Судьба любит сюрпризы

— Поздравляю, вы беременный! — девушка-омега улыбается и чуть наклоняется к экрану. — Всего четыре недели малышу, совсем кроха. — Что? Нет! — Чимин дёргается на кушетке. Он не хочет ребенка, ему не нужен ребенок. Да он сам еще маленький! Ну, ему, конечно, двадцать шесть… Но это совершенно ничего не меняет. Заводить детей он все еще совсем не желает. Как так вышло? За что? А ведь омега всего-то пошел к врачу, чтобы выяснить, почему его в последнее время стало часто подташнивать и уж точно не ожидал, что на узи его так «обрадуют». Лучше бы язва ей-богу. — Токсикоз в первом триместре — это нормально! Так что не переживайте, — врач радуется, непонятно чему. — Ваше тело меняется ради того, чтобы на свет появился маленький ангелочек. — Спасибо за консультацию, — Пак резко садится на кушетке и принимается вытирать пока еще плоский живот от противного холодного геля. Он не заинтересован в этом бессмысленном диалоге с узистом. Это уж точно. Девушка ничего путного не скажет, ей хорошо платят за работу. В конце концов, рождаемость в Корее на минимальном уровне, поэтому ни один врач не спросит: «Хотели ли вы этого ребёнка?». Только бессмысленные: «У вас будет малыш, какая радость! Так прекрасно быть родителем!» Нет, Чимин бы может и рад был. Он с детства хотел крепкую семью, сильного альфу рядом с собой, такого, который бы защищал и оберегал его от всех бед, и щенят хотел, непременно. Но в его планы не входило забеременеть от альфы, с которым переспал в клубе по чистой случайности. Их связала одна ночь. А ребёнок на все сто процентов от него, потому что это единственный половой партнер омеги за последние пару лет. Трахаться в VIP-комнате клуба вообще-то не в его стиле. Просто этот альфа очень зацепил, расположил к себе, понравился. Он не понял, что на него нашло, но понял, что очень хочет именно с ним. Даже сейчас Пак давит смущенную улыбку, выходя из кабинета врача, когда вспоминает тот вечер, плавно перетёкший в ночь.

***

Чимин сегодня отдыхает. Отдыхает от ненавистной работы, от лицемерных коллег, от вредной старушки, у которой снимает квартиру и которая не хочет откладывать за нее оплату, даже не слушая мольбы омеги и клятвы, что сейчас у него нет денег, потому что начальник ни за что, ни про что оштрафовал его. Еще от соседа-альфы, который каждый раз, когда они едут вместе в лифте, бесстыдно прижимается к нему сзади, хотя места достаточно. Он устал, а значит может себе позволить немного выпить. Финансы правда ограничены, Пак уже смирился, что ближайший месяц будет питаться один раз в день. Но сейчас, когда Чимин заказывает порцию какой-то дешевой мешанины с отдаленным привкусом спирта, это не имеет никакого значения. Для того, чтобы хоть на пару часов забыться, особо много денег не нужно. Омега морщится, когда делает очередной глоток. Всё-таки наверное не стоило так экономить на алкоголе. Жидкость обжигает горло, слегка ударяет в голову. Главное не потерять контроль, но... это ему не грозит. Он умеет себя контролировать, правда же? Этот клуб собрал в себе всю шпану города. Омеги в коротких юбках, из-под которых выглядывают кружевные трусики, отрываются на танцполе под «7 rings» Арианы Гранде, громко подпевая всей толпой, что даже слов не разобрать. Альфы, которые выглядят довольно устрашающе и небрежно в потертых джинсах и с пивными животами, тоже присутствуют. Отвратительно. Только один привлек внимание. Парень, сидящий на одном из диванов, совершенно не вписывается в атмосферу. Он одет в брюки и кожаную куртку, черные пряди небрежно спадают на лоб. Чимин успел хорошо его рассмотреть. Красивое лицо, подтянутое тело, взгляд, неотрывно смотрящий в экран Айфона последней модели. Кажется, такой телефон стоит, как три с половиной зарплаты Пака. А еще этот брюнет совсем не пьет, ни разу не прикоснулся к алкоголю. Сразу возникает вопрос, зачем он тогда вообще пришел в клуб? Не пьет, не танцует, всех омег, что пытаются с ним познакомиться, грубо отшивает и провожает брезгливым взглядом. Будто ему неприятно здесь находиться. С его деньгами он мог пойти в более элитное заведение, но почему-то все ещё сидит в этой забегаловке. — Эй, малышка, скучаешь? — слышит Чимин позади себя, дергаясь от неожиданности. Омега медленно разворачивается. — Эм, нет, у меня все отлично, — тело сковывает страх, и что-то в глубине души подсказывает, что просто так от этого нахала он не отвяжется. — Да я же все вижу, — незнакомый противно пахнущий альфа грубо хватает его за талию, прижимая к себе. Пак в попытке отстраниться кладёт ладони на его грудь. — Такой хорошенькой малышке негоже быть одной. — Простите, я не заинтересован в знакомствах, вам лучше поискать себе жертву в другом месте, — Пак хочет оттолкнуть невежду, но сил противостоять альфе, что намного больше в размерах, не хватает. Тяжелый противный феромон давит, заставляя сжиматься и реже дышать, этот нахал заявляет права на непринадлежащую ему омегу. Это уже переходит все имеющиеся границы. — Детка, зачем ты брыкаешься? Я знаю, что ты хочешь, знаю, что твоя похотливая дырка уже давно течет, — мужчина грубо перехватывает запястья омеги, сдавливая нежную кожу. — Так что рекомендую не расстраивать альфу, иначе… — Ты сейчас же отпустишь этого омегу, иначе выйдешь отсюда со сломанным носом, — низкий баритон раздается снова сзади, прямо над ухом Пака. Тот буквально чувствует тепло чужого тела спиной. — Эй, эта шлюшка уже занята, — мужлан лишь сильнее сдавливает чужие запястья своими мозолистыми пальцами. Синяки точно останутся. — Лучше сам свали, пока не поздно. — Ты, кажется, не понял, — парень сзади пахнет гораздо приятнее, и Пак прижимается к нему, чтобы не вдыхать запах первого. — Отпусти. Омегу. — Ахуел? Она, блять, занята. Чимин не знает, куда себя деть. Между двух альф, что пытаются подавить друг друга, выпуская все больше и больше феромонов, ему находиться тяжело. Он не может уйти или сдвинуться с места, а очень хотелось бы. Остается надеяться, что парень сзади всё-таки с добрыми намерениями, иначе страшно представить, что будет. Не-е-ет, Пак просто хотел отвлечься от плохого, а не быть изнасилованным в этой дыре. — Потерпи, пожалуйста, — кажется, эти слова уже адресованы Чимину. Руки парня сзади сжимают его запястья рядом с хваткой плохого, как омега назвал его у себя в голове, альфы. Секунда. И он буквально вырывает руки Пака из чужой хватки. А тот, когда понимает, что его больше не держат, тут же отходит в сторону, параллельно растирая покрасневшую кожу. Лишь немного приглядевшись, он понимает, что его спасателем является тот самый богач, на которого он заглядывался весь вечер. — Уебок, — мужчина замахивается, но его кулак тут же перехватывает уже знакомый альфа. За жалкое мгновение завязывается серьёзная потасовка, и Чимин понимает, что ему надо вмешаться. Нет, ему не жалко наглеца, который уже лежит на полу и перешел в глухую защиту — она у него тоже не особо удается, о чем говорят кровоточащая губа и нос. Ему жалко парня в кожаной куртке, которому предстоит столкнуться с законом, когда тот убьёт человека. А судя по яростным ударам, целящимся прямо в лицо и солнечное сплетение, он может. — Хватит, п-пожалуйста, — омега обхватывает чужое плечо, заставляя обратить на себя внимание. — Пожалуйста, перестань. На удивление, альфа тут же прекращает. А покалеченный мужчина, воспользовавшись моментом, переворачивается и выползает из-под него, а затем и вовсе вскакивает на ноги и, прихрамывая, расталкивая толпу, бежит к выходу. Смешно с того, насколько он жалкий. — И зачем спас его? — парень тоже встает на ноги, оказываясь прямо напротив Чимина. — Т-ты бы его убил, — объясняет омега, опустив голову и не прекращая растирать кожу на запястьях. — Не убил бы, котенок, — усмехается, но по-доброму. Так Чимина еще никто не называл. — Ага… — голос этого альфы завораживает, вблизи он еще привлекательнее. — Я понимаю, что ты хочешь избавиться от запаха, но не три кожу так сильно. Дай свои ладошки, котёнок. — З-зачем? — омега несмело поднимает взгляд. — Помогу тебе, перекрою чужой своим, — парень перехватывает протянутые ручки, начиная медленно поглаживать нежную кожу. — А с ч-чего ты взял, что мне нравится т-твой запах? — спрашивает, но не отстраняется, позволяя альфе гладить свои запястья. Потому что приятно. Потому что феромон и правда очень нравится. — Ты неосознанно тянулся ко мне, когда тебя держал тот ублюдок, — внимательный. — Значит, я тебе более приятен. — Я видел тебя, когда ты был на диване, — признается Чимин, желая продолжить диалог. С ним приятно разговаривать, и даже громкая музыка и чьи-то крики не мешают. — А почему не подошёл? — К тебе подходили знакомиться другие омеги, а ты всем отказывал, — Пак волнуется, но сам не знает, почему. — Я боялся, что альфа мне тоже откажет. — Ты милый, — улыбается альфа, смущая омегу еще сильнее. — Не хочешь поговорить в более тихом месте? — А в-вдруг ты тоже захочешь сделать мне больно? — Чимин сомневается в намерениях парня, и это абсолютно оправдано. — Я никогда не сделаю тебе больно, котёнок, — голос смягчается, приобретая бархатные нотки. — Поверишь мне? — Я даже не знаю, как тебя зовут… — Чон Чонгук, мне двадцать пять, — тут же представляется альфа. — Пак Чимин, двадцать шесть, — омега недолго мнется. — Взрослый котенок. — Ладно, пошли. Чонгук, все еще придерживая за запястья, тянет Чимина сквозь толпу, тот молча следует за ним. Он не знает, куда они идут, но решает довериться. Все же брюнет еще не сделал ничего, что подорвало бы доверие к нему. Возможно, Пак слишком наивный для своих двадцати шести, возможно, слишком опрометчиво верить первому попавшемуся, но терять ему всё еще нечего. — Заходи, котенок, — через несколько минут альфа наощупь находит в темноте ручку и тянет ее на себя, открывая дверь. Чимин переступает через порог незнакомой ему комнаты. Она выглядит очень даже прилично. Светлая, просторная, с огромной двуспальной кроватью посередине… Ой. — Это VIP-комната для парочек, не пугайся, — Чон захлопывает за ними дверь и замечает, как смутился омега. — Я бы мог увезти тебя из клуба, но не думаю, что ты настолько мне доверяешь. — То есть, чтобы попасть сюда платят денежку… — Пак не решается пройти дальше, но альфа подталкивает его вперед, усаживая на кровать, а сам занимает кресло напротив, — а тебя почему-то пустили просто так? — Да, — невозмутимо кивает Чон, — потому что этот клуб принадлежит моему отцу, и сегодня я здесь по его просьбе. — Серьёзно? — Чимин искренне удивляется. Удачно он, конечно, заведение выбрал. — Это проблема? — Н-нет, просто… — Пак слегка краснеет, понимая, как нелепо выглядит со стороны, — я не ожидал. — Я бы тоже удивился на твоем месте, так что прекрати смущаться, котёнок, — да как тут прекратить?! — Нормально себя чувствуешь? — А п-почему ты спрашиваешь? — Ты купил самый дешёвый алкоголь. Качество у него соответствует цене. — Я-я… не успел много выпить. — Такие омеги, как ты, достойны лучшего, — продолжает размышления альфа, и Чимин прекрасно понимает, к чему он ведёт. — Почему решил на себе сэкономить? — У м-меня с-сейчас немного плохо с деньгами, — тихо признается. Паку неприятна эта тема, и он совершенно точно не собирается открывать душу новому знакомому. Пусть и такому красивому и внимательному. Но нет. Это личное, это может охарактеризовать его с худшей стороны. Например, как безответственного, легкомысленного омегу, а он не такой, ему просто не повезло в жизни. — Не хочешь говорить об этом? — Чонгук все понимает без слов. Видимо, по выражению лица старшего. — Не хочу. На какое-то время в комнате повисает молчание. Совсем не неловкое, просто каждый думает о своем. Чимин пытается выкинуть пессимистичные мысли из головы, а Чонгук внимательно за ним наблюдает. На самом деле есть два способа отвлечься от суровой реальности, по крайней мере для Пака. Либо напиться, либо, да, потрахаться. И если он не смог нормально реализовать первое, то для второго как раз-таки есть все составляющие. То есть он и красивый альфа. — Чонгук, — несмело зовет Чимин, не зная, как начать разговор. Он впервые предлагает кому-то секс. Видимо, уже пробил дно. — Да, котёнок? — Я тебе понравился, поэтому ты отвел меня сюда? — Не только, но отчасти — да. Почему решил об этом спросить? — на лице альфы искренняя заинтересованность. — Ты мне тоже понравился, — почти шепотом. — Не хотел бы ты…? — Так. Я начинаю понимать, к чему ты ведёшь, — Чон выставляет руку вперед. — Серьезно хочешь этого или во всем виноваты твои проблемы? — В-в смысле? — Мне, например, кажется, что ты просто хочешь таким образом уйти от реальности, — хмурится. Блять, и как только понял? — П-пожалуйста, альфа, — Чимин переходит в наступление, он точно не готов так просто сдаться. — Я очень-очень хочу тебя. — Что же ты со мной делаешь… — терпение Чонгука тоже не безгранично, поэтому он срывается. Возможно, он об этом пожалеет, но точно постарается сделать так, чтобы об этом не пожалела омега. Он сделает котенку хорошо.

***

Дальше все происходило, словно совсем не с Чимином. Даже сейчас, вспоминая все это и идя по улице, он не верит. Это было правда хорошо, это был лучший секс в жизни омеги, но, пожалуй, не самый обдуманный. Алкоголь в крови все же сделал свое дело, и Пак, хныча, просил альфу его повязать. Чонгук, надо отдать ему должное, не соглашался долго. Но Чимин почему-то решил его убедить. «Я не забеременею, у меня же нет течки», — сказал он тогда. Именно поэтому течки у него не будет и ближайшие девять месяцев, а потом еще столько же, пока организм не восстановится после родов. Но в свое оправдание Пак может сказать, что и правда был уверен, что не забеременеет. В их мире наибольшая вероятность оплодотворения во время течки, а в обычное время этого достичь трудно даже при всём желании. Кто же знал, что ему так «повезёт»? Некоторые женатые пары не могут завести ребёнка годами, имея при этом все ресурсы, чтобы его вырастить, а у Чимина это получилось с первого раза. Слезы разочарования в собственной жизни сдержать не удаётся. Он понимает, что буквально ничего не сможет дать этому ребёнку. Омега на грани того, чтобы остаться без крыши над головой, находится в минимальном весе за всю его самостоятельную жизнь, на работе его постоянно штрафуют, а он тут собирается рожать. Ладно бы альфа был рядом… Но это невозможно. Убить малыша, сделать аборт Пак тоже не может. Просто рука не поднимется. Если бы альфа был рядом… Чимин даже сам не знает, кого имеет ввиду. Чонгука, отца ребёнка, он никогда больше не встретит, даже искать бесполезно. Ну, найдет, вручит тест с двумя полосками и что дальше? Чон просто скажет что-нибудь по типу: «Это твои проблемы, ты говорил, что не забеременеешь». И будет абсолютно прав, потому что Пак и правда сам виноват. Во всем виноват. Пожалуй, самым правильным решением будет сразу после родов сдать малыша в дом малютки. Так он будет хотя бы сыт и обеспечен всеми благами. Осознав это, Чимин начинает рыдать с новой силой. Он просто хочет быть счастливым. Он просто хочет быть любимым. Он просто хочет любить в ответ. Ему просто не везёт. Никогда не везло. Живот вдруг словно простреливает. Да с такой силой, что Пак не удерживается на ногах, падая на колени прямо на мокрый после недавнего дождя асфальт. Саднящая боль в коленях, что столкнулись с жёстким тротуаром, ничто по сравнению с непрекращающимися болезненными спазмами. Чимин прижимает ладошку к низу живота в надежде, что это хоть как-то поможет. Все же не зря говорят, что беременным нельзя волноваться. Будет очень смешно, если он потеряет ребёнка в тот же день, когда о нем узнал. Не сказать, что он успел привязаться к малышу, но… Если и правда такое случится, он лишь сильнее разочаруется в своей судьбе. Пак так сосредотачиваться на ощущениях, что не слышит рев мотора и не замечает, как рядом с ним останавливается мотоцикл. — Молодой человек, что с вами? — чей-то обеспокоенный голос. Чимин с трудом открывает и поднимает глаза на — совершенно точно — альфу. Тот тут же опускается рядом с ним на корточки. Пак ахает, когда расфокусированный обзор становится четче. А голос сразу показался ему знакомым… Вот же сюр. — Котёнок? — Чон, судя по всему, тоже узнает омегу. — Я же не ошибаюсь? Ага, он самый. — Н-неожиданно, — все, что может сказать старший. Последнее, чего он ожидал от сегодняшнего дня, это встретить Чонгука. Кажется, на пару секунд в голове остается лишь звенящая тишина. Что делать? Что говорить? А главное, почему когда он вдыхает знакомый сладковатый аромат спазмы в животе прекращаются? Слишком много вопросов. — Это точно, — хмыкает альфа. — Что у тебя болит? Давай отвезу в больницу. — Н-нет! Уже все нормально. — Котенок, давай на чистоту. Если болит, значит что-то не так, и лучше заранее узнать, в чем проблема. Проблемы со здоровьем — не шутки. А вдруг аппендицит? - тараторит. — Да нет, я просто беременный! — совершенно не подумав, выпаливает Пак. На то, как много эмоций на лице Чона сменяются за считанные секунды, можно смотреть бесконечно. А Чимин во время этого молчаливого диалога готов провалиться сквозь землю. И зачем он об этом сказал? Сейчас Чонгук подумает, что он легкомысленный или, того хуже, изменил своему альфе с ним. Боже, и кто только за язык тянул… — Поздравляю, Чимин, — звучит будто наигранно. Чимин. Он впервые за все время их знакомства назвал Пака по имени. Пожалуй, хуже уже быть не может. Надо срочно что-то сделать, чтобы исправить ситуацию. Но что? — Как я могу помочь тебе? Мне стоит позвонить твоему альфе? — продолжает Чонгук, усугубляя ситуацию еще сильнее. — У меня нет альфы… — тихо лепечет омега, опуская взгляд вниз. — Тогда я отвезу тебя домой, — после недолгих раздумий отвечает Чон. Младший поднимается и протягивает омеге руку. — Хватит сидеть на мокром асфальте, котенок, простудишься. Вот опять. Котёнок. Кажется, Чимин начинает понимать, как это работает. Пак хватается за протянутую ладонь, и альфа тянет его на себя, помогая подняться. А затем делает то, чего омега совершенно не ожидал. Наклоняется и начинает отряхивать светлые брючки Чимина от собравшейся на них грязи. В груди старшего разливается тепло. Все же принимать чужую заботу приятно, кто бы что не говорил. Особенно, когда ты привык все делать сам. И от этого чувства в груди что-то трепещет, сердце ёкает. Чонгук теперь кажется еще более привлекательным, чем казался до этого. Все его поступки, слова располагают к себе, заставляя поверить, что Чон действует исключительно с добрыми намерениями. Возможно, Пак влюбился в этого альфу ещё тогда, месяц назад, но… Разве это имеет какое-то значение? Он не хочет быть чьей-то обузой, а теперь в отношения он вступит только с «прицепом». Правда ребенок как раз-таки от Чонгука. И, пожалуй, об этом ему знать не стоит. Чимин не даст четкого ответа, почему, но уверен, что если признается, ничего хорошего не произойдёт. Он сам виноват. Чону обуза не нужна, это точно. Конечно, Пак в первую очередь боится быть отвергнутым, боится разочаровать. Так что лучше вообще не давать альфе каких либо надежд. — Я на байке, — Чон машет рукой в сторону стоящего неподалёку мотоцикла. — Катался когда-нибудь? — Н-нет, — Чимин мотает головой. — Говорят, на них легко разбиться. — Попасть в аварию можно и на обычной машине, котенок, — хмыкает младший. — Все зависит от стажа вождения, скорости езды и везения. Как и везде. Чонгук подталкивает омегу в сторону транспорта. Старший в который раз убеждается, что проблем с деньгами, в отличии от него, у альфы нет от слова совсем. Мотоцикл последней модели, невероятно красивый и стоит наверняка кругленькую сумму. — Надень, — Чон берет с сиденья шлем и протягивает Паку. — Но… — тот непонимающе хлопает глазами, — он же всего один. — Ты прав. Я не часто сажаю сюда кого-то. — А как же тогда ты без защиты? — ведь Чонгук будет управлять, ему вроде как нужнее. — Все будет хорошо, — снова эта улыбка. — В тебе сейчас маленькая жизнь, поэтому из нас двоих он тебе нужнее. Черт. Чимин никак не комментирует фразу. Сказать ему на это нечего. Стоит, может быть, поблагодарить за заботу, но лучше сделать это по окончанию поездки, когда они уже будут прощаться. На этот раз же навсегда? — Садись первым, — Чон отходит в сторону. Пак на мотоциклах никогда не ездил, тем более не залазил, поэтому… Сейчас ему это дается трудно. Совершенно не получается, и от этого становится дико неловко. Он не знает, с какой стороны подступиться. Скорее всего, конечно, дело в его небольшом росте. Или нерасторопности. Или неумелости. Но сути дела не меняет. — Такой милый, — Чонгук заставляет Чимина вздрогнуть. — Котёнок, я помогу. Сильные руки подхватывают омегу за талию, на что тот издает что-то вроде писка. Пака поднимают, отрывая от земли, как пушинку. Легко, будто он действительно ничего не весит. И медленно, аккуратно, словно боясь, что он сломается, опускают на сиденье байка. Это происходит за какие-то пару секунд, но для Чимина все будто в замедленной съёмке, и кажется, еще на какое-то время он застывает, пытаясь переварить то, что сейчас с ним произошло. Неужели в Чонгуке столько силы? — Все хорошо? — Чон, видимо, подмечает, как старший растерялся. — Прости, котёнок, мне надо было предупредить. — Д-да, все х-хорошо, — но голос предательски дрожит. — Ладно, не буду допытывать, — совершенно точно не поверил. Чонгук помогает омеге надеть шлем, а затем перекидывает ногу и садится спереди Чимина. В этот же момент приходит осознание, насколько они близко сейчас. Паку в нос буквально ударяет чужой феромон, на что он даже немного теряется. Да, непривычно, странно, но почему-то все еще хорошо. Ему не хочется отстраниться, даже совсем наоборот. Но большего он себе не позволит. Не позволит себе привязаться к этому альфе ещё сильнее. С детства он хотел семью, хотел иметь опору, крепкое плечо альфы в качестве поддержки. И все еще хочет. Иногда до слез желает переложить всю ответственность на кого-то другого, просто побыть маленькой, хрупкой, нежной омежкой (читать: котёнком). Не бухгалтером с начальником-тираном. Не отчисленным студентом с сущими копейками в кармане. Не жертвой постоянного сексуального насилия в лифте. Просто иногда очень всем нужно побыть любимыми. Но у него не удалось. И не удастся. Любой нормальный альфа не захочет иметь дело с омегой, у которой ребёнок от другого. Чонгук тоже не захочет, но уже по другим причинам. А их достаточно. — Обними меня, — хриплый голос выводит Пака из раздумий. — Что? — Котёнок, — голос Чона звучит как-то… обеспокоенно? — а как ты собираешься держаться? — Ой, п-прости, — смутился. Медленно, неуверенно Чимин окольцовывает руками чужую талию, прижимаясь еще ближе. Своей грудью касается альфьей крепкой спины, чувствуя его размеренное дыхание. Худые ляжки касаются мощных бедер Чонгука. — Не отпускай, пока я тебе не скажу, — звучит строго. — Если не будешь знать, куда деть голову, то прижмись шлемом к моей спине или опусти подбородок на плечо. — Х-хорошо. — Не стесняйся, котенок. А то у меня складывается ощущение, будто ты меня боишься. — Это не так, — чересчур резко выпаливает Пак. — Я рад. Но все же скажи, если тебе некомфортно со мной после той ночи. — Мне очень к-комфортно, — поняв, что он случайно сказал, омегу бросает в жар. — Ой, в смысле… — Можешь не объяснять, котёнок, я понимаю, — тихо смеется альфа, смущая старшего еще сильнее. Хотя, казалось бы, куда ещё-то, он уже с красными щеками сидит. Упоминание того вечера заставляет омегу сжать губы и слегка тряхнуть головой, чтобы сдержаться. Чтобы снова не начать вспоминать. Сейчас не время и не место. Да и вообще это уже не имеет никакого значения. Было приятно, было спокойно, было комфортно, было хорошо, но ключевое слово здесь — «было», то есть уже прошло. В данный момент Паку остается довольствоваться тем, что он имеет. Например, приятным теплом в груди, что возникает каждый раз, когда он вдыхает чужой феромон. А что если Чонгуку тоже нравится его запах? Хотя… вряд ли. Чимин пахнет очень-очень слабо, аромат практически фантомный из-за нарушений гормонального фона в организме. Всё-таки систематические недоедания, недосып и стресс сделали свое дело. Мало того, что с незапланированным ребёночком под сердцем, он еще и дефектный… — Адрес?

***

Если не считать того, в каком напряжении Пак находится всю поездку, она проходит довольно спокойно. Даже возникли мысли по типу: «Почему я раньше не катался на мотоцикле? Это же так прикольно!». Но на самом деле он, конечно, знает, почему. Денег, чтобы купить себе такой у него не было и нет, а покатать его никто не предлагал — вот и вся горькая правда. Отчасти в том, что ему так понравилась поездка, виноват Чонгук. Он вёл очень аккуратно, иногда замедлялся, когда чувствовал, что Пак начинает дрожать. Даже остановился и не пытался успеть промчаться за четыре секунды, пока догорает зеленый светофор. Возможно, это тоже своего рода забота, по крайней мере Чимину хочется так думать. Скорее всего, конечно, дело в том, что Чон просто не хотел, чтобы его лицо обдувал ледяной воздух на большой скорости… Но какая уже разница? Спросить Пак все равно не решится. Мотоцикл останавливается прямо напротив подъезда старшего. — Приехали, — оповещает Чонгук. — Можешь убирать руки, котенок. Парень вынимает ключ зажигания, легким движением стопы достает подножку для опоры. И в этот момент Чимину становится как-то грустно. Все… закончилось? Сейчас и правда? Омега снова чувствует чужие руки на своей талии и вскоре оказывается уже крепко стоящим на ногах. Хотя это слишком самонадеянно сказано, потому что коленки всё же слегка дрожат. Чон даже успевает снять с него шлем, а Пак еще не знает, что ему сказать на прощание. Наверное потому, что прощаться совсем не хочется. Чонгук в его жизни появился как гром среди ясного неба и слишком крепко успел к себе привязать. А Чимин и не особо был против и сам же за это поплатился. Но жалеть он не собирается, в этом нет никакого смысла. Ему просто грустно, но он уверен, что это чувство скоро сойдет на «нет». Сейчас ему надо думать лишь о том, как выносить и, впоследствии, вырастить малыша. Это первостепенное. — Ну, — наконец подает голос омега, — пока? Чон реагирует странно. Будто после этих слов слегка тускнеет, меркнет, но всего на долю секунды, не позволяя этому чувству взять над собой верх. К тому же, он молчит. Все ещё молчит. Не прощается в ответ, даже не бросает сухое: «Ага». Словно внутри него сейчас идет какая-то борьба, словно он… в чем-то сомневается. И при этом альфа не сдвигается с места, находится почти вплотную к Паку. Чимин решает все же сорвать пластырь с раны. Старший резко уходит в бок и хочет уже идти к подъезду, но… ему не дают. Чонгук вместе с ним подаётся в право и хватает за руку, тянет на себя. Омега поворачивает голову, и пара сталкивается взглядами. Чимина — удивленный и Чонгука — максимально серьёзный. — Можно задать вопрос, котёнок? — судя по интонации, Чон не ждёт другого ответа кроме «да». — Чонгук… — шепчет Пак вместо вразумительного ответа. Он всего-навсего хотел уйти, чтобы больше не мучаться, не сыпать на рану соль. Но всё его нутро тянется к этому альфе, возможно, даже в глубине души он надеялся, что тот его остановит. И чувства Чимина абсолютно объяснимы. Любому беременному омеге хочется быть рядом со своей парой, это заложено на инстинктах. Точно так же, как и альфа, имеет непреодолимое желание заботиться о своей самке, что носит его щеночка. Так устроено в их мире. — Мне важно кое-что узнать, — Чон все еще держит его руку. Он не сжимает запястье, не держит насильно, не причиняет боли. Чимин уверен, что если бы он сейчас действительно захотел вырваться и уйти, никто бы не стал его переубеждать. Если бы захотел вырвать руку из чужой хватки (да это даже не хватка, а одно название), то спокойно смог бы это сделать. Дело лишь в том, что он не хочет. А зачем? В целом, Пак был бы рад раствориться в этом моменте, но, кажется, с ним хотят поговорить. И этот разговор нереальной важности. — Хорошо, спрашивай, — наконец кивает омега, не желая больше тянуть. Он и так задержался. — Ответь честно. Давно бы уже задал. Зачем эти прелюдии? — Отвечу, — Чимин уже начинает сомневаться, слишком уж Чон осторожничает. — Ты уже был беременный, когда мы занимались любовью? Дерьмо. Дело дрянь. Хотя стоило ожидать чего-то подобного. Если к такому вообще можно быть готовым. Вот Пак, например, на пару секунд впадает в ступор, потому что не знает, как ответить. Он пообещал честно, но иногда ложь бывает во благо. Ладно, Чонгука обманывать совсем не хочется, он не заслужил. — Нет, — старается звучать как можно более уверенно. — Тогда ты забеременел после? Чимин чувствует себя так, будто находится перед развилкой. Ответ «да» будет ложью, и Чон подумает, что он шлюха, раз трахается со всеми подряд. Ответ «нет» будет правдой и плавно перетечёт в осознание альфы, что что-то здесь не чисто. Правильнее было бы, конечно, выбрать первое. Но почему-то омега сомневается. Кажется, он поступает эгоистично, не давая знать альфе, что ребёнок-то от него. До этого момента он думал, что таким образом обезопасит себя от осуждения, гнева со стороны альфы. Но вдруг все будет совсем не так, как он себе представляет? Так. Будь, что будет. Чимин слишком устал морально, физически, чтобы думать и взвешивать решение. Он сыт по горло и окончательно вымотан всеми этими выборами, которые по сути даже от него не зависят. Пора становиться сильнее. Пак в любом случае не откажется от малыша, даже если Чон скажет, что тот ему не нужен. Но это не значит, что он не даст волю эмоциям потом, когда поймёт, что и правда никому не нужен. — Нет, — на этот раз тихий, едва различимый шёпот. Чонгук не понимает, какое-то время просто молча смотрит на омегу своим хмурым, но до безумия выразительным взглядом. Чимин тоже в этот момент, кажется, даже не дышит, просто старается стоять ровно, хотя ноги уже подкашиваются от волнения. Внутри все сжимается, под ложечкой засасывает, словно на американских горках. Проходит какое-то время прежде, чем глаза Чона округляются, а лицо приобретает какое-то нечитаемое выражение. Пак к этому моменту уже не знает, куда себя деть. Окончательно запутался в собственных чувствах, что уж говорить об альфьих. — Если ты мне сейчас скажешь, что… — наконец подает голос Чонгук, но омега его перебивает. — Да, этот щенок от тебя, — Чимин смотрит прямо в чужие глаза. А Чон, мать его, опять замолкает. Не даёт никакого комментария тому, что сейчас услышал. Только смотрит в ответ, да так, что Пак под этим взглядом хочет сжаться, желательно раствориться в воздухе. Потому что не понятно абсолютно ничего, кроме того, что младший в сильном замешательстве. Чимин ждать не хочет и не может. — Я не собираюсь подавать на алименты, — голос пропитан сталью. — Живи своей жизнью, просто забудь о моем существовании, потому что… — О чем ты, блять, говоришь? — Чонгук неожиданно перебивает. А в следующую секунду омегу резко тянут за руку, он не успевает найти опору и падает прямо на чужую грудь. Упасть ему не дают, альфа прижимает старшего к себе, кутая в своих объятиях. Чимин не обнимает в ответ. Но и не отстраняется, решая посмотреть, во что всё-таки это выльется. — Ты… — Пак нерешительно поднимает взгляд. — Омега, — Чон говорит строго, это совсем не тот ласковый тон, который старший привык слышать, — ты считаешь, я недостоин быть отцом твоего ребёнка? — Я такого не говорил. — А я сделал такой вывод. — Не строй из себя рыцаря, — Чимин не хочет довериться, чтобы ему снова разбили сердце, — я прекрасно понимаю, что тебе не нужна такая обуза от омеги, которого ты сейчас видишь второй раз в жизни. — А что если я скажу, что хочу им быть? Рыцарем для тебя. — Я все равно не поверю. — И я даже знаю, почему, — обе руки младшего на талии Пака. — Потому что маленький котёнок испытал на себе много-много трудностей и теперь выпускает коготки. — Бред, — звучит неуверенно. — Да? — Чонгук слегка выгибает бровь. — Я люблю тебя, полюбил с первого взгляда, еще в том клубе. Как ты отнесёшься к моим чувствам? — Я… — Чимин правда на какое-то время задумывается, — имею основания верить тебе. — Я хочу быть с тобой и не собираюсь отказываться от своего малыша. — Если это ложь, то лучше уйди сейчас. Потом я могу не справиться с потерей. — Я никогда не лгал тебе. — Зато я лгал… — О чем ты говоришь? — не понимает альфа. — Я тогда сказал, что точно не забеременею, а по итогу сделал хуже нам обоим. — Это не твоя вина, не смей так думать. Я отвечал за свои действия и осознавал, что делаю, котёнок. Ты никому не сделал хуже. Я буду очень рад, когда на свет появится крохотное счастье похожее на тебя. Но вопрос лишь в том, сможешь ли ты ответить на мои чувства? — Да, — отвечает Пак, смело поднимая взгляд. Он услышал достаточно, чтобы сделать один из самых важных выборов в своей жизни. И кажется, один из правильных, потому что так приятно перестать сдерживать слезы, отпустить себя, прижаться к альфе и руками окольцевать тому талию (до шеи не дотягивается). Соленые капли впитываются в черную футболку Чонгука, но тому абсолютно плевать на все, кроме Чимина. Такого хрупкого, нежного и ласкового в данный момент — Котенок, мой хороший, не плачь, все же хорошо… — успокаивает Чон, большим пальцем стирая с любимых щёк слезы. — Л-люби меня, п-пожалуйста. — Конечно, котенок, всегда буду.

***

— Ты здесь живёшь? — Чонгук оглядывается. Чимин посчитал нужным пригласить Чона к себе после того, как успокоился. Он лишь недавно приобрел опору, поддержку, ощущение того, что теперь все будет намного лучше, и больше не хочет оставаться в одиночестве ни на минуту. Ему нужен альфа рядом, иначе Пак просто посчитает позже, что случившееся было приятным, но коротким сном. — Д-да, не хочешь здесь находиться? — с некоторой опаской интересуется старший. Квартира однокомнатная. На что хватает, как говорится. Хозяйка не удосужилась сделать здесь адекватный ремонт, поэтому в некоторых местах обои вздулись от сырости, линолеум потрескался. Кухня небольшая, со столиком, к которому приставлена одна табуретка, газовой плитой и небольшим холодильником. Вода холодная, горячая бывает крайне редко, лишь когда хозяйка не забывает за нее заплатить. Спальня устроена более-менее, в отличии от остальной квартиры, потому что Чимин здесь проводит больше всего времени. По середине двухспальная кровать, которая уже стояла здесь, когда он заехал. Пак только купил новое постельное белье с принтом «сердечки» и беленький комод, где хранится его одежда. — Пока тут ты — очень хочу, — Чон одной фразой вгоняет омегу в краску. — Но почему ты не снимешь квартиру с нормальным ремонтом? — Зато здесь арендная плата небольшая, — мямлит Чимин, одновременно теребя края кофточки, что на нем надета. — Так вот в чем дело, — альфа закатывает глаза, конечно, ведь ему не понять. — Надеюсь, ты не против все же переехать. — Я же с-сказал, у меня н-небольшие проблемы с финансами… — Котёнок, зато у меня их нет. Перестань. Я хотел бы, чтобы моя омега жила со мной, а у моего ребёнка была своя комната. Пак снова впадает в ступор. Возможно, он никогда не привыкнет к такому отношению, слишком уж долго ему не приходилось на кого-то полагаться. Чон слишком щедр, слишком добр с ним, и чувство, что он этого не достоин еще долго будет его преследовать. Но в глазах альфы не хочется быть жалким. Точно нет. — За что мне все это? — после затянувшейся паузы интересуется Чимин. — За то, что ты самый умный, ласковый и добрый омега из всех, что я встречал, — Чонгук заправляет выбившуюся прядку старшего за ухо. — Поцелуй, — теперь не страшно говорить прямо о своих желаниях, знает, что не осудят. — Как тебя поцеловать, котёнок? — губы Чона расплываются в ухмылке. Не язвительной, совсем даже наоборот. — Вот так? — альфа наклоняется и целомудренно чмокает пухлые губы Пака. — Нет, — мотает головой, — вот так. Чимин кладет ладонь младшему на плечо и резко сам подается вперед, соединяя их губы. На этот раз совершенно по-другому. Пак старается сделать все, как надо, но процессом в итоге все равно руководит Чон, заставляя сдаться и расслабиться под своим напором. — Альфа… — шепчет старший, когда понимает, что ему этого мало. Чертовски мало. — Альфа, п-пожалуйста. — М-м-м? О чем ты просишь, котёнок? — Хочу тебя, альфа, — просящий взгляд говорит сам за себя. — Ты уверен? Возможно, сейчас не очень подходящий момент. — Д-да! Мне в тот день было очень хорошо, — признаётся. — Сделай уже ч-что-нибудь. В следующую секунду с тихим рыком Чимина отрывают от земли. Догадаться, куда его несут, несложно. Чон ни за что бы не стал заниматься любовью в коридоре, поэтому вскоре спиной Пак уже ощущает мягкую хлопковую простынь, а матрас продавливается под общим весом пары. — У тебя красивая кофточка, — с этими словами ладони альфы проникают под вещицу, — но без нее ты намного красивее. Чимин поднимает руки, чтобы Чонгуку было проще осуществить задуманное. Вскоре омега остается без верха, а потом уже и сам Чон. Младший нависает над Паком практически скалой, оглядывает тело, вид на которое ему открылся. Он смотрит, словно хищный зверь на свою добычу, но все же не без нежности. В этом весь Чонгук. В один момент его взгляд падает на грудь омеги, и Чимину не надо быть экстрасенсом, чтобы понять, что он планирует сделать. — Хочу тебя съесть, — наклоняется к одному из сосков и дует на него, из-за чего у омеги не получается сдержать стон. Грудь у него всегда была чувствительная, поэтому реагирует даже на такую незамысловатую стимуляцию. Чонгук, неотрывно смотря на Пака, что уже прикрыл глаза в предвкушении, обхватывает губами уже чуть вставший сосок. Он посасывает чувствительную горошину, видит, как омега мнет пальцами покрывало. Чон любит дразнить, поэтому языком ведет быстро, вырисовывает контур, затем теребит, трет и снова целует набухшую бусину, пуская ворохи мурашек по разомлевшему телу. Чимин смелеет, запуская пятерню в волосы младшего и слегка тянет его голову в сторону, заставляя обратить внимание и на другой сосок, потому что стимуляция первого уже приносит лёгкую боль. Чон хмыкает, когда замечает, что омега ладошкой прикрыл истерзанный сосок. Пак выгибается от того, как младший несильно прикусил горошину, словно наказывая за нетерпение. Свободной рукой альфа поглаживает изгибы старшего, спускаясь все ниже и ниже. Ладонь вскоре сжимает небольшой член омеги прямо через плотную ткань джинсов. Чон поглаживает орган, чувствуя, как он крепчает под его рукой. Чимин лишь глухо постанывает. Оставляя еще один нежный поцелуй на покрасневшем соске, Чонгук наконец может себе позволить спуститься ниже, невесомыми прикосновениями губ вычерчивая дорожку по поджавшемуся животику, останавливаясь на уровне пупка. — Привет, малыш, — тихий шепот заставляет Пака пискнуть, — когда ты появишься на свет, я буду твоим отцом. — Ч-что ты делаешь? Он же ещё ничего не понимает. — А вдруг? — младший улыбается, тут же возвращая внимание пока еще плоскому животу омеги. — Но я уже люблю тебя, как и твоего папу. — Я т-тоже люблю, — подает голос Чимин. — Меня или малыша? — тут же уточняет альфа, замечая, как Пак тушуется. — Можешь не отвечать, я пошутил. Решив не терять больше времени, Чон скатывается в сторону, сгибает в коленях и разводит в стороны ноги омеги, пристраиваясь между ними. Ловкие пальцы за считанные мгновения справляются с ширинкой джинс, и Чимин приподнимает попу, позволяя альфе снять с себя низ, а затем и бельё. Член с пошлым «хлюп» прижимается к низу живота — Уже такой мокрый, — альфа двумя пальцами проходится по промежности старшего, собирая пахучую смазку, чтобы сразу же попробовать ее на вкус. — Сладкий котёнок. Хочу еще. — Боже… — Пак чувствует, насколько он сейчас мокрый. Кажется, придётся стирать постельное белье, потому что еще чуть-чуть, и оно полностью пропитается выделениями. — Котёнок, встань, пожалуйста, в коленно-локтевую, — Чон гладит чужую коленку, — чтобы мне было удобнее. Чимин медленно переворачивается, осознавая в какой позе он сейчас находится перед альфой. Теперь его зад максимально близко к лицу младшего, это невероятно смущает, но самого Чонгука, кажется, все совершенно точно устраивает. — Ч-что ты собираешься сделать? — едва слышно от стыда лепечет Пак. — Вылижу тебя. Омега только и успевает ахнуть, когда к призывно сокращающейся дырочке прижимаются чужие губы. Чонгук тихо рычит, пуская по промежности Пака приятные вибрации. Альфа высасывает и глотает смазку с таким аппетитом, будто не ел, как минимум, неделю. Чимин в это время может только стонать и кричать от столь приятных ощущений. За месяц он почти забыл, как Чон умеет доставлять удовольствие, и сейчас очень рад вспомнить. Чонгук мнет ягодицы и влажно проходится языком вдоль промежности — от мошонки до текущего ануса. Он не успевает глотать обилие смазки, и она уже стекает у него по подбородку. Даже кончик носа влажный. Чимин понимает, что устроил беспорядок, но ничего не может с собой поделать. Его тело бурно реагирует на ласки со стороны Чона. Альфа толкает язык внутрь, чуть раздвигая тугие стеночки. Чимину резко становится до невозможного тяжело удерживать свой вес на локтях, и он падает грудью на кровать, прогибаясь сильнее в спине и оттопыривая зад. Его буквально трясёт и подбрасывает, хочется, чтобы Чон ни в коем случае не останавливался. Мысли все спутались и перемешались, в голове только альфа, что сейчас так бесстыдно и откровенно его вылизывает. Член Чонгука уже давно стоит и неприятно трется о ткань боксёров. Давление на возбужденную плоть уже приносит альфе боль, поэтому он, не отрываясь от своего занятия, одной рукой расстёгивает ширинку на чёрных джинсах и чуть приспускает их вместе с бельём, выпуская на свободу возбуждение. Так определенно легче. Чон в поиске хоть какой-то стимуляции начинает водить рукой по стояку, не прекращая работать языком. — А-альфа… — Чимин тянет руку вниз, сжимает пальцы на чужом плече, — мало… — Котенок, прости, ты слишком сладкий, — Чон отрывается с тихим хлюпом. — Мне мало, альфа. Хочу в-внутрь! — Пак уже совсем не контролирует громкость. — Ах, котёнок хочет внутрь? Хочет быть заполненным членом своего альфы? — Чонгук в это время полностью стягивает брюки, небрежно отбрасывая их куда-то на пол. Стены тонкие, звукоизоляция в этой квартире отсутствует напрочь. Омега всегда слышит, если за стеной кто-то чихает, или, например, ложка со стола падает. С огромной вероятностью соседи тоже прекрасно слышат, чем он здесь занимается, и позже будут косо смотреть. Тот противный альфа наверняка тоже слышит его несдержанные стоны удовольствия. Ну и пусть. Сейчас Паку на это глубоко наплевать, как и Чону, в принципе. Старший ёрзает в попытке насадиться на член альфы, а покрасневшая дырочка сокращается, выделяя толчками пахучую смазку. Чон даже засматривается не в силах оторвать взгляд от этого великолепия. Кажется, Пак выглядит точно, как ангел. Чонгук и раньше был уверен, что тот восхитительно красив, но сейчас… Понимает, что никогда в его жизни не было омеги, хотя бы приблизительно на уровне Чимина. Что-то в нем пробуждает в Чоне первобытные инстинкты. Хочется защитить, окружить заботой, добиться, как надо, лелеять. С ним хочется жить под одной крышей, воспитывать общих щенят. Когда Пак начал плакать там на улице, у Чонгука чуть сердце не разорвалось, слишком тяжело было вынести слёзы этого котёнка. И он сделает все, чтобы в следующий раз Чимин плакал только от радости. Чон улыбается своим мыслям, но, замечая то, как метается омега, прогибается в спине, подставляясь, понимает, что тянуть уже некуда. Его Чимин просит, а значит, отказывать нельзя. Да и сам Чонгук уже на грани того, чтобы начать вбиваться в податливое тело, но такое отношение не для Пака, поэтому альфа пристраивается к анусу, проникая лишь головкой. Чтобы подразнить, раззадорить. Хотя куда ещё сильнее? Чимин тихо постанывает, чувствуя, как член Чонгука медленно его распирает. Заполняет так правильно, будто он там, где и должен быть, будто там его место. Стенки ануса раскрываются, впуская в себя сантиметр за сантиметром, а у Чона их целых восемнадцать. — Такой узкий для меня, — выдыхает младший. — Черт, котёнок… — П-пожалуйста, альфа, — хнычет Пак не в силах больше терпеть, — возьми меня. Возьми, как хочешь, я не сломаюсь. Пусть тебе будет хорошо. — Котенок, ты и твое удовольствие всегда на первом месте, — Чонгук перемещает одну ладонь на живот старшего, поддерживая. — А теперь еще и малыш. Чон все же начинает совершать первые толчки, но двигается все еще медленно, позволяя омеге привыкнуть к своей толщине. Но Паку совершенно не больно. Смазки настолько много, что она позволяет двигаться плавно, без какого-либо дискомфорта. С каждым глубоким толчком она хлюпает, чавкает, заставляя Чимина краснеть щеками. Он смущается даже из-за такой мелочи в то время, как Чонгук, наоборот, возбуждается все сильнее, думая, что не сможет продержаться долго, уж слишком внутри хорошо. Старший мычит куда-то в покрывало, когда головка впервые целуется с его простатой. Тело словно прошибает разряд, а с собственного члена падает капелька предэякулята, впитываясь в простыню. — Ах, б-быстрее, — не сдерживаясь, стонет Пак. — Уверен? Выдержишь? — Блять, да! — Котёнок знает плохие слова, — Чонгук снова дразнит. — Ну раз ты так просишь… Чон толкается в омегу сильнее, еще глубже, и звук шлепков тел разносится по комнате. Стоны Чимина становятся громче, а этажом выше, кажется, у кого-то из рук выпадает чашка, разбиваясь о пол. На это альфа лишь издаёт смешок, но темпа не сбавляет. В комнате стоит запах секса. Их феромоны смешались еще на этапе поцелуев, поэтому сейчас аромат настолько концентрированный, что любой другой не смог бы находиться в помещении больше пары секунд. Еще немного пахнет потом. Резкие движения, размашистые толчки — это все энергозатратно. И если Пак особо ничего не делает, принимая ласку и отдаваясь в сильные руки полностью, то на лбу младшего уже проступили соленые капли. — Течёшь для меня, такой влажный, — комментирует Чон. — Мой любимый котёнок, ты молодец. Хорошо меня принимаешь, делаешь альфе приятно. Чимин в ответ лишь скулит. Ему льстит все, что сейчас сказал Чонгук, и стоило бы его поблагодарить или ответить на комплимент в ответ, но дело в том, что сейчас ему трудно связать и двух слов. Язык не слушается, мозг сконцентрирован лишь на скорой разрядке. Пальцы младшего впиваются в бедра Пака, и в этот момент он хочет, чтобы остались следы. Чимин бы рассматривал их на следующее утро, любуясь отметинами, что появились в порыве страсти. Альфа, не прекращая, вбивается в него, старая кровать подозрительно шатается и скрипит. Омеге лишь остаётся надеяться на то, что она выдержит, иначе хозяйка квартиры потом его четвертует. — Хочу, чтобы ты был моим, — неожиданно шепчет альфа. — Я-я… и так т-тво-о-ой, — тут же перебивает Пак. На последнем слове Чимин сбивается, когда альфа нарочно практически полностью выходит из него, чтобы затем снова вогнать член по основание. Громкий стон разносится по комнате, отражаясь от стен эхом, а у соседей, судя по всему снова что-то падает. Пак тяжело дышит, бедра слегка подрагивают, когда Чонгук проезжается по сверхчувствительной простате, долбит его с бешеной скоростью. Это ощущается слишком сильно, слишком хочется кончить. Настолько, что член уже болит, а дырочка быстро-быстро сокращается. — Чонгук-и… — Чимин впервые называет альфу вслух по имени, на что тот сразу же обращает внимание. — Да, котёнок? — Х-хочу кончить, пожалуйста… Мне м-можно? П-пожалуйста, мне так больно… — омега говорит отрывками не в силах сосредоточиться. — Да, котёнок, конечно можно. Сразу же после этих слов Чимина словно простреливает, пальчики на ногах поджимаются. Сперма выходит толчками, пачкая многострадальное постельное белье, но это определённо того стоило. Тело окутывает приятная нега, и ни с того ни с сего резко хочется спать. Он понимает, что и правда очень устал. Чон через пару секунд тоже выходит и изливается куда-то в сторону. Альфа тут же обхватывает набухающий узел рукой, замечая, что Пак уже абсолютно без сил. Тот, не в силах даже держать позу, падает на живот, вытягивая затекшие ноги, Чонгук ложится рядом с ним. — Котенок, развернись на живот, — просит младший. — Я понимаю, устал, но тебе будет неудобно, если останешься лежать на мокром. — Я такой неуклюжий, — Чимин совершенно не подумал, что лежит на луже собственной спермы. Неловко. — Перестань, — фыркает Чон, помогая омеге переместиться ближе к нему, на другую сторону кровати. Туда, где более чисто и сухо. — Прости, я, кажется, засыпаю… — Поспи, котёнок, завтра тебе будут нужны силы. Еще сегодня утром Чимин не знал, что беременный, а сейчас под боком у него уже любимый альфа. Что ж, судьба на самом деле любит сюрпризы. Пак доказал на личном опыте.