель пребывания в магическом корпусе Фандриля, где частенько собирались представители высшей знати.       Сказать, что все были впечатлены, — это ничего не сказать.       Помимо того, что Юнги блестяще справлялся с огненной стихией, ему были подвластны и остальные. Такое встречалось крайне редко. Но самым удивительным даром оказалось безошибочное чутьё, которое позволяло ему определять детей леса и гор сквозь защитные амулеты и хитрые маскировочные заклинания. Это действительно поражало даже опытных магов, видевших на своём веку многое.       За несколько месяцев он сумел себя зарекомендовать на высшем уровне, и большинство прониклись к нему уважением. Конечно, не обходилось и без зависти, правда, Юнги был слишком поглощён изучением новых заклинаний и совершенствованием своего мастерства, чтобы реагировать на такие мелочи, как чьи-то косые взгляды и перешёптывания за спиной.       Одни считали его заносчивым и дерзким, другие же видели в нём гениального мага — такие рождаются раз в тысячу лет — и предрекали ему великое будущее. Молва о новичке из Мугёнсона быстро разлетелась по всей столице, и вскоре Юнги стали приглашать на званые обеды и ужины, охоту и другие светские мероприятия, куда простым смертным вход был заказан. Сначала он отмахивался, потому что не видел смысла тратить время на пустые развлечения, но потом ему объяснили, что такое поведение могут расценить как неуважение к аристам. Поэтому периодически всё же приходилось соглашаться и надевать парадные одежды, в которых было очень некомфортно.       Каждое его появление вызывало настоящий ажиотаж, особенно среди богатых девиц, сходивших с ума от красоты молодого рыжеволосого мага. Его дерзкий взгляд и некая таинственность так и манили к себе, и мало кто мог остаться равнодушным при виде этой яркой, запоминающейся внешности. Чего уж греха таить, даже некоторые представители сильного пола заглядывались на Юнги, хотя мужеложество порицалось в этих кругах, а традиционным семейным ценностям уделялось немало внимания. Но исключения из правил существовали всегда и везде, просто подобные связи соблюдали строгую секретность, отчего запретный плод казался ещё слаще и желаннее.       Вращаясь в именитых кругах, Юнги не мог не заметить излишнего внимания со стороны одного из главных представителей династии аристов — мужчины лет сорока пяти, с пронзительным взглядом и властной, не терпящей возражений манерой поведения. Это чертовски напрягало, особенно когда тот приглашал его на приватные беседы, заливался соловьём, обещая золотые горы за верную службу, и намекал на нечто большее, что оставалось за рамками приличий. Вслух это никогда не произносили, но и без того было понятно, о чём шла речь, когда арист задерживает взгляд на его лице чуть дольше, чем требуют правила этикета.       Однако по сей день молодому магу удавалось сохранять нейтралитет и делать вид, что он совершенно не понимает, чего от него хотят. Юнги прикрывался вежливыми улыбками и ничего не значащими фразами. Как реагировать на такие знаки внимания, он понятия не имел, потому что в академии его учили управлять стихиями, а не искусству соблазнения или выстраиванию сложных отношений с высокопоставленными особами. С общением у него вообще было не ахти, но, кажется, эта угрюмая молчаливость лишь раззадоривала некоторых представителей знати. Они воспринимали её как вызов и стремились любой ценой растопить эту ледяную глыбу.       В один из вечеров в Фандриле проходил очередной приём, на который собрались все сливки общества. Огромные залы, украшенные лепниной и позолотой, сияли сотнями свечей, отражавшихся в высоких зеркалах в резных рамах, отчего пространство казалось почти бесконечным. Музыканты, расположившиеся на небольшом возвышении, играли приятную, ненавязчивую мелодию, которая служила лишь фоном для многочисленных разговоров, звона бокалов и негромкого, разносившегося под высокими сводами смеха. Повсюду были расставлены столы с изобилием угощений: заморские фрукты, тонко нарезанные сыры, изысканные сладости и напитки всех мастей — от простого вина до выдержанных настоек, хранившихся в подвалах дворца несколько десятилетий. Разные залы, плавно перетекающие один в другой, располагали к тому, чтобы каждый из присутствующих мог найти себе занятие по душе: в первых велись неспешные беседы о политике и торговле, во вторых — оживлённые дискуссии о магии и войне, а третьи и вовсе предназначались для танцев и лёгкого флирта.       Сегодня Юнги облачился в тёмно-синий камзол с серебряной вышивкой на воротнике и манжетах, хотя предпочитал обычную свободную рубашку и чёрную мантию. Молодой маг стоял у одного из высоких окон во втором зале и наблюдал за толпой, чувствуя, как на него то и дело оборачиваются, перешёптываются и кивают в его сторону. Он уже успел отдать дань вежливости нескольким важным персонам, выслушать дежурные комплименты в адрес своей внешности и магических талантов, а теперь наслаждался недолгим одиночеством, потягивая терпкое красное вино из хрустального бокала. За окном уже стемнело, и редкие звёзды, пробивавшиеся сквозь тяжёлые тучи, напоминали ему о доме. Юнги поймал себя на мысли, что давненько не писал Хвине, поэтому решил в ближайшие дни это исправить, а заодно выслать родителям денег, которых теперь было более чем предостаточно.       Его размышления прервал тихий, вкрадчивый голос за спиной:       — Мао Юнги-и, а я тебя везде ищу. Ты обещал составить мне компанию за ужином.       Он обернулся и встретился взглядом с тем самым аристом, чьё внимание уже давно вызывало у мага весьма смешанные чувства. Мужчина был одет в бордовый парчовый сюртук, отороченный золотом, а на пальцах сверкали дорогие перстни. От такого обилия роскоши Юнги хотелось закатить глаза, но он лишь сдержанно улыбнулся.       — Доброго вечера, бон Каэль.       — Ой, вот давай без этой официальщины! — Его приобняли за талию и вынудили направиться в сторону большого зала, где проходил ужин. — Мы же друзья.       Юнги сдвинул брови к переносице, обдумывая ответ, но это, кажется, был не вопрос, а утверждение. Сильнее всего молодого мага смущало, что у этого ариста имелась большая и крепкая семья. И такой нездоровый интерес к парню, который ему в сыновья годился, должен был уже давно вызвать недовольство у супруги Каэля, но женщина тактично молчала, делая вид, что ничего такого не происходит.       Безусловно, Юнги мог за себя постоять. При желании он способен уничтожить этого ариста, оставив после него лишь горстку пепла. Но был бы тут же арестован и приговорён к смертной казни. Посягательство на жизнь правителей Эльвейна каралось очень строго. Да и не было у него подобной цели, но дать понять этому человеку, что в такого рода интригах он никак не заинтересован, хотелось всё больше.       — Честно сказать, я не очень-то и голоден, — хмуро произнёс маг, надеясь, что от него отстанут.       — Сегодня должны приготовить чудесные щупальца осьминогов в остром соусе. Рекомендую хотя бы попробовать, потому что их редко привозят в наши края, — не обращая внимания на кислое выражение лица рыжеволосого красавчика, произнёс Каэль. — К тому же с тобой кое-кто хотел познакомиться.       «Ну вот снова…» — мысленно вздохнул Юнги и поплёлся за аристом.       Уже сидя за столом по левую руку от Каэля, он вяло ковырялся в тарелке, поглядывая на заморское блюдо. Самое ужасное, что эти чёртовы щупальца шевелились! Их надо было тщательно пережёвывать, прежде чем проглотить, иначе был риск того, что они могли присосаться к горлу. Сомнительное удовольствие, ещё и за бешеные деньги. Юнги ничего лучше не придумал, кроме как обездвижить их небольшим заклинанием. Надеялся, что никто не заметит, но сидящий рядом с ним пожилой маг вытаращил глаза и толкнул его под столом в бедро.       — С ума сошёл?! Здесь запрещено использовать магию! — прошипел мужчина предупреждающим тоном.       — Прошу прощения. Но этого даже никто не увидел. Я же не поджарил его на огне, в конце концов! — процедил в ответ Юнги и подцепил вилкой одно из щупальцев.       — А давай! — с улыбкой вдруг сказал Каэль, который невольно подслушал чужой разговор. — Это будет очень забавно.       — Не уверен, что это хорошая идея, — угрюмо пробормотал Юнги.       Но арист уже всё решил за него: он приподнял тарелку с осьминогами и призвал гостей к тишине. Супруга, сидевшая справа от него, устало вздохнула и спрятала лицо в серебряном кубке.       Чем бы муж ни тешился, лишь бы её не трогал…       — Дорогие друзья! У нас тут небольшой перформанс! — громко произнёс Каэль, с улыбкой поглядывая на молодого мага. — Наш юный друг сейчас устроит хорошую прожарку этим шевелящимся гадам. Что скажете?       Особого восторга это не вызвало, хотя у многих в глазах сверкнуло любопытство. Не каждый видел магов в деле, да ещё и тех, кто мог управлять стихией огня. Юнги обвёл взглядом гостей, сидящих за столом, потом посмотрел на тарелку и тихо произнёс:       — Любая магия — дело опасное, а тем более в присутствии такого количества людей. И я вам не заморская зверушка, таланты которой можно демонстрировать вот так за столом. При всём уважении, бон Каэль, но мне пора. Спасибо за угощения. — Юнги поднялся со своего места и молча направился к выходу.       Сначала в зале повисла звенящая тишина, а потом понеслось.       — Непростительная дерзость…       — Да что он о себе возомнил?!       — Всё правильно! Не дай бог, спалил бы тут всё!       Перешёптывания нарастали с каждой секундой, а Каэль смотрел на золочёные двери, за которыми скрылся молодой маг, и скрежетал зубами. Внутри всё клокотало от гнева, но ещё больше — от желания обладать им.       Во всех смыслах этого слова.       Сделать своим, подавить волю и использовать так, как ему захочется.       — Браво! — внезапно нашёлся арист, выкручиваясь из унизительной ситуации. — Наш талантливый и дорогой друг прошёл очередную проверку. Только оцените его заботу и то, как он беспокоится за нашу с вами безопасность! Такому магу и жизнь доверить не страшно! — Он широко улыбнулся и продолжил трапезу, даже не догадываясь, как сильно разозлил Юнги своей выходкой.

***

      Северное крыло дворца было отведено для проживания и обучения столичных магов. Здесь обосновались все, кто не имел семьи, правда, сейчас место пустовало: весь народ собрался на приёме в центральной части Фандриля. Каждому были отведены свои покои со всем необходимым для комфортной жизни. И в целом грех было жаловаться. Отменное питание, личные портные, тренировочный зал, огромная библиотека… Да ещё и деньги выплачивали дважды в месяц, только вот тратить их пока особо было не на что. Юнги заперся в комнате и прислонился к двери, пытаясь справиться с захлестнувшими эмоциями. Обычно его трудно вывести из себя, но в этот раз не сдержался. Развлекать всю эту богемскую шушеру в его планы точно не входило.       Как же хотелось подпалить грёбаный зад этому Каэлю!       Вот смеху было бы!       Юнги шумно выдохнул, чувствуя, как всё тело буквально вибрировало от гнева. Нужно было хоть как-то себя успокоить, но знать бы ещё, каким образом это сделать. Сердце колотилось как бешеное, да того и гляди норовило выпрыгнуть из груди. И с каждым мгновением становилось всё труднее себя контролировать, хотя он всегда гордился своей стойкостью и умением держать лицо при любых обстоятельствах.       Внутри буквально разгоралось адское пекло…       Его накрыло ощущением жара, что поднимался откуда-то из глубины и стремительно распространялся по всему телу, будто раскалённая лава. Каждый вдох отдавался в горле колючим болезненным спазмом, который никак не проходил. Даже обильное питьё не помогло. Юнги суматошно расстегнул ворот рубахи и нервно провёл ладонью по груди, чувствуя, как кожа под пальцами нестерпимо пылает.       «Да что со мной такое?!»       Ничего подобного молодой маг ранее не испытывал.       Он отошёл от стола и направился к умывальнику, надеясь, что холодная вода хоть как-то его отрезвит, но легче не стало. Посмотрев на руки, Юнги ошарашенно замер, потому что на внутренней стороне ладоней проступили странные пятна. Они были рыжевато-золотистыми и едва заметными в тусклом свете масляных ламп, но от этого не менее пугающими.       Последовала судорожная попытка стереть проклятые отметины, но никуда они не исчезли, а, кажется, даже стали чуть ярче. Юнги не знал, что это такое, и не понимал, стоит ли ему обратиться за помощью к кому-то из старших магов. Наверняка они видели подобное и могли объяснить природу этого явления. Внутри засел глухой, упрямый страх, что его сочтут опасным или, того хуже, изгоем.       «А вдруг это вообще какая-то странная болезнь?»       Подойдя к приоткрытому окну, он на мгновение закрыл глаза, надеясь, что поток прохладного воздуха поможет прийти в себя. Ветер принёс с собой запахи ночного Алькора и коснулся разгорячённого лица.       Но должного облегчения не последовало.       По пути к кровати взгляд случайно зацепился за большое прямоугольное зеркало в углу комнаты. Юнги трусливо сделал шаг в сторону, а потом всё же повернулся, будто неведомая сила заставила его посмотреть на своё отражение. Обычно молодой маг избегал зеркал, потому что был сильно недоволен своей внешностью, но сейчас сделал исключение и не узнал себя.       Это было пугающее зрелище.       Острый, буквально нечеловеческий взгляд заставил его испуганно отшатнуться. Больно врезавшись спиной в угол комода, он зажмурился, надеясь, что это всего лишь игра света, усталость или последствия выпитого вина, но когда открыл глаза, то всё осталось по-прежнему.       Юнги медленно поднёс дрожащую руку к лицу, коснулся щеки, и отражение повторило его движение.       Это точно был он.       И в то же время нет.       — Кто же ты, чёрт тебя дери? — хрипло прошептал маг.

***

Эльвейн, Алькор, 1374 год

      Когда Пак Чимина сватали дочери семьи Чон, никто и предположить не мог, чем всё это обернётся. В целом родители с обеих сторон не сильно вникали в детали и позволяли детям общаться и узнавать друг друга чуть лучше, правда, что-то явно пошло не по плану.       Юми оказалась по уши влюблена в Гука и никого, кроме него, не замечала. Только вот друид не спешил отвечать девушке взаимностью. Он общался довольно тепло, но больше по-дружески, без романтического подтекста. От этого он ощущал себя весьма неловко. А ещё напрягал Чимин, мысли и чувства которого были всецело заняты Хосоком.       — Ты хоть понимаешь, что будет, если кто-то узнает? — с усталым вздохом сказал Чонгук, наблюдая, как брат носился по спальне в суматошных сборах, сменяя один кафтан на другой.       — Если соблюдать осторожность, то всё будет хорошо, — отмахнулся Чимин и повернулся к нему спиной. — Помоги застегнуть. — Он протянул ему два конца цепочки.       — Я же вижу, как ты порхаешь от одной только мысли о Хосоке, но мне он всё ещё не внушает доверия. Не забывай, что этот парень — арист! Тайные интрижки для него не больше, чем обычное приключение. Поматросит и бросит, как пить дать! — увещевал его Чонгук, хотя прекрасно знал, что это бесполезно.       Влюблённые не видят недостатков и всегда находят оправдания.       — Ты совсем его не знаешь. Да, он говнюк, но со мной наедине совершенно другой.       — Вот это двуличие и должно заставить задуматься, а ты меня вообще не слышишь!       Чимин повернулся к брату и рвано выдохнул, виновато глядя на него.       — Ну чего ты от меня хочешь? Не могу я без него! Пытался уже, и не раз. Себе душу рву и Хосоку тоже! — в отчаянии сказал он.       — Я же за тебя переживаю, дурень! — Друид притянул его к себе и приобнял, похлопывая по спине. — Рано или поздно вам придётся на ком-нибудь жениться, ты это хотя бы понимаешь?       — Знаю… И это будет точно не Юми, — тут же произнёс Чимин. — Ну, присмотрись ты к ней! Идеальная же партия! Думаю, отцу всё равно, кто из нас в итоге породнится с семьёй Чон. Главное — связи наладить.       — Не знаю, ничего у меня к ней не ёкает, отчего я чувствую себя паршивцем, который даёт ложную надежду, — с грустью признался Чонгук.       — Иногда любовь приходит не сразу. Этот брак может стать для тебя отличной возможностью подобраться к заветной цели, как ты и хотел изначально. Заведёшь новые знакомства, обрастёшь влиятельными связями…       Друид прекрасно понимал, о чём идёт речь. Брачными узами далеко не всегда соединялись по большой любви. Чаще родители принимали решения и находили для своих наследников достойную партию, а дальше…       Стерпится — слюбится.       Чонгук так не хотел, но прекрасно осознавал, что второго подобного шанса, возможно, и не будет. Наверное, всё же стоило начать проявлять какие-то знаки внимания в сторону Юми, а ещё поговорить с Дарин. Потому что пока всё выглядело так, будто он сдружился с Хосоком, а Чимин пропадал на свиданиях с будущей невестой. Только вот на деле всё было наоборот. Пока кое-кто уединялся с наследником аристов, друиду ничего не оставалось, кроме как развлекать в этот момент девушку, чтобы никто ничего не заподозрил.       Честно говоря, Юми ему действительно нравилась.       Они много времени проводили вместе. Гуляли, ходили по магазинам, играли в настольные игры, а порой просто сидели рядом и читали, изредка переговариваясь. Но каждый раз, когда Чонгук натыкался на влюблённый взгляд Юми, он чувствовал смятение в душе. Другой на его месте был бы несказанно счастлив стать избранником такой милой красавицы, да ещё и наследницы самих аристов, но имитировать заинтересованность ему казалось чертовски неправильным.       И всё же он решил хотя бы попробовать.

***

      Отношения Хосока и Чимина вообще не должны были перерасти во что-то большее, но судьба, как известно, любит повеселиться. Почти полгода после первой встречи оба боролись с влечением и желанием быть как можно ближе, но каждый раз, когда их пути пересекались, происходило нечто необъяснимое: сердца начинали биться быстрее, а разум отступал на второй план. И если им случалось оказаться наедине, напряжение между ними буквально искрило, отчего все попытки сохранить дистанцию рассыпались в прах.       Первое, что поразило Хосока в этом юноше, — его глаза. Цвета весенней листвы с золотистыми крапинками, которые вспыхивали особенно ярко, когда на них падал дневной свет. То, как Чимин каждый раз смотрел на него, заставляло ариста терять остатки самообладания и забывать о правилах приличия, которые вдалбливали ему с детства. Ни одна девушка, даже самая красивая и соблазнительная, никогда не пробуждала в нём такого урагана чувств. Жгучее, почти болезненное желание обладать, защищать и одновременно быть раздавленным этой всепоглощающей страстью сводило его с ума. То, что подобные связи запрещены законом Эльвейна и осуждаются обществом, для него не было новостью, но это знание не стало главным препятствием, а скорее наоборот — придавало их тайным встречам особую остроту и притягательность. Сначала Хосок думал, что ему просто кажется и это всего лишь мимолётное увлечение, которое пройдёт так же внезапно, как и возникло, но каждый раз, когда их взгляды встречались, эмоции захлёстывали с новой силой, и не было от этого желания никакого спасения.       Их первый поцелуй случился совершенно неожиданно.       Хосок предложил отправиться в оружейную, чтобы показать весь отцовский арсенал, собиравшийся несколькими поколениями: коллекцию старинных мечей, кинжалов и арбалетов. Гук с Юми отказались, сославшись на усталость после долгой прогулки, а Чимин, наоборот, с радостью согласился, хотя он и охота — вещи абсолютно несовместимые. Любви к оружию явно не испытывал и выбирал совсем другие увлечения, но всё же зачем-то пошёл туда, бросив напоследок хитрый взгляд на брата. Как только тяжёлая дубовая дверь закрылась, а замок характерно щёлкнул, отрезая их от внешнего мира, Хосок прижал парня к стене и прошептал прямо в губы:       — Ну вот мы и одни.       — О чём ты? — прозвучало немного растерянно.       — Думаю, стоит кое-что прояснить, — продолжил арист, проводя кончиками пальцев по чужой щеке. — Моя сестра тоже в замешательстве и не понимает, что происходит с её будущим женихом.       — Я… Я… — промямлил Чимин и вяло дёрнулся в сильных руках.       — Ты в курсе, что она влюблена в Гука? — прямо в лоб спросил Хосок.       — Что? П-правда? — выдохнул Чимин, хотя, конечно, он всё знал, но пока не понимал, к чему тот клонит.       — Не строй из себя дурачка, — сказал арист чуть жёстче и нетерпеливее. — Это начинает нервировать.       — Если хочешь что-то обсудить, то говори начистоту, — тут же ответили ему, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Потому что пока твой агрессивный настрой меня просто пугает.       — Зачем ты так на меня смотришь каждый раз? — прозвучал вопрос без прежней надменности, что было весьма неожиданно.       — Как «так»? — Чимин занервничал и поджал губы.       — Вот так.       Хосок чуть отклонился, давая парню немного пространства, и слегка улыбнулся, лаская его пристальным, полным молчаливого обожания взглядом, от которого у Чимина подкосились ноги.       Казалось, он вообще забыл, как дышать, и даже моргать перестал, боясь, что если сделает хоть одно лишнее движение, то всё тут же исчезнет.       — Это настолько очевидно? — выдохнул наконец Чимин.       — Более чем, — кивнул Хосок, и губы растянулись в широкой, почти торжествующей улыбке.       — Прости, я больше не буду. — Он попытался отвернуться, стыдливо пряча глаза, но ему не позволили — схватили пальцами за подбородок.       — А кто тебе сказал, что мне это не нравится? — прозвучало мягко и даже ласково.       — Наскучили девушки и захотелось острых ощущений? — Чимин сам не знал, зачем задал этот вопрос, но слова сорвались с губ, прежде чем он успел их обдумать.       — То же самое хотел и у тебя спросить, — парировал Хосок, не сводя с него взгляда.       — Да у меня и отношений-то не было, — признался Чимин, чувствуя, как жар заливает щёки. — Ни с кем и никогда.       — Это очень хорошо, — почему-то кивнул довольный арист.       — Чего ты хочешь? — поинтересовался Чимин после затянувшегося молчания.       Хосок не ответил.       Вместо этого он сделал то, чего оба ждали, наверное, с первой минуты знакомства.       Губы коснулись губ в настойчивом, почти требовательном жесте, и это стало точкой невозврата. Поцелуй оказался настолько чувственным, что Чимин окончательно пропал и перестал корить себя за влечение к парню и запретные мысли, которые приходилось прятать так глубоко в душе. Он ответил Хосоку почти сразу же, потому что и сам нестерпимо этого желал. Правда, двигался неумело, но в его неуклюжести была такая искренняя, трогательная страсть, что у ариста перехватило дыхание.       — Думаю, мы оба хотим одного и того же, — оторвавшись от него, прошептал Хосок и потёрся носом о чужую щёку, вдыхая запах кожи. — Какой же ты сладкий, с ума сойти.       — Нам нельзя, — пискнул Чимин, но и не думал отталкивать. Он цеплялся за его рубаху, будто боялся отпустить даже на мгновение.       — Это кто такое сказал? — усмехнулся Хосок и провёл языком по его нижней губе. — Знал бы ты, что творится за закрытыми дверями Фандриля…       — Но разве аристы не против мужеложества? — спросил Чимин, пытаясь вернуть способность здраво мыслить, хотя это удавалось с трудом.       — Официально — да, — кивнул Хосок, не прекращая поглаживать его спину. — Люди должны размножаться, чтобы платить дань. Главная задача государства — это плодить тех, кто будет работать и воевать. Но есть ещё и неофициальная сторона, о которой не принято говорить вслух.       — И какая же? — выдохнул Чимин, чувствуя, как тело предательски покрывается мурашками от прикосновений.       — Почти у каждого ариста была связь с мужчиной, — тихо сказал Хосок и усмехнулся, наблюдая за чужой реакцией от услышанного. — Просто такие дела не выносят на публику.       — Даже те, у кого есть жёны? — уточнил Чимин, округлив глаза от удивления.       — Я не говорю за всех, — покачал головой Хосок. — Но когда у тебя власть и деньги, хочется попробовать нечто новое, особенно если оно категорически порицается. Запретный плод всегда слаще.       — Получается, я для тебя всего лишь новое приключение? — Чимин дёрнулся и пронзил ариста осуждающим взглядом, в котором плескалась обида.       — Да погоди ты! — рассмеялся Хосок, притягивая его обратно. — Речь сейчас не обо мне, а в целом о тех, кто, так или иначе, захотел попробовать что-то необычное. Тебя это не касается.       — Не думаю, что это хорошая идея, — упрямо сказал тот, осознавая весь масштаб последствий. — Нам знатно влетит, если кто-то узнает.       — Не убегай, прошу тебя, — со всей серьёзностью произнёс он. — Ты для меня не развлечение.       — А кто же? — прозвучало совсем тихо.       Арист наклонился к его лицу и прошептал прямо в губы, почти касаясь их:       — Нечто гораздо большее, чем ты можешь представить. Я вёл себя как последний урод, потому что хотел тебя с самого первого дня. Боялся, злился, но ничего не получалось.       — Хо-сок… — В зелёных глазах вспыхнуло замешательство.       — Можешь считать меня избалованным наследником, который с жиру бесится, — торопливо произнёс он. — Но это вовсе не так. Я полностью отдаю отчёт в своих действиях и знаю, чего, а главное, кого хочу.       — Всё равно нам нельзя. — Чимин покачал головой, но уже не так уверенно. — Твоя сестра — моя будущая невеста. Это неправильно и подло с моей стороны, если я…       — Юми без ума от Гука, — перебил его Хосок. — Ты же видишь, как она на него смотрит. Буквально светится вся, когда тот находится рядом. Поверь, она не сильно расстроится, если ты не станешь проявлять к ней интерес. Наоборот, будет только рада, что путь к её счастью свободен.       — И что ты мне предлагаешь? — спросил Чимин, чувствуя, как последние барьеры рушатся под натиском чужих слов. — Просто интрижку? Тайные встречи, о которых никто не должен знать?       — Нет, — твёрдо сказал Хосок.       — А что же тогда? — прошептал он.       — Всего себя целиком. — Арист соприкоснулся с ним лбом и посмотрел прямо в глаза. — Бери что хочешь и сколько хочешь. Моё время, тело, сердце…       — Да я серьёзно говорю! Прекрати! — Чимин нервно усмехнулся, потому что в услышанное верилось с трудом.       — Так я и не шучу, — хмыкнул Хосок. — Не отталкивай меня и увидишь, что будет.       Чимин тогда попросил время подумать, и это была самая большая ошибка, потому что чем дольше он размышлял, тем сильнее запутывался в собственных чувствах, не в силах принять правильного решения. Он перепугался настолько, что почти целый месяц избегал Хосока, не отвечал на письма, отказывался от встреч. Это терзало не только его, но и ариста, сходившего с ума от неизвестности и корившего себя за излишнюю настойчивость.       Они встретились на одном из званых вечеров в Фандриле, и семейство Пак не могло пропустить такое событие, как бы Чимин ни сопротивлялся и какие бы причины ни придумывал, чтобы остаться дома. Сначала был долгий и нудный ужин со светскими беседами, где все делали вид, что им интересно слушать друг друга, а потом гости расползлись по разным залам в поисках развлечений по душе. Хосок выследил Чимина, когда тот выходил из уборной, и тут же затолкал его обратно, защёлкнув за собой замок.       — А ну, пусти! — рыкнул на него Чимин, нервно дёргая ручку двери, но та не поддавалась.       — Прекрати флиртовать с моей сестрой! — гневно прошипел арист, прижимая его к двери.       — Вообще-то она моя будущая невеста, — напомнил тот, пытаясь оттолкнуть его.       — Чёрта с два! — Хосок в сердцах ударил кулаком по стене, отчего масляная лампа в красивом золочёном обрамлении зашаталась и чуть не рухнула. — Пусть выходит за Гука!       — Это ты, что ли, здесь за всех решаешь?! — выплюнул Чимин, чувствуя, как в груди разгорается нешуточная злость на этого упрямого, невыносимого человека.       Они препирались ещё несколько минут, не уступая и огрызаясь друг на друга, а потом вновь случился поцелуй.       Голодный и полный животного желания.       Чимин и не догадывался, что способен так низко мыслить и может хотеть кого-то настолько отчаянно. Он был готов забыть обо всём на свете, и даже страх разоблачения не остановил.       В тот раз Хосок зашёл чуть дальше, чем планировал, потому что дико тосковал и теперь не контролировал себя. Арист опустился на колени и, прежде чем Чимин успел сообразить, что происходит, стянул с него брюки до середины бёдер, припав губами к паху. Это было настолько неожиданно и пугающе крышесносно, что он не нашёл в себе сил сопротивляться и был вынужден прикрыть рот ладонью, чтобы никто из проходящих мимо уборной не услышал его стоны. Чимин едва стоял на ногах от таких настойчивых ласк и боялся смотреть вниз, не веря в происходящее. А Хосок продолжал нахраписто брать своё, накрывая губами его член снова и снова.       — Святой Создатель! Остановись! — взмолился он, чувствуя, что вот-вот кончит.       Но арист и не думал слушаться.       Сжав пальцами его ягодицы, Хосок ускорился, насаживаясь ртом так глубоко, что головка доставала до самого горла. Чимину ничего не оставалось, как конвульсивно содрогаться в приближении стремительного оргазма. Перед глазами всё потемнело, и он начал медленно сползать по стене, но сильные руки вовремя подхватили, не давая упасть. Горячие губы осыпали лицо поцелуями, пока пальцы проворно натягивали обратно исподнее и штаны.       — Если будешь избегать меня так долго, в следующий раз я тебя трахну, — сипло сказал Хосок ему прямо в ухо и слегка прикусил за мочку. — Найду, запру где-нибудь и жёстко трахну, понял?       — Ты совсем чокнутый! — выдохнул Чимин и счастливо зажмурился, не в силах сдержать улыбки.       — Это всё твоя вина, маленькое зеленоглазое чудовище, — прошептал арист, утыкаясь носом в его макушку.       — Такое уж прямо чудовище? — тихо поинтересовался Чимин, чувствуя, как всё тело расслабляется в чужих объятиях.       — Самое прекрасное на свете, — ответил Хосок, прижимая его себе.       — Поцелуй меня, — попросил Чимин.       — Я только что отсосал тебе, — со смехом напомнил арист.       — Вот заодно и попробую себя на вкус.       Из уборной они вышли лишь через сорок минут. Вид у обоих был такой, будто парни участвовали в каком-то спортивном состязании. Заметив припухшие губы и горящие глаза брата, Чонгук сразу всё понял, но тактично промолчал. А Юми вообще было всё равно, где и столько времени пропадал её будущий жених. Единственный, кто заставлял сердце девушки учащённо биться, находился рядом с ней, и этого было достаточно, чтобы чувствовать себя самой счастливой на свете.       — А пойдём потанцуем? — с улыбкой предложила Юми, глядя на задумчивого блондина.       И Чонгук, как всегда, не смог ей отказать.

***

Эльвейн, Алькор, 1375 год

      Богатая повозка, запряжённая двумя парами вороных лошадей, плавно качнулась и остановилась у входа в амфитеатр. Первым наружу выбрался Хосок и тут же протянул ладонь сестре, галантно помогая ей спуститься. Юми была одета в платье небесно-голубого цвета с серебряной вышивкой на груди и рукавах. Расправив юбки, девушка осмотрелась и махнула двум юношам, которые уже направлялись к ним по вымощенной дорожке. Один из них особенно приковывал её восхищённый взгляд. Ким Гук за последний год забыл, что такое цирюльник, и отрастил волосы до самых плеч, но ему это невероятно шло.       Обменявшись приветствиями, все четверо двинулись вверх по широкой мраморной лестнице к главному входу, где уже толпились разодетые вежоны и остальные горожане, которым посчастливилось достать билеты на долгожданное зрелище.       Девушка шла рядом с Гуком, взяв его под руку, и что-то беззаботно щебетала о нарядах, погоде и грядущем ужине, который должен был состояться после боёв. Тот задумчиво кивал с лёгкой улыбкой и с любопытством озирался по сторонам.       Два месяца назад они всё же стали официальной парой.       Это сильно огорошило родителей, но, посовещавшись, они решили не препятствовать. Юми в тот момент никак не могла поверить, что её мечта наконец сбылась. Она так расчувствовалась, что даже расплакалась от избытка эмоций, а Чонгук понятия не имел, как её утешить. Он догнал девушку у самой лестницы, притянул к себе и неловко приобнял.       — Прости, это я от счастья, — пробормотала Юми, уткнувшись ему в грудь.       И как-то так само собой получилось, что когда оба отстранились, то вновь приблизились, но уже для первого робкого поцелуя.       Чонгук потом полночи не спал, прислушиваясь к себе, но так ничего и не понял. Это не вызвало отторжения, даже противно не было. Юми пахла мятой и карамельками, а её губы были невероятно нежными. Ему показалось, что всё не так уж страшно и привыкнуть будет совсем нетрудно, тем более он и правда испытывал к девушке симпатию. К тому же её искренняя радость от долгожданных ухаживаний придавала ему уверенности, что всё будет хорошо.       — Вы меня слышите или нет? — прервала его размышления Юми, останавливаясь и оборачиваясь на брата с Чимином, которые, отстав на несколько шагов, о чём-то негромко переговаривались. — Я не горю желанием смотреть, как дерутся мужики на ринге. Можно я где-нибудь тихонечко отсижусь?       — Отец будет недоволен, ты же знаешь, — тут же отозвался Хосок, подойдя к ней с видом заботливого брата. — Ему важно, чтобы мы все сегодня присутствовали.       — В случае чего просто закрывай глаза, — посоветовал Чимин и подмигнул. — Я всегда так делаю, когда что-то не нравится.       — Ну я бы так не сказа-ал, — многозначительно протянул Хоби, явно намекая на кое-что другое, отчего щёки парня мгновенно залились румянцем.       — Да ну тебя! — Он толкнул его в плечо и звонко рассмеялся.       — Вот давайте без ваших шуточек! — Чонгук закатил глаза, наблюдая за этой парочкой.       Безусловно, они скрывались и соблюдали осторожность. Единственные, перед кем можно было не прятаться, — это Юми и Гук. Но порой случался перебор в проявлении чувств, поэтому приходилось их тормозить.       — Вероятно, всё не так ужасно. — Хоби умело перевёл тему. — Сегодня обещают что-то очень увлекательное. Афиши по всей столице ещё неделю назад развесили.       — К тому же и пекло такое, с ума сойти, — простонала девушка и, раскрыв изящный веер, принялась энергично обмахиваться.       Внутри перед ними предстало величественное сооружение из светлого камня, возведённое более сотни лет назад. Огромные трибуны столичного амфитеатра, разделённые на секторы, устремлялись ввысь, образуя подкову. В центре находилась просторная арена, посыпанная мелким гравием и песком, а над головами зрителей колыхались полосатые тенты из плотной парусины, которые должны были защищать от палящего солнца. Но кажется, даже они не спасали от духоты, висевшей в неподвижном, нагретом воздухе.       Их ложа предназначалась для самых знатных гостей и располагалась в центральной части амфитеатра, откуда открывался лучший обзор на арену. А ещё здесь было прохладнее благодаря специальным вентиляционным отверстиям, скрытым в стенах. Да и без магии не обошлось: приятный ветерок, обдувавший лица гостей, совершенно точно имел иную природу. Мягкие бархатные кресла стояли полукругом, а перед каждым из них находился небольшой столик из полированного дерева с уже расставленными напитками и лёгкими закусками.       Юми опустилась на своё место с видимым облегчением и, откинувшись на спинку, прикрыла глаза.       — Кажется, я начинаю ненавидеть жару, — обречённо пробормотала она.       — Выпей освежающего лимонада. Это действительно бодрит, — с улыбкой сказал Гук и протянул ей запотевший ото льда стакан.       Хосок и Чимин заняли места справа от них и тут же принялись обсуждать предстоящее шоу. Пока не начался первый бой, многие поворачивались и тянули шеи, чтобы поглазеть знатных господ, которые не так часто появлялись на публике. Друид чувствовал себя не в своей тарелке, потому что, по сути, вообще не должен был здесь находиться. И всё же был и наслаждался всеми благами высшего общества, да ещё и такую выгодную партию отхватил. Когда он всё же решился на ухаживания и пригласил Юми на Стелло, они стали самой обсуждаемой парой.       Первые бои, которыми открывалось праздничное шоу, оказались вовсе не кровавыми, а скорее показушными и рассчитанными на непритязательный вкус публики, жаждущей зрелищ, но не готовой к истинной жестокости. На арену выходили крепкие, мускулистые мужчины в кожаных доспехах, сверкавших на солнце медными бляхами. Они демонстрировали мощь и мастерство, устраивая настоящий театр под открытым небом. Каждый удар был выверен до миллиметра, каждое падение — отрепетировано до мельчайших подробностей. Мечи с глухим звоном сталкивались в воздухе, оставляя за собой лишь снопы искр, но ни одна капля крови не оросила песок, ни один боец не получил серьёзной раны.       Зрители, впрочем, были довольны.       Они аплодировали, свистели и бросали на арену цветы, особенно когда красивый парень в синем боевом костюме эффектно перекувыркнулся через противника и прижал его лопатками к земле.       Чонгук поначалу сидел с каменным лицом, нервно ёрзая в кресле, но постепенно расслабился и даже позволил себе несколько раз засмеяться, наблюдая за происходящим. Это действительно было хорошо поставленное шоу.       Юми болтала без умолку, активно обсуждая каждого бойца, но то и дело поглядывала на Гука. В какой-то момент она взяла его за руку, переплела их пальцы и, наклонившись к уху, прошептала:       — Ты какой-то напряжённый. Всё в порядке?       — Не совсем… Наверное, просто духота действует. — Он поправил ворот рубашки и вымученно улыбнулся.       Чонгук правда не мог понять природу собственной тревожности. Это было похоже на предчувствие чего-то очень нехорошего, что висело в воздухе и собиралось рвануть в любую секунду. Он неоднократно осматривал трибуны и саму арену, вглядываясь в незнакомые лица людей, но ничего особенного не происходило.       Все веселились и наслаждались представлением.       После небольшого перерыва, когда паниры разнесли кувшины с прохладительными напитками и сменили опустевшие тарелки на новые угощения, зрители вновь заняли свои места. На арене началось то, ради чего они, собственно, здесь и собрались. Музыка сменилась низкой, тягучей мелодией, в которой отчётливо угадывались тревожные ноты. Нарастающий стук барабанов напоминал биение сердца огромного зверя, пробуждающегося ото сна. И этот ритм передавался толпе, заставляя её притихнуть и затаить дыхание.       Гласар вышел на специальный балкон, возвышавшийся над ареной, и поднял руку, призывая всех к тишине.       — Внимание! — выкрикнул он зычным голосом, разносящимся над трибунами. — Вы уже видели наших доблестных воинов, чьё мастерство не знает равных! Но сейчас вас ждёт нечто невероятное! Такого в Эльвейне ещё никогда не было! Встреча-айте!       Плотный занавес, скрывавший два противоположных выхода на арену, медленно пополз вверх, после чего из образовавшихся проёмов шагнули двое мужчин. Они двигались неспешно, почти лениво, но в каждом жесте чувствовалась особая сила, готовая в любой момент выплеснуться наружу.       — А это ещё кто такие? — хмыкнул Хосок, с интересом разглядывая участников. — Не похожи на обычных борцов. Вроде крепкие, но ничего особенного.       — Может, они какие-нибудь акробаты? — предположил Чимин.       — Да тише вы! — шикнула на них Юми.       Мужчины остановились друг напротив друга и обменялись рукопожатиями. Этот жест был пропитан уважением, будто они давно знакомы и прекрасно осведомлены, на что способен каждый из них. Оба были темноволосыми и примерно одного роста и комплекции. По трибунам уже полетел восторженный женский ропот при виде красивых лиц и подтянутых фигур, облачённых в костюмы из чёрных кожаных лоскутов с металлическими вставками, блестевшими на солнце.       Гласар взмахнул красным флагом и громко выкрикнул:       — Первый раунд берсерков объявляется откры-ытым!       — Что-о? «Берсерков»? — ошарашенно начали переспрашивать зрители друг у друга.       Их настолько давно никто не видел, что сейчас было действительно неожиданно лицезреть одних из главных врагов Эльвейна на праздничном представлении. Если аристы хотели удивить народ, то это удалось им на славу.       Чимин растерянно повернулся к побледневшему брату: тот подался вперёд и смотрел во все глаза на одного из участников. Обзор с балкона был более чем хорошим, но Чонгуку всё ещё казалось, что это просто последствия жары и разум играет с ним злую шутку, подсовывая образ того, кого он давно похоронил в своём сердце. Однако чем дольше вглядывался в широкие плечи, красивый профиль, знакомый разворот корпуса и манеру держать голову, тем очевиднее становилась страшная и почти невероятная правда.       Это. Был. Тэхён…       За мгновение до начала поединка он будто почувствовал чужой пристальный взгляд и медленно посмотрел наверх, презрительно скользнув по ненавистным аристам и вежонам, что восседали на своих мягких золочёных креслах в ожидании кровавой бойни. Берсерк уже хотел отвернуться, но поражённо застыл, уставившись на изумлённое лицо одного из богатеев.       Не было никаких сомнений...       Эти двое совершенно точно узнали друг друга.