Обезвредить

Это ведь просто фанфик? Всё это... Упираясь холодными ладонями во влажные доски и роняя на них горячие слезы, Колетт тяжело дышала и слышала как бьётся ее собственное сердце. Мейзи была права — это история о сумасшедшем Фэнге, который вдруг решил на кого-то напасть, и этот сюжет она не может контролировать. Из кармана на пол выпал желтый канцелярский нож и хрустнул дешёвым пластиком, отлетая в сторону. Она перестала чувствовать ноги. Это ловушка. С треском механизма тонкое лезвие выдвигают окровавленные пальцы, направляя оружие в сторону запертой двери. Белые пряди на лице не мешают видеть тусклый свет, пробивающийся сквозь щели, разделяющие дверь и стены. Черная тень зловеще закрывает собой просвет на полу, а доски трещат под тяжестью шагов. Он следует вдоль крыльца, размеренно ступая желтыми кедами по деревянному перекрытию, и снова останавливается. Эту историю ведь пишет он? Это его сюжет, он точно знает чем закончится рассказ. Он молчит. Колетт чувствует, как болит ее тело, дрожа от изнеможения, но по прежнему держась ровно. Она могла бы упасть без сил прямо на холодные доски под ней и удариться в слёзы — откинуть нож, прижать колени к груди и ждать своей смерти, но что-то продолжало толкать ее от края, удерживая в сознании. Что-то заставляло двигаться, отодвигая в сторону кровавые пятна и разорванные в клочья колени, сломанную кисть руки и синяки на шее. Колетт ощутила свою беспомощность — она заперта в ловушке в пустом парке, а за хлипкой декоративной дверью непредсказуемый Фэнг, с которым невозможно договориться. Шаги возобновились и вновь проследовали к двери. Быстро сбежав по лестнице, Фэнг оказался на полу арены, и Колетт потеряла его ощущение в пространстве, больше не слыша треска деревянных досок. Навязчивый шум воды снаружи делал ещё хуже. Что он задумал? Было уже плевать. Упираясь окровавленными руками в пыльные доски, Колетт попятилась назад до тех пор, пока спиной не впечаталась в ножку стола. От тряски с него упало что-то хрупкое и разбилось, а крупные осколки разлетелись по полу. Хватаясь за край, девушка с трудом поднялась на ноги, чувствуя, как сложно это даётся ее суставам. Возьми себя в руки. Вдоль неровных стен хижины висели хлипкие полки с разным содержимым: баночки причудливых форм, покрытые толстым слоем пыли, шкатулки и прочая винтажная посуда, которую организаторы с трудом нашли в антикварных магазинах. Роняя внутрь темного помещения каплю света, на трёх стенах располагались круглые окна с деревянными перекладинами крест-на-крест, с которых местами свисало что-то вроде искусственного мха или тины, а под потолком пугающе растягивалась паутина — наверняка настоящая. Задев пальцем что-то на столе, Колетт обернулась. Вся столешница была покрыта чем-то липким, а прямо у ее руки лежал маленький моток изоленты, что сильно выбивалось из общей картины и искусственной обстановки. "Наверняка, что-то рабочее" — подумала она и сунула маленький объект в карман. Помимо огромного количества грязи на столе она обнаружила палку, до боли знакомое сердце на которой сразу дало понять что это. Тут же хватая объект, Колетт провела по наконечнику пальцем. "Крылья" из полупрозрачного силикона и глазки образовывали подобие насекомого, цепляющегося на древко стрелы как резиновый колпачок. Девушка задумчиво покрутила предмет в руках. Внезапный грохот заставил всё здание содрогнуться, а с потолка осыпалась пыль. Входная дверь прогибалась под ударами и, казалось, вот-вот рухнет. Судорожно осматриваясь по сторонам, Колетт замечает прямо за своей спиной лестницу на чердак и дёргается всем телом в ее направлении, но тут же останавливается, по прежнему сжимая побелевшими пальцами край стола. Неестественный стук со стороны выхода привлек внимание, и у самой двери она увидела лук. По всей видимости, до этого он висел над входом как подобие оберега. Рабочий ли он? Времени думать уже не было, и Колетт бросилась в его сторону. По двери снова ударили. И опять. И опять. С громким треском замок, оказавшийся на удивление крепким, поддался, и помещение заполнил холодный свет фонаря над ареной. С жутким скрипом дверь с силой откинулась и ударилась о стену. Колетт остановилась в метре от двери. Она не успела. Замерев на месте, она широко раскрыла глаза, по прежнему сжимая в руках стрелу. Фэнг стоял в проходе так, словно сам не ожидал, что девушка окажется прямо перед ним. Он осмотрел ее глазами, задерживаясь на предмете в ее руке, а затем посмотрел под ноги. Колетт сглотнула на сухое горло. Деревянная рукоять оружия жалко треснула, когда на нее опустилась нога. Дернувшись всем телом настолько резко, что девушка невольно вздрогнула, он отшвырнул лук в сторону, противоположную от них обоих. С грохотом, он впечатался в корзину, стоящую в углу комнаты. Колетт метнулась туда глазами. Если она бросится за ним сейчас, Фэнг зажмет ее сзади, и она не сможет выбраться. Но разве можно его обмануть? Он всё понял. Колетт боялась двигаться. — Возьми. — Мрачно отрезал Фэнг, дёргая головой в сторону оружия в углу. Что?.. Колетт напряглась всем телом, чувствуя, как оно затекает от неподвижного положения. Он застал ее врасплох, и она не знала, что делать. — Тебе ведь нужно, — Продолжил он, и Колетт услышала в его голосе долю насмешки. — Бери. — Чего ты хочешь? Я- — Возьми лук. — Повысил голос Фэнг. Он точно издевается. Нахмурившись, Колетт выпрямилась и посмотрела на парня с недоверием. Она снова не видела его лица, поскольку освещение за его головой делало весь его силуэт тенью. Она бесстрашно сделала шаг вперёд и половица под ее ногой скрипнула. Из оружия у нее при себе только тупая (в прямом смысле) стрела, а свой нож девушка неосторожно оставила позади лежать на полу. Если Фэнг нападет на нее — шансов нет. Отбросив весь здравый смысл, она направилась в угол комнаты, стараясь не разворачиваться к парню спиной, затем быстро присела, взяла оружие в руку и вернулась на место. Кратко осмотрев лук, она увидела неслабо натяную тетиву и мысленно выдохнула с облегчением. Если бы он оказался муляжом ей бы точно пришел конец. Фэнг по прежнему стоял перед ней неподвижно, и на секунду Колетт представила, будто они в каком-то дешёвом фильме про азиатских воинов, и сейчас было бы уместно поклониться, ознаменовать начало битвы, и вступить в честное сражение. Она бы ухмыльнулась, если бы мышцы лица слушались ее. Колетт готова была признаться в том, что ей начинает все надоедать. Пускай ее мягкий характер было легко загнать в рамки и начать ею манипулировать, но, оказавшись вдруг в настоящей ловушке, девушка почувствовала смелость возразить. Ещё чуть-чуть и она начнет издеваться над ним в ответ. Наглости не было предела: сначала он заставил ее тащить гитару на другой конец парка, а потом и вовсе закрыл здесь без возможности сбежать. Но, по всей видимости, он предоставляет возможность честно заполучить победу. Вернее, Колетт так показалось. Фэнг сделал шаг вперёд, и вся напускная насмешка вдруг пропала с лица Колетт. У неё в руках стрела с резиновым наконечником и лук, из которого она никогда не стреляла. Делая синхронный шаг назад, девушка начала паниковать. Под ногой она почувствовала что-то твердое и ей понадобилась секунда, чтобы понять, что это ее нож. Переняв технику Фэнга, она откинула его чуть назад, и он шумно прокатился по полу к задней стенке. Она понятия не имела, как собирается его поднимать, но была уверена, что придумает что-нибудь. За спиной парня маняще горел свет и пробивался шум воды, когда он шаг за шагом приближался к девушке, прижимая ее к стене. Ещё чуть-чуть и она уткнется спиной в холодные доски. Колетт шумно выдохнула. Сейчас. Резко осев на пол, девушка ухватилась за нож свободной рукой, пока прямо над ней пролетела рука с шокером, который с характерным звуком активировался и слегка подсветил пространство. Действуя машинально, она с силой ударила по руке, откидывая ее в сторону, но вопреки всем ее надеждам вырваться, вдруг почувствовала сильную боль. Свободной рукой Фэнг сжимал ее волосы, дёргая вверх, в затем назад, впечатывая девушку в стену. Не ожидая от себя такой реакции, Колетт злобно завыла, что было больше похоже на рык, и, фиксируя лезвие ножа на месте, вскинула руку, разрезая перед собой воздух. И, как оказалось, не только воздух. Роняя на землю шокер, Фэнг беззвучно закрыл лицо руками, попятившись назад. Лук и стрела выпали из рук девушки, когда она всем телом подалась вперёд. Парень поднял глаза вверх, только для того, чтобы увидеть перед собой чужое колено, прежде чем оно впечаталось в его лицо. А потом опять. И опять. Рухнув на землю и неразборчиво застонав, Фэнг вновь закрыл лицо рукавами кофты. Вот оно. Открытая дверь, а перед ней никаких препятствий. Колетт бросилась к выходу, перепрыгивая через Фэнга, но ее радость быстро оборвалась, когда она вновь оказалась на полу. Пальцы с силой сжимали ее голень, врезаясь в мягкую кожу и выдавливая из девушки крик. Она задергалась больше от отчаяния, чем от желания выбраться, и почувствовала, как чужой вес придавливает ее к полу. Свободная рука парня вновь оказалась на шее Колетт, пока она с ужасом смотрела на лицо Фэнга сверху. Своим ножом она оставила на нем полосу, пересекающую правую щеку и спинку носа, и из пореза обильно сочилась кровь, как и из самого носа, который она разбила своим коленом. Она вдруг почувствовала странный порыв, зарождающийся в груди. Сначала ей показалось, что это болит горло от чужой руки, прежде чем из ее собственного рта вырвался сдавленный звук. Она крупно содрогнулась всем телом, растягивая губы в улыбке. Ха! Ха-ха-ха... Глаза расширились. Ей стало смешно. От лица, которое сделал Фэнг. От того, что одна разбила ногой его нос. От того, какой звук он издал, когда упал. И идиотского шокера, лежащего прямо у ее головы. Он сильнее сжал ее горло, оскалившись, и от этого Колетт засмеялась лишь сильнее, жмурясь от боли, которая возникает от этого. Он что, обиделся? Ха-ха-ха-ха! — Заткнись! — Фэнг ударил по полу кулаком, отпуская шею. От внезапно нахлынувшего кислорода, девушка закашляла, но не перестала смеяться. — Чёрт... Выругавшись матом, парень встал на ноги, схватил рядом лежащий шокер, и, смахивая с лица кровь, направился к выходу, закрывая за собой дверь. Колетт смотрела в потолок вновь потемневшей комнаты и продолжала слабо смеяться. Вот так просто? Она снова заперта. Только замок на двери теперь не работает. Взгляд вновь упал на лестницу на чердак. Вот урод. — Я поняла правила игры. — Улыбаясь, сказала она в пустую комнату, по прежнему раскинувшись на полу рядом со столом.

***

Дверь легко поддалась и беззвучно приоткрылась. В небольшую образовавшуюся щель он увидел белые стены, кафель на полу и противный теплый свет, падающий откуда-то справа. Основное помещение было в тени когда Эдгар оказался внутри. Помимо парочки стульев и каких-то досок с объявлениями на стенах там ничего не было. Это точно не то место, куда ему надо. Он уже собирался выходить, взявшись за ручку снова, когда услышал то, что заставило его остановиться. Из двери на противоположной стене, откуда и падал свет, донёсся плач, и Эдгар напрягся всем телом. Он не хотел быть героем и брать на себя ответственность за поддержку расстроенного человека в другой комнате, поэтому его тело застыло на месте, пока в его голове разворачивалось противостояние желаний. Сделав шаг назад, он повернулся в сторону звука. Там явно кто-то был, его выдавал шорох одежды и обуви об пол. Чувствуя, что делает это зря, Эдгар, медленно ступая по кафелю на полу кабинета, направился к двери. Когда он шел по этому длинному и пустому офисному коридору на втором этаже лофта, тишину которого разбавляла приглушенная музыка снизу, вибрацией отдающей по полу, он и подумать не мог, что в его конце происходит что-то гораздо более интересное. Человек, которого Эдгар счёл плачущим, вдруг низко засмеялся. Голос парня был ему незнаком, но казалось, будто он где-то его слышал. Попытавшись найти удобный угол для наблюдения сквозь двухсантиметровую щель, он почти вплотную припал к ней, затаив дыхание. Впрочем, если бы он не перестал дышать сам, то то что его ждало за дверью заставило бы это сделать. Красные волосы, от жёлтого света ставшие оранжевыми, свободно лежали на спине и немного завивались, образуя волны. Драко сидел на офисном столе, почти полностью повернутый спиной к двери, и смотрел себе под ноги. — Вот значит как, — Снова заговорил неизвестный голос, источник которого нельзя было определить. — А я думал мы друзья. Драко зарычал. — Осторожнее. Из-за стола появилась фигура. Поднявшись на ноги, парень разгладил темно-бирюзовые волосы, изящно изогнув шею, а затем упёрся руками в край стола, тем самым приблизившись к Драко почти вплотную. Тот даже не шелохнулся. Молочного цвета рубашка на парне была расстегнута почти до самого пупка, а рукава свободно закатаны до локтей. Элемент одежды свисал с его тощего тела как декорация, уже не выполняющая свою функцию. Тонкие, но налитые кровью губы растянулись в улыбке, которая имела какой-то абсолютно грязный подтекст вкупе с его полуприкрытыми глазами и близостью к Драко. Парень, отбрасывающий тень на него, был одним из работников парка, но Эдгар не мог вспомнить где они встречались. Скорее всего, дело в гриме, а вернее его отсутствии. Ведь теперь он похож на любого другого человека, за исключением необычного цвета волос. То, как он смотрел на красноволосого зарождало внутри Эдгара желание сбежать. Но он продолжал, несмотря на это, наблюдать за ужасными вещами. Кокетливо хмыкнув, парень прильнул к чужому лицу, и комната заполнилась звуками, которые Эдгар не хотел слышать когда-либо ещё. Почти с агрессией оттолкнувшись от стола, Драко поставил себя на ноги, пока худые руки второго медленно обвивали его шею, словно змеи, затягивая смертельный узел и фиксируя на месте. Звякнул ремень. Нет. Нельзя смотреть. Одобрительно простонав, безымянный парень поменял их положение и сам уткнулся в край стола верхней частью бедер, туго обтянутых джинсой, а Эдгар наконец увидел лицо Драко. Его злость была почти пугающей, пока он хмурился зачем-то в поцелуй и с какой-то яростью (или нетерпением) копался со своей же ширинкой. Он снова низко замычал, и парень за дверью дернулся всем телом, чуть было не развернувшись. Прекрати смотреть. Худые пальцы проходят сквозь спутанные волнистые волосы, и поломанные концы, торчащие во все стороны, подсвечиваются лампочкой сзади, светясь как нимб. Щеки, до этого розовые, сейчас были почти бордовыми у скул, а может это волосы так рефлексируют на коже... Не смотри. Худощавое бедро с силой сжимают пальцами, и его хозяин стонет, отрываясь от чужих губ и запрокидывая голову назад. Хватит. В шею, будто специально широко открытую, тут же вонзаются острые зубы, выбивая из парня второй стон. Нет. С силой зажмурив глаза, Эдгар шумно выдохнул. И вдруг все прекратилось. Медленно открыв глаза, вместо темной двери, его ослепил жёлтый свет комнаты. Прежде, чем он успел отреагировать, его спина рывком впечаталась в поверхность бетонной стены вместе с затылком, а все тело пронзила боль. Две секунды и вернувшиеся в тело чувства дали понять, что своими же руками он крепко держится за что-то мягкое, а воздуха категорически не хватает. Боль в шее и давление на хрупкие ее кости заставила распахнуть глаза. Кончиками своих кед он еле касался пола, пока его горло разрывало изнутри ощущением, будто грузовик, переехавший его, остановился прямо на шее. Почти слыша хруст хряща, он сильнее сжал пальцами то, что оказалось чужим предплечьем, когда зрение прояснилось. Пара карих глаз в обрамлении черных ресниц — то, что он уже видел сегодня. Но смотрели они так, словно это последний его день на земле. И Эдгар вдруг осознал, что, возможно, это действительно так. Страх перед смертью вдруг прошиб его сознание, окончательно возвращая все чувства и заставляя дёрнуться всем телом. Приглушённый звук, который мучил его откуда то справа оказался женским голосом. — Ты убьешь его! — Кричала Джанет. Эдгар почувствовал горячие слезы на щеках и то, как быстро пульсирует его артерия, с силой упираясь в чужую руку. Сведя брови к переносице, он сильнее сдавил кожу пальцами. Где шарф, когда он так нужен? — Что ты видел? — Спросил Драко, тяжело дыша и смотря прямо в глаза. Руки вдруг затряслись, отчего хватка на чужой руке стала слабеть. У него не получалось выдавить из себя и звука, и он чувствовал, будто над ним издеваются. Глаза странным образом периодически расфокусировались и взгляд цеплялся за незначительные вещи, например идиотская лампа, которая светила противным жёлтым светом, или тот парень, сидящий на столе и обиженно отвернутый к окну. — Ты никому не скажешь. — Утвердил парень, сильнее придавливая того к стене. — Блять, когда вы уже прекратите портить мне день? — Драко, хватит. — Серьёзно сказала Мелоди, выходя из тени. — Достаточно. — Что ты делаешь?! — Вопила Джанет, хватаясь за его плечо. Держаться за чужие руки больше не было сил. Он даже не слышал о чем говорят девушки, когда размытый взгляд вдруг снова упал на лампочку наверху. Чувствуя, как неестественно подрагивают его же ресницы, Эдгар отпустил его предплечья и понял, что больше ничего не видит. "Бум-бум-бум" — пульсировали виски, с каждым новым ударом замедляясь. Он не успел и осознать, что его шея вдруг оказалась на свободе, когда почувствовал резкий удар в живот, а затем всем телом он ударился о пол. "Сначала гитара, потом этот..." "Я сваливаю из этой дыры" Звуки вокруг казались ему такими, как если бы он специально залил себе в уши воды, а перед глазами возникали цветные пятна и кольца, расходясь перед ним как рябь на воде или как бумага, сожженная по краям. Кто-то продолжал кричать, рядом с его головой кто-то прошел, запуская вибрацию по полу, но ничего конкретного он разобрать не мог. Ощущения, которые, казалось, находились очень далеко и совсем не принадлежали ему, вдруг привлекли его внимание. Что-то мягкое коснулось части его лица — какой именно он сказать не мог. Он почти успел смириться с тем, что умер, когда его лёгкие заполнились воздухом, который он не вдыхал. Заходясь кашлем, он снова открыл глаза. Было ужасно больно от всего — свет, воздух, звук. Голубое пятно сверху почти заставило его закатить глаза несмотря на свое состояние. — Ты живой! — Все ещё приглушённо воскликнула девушка. — Я думала ты умер. Ах, если бы. — Что ты... — Я сделала тебе искусственное дыхание. Эдгар молча моргнул. В комнате кроме них больше никого не было. Он состроил лицо отвращения. — Выключить свет? Тебе больно? — Спросила девушка и, не дожидаясь ответа, подскочила к выключателю, и после короткого щелчка кабинет погрузился во тьму. Задумав приподняться, Эдгар напряг мышцы живота и тут же с хрипом, скорчившись от боли, опустился обратно. — Может, тебе вызвать скорую? Он посмотрел туда, где на нечетком силуэте в темноте должны были быть глаза, и ничего не ответил. Он поверить не мог в то, что все трое находившихся в комнате людей ничего не сделали. Джанет дотронулась до его плеча в качестве жеста поддержки, но Эдгар смахнул ее с себя, переворачиваясь на живот. Холодный кафель встречал его не самым дружелюбным образом, когда он медленно, словно старик, поднимался на ноги и держался за стену. — Эдди, мне жаль. Он вновь повернулся к ней. Тихо всхлипывая, она сидела на темном полу, и утирала слезы. Ее волосы жалко растрепались, и она даже не пыталась стоять на ногах, будучи похожей на размазню. Нахмурившись от укола совести, он направился к выходу.

***

— Я ведь совсем не умею строить ловушки, — Сказала Колетт. — А наверху меня будет просто найти. Она разговаривала сама с собой, пока привязывала лук и стрелу к своему бедру веревкой, которую нашла на кухне. — Что-то он притих, — Усмехнулась она. — Ну и пускай сидит там один. Девушка, упираясь ногами в хлипкие ступеньки под собой, с силой надавила на тяжёлый деревянный люк. Он открылся лишь на пару сантиметров, а затем тут же громко рухнул на место. Колетт выдохнула, упираясь лбом в ограждение. Она слишком устала, чтобы заниматься этим дерьмом. Взгляд упал на приоткрытую дверь, которую Фэнг выбил с ноги, и в голову пришел гениальный план. Он был так же опасен, как и то, если бы она осталась сидеть тут. Присев на корточки, она подобралась к ближайшему окошку. Никого... Скрипнув половицей, Колетт прошагала до двери и выглянула в имеющуюся щель. Он что, сбежал? На потолке Колетт увидела металлические мостки, просвечивающие сквозь полотно интерактивного фона. В нос вновь ударил запах влаги, а звук шумящей воды стал более четким и более отвлекающим. "Сзади точно есть какие-то технические конструкции, по которым можно подняться вверх" — подумала она, но вдруг остановила ход своих мыслей. Что, если он действительно ушел и Колетт может спокойно выйти через дверь? Она более смело высунулась из двери, открывая ее почти полностью. Что может делать Фэнг? Точить копья? Обрабатывать раны? Здесь же совсем нечем. Сделав пару шагов вперёд, девушка оказалась на краю крыльца, а парня до сих пор не видать. — Я что, просто так пряталась? — Пробубнила она себе под нос, спускаясь по ступенькам. Стоя посреди арены, она ещё раз огляделась. Что, серьёзно? Вот так? Обтирая влажную руку о толстовку, она повернулась к двери. Чехла с гитарой нигде не было видно. Как можно тише приоткрыв тяжёлую дверь, она робко высунулась. Свежий ночной воздух дошел до нее, и она с облегчением вздохнула. Что-то в животе странно повернулось, возможно от голода, а возможно от дурного предчувствия. Что-то было не так. Она закрыла за собой дверь, но не осмелилась побежать к выходу.

***

Банки, склянки, вата, бумага, шприцы... Где хоть что-то полезное в этом блядском медпункте!? Хватая очередной бутылёк из шкафа, фэнг повернул его, чтобы прочесть этикетку. Медицинский спирт. Отлично. Руками, обтянутыми бордовой тканью перчаток, он рывком раскрутил крышку, а затем вылил жидкость на небольшой шарик ваты, избыточно пропитывая его и проливая содержимое банки на пол. Запрокинув вверх свою голову, он приложил его к своему носу, и тихо простонал, жмурясь. Он осмотрел вату с остатками крови в руках и замер. Резко хватая бутылку со стола, он принялся заталкивать ее внутрь. Чёрт возьми... Пришлось обыскать рабочий стол. В одном из выдвижных ящиков, помимо бесконечной канцелярии, он нашел зажигалку. Кто-то из медиков балуется курением? Это ведь так вредно и может убить... Собрав в охапку несколько бутылочек, он вышел из кабинета и вновь оказался в коридоре, куда выходили все двери арен. А это ещё что? Прямо перед ним посреди прохода стояла Колетт с привязанной к бедру стрелой. В руках она держала лук и телефон, а стояла она на полусогнутых коленях, будто вот-вот рухнет на пол от страха. Он преграждал ей путь к выходу, и она это знала. Девушка сделала шаг назад, а затем и вовсе бросилась бежать обратно, попадая в дверь, из которой только что вышла. Нет! Колетт почти закричала от отчаяния, когда вновь оказалась посреди поля из мокрых досок и услышала шум воды. Взбегая по скрипучей лестнице крыльца, девушка впечаталась всем своим весом в дверь изнутри в попытке ее заблокировать. Она судорожно осматривала помещение на наличие тяжёлых вещей, которыми можно подпереть дверь, но все то, что подходило под эту категорию, было либо слишком далеко, либо прикручено к стене как декорация. Вдалеке зазвенела цепь с табличкой на входе. Лестница. Здесь же есть люк. Делая глубокий вдох, Колетт отрывается от двери, быстро пересекая небольшую комнату, и снова больно ударяется плечом о твердую поверхность. Дверца, открывающаяся наверх, весила достаточно, чтобы девушка едва подняла ее на пару сантиметров, прежде чем она громко рухнула назад, поднимая клубы пыли, летящие прямо в лицо. Сломанная кисть руки усложняла задачу и заставляла упираться в люк верхней частью предплечья. Колени болели от контакта с грязными ступеньками, а кровь пятнами оставалась на всей поверхности, что она касалась. Подступали слёзы. Ещё немного... Чуть не прищемив собственные пальцы, она вновь отпустила крышку, и от ее приземления задрожала посуда внизу. Горячие слезы снова потекли по грязному лицу, и девушка бесшумно зарыдала, утыкаясь лбом в деревянное ограждение. Руки дрожали и не слушались, а дышать становилось сложнее. Колетт утерла влагу рукавом и повернулась к выходу, не отрывая головы от стены. В двери стоял Фэнг. В руках у него был кусок ткани, сорванный с его собственной футболки и бутылёк с прозрачной жидкостью. Он непринужденно проталкивал небольшие лоскуты в узкое горлышко сосуда. Колетт сглотнула на сухое горло и поняла, что совсем не испугалась. — Что ты делаешь? — Так же непринужденно спросила она, скрипя больными связками. Фэнг поднял на нее глаза, не прекращая действие. Он молчал. — Почему ты просто не убьешь меня? Она и сама не понимала, почему сказала это. С каждой минутой происходящее вокруг все больше походило на лихорадочный сон, и казалось, что вот-вот произойдет что-то страшное, отчего она проснется в холодном поту в своей кровати. От усталости она почти перестала чувствовать свое тело, создавая иллюзию, будто его нет. Будто это все выдумка больной фантазии. Да. Мейзи по прежнему права — это фанфик. Но не его, а Колетт. Она здесь писатель. Главная героиня рассказа, запертая в персональном аду. Главным героям все подвластно, да? Тем более тяжёлый люк. Она перевела уставший взгляд на него. Фэнг осторожно поставил один бутылёк на стол, и он оказался бок о бок со вторым, который девушка раньше не замечала. Он опустил руки. — Я могу сделать это в любое время. — Неправда. — Почти перебила его Колетт. — Я располосовала твое лицо, а ты натаскал меня за волосы как девчонка. Или ты экономишь силы? На этот раз Колетт была в тени и прекрасно видела лицо стоящего внизу парня. Холодный больничный свет падал на него в достаточном количестве, чтобы девушка заметила неопределенный блеск чужих глаз. Он замер так же неестественно, как и до этого, когда она упомянула, что рассказала обо всем коллегам. Пальцы в бордовых перчатках дернулись, а затем сжались в кулак. — Ты не сделал ничего полезного за этот вечер. — Продолжила Колетт, нащупав что-то вроде болевой точки. — Ты делаешь всё, чтобы в этой игре победила я. — Это я придумываю здесь правила. — Процедил Фэнг сквозь сжатые зубы, и в его глазах блеснула злоба. — Я убью тебя когда захочу. — Сделай это. — Потребовала Колетт. Фэнг замер. — Слабак. Девушка дернулась на месте, когда он схватил бутылки со стола. Дверь вновь захлопнулась, но вместо того, чтобы усмехнуться, Колетт запаниковала. Это были бутыльки спирта. Он может отрезать ей выход, если подожжет дом снаружи. Дрожащими руками доставая телефон из кармана, она проверила связь. Если отослать видео Мейзи в сообщении, то не придется видеться с ней лично. Колетт судорожно выдохнула, и холодок пробежал по спине от мысли о том, что она может отсюда не выбраться. Но отправить видео все равно нужно. Интернет в хижину почти не попадал, поэтому файл никак не мог загрузиться. Выругавшись матом, девушка снова подскочила к люку над ней и, резко выдохнув, приложила все усилия, чтобы поднять тяжёлое полотно. С громким плачем, она смогла открыть его почти на треть, и ей пришлось подняться с колен. Как только она это сделала, вся нагрузка перешла на них, и корчась от боли во всем теле, девушка принялась давить дальше. Совать в отверстие конечности было плохой идеей — лишаться второй руки сейчас не нужно, поэтому люк придется открыть полностью. Она почти упала с лестницы, когда вдруг услышала шаги на крыльце, и, чувствуя, как дрожат мышцы в ее теле, оттолкнулась от поверхности так сильно, как только могла. Створка люка с жутким грохотом упала на пол чердака, и пыль вперемешку со строительным мусором посыпалась с потолка, пока на кухне разбивалось стекло. За ногу снова ухватилась рука, так же сильно сжимая измученные мышцы, и Колетт закричала, крепко держась за край прохода наверх. Она злобно зарычала, когда посмотрела вниз. Фэнг был в ярости. Но Колетт тоже. Рывком она потянула ногу на себя, тем самым вытягивая руку Фэнга полностью, и почти услышала, как хрустнул сустав в его плече. Не дожидаясь того, как он начнет действовать, она выпрямила ногу так резко, как только могла, перенося вес на нее, и в следующую секунду она уже ползла по грязному полу, забираясь наверх. Фэнгу понадобилось время, чтобы привыкнуть к боли, которую он испытал от очередного удара по лицу и жёсткого приземления на пол кухни, и он бросился обратно. С воздыханием Колетт ухватилась за край крышки и потянула на себя. Стараясь не втягивать пыль, летающую вокруг, в свои лёгкие, она задержала дыхание. Дверца с трудом приняла вертикальное положение, после чего дело оставалось за малым — только толкнуть ее, чтобы она захлопнулась. Казалось, будто на этот раз грохот от нее был сильнее. Но только прибавилось что-то ещё... Крик от боли, доносящийся снизу. Будто ошпарившись, девушка подскочила на месте и тут же припала к тяжёлому полотну на полу. Между ним и поверхностью перекрытия была нехарактерная щель, которая появилась от чего-то, что застряло между ними. Крик снизу перешел в тихий скулеж, когда девушка попыталась приподнять дверцу пальцами. Щели хватало, чтобы просунуть туда резиновый носок своего кеда, и Колетт, почти не сомневаясь, сделала это. Используя свои же ступни как рычаг, она без труда подняла дверцу на сантиметр, а затем громкий стук донёсся снизу. Когда она отпустила люк, он плотно закрылся. Что это было? Он что, правда положил руки прямо под дверь? Девушка осмотрелась. Пространства под крышей совсем не было, его едва хватало, чтобы Колетт не упиралась макушкой в деревянную конструкцию над ней, и кроме толстого слоя пыли там ничего не оказалось. Справа она увидела отверстие в крыше, из которого пробивался слабый свет. Люк, который она только что закрыла, она больше не сможет открыть. Выход отсюда только один — через крышу. Обтирая пыльные ладони о юбку, Колетт пощупала стрелу, привязанную к бедру, и ее вдруг осенило.

***

Всё влияние алкоголя будто рукой сняло, когда он вдруг почувствовал тошноту — от голосов и музыки снизу по лестнице, от боли в животе, от обиды и стыда. Он как вкопанный встал посреди коридора, вытирая уже подсохшие слезы с глаз. Пальцами он осторожно потрогал шею — там будут синяки, прямо на местах ещё не сошедших пятен с прошлой ночи, которые опять придется прятать за шарфом. Если он вообще его найдет. Он поверить не мог в то, что только что произошло, и мысленно блокировал попытки это осознать. Не хотелось принимать тот факт, что Драко — неблагодарный ублюдок — повел себя так как в фильмах про школьных задир. Мышцы лица сократились от воспоминаний о том, как хрустнуло что-то внутри. Медленно, но глубоко вбирая ртом воздух, он закрыл глаза, прислоняясь спиной к холодной стене. Ладонью он по прежнему согревал живот, пытаясь снять боль. — Вот ты где. Голос Честера отразился от стен, пока он шагал в его сторону с конца коридора. Его лицо не выражало конкретной эмоции, как и всегда, но ровно до тех пор, пока он не подошёл чуть ближе. — Эй, — Рассматривая Эдгара с ног до головы сказал он, и положил руки на его плечи. — Что случилось? Что ты вообще здесь забыл? — Давай уйдём. От него веяло холодом и пахло сигаретным дымом. Мягкий материал его бордовой кофты почти притягивал и заставлял потрогать, но Эдгар сдержался и лишь сильнее нахмурился. Честер загадочно замолчал, вероятно, обдумывая план. — Сначала расскажешь мне что случилось. Не дав возможности ответить, он взял его за свободную руку, обхватив запястье, и повел в противоположную от выхода сторону. Его сумка была с ним, болтаясь на плече, и на ней он увидел много маленьких значков; что на них изображено он сказать не мог. Честер завел его за угол, и перед ними открылся второй проход — не такой длинный — а в его конце Эдгар увидел неопределенную металлическую конструкцию. — Откуда ты знаешь куда идти? — Спросил он и не узнал свой голос. — Я не знаю. Усадив парня на — как оказалось — лестницу, ведущую на крышу, Честер встал перед ним в ожидании. — М? — Потребовал он, складывая руки на груди. — Я не могу сказать... — Сказал Эдгар слабым голосом. — Ещё как можешь, — Ответил тот, подходя ближе, а затем нагнулся, оказавшись лицом к лицу с другом. — Я все равно тебя заставлю. И Эдгар верил. Он действительно заставит. — Ты что-то видел, да? — Спросил Честер, не давая другу подумать. Парень удивлённо посмотрел на него, а тот улыбнулся. Он сам себя спалил. — Я, когда поднимался, видел этих троих. Упираясь плечом в стену рядом, он посмотрел на Эдгара с неким сочувствием в ожидании хоть какой то реакции. Он просто сидел на ржавой лестнице, сложив руки у живота, и глядел в ответ мокрыми глазами почти как у брошенной собаки. Честер усмехнулся. — Мне жаль. — О чем ты? — Хм-м-м, — Протянул тот, игнорируя вопрос. — Кто был сверху? Рассмеявшись от выражения лица Эдгара, услышавшего это, он хлопнул по своим бёдрам и упал рядом с ним на ступеньку, которая еле позволяла уместиться им обоим. Он наклонился вперед, почти упираясь грудью в колени, чтобы посмотреть другу в лицо. Улыбка из веселой превратилась в печальную. — Сильно досталось? — Глядя на руки, лежащие на животе у друга, спросил он. — Мгм. — Переняв привычку Честера, ответил тот. Взгляд его проскользил по чужой одежде вверх и остановился на шее, заполненной красными, почти бордовыми пятнами. Он вдруг встрепенулся и стал копаться в сумке. — Я вот что нашёл, — Протягивая аккуратно сложенный шарф другу, сказал он. — Наверное, он бы тебе помог. — Да уж, — Рассматривая ткань в своих руках, ответил Эдгар. — Спасибо. — Хочешь спуститься или..? Жестом руки он показал куда-то назад, и Эдгар, с трудом повернув голову, увидел за их спинами дверь на крышу. — Разве не закрыто? — Ах, — Вздохнул Честер, махнув на него рукой и поднимаясь на ноги. — Не прикидывайся неженкой. Взбежав по лестнице вверх, Честер упал на колени и принялся копаться с замком. Эдгар с любопытством наблюдал, хоть в темноте и не было видно что он делает. Зато отлично было видно его бледные руки на фоне черного замка. Очень сосредоточенно он взламывал замок, ловко справляясь с ним так, будто делает это уже сотый раз. Парню пришлось даже подняться на его уровень, чтобы взглянуть поближе. — Это что, заколка? — Невидимка. — Непринужденно ответил тот, стараясь не отвлекаться. — Давно ты так умеешь? — Есть много чего, что ты ещё не знаешь, Эдди. — Например? — Расслабился он, опираясь о стену. Между парнями почти не было пространства из-за тесного помещения и Эдгар вновь почувствовал запах сладкого чая. Интересно, что это вообще за парфюм такой? Честер усмехнулся, по прежнему не отводя глаз от замка, и проигнорировал вопрос. Щёлк. — Та-да! — Шепотом протянул он, убирая инструмент в задний карман джинс. Парень в черном вскинул брови: — Нет, серьёзно. Научишь меня? — О, — Засмеялся Честер. — Нет. Навалившись всем телом на тяжёлую дверь, которую очень давно не открывали, он пролил свет на окружающие их узкие стены. Небо было уже полностью черным, а луна ярко освещала крышу из-за облаков. Свежий воздух вдруг ударил в лицо, заставляя поглубже его вдохнуть, когда Честер открыл дверь до конца, оказавшись наверху. — Тебе руку подать? — Спросил он полушутя. Молча поднявшись на ноги, Эдгар проигнорировал чужую ладонь и почувствовал под собой твердый бетон. В отличие от того пугающего ковра в коридоре, твердая поверхность позволяла стоять более устойчиво, и он ударил по крыше резиновым носом своих кед. Честер, оскорбившись жестом друга, уже шагал в нескольких метрах от него, направляясь к краю здания. Эдгар хотел было догнать его, когда вспомнил о двери позади, и решил прикрыть ее на всякий случай. Огромная бетонная площадь под ним была заполнена разного рода мусором, парочка антенн стояли по краям, а небольшая надстройка, в которой находился спуск, вся поросла мхом и травой, которая от холода грустно упала и пожухла. У входа внизу говорили люди, а из здания продолжала тихо просачиваться музыка. Дойдя наконец до друга, Эдгар остановился. Он сидел внизу, опираясь спиной о бортик на самом краю крыши. Накидывая на себя свой шарф и чувствуя облегчение, парень подышал себе на руки, прежде чем засунуть их в карманы и присесть на корточки перед Честером. — Держи. В протянутой руке парень увидел банку и взял ее. — Так... Откуда вы знакомы? — Спросил он. — С Джанет и остальными. — Мы были одноклассниками. — Ответил тот, глядя куда-то наверх, удобно положив затылок на бортик. — А остальные просто общие знакомые, не то чтобы мы прям друзья... Видимся только когда я с Джанет. — Я подумал, вы встречаетесь, пока ты не сказал о Мелоди. Честер почти с обидой уставился в ответ. — Ты что, меня со всеми девушками сводишь? — Прости, — Посмеялся Эдгар. — Я не разбираюсь. — Так я был прав. — В чем? Вскинув розовой челкой, он уперся локтем в край крыши, поворачиваясь к другу. Увидев полное отсутствие понимания на его лице, он наклонил голову вбок как собака. — Ты правда не понимаешь или пытаешься меня обмануть? — Я правда не понимаю. — Ответил он, боясь того, что его ждёт. — И разве тебя можно обмануть? Честер посмеялся, отрываясь от бортика и скрещивая перед собой ноги. Он смотрел так, словно от него действительно ничего нельзя скрыть. — Драко. — Сказал вдруг Эдгар. В ответ на вопросительный взгляд он закрыл глаза и вздохнул. — Драко был сверху. Падая на мокрую крышу, Честер рассмеялся, закрываясь рукавом свободной руки. — Вернее, мне так показалось, — Продолжил он, поддерживая атмосферу. — Я все равно их прервал. Казалось, будто это рассмешило второго ещё больше, и он свернулся в позу эмбриона. — Там же грязно, — Посмеялся Эдгар. — Придурок, вставай. Мне больно смеяться. — Что они делали? — Спросил Честер в воздух, так и оставшись лежать на спине. — Как его звали... Ну, тот парень... Он...— Не закончив мысль, Эдгар замолчал и сделал ещё один глоток. — Ладно, я понял. — Вытирая слезы с глаз, сказал тот. — Я бы после такого тоже разозлился. — Не могу представить тебя в положении, когда ты кого-то душишь. Второй парень странно встрепенулся, возвращаясь в сидячее положение. — Тебя душил Драко? — Да. — Не разделяя его веселую эмоцию, ответил Эдгар. Прошло несколько секунд, прежде чем тот снова заговорил. — Как сильно? — О, боже, — Толкнув его в плечо, закатил глаза он, а Честер нервно засмеялся. — Так и знал. — Ладно-ладно... — Потирая руку, стушевался тот. — Сильно болит? Неосознанно проведя кончиками холодных пальцев по своей шее, он задумался. — Немного больно глотать и... — Он косо посмотрел на друга. — Двигаться. — Нужно держать ее в тепле, — Ответил Честер без улыбки. — И желательно чем-нибудь согревающим мазать... — Спасибо, — Сказал Эдгар, чувствуя новую волну расслабления. Он немного наклонился в сторону, упираясь своим плечом в чужое. — Почему ты обо мне заботишься? Честер долго не отвечал. — Я не знаю, — Тихо сказал тот. — Наверное, я обо всех забочусь. Пальцами он нервно постукивал по своему колену, смотря куда-то вперёд, когда почувствовал холодные руки поверх своих.

***

Щёлк. С таким звуком отлетает очередное звено от лезвия в канцелярском ноже. Три должно хватить... Изолента неприятно липнет к рукам и неровно сцепляется с деревянным основанием стрелы. Резиновый материал плотно обтягивает лезвия, вставленные в ранее вырезанную бороздку, фиксируя на месте. Нужно сделать несколько слоев... Пыль летала в воздухе и подсвечивалась небольшим огоньком где-то снаружи. Почти как луна это освещало ее работу, которую девушка рассматривала так гордо, как только могла. Резиновый колпачок пришлось снять. Возле ее колена рассыпались щепки и деревянная стружка, оставшаяся после вырезания в стреле выемки, которая теперь была занята плотно сложенными друг к другу кусочками лезвия. Острой стороной вверх. Колетт ещё раз покрутила объект в руках, а после взяла рядом лежащий лук. Она никогда не стреляла из него. Подогнув под себя одну ногу, девушка привстала на месте, вытянула одну руку и завела вторую за голову. Затем она распрямила тетиву, захватив стрелу двумя пальцами. Это не так сложно, да?.. Прицелившись в небольшой овал в рисунке необработанного дерева, она выпустила леску. Мимо. У нее только одна. Если она промажет — конец. Новой не будет. Точить и высекать ещё одну из деревянных стен дома (хоть и казалось возможным вариантом) сильно расходилось с ее планами выбраться отсюда как можно раньше. Снаружи что-то треснуло и заставило вздрогнуть. Колетт обхватила грязный край вылаза пальцами и высунулась так, словно кто-то потревожил ее в своем же доме. Снизу, быстро шагая, прошел Фэнг. Она не увидела его, но зато услышала. Доски продолжали скрипеть от малейшего воздействия, что безусловно играло Колетт на руку. Он повредил руку... Наверняка он злится. "Ещё бы" — подумала она и усмехнулась, воспроизведя в голове момент, когда она пнула его не глядя. Это сильно задело его эго. Переступив небольшой порожек, девушка почувствовала под своей ногой ещё один слой дерева. Только "чешуя" крыши была совсем не такой прочной, как сплошное перекрытие у пола. Вдобавок ко всему прочему, она была ещё и влажная, что делало ее мягче и, вероятно, более ломкой. Осторожно проследовав до самого верха крыши, Колетт зафиксировала себя, обхватив искусственный дымоход ногой, и достала телефон. Да! Чёрт возьми! Интернет все ещё был ни к черту, но он хотя бы был. Если бы она поднялась чуть выше... Девушка привстала на одном колене, поднимая телефон вверх. Крутящееся колечко на видео никак не могло начать заполняться, а сообщение все ещё было в режиме ожидания. Иконка маленьких часов заставляла Колетт злиться и тянуться выше. Хотя бы немного... Громкий стук, доносящийся изнутри дома, заставил дернуться назад и попытаться спрятаться за большой трубой. Оступаясь на месте, Колетт упала всем телом на поверхность крыши, и вместе с кусочком перекрытия с нее начал скатываться телефон, позорно вылетевший из рук. — Нет! — Вскрикивает она, хватаясь руками за крышу перед ней в надежде поймать его. Со стуком объекты приземляются на пол. И звуки в доме тут же прекращаются. Нет, нет, нет, нет, нет! Почти бесшумно карабкаясь вниз по скату крыши, Колетт выглядывает вниз и крепко цепляется за край, чтобы не упасть. Белый пластиковый корпус телефона прямо таки светится в темноте пока лежит на досках у самого дома. Нельзя медлить — нужно достать. Фэнг скрипнул дверью, и Колетт почувствовала вибрацию на "чешуйке" под своей рукой. Одно из звеньев крыши совсем слабо было зафиксировано на месте и шаталось. Девушка начала раскачивать его сильнее, а потом и вовсе с силой вырвала, тут же цепляясь обратно за дымоход, и, напрягая больные мышцы тела, подтянула себя вверх. Фэнг, медленно ступая по скрипящим доскам, прошел почти до угла хижины и остановился. Прямо с противоположной стороны стукнуло что-то о пол. Колетт дождалась, пока быстрые шаги начнут направляться в сторону звука, и, зафиксировав на бедре лук, стала разворачиваться. Ей повезло, что эта глупая приманка сработала. Позади себя она нащупала что-то вроде веревки, свисающей с большого металлического крюка несколькими петлями. "Зачем здесь такая толстая морская веревка?" — Спросила она сама себя, тестируя ее на прочность. Надавив на нее ногой, она слабо ее покачала, а затем опустилась ниже и перенесла на нее чуть больше своего веса "на пробу". Держится. Колетт посмотрела назад. Падать будет совсем немного, если она все таки не выдержит. От крыши до пола было около пяти метров. А прямо напротив располагалась небольшая будка, используемая для декорации. Если одной ногой наступить на верёвку, а второй упереться в крышу соседней конструкции, можно без потерь оказаться внизу. Но... Сможет ли она подняться обратно? Осторожно спускаясь, по прежнему крепко держась за край карниза, Колетт ещё раз удивилась тому, насколько прочной оказалась веревка. Было страшно даже представить сколько она весит. Вот оно. Второй ногой она нащупала деревянную конструкцию второй крыши и смогла полностью перенести вес на ноги, выпуская наконец хижину из рук. Треск. Что это? Кусок крыши, на который Колетт навалилась всем телом, вдруг начал двигаться, а после с громким ударом оказался на полу. Вместе с девушкой, которая первые две секунды не понимала, что произошло, и испуганно лежала на досках под круглым окном. Вот черт! Она перестала различать звуки вокруг, когда судорожно схватила телефон и подскочила на ноги, тут же хватаясь за верёвку так сильно, что косточки на ее пальцах стали белыми. Схватить. Подтянуть. Опираясь всем весом на большой моток каната и просовывая в петлю одну из своих ног, Колетт смогла ухватиться за край крыши, который ещё мгновения назад казался ей самым безопасным местом. С трудом подтянувшись на руках, ей удалось упереться в крышу локтем, и она почувствовала, как сводит судорогой ее замёрзшие пальцы, сейчас отчаянно сжатые вокруг разбитого телефона. Напрягая измученные мышцы живота, Колетт поднимается выше и упирается ребрами в край настила, пытаясь закинуть одно из колен наверх. В глазах темнеет от внезапной пронизывающей боли. Что? Кажется, будто кто-то вдруг выключил свет. Холодное дерево под ладонями говорит о том, что она все ещё держится, но она не может сказать точно. Боль, казалось, заполнила все ее тело, как электричество разбежалось по венам. Где же эпицентр? Колено уперлось в край крыши, и мышцы, совершенно не руководствуясь командами мозга, заработали сами по себе. Перевалившись на спину, Колетт громко застонала и потянулась туда, где болело больше всего. Бедро. Она открыла глаза. Фэнг стоял прямо там, где только что лежал ее телефон, и смотрел в ответ, держа в руках... Лук? Девушка судорожно похлопала по целому бедру только для того, чтобы обнаружить обычный кусок ткани перевязанный вокруг него. Ни лука, ни стрелы. Должно быть они выпали при падении. Из второго бедра устрашающе торчало то, что она несколько минут назад соорудила сама. Силиконовое оперение на конце стрелы все ещё было искусственным и наверняка мешало ей нормально лететь. Но Фэнг попал. Пристрелил ее как утку. Рвано выдыхая, Колетт ударилась затылком о деревянное перекрытие крыши и посмотрела в потолок. Звезд, к сожалению, из помещения не видно. Их заменяют отверстия в металлических листах технических мостков над ареной, а провода, пытающиеся между собой как линии метро, образовывали созвездия. Горячие слезы, оказывается, заполнили все ее лицо, пока внезапно появившийся шум в голове сильно ударил по вискам. Дрожащие пальцы обхватывают основание стрелы и сжимаются так сильно, как только могут. Фэнг зацепился за край крыши ладонью. Со всей силы дёргая древко, Колетт взвыла и выгнулась так, словно пыталась ампутировать свою же ногу. Впрочем, ощущалось это аналогично. Чужие пальцы крепко хватаются за лодыжку. Словно зомби, Колетт отрывает поясницу от поверхности крыши, стремясь грудью вперёд, и заламывает шею назад. Белые волосы падают на крышу вместе с капюшоном, пока она распрямляется, крепче обхватывая скользкими от крови пальцами стрелу. Она почти слышит, как со свистом наконечник разрывает воздух, когда стрела устремляется в поверхность, протыкая чужую ладонь насквозь. Фэнг замер. Колетт пригвоздила его руку к крыше. Они встретились взглядами. Широко раскрытые глаза девушки были заполнены влагой и усыпаны красными полосочками-сосудами, а лицо перепачкано смесью крови, пыли и слёз. Она наклонилась вперёд, заглядывая Фэнгу прямо в лицо и по пути замечая искру ужаса в чужих глазах. Сухие губы растянулись в слабой улыбке, а мышцы лица задрожали. — Ты не оставляешь мне выбора. — Прошептала она. Ладонь, обтянутая в бордовую ткань, с силой хватает чужую, что по прежнему удерживает стрелу на месте. Судорожно, почти нехарактерно, он вытаскивает оружие из руки вместе с ней, прерывисто вздыхая. А затем вновь скрывается за пределами крыши, мягко приземляясь. Колетт откинулась назад и, захлебываясь своими же слезами, вскинула голову вверх. Телефон перестал включаться. Выход отрезан. Она больше не может бежать. Девушка закрывает глаза, слушая агрессивный стук изнутри здания. История с хорошим концом. Добро побеждает зло. Был ли сумасшедший Фэнг злом? Достаточно ли в Колетт добра? Оба ответа — нет. Но что делать, когда вариантов больше нет? Глаза распахнулись. — Убить.

***

— У тебя правда в сумке просто так лежат конфеты? Честер засмеялся. — Да. Хочешь одну? — Не дожидаясь ответа он начал шуршать содержимым розовой сумки. Эдгар с интересом наблюдал за движениями его рук, хоть и не видел ничего конкретного в сумерках. Парень достал одну в блестящей жёлтой упаковке, повертел ее в пальцах, и убрал обратно. — М-м-м, — Задумался он. — Нет, закончились. Парень в шарфе опешил. — Всмысле? А это тогда что было? — Он протянул руку к сумке, чтобы достать ее снова, но его запястье перехватили в воздухе. — Не-а, — Посмеялся Честер, быстро закрывая и убирая сумку в сторону. — Мы попробуем их в следующий раз, хорошо? Серыми глазами он уставился в чужие. По выражению его лица было видно, что он шутливо злится, но помимо этого в них блеснуло любопытство. — Нет. — Будто прочитав мысли, отрезал тот. Эдгар отвернулся, сложив перед собой руки. — Не обижайся, — Посмеялся Честер, и вдруг перевел тему. — Я посмотрю? Теплые пальцы коснувшиеся шеи заставили вздрогнуть и обернуться, а мягкое "ш-ш-ш" в ответ на резкую реакцию — расслабиться. В конце концов это Честер, а ему он (хоть и боялся в этом признаваться) доверял. Шарф сполз вниз, открывая все ужасные вещи взору второго парня. — Сейчас уже не болит? Эдгар мотнул головой, переводя взгляд с холодной крыши на него. Его карие глаза смотрели не так, как какие-либо до этого — в них не было опасности, вызова или безумия. Хотя нет, насчет последнего он не уверен. Он определенно самый ненормальный из всех, кого он знает, просто тщательно это скрывает. То безумие, которое переливалось в его глазах не было угрозой расправой или чем-то похуже, а скорее говорило "я сведу с ума и тебя тоже", и совсем без стыда. И Эдгар не хотел принимать то, что он вовсе не против. Слегка надавив, теплая ладонь проскользила по коже, заходя куда-то за голову, и это заставило парня закрыть глаза. Синяки, ставшие уже фиолетовыми, саднили от движений его горла, когда он нервно сглотнул слюну, поворачиваясь в сторону. Но чужие горячие руки странным образом тут же успокаивали боль, закрывая собой все раны. Ему было плевать на то, что он вновь ставит себя в уязвимое положение — когда обе чужие руки на твоей шее, а пальцы обхватывают ее. Облегчённо вздохнув от окутавшего его тепла, он убедился в том, что совет Честера о согревании действительно работает. Губы так же мягко коснулись кожи, и, казалось, они были ещё горячее его рук. Эдгар распахнул глаза. — Так быстрее заживёт, — Улыбался тот. — Ну, я надеюсь. Как Честер оказался у него на коленях и почему он снова был так близко, что пронизывающий осенний ветер не мог остудить пространство между ними — было уже не важно. Эдгар почувствовал, как его веки тяжелеют, как его пальцы царапают чужую кожу, подцепляя сожженые краской волосы, и как по щеке скользит рука. Нездоровым блеском его вновь встретили глаза, от которых голова закружилась с новой силой, прежде чем к его губам припали чужие. Всё это казалось очень правильным — когда ветер вдалеке задувал и качал верхушки ёлок, люди внизу грустно шатались и болтали, а все здание, казалось, начало вибрировать от музыки внутри. Когда дразнящие пальцы чуть надавливают на больные мышцы шеи и вытягивают из гортани неопределенный звук, теряющийся на кончике языка, странные розовые разводы появляются перед глазами, медленно покрываясь блёстками и переливаясь. Как разлитый бензин, только пахнет он сладким чаем и стремительно заполняет собой весь разум. По-свойски он раскидывает все мысли в стороны, гордо садясь поверх и складывая ручки на колени так, словно собирается рассказать стишок. Всё падает и с треском рушится, когда эти пальцы переплетаются с его холодными, спрятанными под длинным рукавом. Черные кисточки шарфа резко обхватили Честера со спины, и тот улыбнулся в поцелуй, ближе двигаясь к груди и сохраняя больше тепла в "коконе". Эдгар почувствовал, как падает его рука с чужих плеч на колени. Вкус малиновых конфет и чего-то ещё вместе с горячими пальцами, все так же проворно гуляющими по чужому телу — всё это снова заставило хотеть остаться тут навсегда, вместо душного угла, дивана с кучей людей и давящей на мозг музыкой. Щеки загораются ярко-красным, когда взгляд снова встречается с карими глазами, и Эдгар не видит, но точно знает — Честер улыбается. Заговорщицки, ехидно и почти коварно. Ветер раскидывает пряди на макушке и резко контрастирует с горячим дыханием, падающим на шею, и Эдгар чувствует, как пульсирует что-то под кожей. Губы вновь касаются раненой кожи и оставляют совсем невесомые следы, двигаясь снизу вверх, затем обратно. Эдгар почти дёргается, когда руки снова обвивают шею, а большие пальцы встречаются на соединении ключиц, отодвигая шарф всё ниже. И на секунду кажется, будто дышать снова нечем, но новые влажные следы и слабые поглаживания, разгоняющие кровь в теле ещё сильнее, говорят об обратном и заставляют дыхание сбиваться. Это почти вынуждает его всхлипнуть — то, как осторожно ложатся новые касания, несмотря на то, как крепко он зафиксирован между Честером и стеной. То, как сильно это разнится с прошлыми руками, побывавшими на его шее и то, что даже при особом желании он будет не в силах сбежать. Если прямо сейчас эти руки с силой сожмут его горло до хруста, или зубы порвут кожу до кровоподтёков — выхода нет. И Эдгар не был уверен, что хочет найти этот выход. Крупная дрожь прошлась по всему телу и заставила крепче ухватиться за длинный розовый волос, сдерживая все те звуки, которые просятся наружу. Мышцы живота странно сократились, когда чужие бедра дернулись, плотнее прижимаясь к его. Бархатистый голос прямо у самого уха запустил волну мурашек куда-то вниз. — Эдди. От этого Эдгар почти сорвался, ладонью хлопнув по своим губам, закрывая их. Честер усмехнулся. Он приподнялся и упёрся руками о стену по обе стороны от головы друга. Всё ещё находясь в каких-то сантиметрах от чужого лица, он спросил: — Что было самым странным за этот вечер? Эдгар не поверил в то, насколько неуместен этот вопрос. То, как странно он улыбался на него сверху вниз и тяжело дышал, заставило парня усомниться в его серьезности. Глубоко вздохнув, он отвёл взгляд на крышу позади. Хотелось ответить на вопрос правдиво, даже если это шутка. — Эм... — Эдгар старался дышать ровно и не показывать то, что ему хотелось ещё. — Наверное, та фигня, которую я случайно увидел внизу. Честер засмеялся, роняя голову вниз и размазывая остатки косметики по глазам, будто он только проснулся. — Вот блин... — Я не могу поверить в то, что он такой ублюдок. — Что, правда? — Честер поднял глаза и Эдгар заметил, что его дыхание тоже сбито. — А я думал все в курсе. — Нет. — Сказал Эдгар и поймал себя на мысли, что звучит, как ребенок, который узнал, что деда мороза не существует. — Я просто... — Начал тот. — За это его и слушаю... Они встретились взглядами, но через две секунды Честер вновь засмеялся себе в руки, отталкиваясь от стены и ровно садясь на коленях. Его бедра все ещё плотно прижимались к чужому паху. Ладони Эдгара невольно упали на них, удерживая парня на месте. Честер вдруг перестал смеяться и раздвинул пальцы на своем лице так, что между ними появился глаз. Он еле заметно метнулся взглядом вниз. — Да ладно, все не так плохо, — Непринужденно начал он, даже не думая слезать. — Ну, типа... Ты мог зайти в более неподходящий момент. Правда, я не думаю, что в таком случае тебя бы зажали. — Честер сделал паузу и отпустил смешок. — Наверное, тебя бы это больше травмировало. — Я... — Эдгар хотел поспорить, но вдруг понял, что Честер прав. — Да. Парень вздохнул и закрыл глаза. — Слушай, по-моему все талантливые люди имеют идиотский характер, — Сказал он. — Особенно такие парни... Как он. Эдгар почувствовал горечь. Вещи, которые он услышал, были той правдой, которую он боялся признавать. Честер вновь задел его за самое живое своей честностью. Он почувствовал себя полным идиотом, когда вдруг осознал, что "понял" Честер, когда спросил про Джанет, и почему он обиделся на вопрос про отношения с ней. Розовые волосы всколыхнулись от ветра, открывая бледную кожу, слабо освещённую уличным фонарем у бара. Он как-то устало улыбался и медленно моргал как довольный кот. Его щеки тоже порозовели, а губы по прежнему казались горячими от прилившей к ним крови, хоть и были нервно покусаны ранее. Родинка на его щеке, эти дурацкие полоски под глазами и отросшие темные корни — Эдгар видит их так подробно впервые, но кажется, будто уже тысячный раз. Он ведь может понравиться кому угодно, да? — Тебе нравятся парни? О нет. Эдгар почти выругался матом, когда понял, что произнес это вслух. Он зажмурился, чувствуя, как его уши краснеют, а жар заполнил всё его лицо. Ответа не было несколько секунд. Он боялся открывать глаза. Пальцы на чужих бедрах сжались в кулак. — Эдди, — Начал Честер, будто сомневаясь в чем-то. — Я не думаю, что... Тебе нужно знать ответ. В его голосе он услышал сожаление. Глаза сами открылись, когда ладони осторожно обхватили его лицо с двух сторон, на этот раз будто подрагивая. — Ты такой хороший, — Продолжил он, слабо улыбаясь. — Я не могу обидеть тебя. То, с каким трепетом Честер смотрел на него сверху, почти вынудило его заплакать. Он и сам не понимал, чего хочет. Нервно хватаясь за рукав на чужом локте, он заломал брови, сдерживая слезы. Все воспоминания вдруг упали на него разом: Длинные волосы Фэнга, запах геля для стирки, его пение на крыльце, дурацкие слова и привычки, Драко... Опуская голову вниз и прячась от света, он всхлипнул. — Я не знаю. — Ты знаешь, просто... — Честер подбирал слова. — Запутался. Большим пальцем он смазал горячую слезу на щеке, и Эдгар с готовностью упал в чужие объятия, как только парень подвинулся ближе. Шарф туже затянул свой "узел", сокращая расстояние между ними до нуля. Его щеки горели от стыда, когда он беззвучно хныкал куда-то в чужое плечо и чувствовал, как крепко его сжимают руки со спины. Снова стало тепло. — Так бывает, — Полушепотом начал Честер. — Не всегда же нам пользоваться вот этой штукой. — Он запустил пальцы в чужие волосы, слегка сжимая кожу. — На что ты намекаешь... Парень хрипло посмеялся, когда Эдгар оторвался от него, рукавом утирая лицо. — На то, что хоть иногда можно побыть человеком, а не аналитической машиной. Перебирая в руках край своей джинсовки, он опустил взгляд вниз, тихо шмыгая носом. Он не знал что сказать. — Прости. Честер смотрел на него так, будто сделал что-то совершенно ужасное. — За что? — Эдгар не мог оторваться от его глаз — что-то в них читалось такое, что он не мог распознать, но очень хотел. — Ты ведь даже поцеловал мне ранку, чтобы она быстрее зажила. Честер горько засмеялся. — И я теперь тоже... — Продолжил он. — Заживу быстрее? Махнув розовой челкой, юноша спрятал лицо в ладонях, хихикая. — Что? — Эдгар приподнялся, держась за живот, и победно улыбнулся. — Я только что тебя смутил? Честер ничего не ответил и продолжил смеяться, постепенно переходя на истерику и краснея за своими пальцами.

***

— Так-так-так, — Начал Бастер, когда Эдгар рухнул внутрь машины. — Кто тут у нас? Парень почти закатил глаза, удобно устраиваясь за его сидением сзади. Мейзи завела машину. — Не трогай его... — Устало ответила она, а тот, пробубнив что-то вроде "ладно-ладно", отвернулся к окну. — Эдди, тебя домой? Девушка посмотрела на него через зеркало. — Эм... — Начал он, изо всех сил стараясь не казаться пьяным. — Я не думаю... Мейзи сменила взгляд на вопросительный. — У тебя дома кто-то есть? — Да, — Ответил тот. — И это проблема. Девушка продолжала сверлить его взглядом, чего Эдгар не замечал, стараясь разглядеть в мелькающей за окном тьме хоть что-то понятное. Вздох донёсся спереди, и он готов был поспорить, что эти двое переглянулись как недовольные родители. — Ты голодный? Словно это поможет понять, Эдгар облизал свои губы, но тут же об этом пожалел. Вкус малины заставил закрыть лицо обоими рукавами и глубже провалиться в спинку сидения, выезжая вперёд и утыкаясь коленями в мягкую обивку перед ним. — Нет. — Выдавил он из себя и сжался от того, как жалко это звучало. Словно он вот-вот заплачет. Мейзи молчала несколько секунд. — Ладно, — Ответила она, выдыхая через нос. Ей смешно? — Разберемся на месте. — Как концерт? — Спросил Бастер. Эдгар сильнее уткнулся в руки. — А разве не видно? — Пробубнила Мейзи себе под нос, но он услышал. — Я же сказала, не трогай ребенка. Что значит ребенка? Он совершеннолетний даже по американским стандартам. И не то чтобы сама Мейзи была сильно старше! Вот блин... — Да ладно, я просто спросил... — Ответил парень и зашуршал одеждой, ерзая на месте. Послышался глухой щелчок, а затем ещё один. И спустя секунду салон заполнил ненавязчивый мотив какой-то песни из старого динамика. Звук трещал и сильно зернил, но это по-своему успокаивало. Бастер щёлкнул по панели ещё пару раз, меняя каналы. Он остановился на противном софт рок треке, и гнусавый голос солиста задребезжал так же сильно, как и сама машина. Почему то сильно захотелось спать. Вот так внезапно. Спустя две секунды Эдгар обнаружил под своей щекой что-то мягкое и даже не стал проверять. Как там... Фэнг? О, нет. Только его сейчас не хватало. Прекрати. В голове что-то зашумело. Это Мейзи с Бастером общаются на фоне или по радио началась реклама? Голос казался ему единой непонятной массой, плотно обтекающей ушную раковину и все внутреннее содержимое. Эдгар почувствовал, как стягивает мышцы живота после того удара. Вот урод. Что это за материал? Так мягко... Холодный осенний ветер сдул парочку жёлтых листьев, уже успевших упасть на влажный асфальт, и забил их под колеса припаркованных машин, серый бордюр и покрашенное крыльцо кирпичного дома. Бастер открыл дверь. — Давай, — Хлопнула его по плечу Мейзи, после чего развернулась и взбежала по лестнице, звеня ключами. Бастер упёрся рукой в крышу авто, наклоняясь, и вздохнул. — Да ладно, он же не тяжёлый вообще. Он обхватил чужие бедра и притянул на себя. Перехватив тело где-то у плеч, он приподнял его так, словно держит младенца. Одной рукой упираясь в область под коленями, а второй где-то под спиной. Юноша почти с готовностью уткнулся в широкое плечо макушкой. Бастер шумно выдохнул, слабо простонав. — Или нет? — Засмеялась Мейзи из прохода, в котором уже горел свет. — Что же ты скрываешь, Эдди? — Пробубнил парень, ногой закрывая дверь в машину, и зашёл в дом. Черные пряди оказались раскиданы по декоративной жёлтой подушке, когда он весьма жёстко скинул парня с себя на ближайшую мягкую поверхность — диван. — Эй, осторожнее с ним. — Выглянула девушка из-за угла. — Да ему хоть бы хны...— Большим пальцем он отодвинул прядь с чужого лица так, чтобы посмотреть на глаза. Они почти не двигались под веками. — Счастливый засранец. Он осторожно сложил черную джинсовку и шарф на край подлокотника, а затем вздохнул так, словно уложил спать собственного ребенка. — Как он? — Спросила вновь подошедшая Мейзи, ставя на круглый стол две чашки чая, и включила над ним небольшой светильник. Вся квартира по прежнему была погружена во тьму, поэтому этот круг света казался единственным безопасным местом в доме. — Спит. — Ответил он. — Чем они там занимались вообще? Может мне тоже попробовать, если от этого так хорошо спится? — Вот это поможет больше. — Посмеялась Мейзи, двигая чашку ближе к краю, тем самым приглашая. Бастер сел напротив, и небольшой деревянный стульчик жалобно скрипнул. Он встретил взгляд девушки. — Устала? — Спросил он, и она вздохнула. — Ну... К этому нужно привыкнуть, — Начала она. — Сложно, конечно, работать за двоих, но я справляюсь. — Ты связывалась с ним? — Нет. — Ответила Мейзи и отвела взгляд на Эдгара. — Он ещё ни разу не позвонил. Бастер поставил чашку на стол слишком громко. — Тогда я сам ему позвоню. — Бастер... Ему нужен отдых. — Ему нужен врач, — Утвердил парень. — А время делает хуже. Мейзи посмотрела так, словно ее лично оскорбили. А затем вздохнула и ущипнула переносицу пальцами. Бастер шелохнулся. Своей рукой он накрыл чужую, металлическую. Девушка улыбнулась. — Ты же знаешь, что у меня там нет нервных окончаний? Бастер замер. — Точно... Мейзи горько усмехнулась, убирая волосы назад. Но пальцы все равно переплелись с чужими, так и оставшись лежать на столе. — Что с ним будет... — Вдруг тихо начала она, смотря в сторону. Бастер проследил за ее взглядом только для того, чтобы найти Эдгара, мирно спящего на сером диване. Его ресницы слабо подрагивали, а руками он обнимал сам себя за живот, сворачиваясь в позу эмбриона. Парень не ответил. — Зачем он с ним связался? — Спросила сама себя Мейзи, чувствуя горечь где-то в горле. — Все наладится. Девушка замолчала. — Да.

***

Бедро теперь перевязано, а руки почти насухо обтерты. Телефон пришлось оставить позади. Ноги, пускай и не так крепко, как до этого, но по прежнему уверенно упираются в доски причала. Спина плотно приставлена к стене. В руках окровавленный нож. Скрип. Удивительно четко для себя Колетт разворачивает корпус и разрезает перед собой воздух. Фэнг, появившийся из-за угла, крепко прижимает ее предплечье к стене, а свободной рукой дёргает вперёд, хватая девушку за горло уже который раз за этот вечер. Боль выстрелом пронизывает все ее тело и блокирует зрение, когда второй рукой она хватается за ту, которую Фэнг пригвоздил к стене. Колетт выхватывает из своих же пальцев нож и вновь рассекает пространство между ними, на этот раз задевая что-то мягкое. Лезвие, до этого значительно укороченное для создания стрелы, плотно утыкается в предплечье парня, чуть ниже локтя. Рука на ее шее — левая. Она не так сильна как правая, которую девушка прищемила дверью и проткнула стрелой ранее. Он знает. Дергаясь всем телом, Фэнг переносит ладонь с шеи на боковую сторону головы, собирая белые волосы в кулак. В долю секунды Колетт чувствует, как ее голова движется в противоположную от стены сторону, а затем в глазах снова темнеет от сильного удара о деревянную поверхность. Она медленно оседает на пол, пытаясь развеять жуткий звон в своих ушах и прийти в чувства, но тут же падает спиной на пол. Фэнг снова сверху, и он снова прижимает ее шею к полу достаточно сильно, чтобы сделать ей больно, но недостаточно, чтобы задушить. У нее по прежнему есть стрела. Она привязана к раненому бедру тем же жгутом, который блокирует поступление крови. Она бордовая от густого слоя крови и липкая от того, что уже успела подсохнуть. Больную ногу пришлось подвинуть, что вновь запустило разряд боли по всему телу. Толстый слой изоленты мешает достать ее из-под куска ткани, плотно стянутого вокруг мышц, а пальцы трясутся и не слушаются, но девушка не перестает цепляться за нее снова и снова. Колетт не чувствует боли, когда Фэнг предпринимает попытку оглушить ее ударом, и лишь закрывает глаза, чтобы рябь перед ними не усиливала ее головную боль. Фэнг в ужасе. Агрессия, которую он демонстрирует — почти прямое тому доказательство. Он не знает, что Колетт наконец вытащила стрелу из-под жгута, и старается запугать ее превосходящей силой. Он быстрее. И сильнее. Но с Колетт хватит жертвенности. Стрела вновь распускает ткани так же легко, как хирургический скальпель, и грязные лезвия погружаются в мышцы на левом плече. Фэнг вскрикивает от боли, и его руки на мгновение слабеют. Пересиливая себя, Колетт рывком устремляет голову вперёд, чувствуя новые волны боли от внезапного сокращения, и в следующую секунду Фэнг падает на доски, вновь закрывая свое лицо рукавами пыльной кофты. Простреленное бедро не успевает отправлять импульсы в мозг, когда Колетт разом оказываться на ногах и хватается за перила, по прежнему испытывая сложности в том, чтобы ясно видеть. Почти вслепую она устремляется вниз по лестнице и спотыкается о что-то небольшое, оставленное на полу. Бутылка... И ещё две таких же рядом. Из горлышек каждой свисало по маленькому кусочку ткани, тщательно пропитанных их содержимым. "Неужели?" — Подумала Колетт и схватила одну из них. Прямо перед ней пространство арены, которое в нормальных условиях видилось бы ей достаточно тесным, сейчас казалось больше футбольного поля. Правое бедро, пускай и не ощущалось девушкой как часть ее тела, перестало работать окончательно. Казалось, будто у нее вовсе нет ноги, а вместо нее просто чулок, набитый ватой. Посреди поля она заметила гитару, странным образом наполовину выглядывающую из чехла, когда сзади послышались тяжёлые шаги. Фэнг не бежал. Он знал, что она все равно не успеет от него скрыться. Когда между ними оставалось чуть больше метра, Колетт достала из горлышка бутылки ткань, и, резко развернувшись, брызнула прозрачной жидкостью прямо в лицо парня. Закричав от боли, он не пригнулся, как ожидала девушка, а наоборот подался вперёд, и одним четко выверенным движением выбил Колетт из равновесия, когда она уже собиралась убежать. Удар под здоровое колено был фатальным, и она снова оказалась на земле. Хруст. Этот звук застрял у нее в голове, когда она упала коленями в мокрые доски арены. Такой звук издало ее левое колено, и она ударилась грудью о пол, закрывая глаза. Обе ноги теперь не работают. Переворачиваясь на бок, она выглянула расфокусированным взглядом через свое плечо. Фэнг смахнул с лица остатки жидкости так, будто это были просто слезы. Ну конечно. Спирт быстро испаряется. Голова закружилась с новой силой, когда Колетт поняла, что не чувствует нижнюю половину своего тела. Ее ноги лежали на холодной поверхности, как конечности манекена, используемого для краш тестов новых автомобилей, а обе руки были измучены бесконечными ударами и холодом, покрыты ссадинами и перепачканы кровью. Своей и чужой. Рукой парень переворачивает ее на спину, хватаясь за плечо так, будто она уже мертва. И девушка переваливается почти без сил, начиная сомневаться... Не мертва ли она? Фэнг смотрит сверху, стоя на коленях по обе стороны от ее бедер. Его влажные волосы свисают, выбиваясь из капюшона, и почти касаются ее груди. Он тяжело дышит, а его глаза слезятся от возможного химического ожога, пока красные пятна все сильнее заполняют его лицо. Колетт медленно моргает и слышит, как хрипят ее лёгкие. Она плохо видит, но замечает в чужих глазах странный блеск. Что это? Когда ладони Фэнга вновь оказались на ее шее? На этот раз они сжимались в разы сильнее, блокируя не только возможность говорить, но и воздух. Его руки тряслись. Так нельзя. Это ведь не твоя история, а моя. Я главный герой. Колетт не закрывает глаза, продолжает смотреть на парня так, словно они играют в гляделки. Мышцы больше не сокращаются так же судорожно, как до этого. Она истекает кровью, и организм даёт ей это понять. Рука, кажется, заполняется сталью, когда она пытается ее поднять. Будто гравитация поменялась с земной на юпитерскую. Нож оказывается в руках. Главные герои не умирают. Вскидывая кисть в воздух, она ослабевшими руками вонзает нож в шею Фэнга. Или... Нет? Дешёвый пластик с треском падает на пол и откатывается в сторону, когда его выбивают из рук. Колетт смотрит за ним так, словно может притянуть его обратно телекинезом. На секунду кажется, будто он действительно движется в ее сторону. Она не замечает тень над собой. Ее так плотно фиксируют к полу, что это кажется уже нормой. Свет всегда был зелёным? Кажется, будто ее ушей касается вода, заполняющая арену. Струны гитары издают звук, когда их сжимают пальцами, но Колетт не слышит. Зелёный огонек загорелся возле хижины, а окна заполнил теплый свет. Она почти слышит треск камина и чувствует тепло розового пледа с цветочным орнаментом. Звёзды на небе так красивы здесь, за городом. В отдалении от больших зданий и городских небоскребов. В окружении темных елей и снежных холмов. Ей редко удается посмотреть на них после работы, когда уже успело стемнеть, а все вокруг затихло после завершения рабочих часов. Через пару недель должен выпасть первый снег. Колетт будет ругаться на Эдгара за то, что тот не носит перчатки, и его руки покроются цыпками. Он откажется брать крем, который она предложит. Но она все равно незаметно размажет по его ладоням приятно пахнущую массу, и он будет игриво злиться, отогреваясь после дороги в парк. На порозовевшие щеки будут падать ресницы, которые выпадут из его глаз, когда он агрессивно разотрет их, потому что не выспался. Почему он не спит как нормальные люди? Камин в хижине, казалось, разогрел и арену тоже. Огонь почти ослепляет и освещает Фэнга со спины, когда он замахивается и заводит локти за голову. Кто же... Главный герой? В глазах начинает двоиться. Эдгар смеётся, когда читает на этикетке название аромата крема "жожоба". — Один-ноль. Гитара с силой опускается вниз.