БЕРСЕРК

Эльвейн, Алькор, тюрьма Глондис, 1375 год

Несколькими днями ранее…

      Пыльный вонючий мешок удалось стянуть с головы, только когда магические оковы, сдавливавшие запястья, наконец исчезли, а за спиной громыхнул металлический засов массивной тюремной решётки. Тэхён проморгался, с трудом фокусируя зрение, потёр пальцами воспалённые глаза и растерянно осмотрелся. Его поместили в небольшую камеру, где, кроме грязного соломенного тюфяка, в углу стояло лишь железное ведро, заменявшее туалет.       Вдоль стены суетливо пробежала крупная серая крыса, воровато оглянулась и тут же скрылась в щели, оставив после себя ощущение полной безысходности. Взгляд Тэхёна упёрся в окошко, которое располагалось под самым потолком. Оно было таким узким, что даже голову не просунуть, и годилось только для слабого притока воздуха, едва заметно шевелившего пыльные занавески из паутины. Подойдя к решётке, берсерк попытался разглядеть, что творится в коридоре, но напротив была только глухая каменная стена — даже сандиров не было видно.       — Проклятье… — бросил он, обречённо опускаясь на тюфяк, и уставился в одну точку, думая о будущем, которое теперь не предвещало ничего хорошего.       Тэхён понятия не имел, что стало с его товарищами, которых, судя по всему, тоже поместили в одиночные камеры мрачного подземелья. С берсерками шутки были плохи, и в Глондисе явно не хотели рисковать и сажать их с обычными заключёнными. Ибо неизвестно, чего можно было ожидать от этих тварей, особенно в случае проявления необузданной, звериной силы, которую даже магические оковы сдерживали с трудом.       Нестерпимо хотелось пить.       В горле настолько пересохло, что даже язык прилипал к нёбу, но Тэхён не привык жаловаться. Всё, что ему оставалось, — это запастись терпением и ждать своей участи, какой бы она ни оказалась. Тот рыжеволосый маг бросил напоследок, что примет решение относительно их дальнейшей судьбы по возвращении в Алькор. Убивать их точно не собирались, что уже было хорошим знаком.       Берсерк сожалел о своих поступках и всё чаще вспоминал последний разговор с Намджуном. Тот был прав, когда отвергал безумную идею Тэхёна отправиться прямо в логово врага. Они оказались совершенно не готовы к тем рискам, что подстерегали на каждом шагу, и к неминуемым последствиям. Глупо было надеяться на удачу, да и на шаманские амулеты, ставшие бесполезными против настоящего мага. Он сразу их рассекретил. Этого Тэхён боялся больше всего, понимая: никакая маскировка не спасёт, если рядом появится тот, кто способен заглянуть в самую душу. Их уверяли, что защита стоит мощная и надёжная, но на деле всё оказалось пустышкой. И теперь приходилось расплачиваться за самонадеянность.       Возможно, самой дорогой ценой…       — Ладно, я хотя бы попытался, — пробормотал берсерк, стараясь улечься на жёстком тюфяке. — Приму любую участь, но хотелось бы без пыток.       Тело нещадно ныло после долгой и ужасной поездки в повозке. Казалось, он отбил себе всё, что только можно. Время в Глондисе текло странно и невыносимо медленно, будто каждая минута растягивалась на целый час, а тот превращался в бесконечность. Из-за постоянной тревоги заснуть никак не удавалось, хотя веки то и дело тяжелели, отправляя Тэхёна в полудрёму. Потом ещё и желудок начал жалобно урчать, требуя хоть какого-то подкрепления.       Где-то вдалеке слышались приглушённые голоса и редкие шаги, но рядом с его камерой так никто и не появился. Создавалось стойкое ощущение, что его определили в изолированное крыло, куда вообще мало кто захаживал.       Когда лежать надоело, он принялся мерить шагами небольшое пространство и разминать затёкшие конечности, несмотря на ноющую боль. Раскисать было никак нельзя, поэтому Тэхён решил держаться в боевой готовности. Вдруг придётся обороняться или представится шанс на побег? Хотя краем сознания прекрасно понимал: из столичной тюрьмы, охраняемой магами и сандирами, вырваться на свободу было практически невозможно.       Спустя вечность в коридоре наконец послышались чьи-то шаги, и вскоре возле решётки остановился тот самый рыжеволосый маг в сопровождении нескольких сандиров, замерших у него за спиной с каменными лицами. Тэхён настороженно прищурился и весь подобрался, но с места не сдвинулся. Юнги что-то коротко сказал мужчинам, и те послушно отошли, исчезнув из поля зрения берсерка.       — Ну а теперь рассказывай, кто ты и откуда, — первым нарушил тишину маг, скрестив руки на груди.       — Из Барсалая, — хрипло ответил Тэхён и прокашлялся, прочищая горло, которое саднило от долгого молчания и жажды. — Мы действительно ехали на закупку ковров и не собирались ни на кого нападать.       Не успел он закончить фразу, как его прибило к стене мощным магическим разрядом, отчего перед глазами всё поплыло, а в ушах зазвенело.       — У меня другие сведения от твоих спутников, — гневно процедил Юнги. — Лгать не получится, так что советую не тратить моё драгоценное время на пустую болтовню.       — Чёрт… — Тэхён рвано выдохнул, чувствуя, как тело содрогается от удара, и согнулся пополам, делая глубокие, прерывистые вдохи.       А когда немного пришёл в себя, то шаркающей походкой приблизился к решётке, стараясь не кривиться от боли, и уставился на ренегата. Было совершенно неизвестно, что говорили на допросах остальные, но от него явно ждали правды. Любая попытка выкрутиться могла стоить ему слишком дорого. В полумраке тюремного коридора глаза молодого мага сверкали особенно ярко, и Тэхён никак не мог понять: это пламя факелов отражается в чужих зрачках или они сами по себе такие.       Зрелище было одновременно пугающим и завораживающим.       На него смотрели с нескрываемым интересом, изучали с головы до пят. Но терпение мага иссякало, и, когда он снова поднял руку, готовясь выпустить новую ударную волну, Тэхён наконец заговорил:       — Пять лет назад наше поселение стёрли с лица земли. Сделали это лишь за то, что мы вообще существуем. Я знаю, как сильно мы рисковали, отправляясь сюда, но шли за ответами на множество вопросов. Не убивать, не грабить и даже не мстить. Хотелось понять, почему вы так нас ненавидите и что делать дальше. Мы нашли новый дом в Халсиде, но и там есть постоянный риск нападения хику.       Маг сделал шаг вперёд, почти вплотную приблизившись к решётке, и пытливо всмотрелся в карие глаза берсерка, застывшего в напряжённом ожидании. Он уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но в коридоре послышались новые голоса. Через минуту небольшое пространство заполнилось несколькими знатными особами в дорогих одеждах. Судя по всему, они спустились сюда из чистого любопытства, чтобы поглазеть на заключённых, и явно были навеселе, что-то оживлённо обсуждая и не стесняясь в выражениях.       — Ты уверен, что это хорошая идея? — спросил мужчина со светлыми волосами и короткой аккуратной бородкой.       — Точно тебе говорю: нам нужно встряхнуть Алькор, — ответил второй, хлопнув его по плечу, и повернулся к магу. — Как тут у вас дела? Он не агрессивный?       — Всё нормально, — хмуро произнёс Юнги, не меняя позы. — Мы просто разговаривали.       — А чего с ними беседы водить? — усмехнулся третий, приближаясь к решётке. — Дикие отродья должны знать своё место, а не требовать к себе уважения. — Он заглянул в камеру и громко прицокнул языком. — Ух, красивый какой, гадёныш! Даже завидно!       — Хочешь с ним поразвлечься? — подначил его кто-то из компании, и все снова рассмеялись.       Тэхён не сдвинулся с места, даже когда мужчины подошли к решётке почти вплотную и принялись тыкать в него пальцами, обмениваясь сальными шуточками. Он смотрел на этих ненавистных людишек с таким вызовом и презрением, что некоторые из них на мгновение смутились и всё же отвели взгляды. Внутри него закипала дикая ярость, готовая выплеснуться наружу. При желании он мог бы перевоплотиться прямо сейчас и попытаться сломать преграду, но на неё наверняка было наложено магическое заклинание. Никто не стал бы просто так оставлять берсерка в камере, полагаясь только на прочность металла.       — Я с ним ещё не закончил, — холодно сказал Юнги, обращаясь к компании. — Можете пока сходить к другим заключённым, если вам так не терпится.       — А ты чего это тут раскомандовался? — Арист явно играл с огнём, разговаривая таким тоном с ренегатом, но берегов, кажется, не чувствовал. — Молодец, конечно, что вообще их раскрыл, это тебе зачтётся, но диктовать нам, куда идти, не твоя прерогатива, ясно?       — Обратитесь в магический совет, если у вас есть вопросы. — Он слегка вздёрнул подбородок, демонстрируя непоколебимую уверенность в своей правоте. — У меня особое разрешение на допрос заключённых, и я настоятельно прошу не препятствовать процессу.       Тэхён мысленно присвистнул, наблюдая за этой сценой. Перед ним разворачивалась поистине интересная картина: молодой маг стоял перед кучкой знатных особ и не собирался ни пресмыкаться перед ними, ни в чём-либо уступать.       — Ты мне ещё указывать будешь? — рявкнул бородатый, и его лицо побагровело от гнева. — Да я тебя быстро лишу всех регалий и вышвырну из Алькора!       — Что за шум, а драки нет? — раздался спокойный и властный голос, заставивший всех обернуться. Из полумрака коридора выступил мужчина в строгом чёрном камзоле с серебристым шитьём, и его появление мгновенно разрядило обстановку. — Мао Юнги, всё в порядке?       — Не совсем, — хмуро пробормотал маг. — Господа мешают допросу, бон Каэль.       — Вот как? — Мужчина сложил руки на груди, окидывая компанию долгим, многозначительным взглядом. — Вам заняться нечем, друзья мои? Идёмте наверх, здесь дышать нечем, да и зрелище не для столь благородных глаз. А наш юный друг потом доложит обстановку в магический совет, так ведь?       — Совершенно верно, — кивнул Юнги, и его губы едва заметно дрогнули в подобии улыбки.       — Они должны участвовать в боях! — послышался голос уже откуда-то издалека, когда вся компания направилась к лестнице. — Я вам говорю: это будет потрясающее шоу!       — «В боях»? — ошарашенно переспросил Тэхён, поворачиваясь к магу.       — Именно, — кивнул тот с непроницаемым лицом. — А ты думал, вас просто так оставили в живых, медвежье отродье? — Он специально повысил голос, чтобы последние слова могли услышать уходящие. Дождавшись, когда их смех затихнет где-то наверху, Юнги продолжил уже спокойнее: — Будешь послушным — и я расскажу всё детальнее.       Тэхён был готов к чему угодно: к пыткам, длительному заключению и даже к смерти — но только не к показательным боям на арене огромного столичного амфитеатра. Когда Юнги обрисовал ему ситуацию, берсерку стало дурно.       — Я должен сражаться против своих же? — спросил он, чувствуя, как внутри всё переворачивается от одной только мысли, что придётся поднять руку на тех, с кем ещё недавно делил хлеб и кров.       — Да, — коротко ответил маг. — Первый раунд будет разогревающим, второй — уже более показательным, ну и третий — заключительным. В разных формах, чтобы зрители могли оценить всю мощь берсерков.       — Убивать собратьев на потеху зрителям? — В тёмных глазах Тэхёна сквозила боль вперемешку с недоумением. — Да вы издеваетесь!       — Есть другой вариант. — Маг выдержал многозначительную паузу и усмехнулся. — Но не уверен, что он тебе понравится.       — Какой? — тут же спросил берсерк.       — Ублажать господ. — В янтарных глазах мелькнуло что-то похожее на отвращение. — Позволять пользоваться своим телом в обмен на относительную свободу.       — Это невозможно. — Тэхён покачал головой, чувствуя, как от одной мысли о таком будущем у него сводит челюсть.       — Магия творит чудеса, — пожал плечами Юнги. — Есть способы сделать так, что даже самые непокорные становятся прилежными мальчиками.       Берсерк гневно сплюнул на пол, ударил кулаком о стену, оставив ссадины на костяшках, и принялся метаться по камере, как загнанный зверь в клетке.       — Уроды! — выкрикнул он, не в силах больше сдерживаться. — Какие же вы все твари! Ненавижу!       — Взаимно, — спокойно произнёс Юнги. — Скажи спасибо своим сородичам, которые всё это устроили.       — Ч-что? — Тэхён замер, не веря своим ушам. — Это мы, что ли, во всём виноваты?       Маг ничего не ответил.       Просто развернулся и зашагал прочь, оставив берсерка наедине с яростью и абсолютным бессилием. Он был категорически против показательных боёв, но выбора у него, собственно, и не было.

***

Эльвейн, Алькор, амфитеатр Фандриля, 1375 год

      В тот день было невыносимо жарко, и даже странно, что после череды ледяных дождей, сменявших друг друга почти две недели, внезапно наступило такое адское пекло, будто само небо решило подшутить над теми, кто собрался на каменных трибунах. Тэхёна никто не спрашивал, с кем бы он хотел сражаться, ему просто поставили в пару Юмэя. В происходящее верилось с большим трудом, потому что именно с этим берсерком он провёл больше всего времени, бесконечно тренируясь, оттачивая приёмы и совершенствуя мастерство, чтобы сейчас в этом проклятом месте…       Убить его на глазах у ликующей толпы.       Лишить жизни верного друга, который вызвался сопровождать его в безумном путешествии, на потеху чёртовым аристам и вежонам, которые смотрели на них как на цирковых зверушек. Как же Тэхён ненавидел и презирал их всех! Не было ни дня, чтобы он не проклинал элиту общества, решившую, будто только они способны править миром, управлять судьбами и решать, кому жить, а кому умереть.       — Твари! — выкрикнул он, с такой силой ударив ногой по решётке, что прутья жалобно зазвенели. — И как Создатель вообще такое допустил?!       Следом за этим взрывом ярости пришли сандиры, чтобы сопроводить его к первому месту из списка подготовки, растянувшейся почти на целый день. Тэхёна отправили в купальню, где он отмокал в горячей воде несколько часов, смывая с себя грязь, пыль и пот, а потом довольно сносно накормили. Еда оказалась на удивление съедобной и даже вкусной, сильно отличаясь от той отвратительной баланды, что приносили в камеру. Берсерк, несмотря на гордость и злость, с жадностью поглощал всё, что было в тарелках, будто не ел целую неделю.       Хотя, по сути, так оно и было.       Дни в Глондисе слились в один бесконечный кошмар.       Далее пришёл портной. Это был сухой высокомерный старик с цепким взглядом и крючковатыми пальцами. Мужчина снял с него мерки, записав какие-то цифры на клочке пергамента, и уже к вечеру заставил надеть костюм для сражения, сшитый на скорую руку. Недовольно цокнул, покрутился вокруг берсерка, что-то бормоча себе под нос, и удалился на несколько часов, после чего вернулся с готовым нарядом. Всё село как влитое. Чёрная кожа жилета облегала торс, подчёркивая широкие плечи и узкую талию, брюки сидели идеально, а высокие сапоги плотно обхватывали икры.       Зеркала поблизости не было, но по ощущениям и тому, как пялились на него сандиры, стоявшие у входа, можно было догадаться: костюм и правда смотрелся впечатляюще. Хотя какая, собственно, разница, как он выглядел? Тэхён с трудом представлял, как всё будет происходить через пару часов, когда его выпустят на арену под крики обезумевшей толпы.       Поговорить с Юмэем до начала боя не было никакой возможности. Они увиделись лишь однажды и всего на несколько секунд. Друг был жив и передвигался весьма бодро, что не могло не радовать. Тэхён не терял надежды, что им как-то удастся выбраться из этого дерьма.       Хотя было совершенно непонятно, каким образом это осуществить.       На арену их выпустили под оглушительные крики и аплодисменты зрителей, заполнивших амфитеатр, и Тэ сразу прищурился из-за яркого солнца. Несмотря на жару, кожа покрылась мурашками от восторженных воплей, которые нарастали с каждым его шагом. Боковым зрением он видел, что на трибунах сидели не только мужчины, но и женщины в лёгких платьях и даже дети, которые глядели на него широко раскрытыми глазами, полными любопытства и восторга.       Горожане пришли семьями, и это было самым отвратительным.       Тэхён уверенно направился к центру арены, где уже стоял Юмэй, и смотрел только на него, не обращая внимания на шум, доносившийся с трибун. Он понятия не имел, чем закончится этот бой, но лучше умереть от рук собрата, чем погибнуть от стрелы или копья какого-нибудь трусливого сандира, наблюдавшего за происходящим с безопасного расстояния.       Они остановились напротив друг друга, и по взглядам, которыми обменялись, поняли всё без слов. В глазах Юмэя не было страха — только тихая, обречённая грусть и принятие происходящего. Потом он протянул руку, и, когда Тэхён подался вперёд, чтобы пожать её, тихо произнёс:       — Я сдамся тебе во втором раунде. Сделай всё быстро, ладно?       Тэ в замешательстве уставился на друга, и до него не сразу дошёл смысл сказанного. Сначала он хотел схватить Юмэя за грудки и хорошенько встряхнуть, чтобы тот выкинул из головы эту безумную мысль, но в итоге только проглотил подступивший к горлу комок и сделал шаг назад, понимая: ещё мгновение — и начнётся бой, в котором они оба будут не вольны распоряжаться своими судьбами.       Он почти не спал этой ночью, но сейчас его разум был на удивление чистым. Ему казалось, что с трибун он слышал каждый голос по отдельности: радостные выкрики, пьяный смех и даже шёпот тех, кто сидел на самых дальних рядах. Это вновь вызвало в нём приступ нарастающей животной злобы. А потом голова невольно повернулась, и взгляд сам собой направился на ложу для знатных господ, где под расшитым балдахином, защищавшим от солнца, сидели с десяток человек в дорогих одеждах. Тэхён презрительно смотрел на их надменные лица и уже хотел отвернуться, как вдруг его внимание зацепила светлая макушка.       И те самые глаза…       Серые, со стальным блеском, но такие родные, что сердце пропустило удар.       «Да быть такого не может!» — ошарашенно подумал берсерк, всматриваясь в знакомое лицо, которое не видел столько лет, но помнил по сей день.       И можно было бы подумать, что ему просто показалось и это игра воображения, но тот человек смотрел на него с таким же изумлением и нескрываемой болью.       Поэтому сомнений не оставалось…       Это был Чонгук, и он его узнал.       — Первый раунд начинается! — выкрикнул гласар, взмахнув алым флагом, и времени на раздумья больше не было.       Тэхён торопливо отвернулся и попытался сосредоточиться на бое, который, по сути, вообще не должен был состояться. Они с Юмэем принялись кружить по арене, примеряясь друг к другу, делая ложные выпады и снова и снова уходя в сторону. Сколько раз они тренировались в Барсалае, было просто не счесть. Берсерки сражались всерьёз и шутливо, но даже в самых ожесточённых поединках у них не возникало желания намеренно причинить друг другу боль.       А теперь всё было иначе…       — Прости, — одними губами прошептал Тэхён и сделал первый выпад в полную силу.       Все показушные бои, которые предшествовали их выходу на арену, на фоне берсерков теперь казались лишь дешёвым фарсом. Здесь не было отрепетированных сцен, театральных падений или артистичных возгласов. Всё было по-настоящему. Когда кулак или нога соприкасались с телом соперника, зрители напряжённо задерживали дыхание, боясь пропустить хоть мгновение этого впечатляющего поединка.       А бились они безумно красиво.       Это признавали абсолютно все.       Если этот бой можно было назвать танцем, то именно так оно и было. Невероятные приёмы, которым они обучались годами, чередовались с нечеловеческой силой и удивительной ловкостью гибких, выносливых тел, покрытых потом и мелкой песчаной пылью. Даже самые равнодушные зрители, которые сначала клевали носами или откровенно скучали, заворожённо смотрели на арену.       Они могли бы ещё долго развлекать публику, но первый раунд нужно было завершать, и их предупредили об этом заранее. Тэхён намеренно поддался, позволив Юмэю захватить его руку и с силой опрокинуть на лопатки.       Всем явно пришлось по душе такое представление. Громкий, радостный рёв толпы, прокатившийся по трибунам, стал тому явным подтверждением.       Тэхён поднялся на ноги, отошёл в тень и сделал жадный глоток из предложенного кувшина. А потом вновь бросил взгляд в сторону той самой ложи, где находился друид. Он смотрел на него неотрывно, с каким-то диким, почти животным страхом.       Каким образом Чонгук оказался жив и почему сейчас сидел среди вежонов и аристов, наслаждаясь всеми благами элитного общества, оставалось для Тэхёна загадкой. Но ярость нарастала в нём с каждой секундой, затмевая разум. Он дико злился на Чонгука. Пока другие выживали в лесах и горах, теряли близких, голодали и мёрзли, кое-кто жировал во вражеском логове и даже не пытался найти своих! Да как такое вообще могло произойти? Почему этот чёртов друид сидел там безнаказанно и никто не трогал его?       «Тоже защитный амулет?»       — Переходим в полуфо-орму! Второй раунд объявляю откры-ытым! — после недолгого перерыва выкрикнул гласар и вновь взмахнул флагом, прикреплённым к длинному шесту.       Тэхён наконец переключился на бой, спешно принимая полуформу. Большинство зрителей, собравшихся на трибунах, никогда не видели берсерков в их истинном обличии и сейчас были в настоящем восторге от того, что происходило на арене. Два мускулистых полузверя на глазах у изумлённой публики увеличились в размерах. Их плечи стали шире, руки и ноги — длиннее, тёмная блестящая шерсть покрыла мускулистые тела, а из пальцев выросли острые когти.       И снова они принялись кружить по арене, примеряясь друг к другу, но теперь движения стали быстрее, резче и гораздо опаснее. В полуформе Тэхён тоже много тренировался, и не с одним Юмэем, но никогда не позволял себе лишнего, потому что сила зверя была огромной. Нужно было уметь её грамотно применять, чтобы не навредить ни себе, ни окружающим. А сейчас от них ждали хлеба и зрелищ. Юмэй виновато кивнул, будто извиняясь заранее, сделал резкий захват и с такой силой отправил Тэхёна вспахивать песок и гравий собственным телом, что над ареной поднялся огромный столб пыли.       — Давай мне сдачи, — рыкнул Юмэй, проскочив рядом с Тэ, когда тот поднимался на ноги. — Иначе они догадаются, что мы не всерьёз.       Но Тэхён и не думал этого делать, потому что его взгляд снова и снова возвращался к ложе, где сидел Чонгук, и это никак не давало сосредоточиться на поединке. Он снова пропустил удар, а затем — ещё и ещё. В какой-то момент Тэ, потеряв равновесие, рухнул на землю прямо у того самого парапета, за которым начиналась зона для знатных господ.       «Если мне суждено умереть сегодня, то пусть так и будет», — подумал он, устало вздыхая и отплëвываясь от песка.       А потом услышал знакомый голос.       Отчаянный, полный боли и страха.       Гул толпы, речи гласара и даже собственное тяжёлое дыхание отошли на задний план, будто друид стоял рядом с ним и кричал в самое ухо:       — Сражайся, чёрт тебя дери! Не смей умирать, слышишь?!       Он вытер грязное, залитое потом лицо тыльной стороной ладони и, шатаясь, встал на четвереньки, чувствуя, как тело ломит от боли и усталости. Всё смешалось в голове, и шум с трибун казался каким-то далёким, не имеющим к нему никакого отношения. Берсерк поднял голову и вновь посмотрел туда, где стоял Чонгук. Их разделяло не больше десяти метров… Абсолютный пустяк для берсерка в полной форме, но сейчас это расстояние казалось ему непреодолимой пропастью, разделяющей два мира, которые никогда не должны были пересечься.       Внутри него стремительно набирало обороты нечто дикое и тёмное, разгоняясь, будто лавина в горах, и он почувствовал, как разум начинает затуманиваться, уступая место животным инстинктам. Это невозможно было контролировать, как бы ни старался.       Тэхён низко рыкнул, что заставило испуганно вздрогнуть даже самых храбрых зрителей, сидевших в первых рядах.       А потом сделал то, чего от него никто не ожидал.       Он перешёл в полную форму, хотя третий раунд ещё даже не начался и гласар не давал соответствующего сигнала. Юмэй, увидев это, ошарашенно застыл посреди арены, не понимая чужого замысла. А его, собственно, и не было. Тэхёном двигала копившаяся годами ярость, которая выплёскивалась наружу и сметала все преграды на своём пути. Это был тот самый случай, когда звериное начало полностью взяло верх над разумом и сын Урсуса, что так боялся когда-то превратиться в монстра, именно это и сделал на глазах у всех.       Истинный облик берсерка был невероятно красив в своём диком, первозданном воплощении. Чёрный мех блестел на солнце, и мощное тело буквально кричало о том, что это существо знает себе цену и не потерпит такого обращения. Огромный медведь тряхнул головой, встал на задние лапы, возвышаясь над ареной, и оглушительно зарычал.       На трибунах все застыли от благоговейного ужаса, забыв, как дышать.       Берсерк опустился на все четыре лапы и стремительно направился к сандирам, которые стояли возле ближайшего проёма. Они разлетались в стороны, как тряпичные куклы, не успев даже закричать. Тела перепуганных, израненных мужчин падали на песок, с хрустом ломая кости при ударе о землю. Озверевший медведь носился по арене, сметая всё, что попадалось на пути, и физически остановить его никак не получалось. Копья вонзались в тело вместе со множеством стрел, выпущенных лучниками, а магические разряды, которые пытались применить перепуганные ренегаты, лишь раздражали Тэхёна и заставляли бесноваться с удвоенной силой.       Гласар что-то выкрикивал, размахивая руками и призывая зрителей к спокойствию, но его никто не слушал. Все пытались спастись, стремительно покидая трибуны. Началась давка, грозившая перейти в настоящую трагедию с куда большим числом жертв.       Амфитеатр полностью поглотила паника.       Юмэю, наверное, тоже нужно было переходить в полную форму, чтобы попытаться остановить разбушевавшегося собрата, но вместо этого он вернулся в человеческое обличие, с болью и отчаянием наблюдая за агонией того, кто был так дорог его сердцу.       Краем сознания Тэхён понимал, что после этого его ждёт верная смерть, но остановиться уже не мог. Он рвал и метал, не реагируя на боль, которая лишь подстёгивала его, делая ещё более свирепым и опасным. Но внезапно берсерк остановился прямо возле той самой ложи, где сидели знатные особы, и поднял морду, глядя на Чонгука.       Между ними было не больше полуметра, что разделяли человека и монстра, прошлое и настоящее, которое никогда уже не станет прежним. В налитых кровью глазах израненного зверя застыл немой вопрос:       «Как. Же. Ты. Мог?! Предатель!»       Берсерк с болью и отчаянием зарычал ему прямо в лицо, но не смог причинить вред, хотя такая возможность была. Он бы с лёгкостью оторвал ему голову, и никто бы не успел помочь. Любой другой уже бежал бы без оглядки, но Чонгук не сдвинулся с места и даже не моргал, умирая вместе с Тэхёном прямо в эту самую секунду.       Серые глаза заполнились слезами.       На балкон, где стоял гласар, вышел молодой рыжеволосый маг и без колебаний направил мощную волну в сторону взбесившегося берсерка. Удар пришёлся в бок, и Тэхёна отшвырнуло в самый дальний участок арены. Он захрипел и через минуту окончательно умолк, больше не подавая признаков жизни.       В амфитеатре наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь редкими всхлипами испуганных женщин и детей да стонами раненых сандиров. Такого шоу действительно никто не ожидал увидеть. В Алькоре ещё долго будут рассказывать легенды о том дне, когда берсерк взбесился в амфитеатре и устроил настоящую бойню.       Чонгук опустил голову и зажмурился, потому что не мог наблюдать, как бездыханное тело огромного чёрного зверя грузят на телегу, чтобы увезти с арены. Дрожащей рукой утёр слёзы, развернулся и быстрым, размашистым шагом направился к выходу, не обращая внимания на растерянные оклики Юми и взволнованные взгляды Чимина и Хосока.

***

      — Да стой же ты! Гуки! — Чимин догнал его в конце коридора и схватил за рукав, разворачивая к себе. — Куда ты так летишь?       — Мне нужно узнать, жив ли он, — произнёс друид и рвано выдохнул. — Отпусти.       — Нельзя! Ты с ума сошёл?! Такие вопросы сразу вызовут подозрения. — Он оглянулся на спешащих к ним Юми и Хосока. — Ты его знал? Это кто-то из твоего прошлого?       — Это был Тэхён, — дрожащим голосом сказал Чонгук и прикрыл рот тыльной стороной трясущейся ладони, чтобы не разреветься прямо здесь и сейчас.       — Святой Создатель… — ошарашенно прошептал Чимин. — Так вот почему ты его не испугался…       — Если его убили, я себе этого не прощу! — Друид поднял голову к каменному своду и спешно проморгался, пытаясь взять себя в руки.       — Что случилось? Гуки? — Юми коснулась его локтя и с тревогой посмотрела на будущего жениха.       — Да перепугался он — вот что, — хмыкнул Хосок и нервно поправил ворот рубашки. — Я бы тоже обделался от страха, если бы встретился вот так лицом к лицу с этим громилой. Счастье, что он тебя не тронул…       Девушка бросила осуждающий взгляд на брата и вновь перевела всё внимание на Гука. Он был сам не свой и явно боролся с подступившими эмоциями. У неё и у самой сердце до сих пор билось через раз от пережитого ужаса.       — Всё в порядке. — Чонгук посмотрел на Юми и вымученно улыбнулся.       — Что с твоими глазами? — спросила она, всматриваясь в серебристый ободок вокруг его зрачков.       — А что с ними не так? — Друид озадаченно нахмурился и надавил пальцами на веки.       — Ещё в ложе я думала, что мне показалось, но нет… Они будто светятся. Это так странно.       — У него бывает такое из-за слёз. Мои глаза тоже становятся намного зеленее, — встрял в их разговор Чимин, пытаясь разрядить обстановку и придумать оправдание непонятному явлению.       — Да-да, бывает, наверное… — Чонгук прислонился спиной к стене и посмотрел в сторону выхода, куда стремительно направлялись впечатлённые зрители.       Все очень бурно обсуждали случившееся на шоу. Шептались, качали головами и возмущались. Люди были напуганы и осуждали организаторов поединков, костеря их на чём свет стоит за возможные риски. Этот взбесившийся медведь мог спокойно перемахнуть через парапет и напасть на кого-то из горожан. И не дай бог, пострадали бы дети!       Но Тэхён перебил только сандиров на самой арене, особенно доставалось тем, кто втыкал в него длинные копья. У него и правда была возможность напасть на кого-то из зрителей, но он этого не сделал. И Чонгука берсерк тоже не тронул, что многих удивило.       После представления аристы устраивали приём для особых гостей. Само собой, все четверо были туда приглашены. Сначала друид хотел сослаться на головную боль и уехать домой, но потом понял, что это единственный шанс хоть что-то выяснить о Тэхёне. Он понятия не имел, насколько тот пострадал от копий и стрел, но магический удар был такой силы, что после него мало кто выжил бы.       И всё же Чонгук надеялся на чудо.

***

      Экипаж подали с опозданием почти на четверть часа, и Чонгук провёл это время, стоя у колонны и глядя в никуда. Чимин прекрасно понимал, что сейчас происходит с братом, поэтому держался рядом, не задавая лишних вопросов и лишь изредка бросая на него сдержанные взгляды. Хосок что-то оживлённо рассказывал Юми, то и дело взмахивая руками и в лицах изображая, как бежали перепуганные зрители, а та слушала с вежливой улыбкой, хотя сама была бледнее обычного.       Друид ни на кого не обращал внимания.       В голове снова и снова прокручивался один и тот же образ: огромный чёрный зверь, замерший у парапета, и налитые болью глаза, в которых горел немой упрёк. И тот отчаянный рык, брошенный прямо в лицо, до сих пор стоял у Чонгука в ушах.       Предатель.       Берсерк не произнёс этого вслух, но и без слов было всё ясно. И самое страшное заключалось в том, что возразить было абсолютно нечего. На месте Тэхёна он думал бы точно так же, поэтому прекрасно понимал, как это выглядело со стороны.       «Нет мне прощения!»       Когда лакированный чёрный экипаж наконец подкатил к выходу из амфитеатра, Чонгук сел у окна и уставился на мостовую, по которой всё ещё разбредались взволнованные горожане. Юми устроилась напротив и несколько раз порывалась заговорить, но в итоге промолчала, уловив в его лице нечто такое, что останавливало от лишних вопросов.       Фандриль встретил их золотистым светом заходящего солнца, падавшим на белый камень высоких стен и дробившимся в витражах узких башенных окон. Столичный дворец возвышался над городом и производил давящее впечатление нерушимого величия, что, по всей видимости, и было его главной задачей. Чонгук неоднократно бывал здесь и всякий раз испытывал одно и то же чувство — холодное, почти брезгливое отторжение, которое он научился тщательно прятать за равнодушным выражением лица.       Правда, сегодня притворяться было особенно тяжело.       Ему и прежде с трудом давались эти бесконечные пиры и приёмы, которыми аристы заполняли свою праздную жизнь, будто без них она лишалась всякого смысла. Друид терпеливо садился за стол, улыбался при необходимости и говорил то, чего от него ожидали. Пять лет притворства сделали своё дело: он научился быть своим среди врагов. Почти смирился, пытаясь адаптироваться к новым реалиям, но в глубине души никогда не терял надежды, что справедливость восторжествует.       Неизвестно, сколько бы ещё времени понадобилось Чонгуку, чтобы обрасти нужными связями, встать на ноги и начать менять мир вокруг себя. У него не было чёткого плана, но сегодня его вселенная схлопнулась.       Тэхёну тогда всё же удалось спастись.       И это в корне всё меняло.       Будто прошлое и настоящее соединились в единой точке, ставшей новым началом и особенным витком его дальнейшей судьбы. Словно Чонгука пробудили от долгого сна, и прямо сейчас нужно было немедленно действовать, пока ещё не поздно.       Когда они шли по коридорам Фандриля, друид бесконечно думал лишь об одном: выжил ли Тэхён? Он знал, что берсерки — самые живучие из всех, но и они всё же не бессмертны. Чонгук поднялся по ступеням, обменялся с кем-то коротким кивком и парой дежурных фраз и вскоре оказался за длинным столом, украшенным золочёными канделябрами и букетами из свежесрезанных цветов.       Народ уже вовсю возбуждённо гудел.       Он занял место в самом дальнем конце стола, надеясь провести ужин максимально незаметно. Рядом опустился Чимин, накрыл его ладонь своей и едва слышно прошептал:       — Держись.       Друид ничего не ответил, но благодарно кивнул.       Впечатления от шокирующего зрелища ещё не отпустили, поэтому обсуждения проходили весьма бурно и оживлённо. Чонгук смотрел на раскрасневшиеся лица аристов и вежонов, чувствуя, как в груди медленно разрастается нечто похожее на тошноту и неимоверную злость.       Как же он их всех ненавидел!       Мнения гостей разделились довольно быстро.       — Такие бои больше нельзя устраивать, — заявил пожилой арист с длинными седыми волосами, собранными на затылке, и решительно поставил бокал на стол. — Это же безрассудство! Берсерк мог убить кого угодно!       — Да перестань, — отмахнулся его сосед. — Нужно просто возвести решётку повыше и усилить магическую охрану. Выгода очевидна: горожане в восторге, да и казна пополняется. Разве можно от этого отказываться из-за одного инцидента?       — «В восторге»? — возмущённо фыркнула дама напротив. — Он покалечил почти два десятка сандиров!       — Ну-у… Они люди подневольные, для того и служат. — Мужчина равнодушно пожал плечами, будто речь шла вовсе не о человеческих жизнях.       Чонгук взял вилку с ножом и аккуратно переложил на тарелке кусок запечённой птицы с одного края на другой. Аппетит пропал окончательно, хотя его и так не было.       — Кстати, а почему наши доблестные маги не смогли его раньше остановить? — раздался голос откуда-то с середины стола, и многие сразу одобрительно закивали. — Сдают позиции? Мы зря им жалованье, что ли, платим?       — Совершенно верно. Это подрывает авторитет в глазах горожан!       — Мы должны демонстрировать способность защитить свой народ в любой момент. А тут всего лишь один взбесившийся берсерк, и столько переполоха!       — Четвертова-ать его!       — А он разве ещё не подох?       Чонгук прикрыл глаза, вцепившись в край стола, боясь услышать ужасающий ответ.       — Говорят, что оказался слишком живучим, — поделился кто-то закрытой информацией. — Хотя в человеческую форму так и не вернулся.       — У-ух, зверюга! — восхищённо протянул мужчина напротив. — Но сколько же эмоций! Я даже на охоте такого не испытывал. Вот где настоящий азарт!       — Что правда, то правда, — поддержали с другого конца стола, и несколько голосов вновь слились в одобрительный гул.       — А тот парнишка-блондин, где же он? — Взгляды поползли вдоль стола, пока не уткнулись в Чонгука, сидевшего на самом краю. — Ну ты вообще отчаянный! Даже не дёрнулся, когда эта образина зарычала тебе прямо в лицо.       — Да он просто валил в штаны в это время от страха! — выкрикнул кто-то, и зал дружно залился смехом.       Чонгук на это лишь холодно улыбнулся.       Потом поднял бокал и сделал небольшой глоток, давая понять, что не намерен ничего говорить в ответ. Сейчас друид был готов выслушать какие угодно шутки, потому что пришёл сюда с одной-единственной целью, и он получил желаемое.       Тэхён был жив, а остальное не имело значения.       Он обязательно что-нибудь придумает и вытащит его из Глондиса. И неважно, какой ценой. Даже если понадобится пожертвовать собой, Чонгук сделает всё возможное.       Его взгляд случайно пересёкся с Дарин, сидевшей на несколько мест ближе к центру стола. Она смотрела на него внимательно и чуть настороженно, прекрасно понимая чувства и переживания друида. Им не удалось пообщаться после случившегося, но эта женщина как никто другой знала, насколько ему сейчас тяжело.       Видеть, как убивают кого-то из детей леса или гор, и не иметь возможности помочь — это же просто невыносимо! Но её напугала решимость в чужих глазах, поэтому Дарин едва заметно покачала головой, как бы предупреждая: «Даже не вздумай этого делать!»       Юми сидела по левую сторону от Чонгука и всё это время не проронила ни слова, но с большой тревогой поглядывала на грустное лицо будущего жениха, который так и не притронулся к еде. Ей оставалось только гадать, что же сейчас творилось у него на душе, ведь делиться этим он явно не собирался.       Внезапно золочёные двери открылись, и в зал вошёл рыжеволосый молодой человек, извинившись за опоздание. Вид у него был усталый, но весьма серьёзный. Длинная тёмно-фиолетовая мантия закрывала ноги до самого пола, отчего создавалось впечатление, будто он парит в воздухе.       Публика встретила его овациями, как истинного героя.       Чонгук сразу узнал в нём того самого мага, что обезвредил Тэхёна одним ударом.       Раньше он его никогда не видел — значит, это был кто-то из новеньких.       Проходя мимо друида, он остановился на мгновение, бросив на Чонгука пытливый и хмурый взгляд, от которого мурашки побежали по коже. Это длилось несколько секунд, но казалось, что целую вечность. То, что этот ренегат был одним из самых могущественных, несмотря на молодой возраст, было очевидно.       Но не это напугало друида…       А янтарные глаза, прожигающие его до самой изнанки.