Любовь во время затмения

Руль плавно повернулся влево, машина легко вошла в поворот. За стеклом проносились елки и пожелтевшие березы, но скорость совсем не чувствовалась, страх — подавно. Вынырнуло из-под осенних облаков солнце. Тяжелый вздох. Уже давно не было необходимости в черных браслетах, но они исправно опоясывали тонкие предплечья. Радио не ловило — поговаривали, что из-за проделок витр, и только полдесятка людей знало, что витр в этой части области никогда не было. Впереди на пустующей дороге последней каплей цивилизации замаячил ярко раскрашенный билборд. «Добро пожаловать в округ Лаванды — города-героя борьбы с витрами». Бравые мужчины-пожарные вперемешку с женщинами врачами улыбались из-под фиолетовой надписи. Лаванда отразила в общем счете три покушения на свои границы, выдержала их достойно, с высоко поднятой головой. Никто на континенте не ожидал, что пора готовиться к войне, и потому все с радостью помогли Лаванде в отражении атак, лишь бы струпья войны с полубогами не расползлись дальше. — Может, все-таки, сделать что-то еще? Марс только придумал достаточно едкую шутку про билборд, как его мысли перебил этот глубоко задумчивый тон. Шутку, недовольно выдохув, пришлось оставить при себе. — Да все будет нормально, забей. Они меня через полгода простили за «звонок-прощание», — Марс закатил глаза, — и сейчас смирятся. Ты в следующий раз не сарай папе почини, а дом новый построй, и все будет прекрасно. Все прошло намного легче, чем Марс опасался. Не случилось истерики. Почти. Благоверному не пришлось ставить щит от летящей в него посуды. Марс вообще-то не собирался с первого раза признаваться, что привел не совсем друга, но после поцелуя в висок это стало всем очевидным. Папа отвел его в сторону на «мужской разговор», и Марс не очень охотно, но очень однозначно сказал, что Ной в его жизни остается. Напряжение едко витало в воздухе, но беззлобие его ромашки не дало начаться скандалу. Лучшего Марс и придумать не мог. Ной кисло на него посмотрел и тяжело вздохнул. — Ну, на дом понадобится месяца три, если с нуля… — Ной, я шучу. Ной кинул на него еще один быстрый взгляд и закусил губу. Чтобы не развивать тему дальше, Марс недвусмысленно постучал пальцами по ближнему ограничителю. — Солнце, Ной. Неужели ты не хочешь солнца? Я же знаю, что хочешь — ты и так полтора дня их не снимал. Ной глянул на небо, на дорогу и на Марса. Ни одной машины и ни одного неподготовленного человека, а пальцы ромашки белее плеча. Марс наделся, не придется доказывать, что все безопасно, и, к его счастью, на прямом участке за поворотом Ной щелкнул браслетом. — У-а-х, — выдохнул чуть слышно и покрутил запястьем. Машина, как и всегда, идеально управлялась даже одной рукой. Невысокая энергия лениво потекла по венам. Ной щелкнул вторым блокатором, стянул и кинул на задние сидения. С глухим чмоканьем пластик ударился о запакованную антенну для радиосвязи. Ной не сомневался, что органичители в порядке и даже не стал проверять — раз их родственники выдержали падение с километровой высоты, удар о стройматериалы их не испугает. — Я скучаю по ним, — признал Ной, когда почувствовал энергию в пальцах. — Ну, надеюсь, Гела их не разобьет. Ной тоже надеялся. Он в принципе надеялся увидеть их снова. — Так благородно с твоей стороны, — драматично добавил Марс. Ной фыркнул и мельком глянул на того снова. Марс забрался на сиденье с ногами, одну согнул и положил на колено голову. Остатки веснушек бликовали на солнце, перекликаясь с выгоревшими волосами. Он с самого утра забрался в любимый серо-лазурный свитшот, тот самый, про который говорил «идеально подходит моей грозовой рейне». Слова всплывали в памяти каждый раз при взгляде на кофту, и щеки сами собой краснели. Смотреть на себя глазами Марса было удивительно. — Ей они явно нужнее, чем мне, — рассудил Ной, вернув взгляд на дорогу. — Я очень надеюсь, что она вернется, когда найдет, что ищет. Гела ушла одним солнечным утром. Провела тренировку у школы, приготовила ужин, собрала рюкзак и сказала, что пойдет к метро. Амалия и Леонид кусали губы и держали себя в руках, чтобы не останавливать. Они уже сотни раз просили, уговаривали и взывали к благоразумию, но с каждым разговором решение Гелы только крепло. Ной понимал. Он не стал ее останавливать, сказал только, что просто не будет. В глубине души он всегда знал, что Геле нужно что-то такое, чтобы понять себя. В конце концов, выстроить свою жизнь заново, с нуля, и узнать, кто ты — лучший фундамент для будущего счастья. Марс рассказал Геле все, о чем она спрашивала, и что-то, вроде платного проезда, накинул сверху. Она пропустила мимо ушей, но все прекрасно понимали, что именно такие мелкие сведения и помогут ей в первую очередь. Брат поделился с ней самым полезным своим подарком жизни — ограничителями с трещинами. Конечно же, Гела попросила у защитников обычные, но Ной нисколько не сомневался, что однажды она оценит его подношение по достоинству. Прошло почти четыре месяца с тех пор, как Гела ушла. Лишь единожды она позвонила домой — только затем, чтобы спросить у Марса, правильно ли она заключает договор аренды. Конечно же, Марс предложил ей свою квартиру, но, как и с ограничителями с трещиной, этот дар она пока не распознала. Однажды она вернется, и тогда Ной обнимет ее с полным принятием, а она — его, и из всего города они вдвоем будут знать, как меняет все восприятие человеческий мир. — Думаю, что-то она уже нашла, — Марс поиграл бровями и недвусмысленно простонал. Ной искренне надеялся, что Гела будет благоразумна в своих отношениях с подбросившим ее до города байкером — это они узнали по единственному звонку, — и запаса барьеров ей хватит. Они приближались к Лаванде с юга. Несколько часов на машине понравились Ною намного больше ожидания электрички и похода под палящим солнцем. Марс, конечно же, не возражал. Он обожал смотреть, как Ной водит машину, да и катание в собственной тачке откровенно тешило его эго. Сданная в аренду бабушкина квартира стабильно приносила небольшой доход, а проекты, которые Ной делал в «человеческом мире» стоили обычно больше, чем сумма, в которой город рейн в данный момент нуждался. Так они и накопили на новенький, девственно белый электроавтомобиль. Конечно, машиной они делились с другими рейнами, если кому-то нужны были срочные перемещения, но все гости вели себя очень прилично и аккуратно, ни одной царапины не образовалось. — Э-эй! — возопил Марс, когда Ной легко свернул с трассы влево. Выглянувшие горные пики спрятались за сосновые верхушки снова, новый асфальт сменился пожившим. Лаванда осталась по правому боку, даже отказывающийся водить Марс это понял. — Заедем кое-куда? Но только если знаменитость не против. Марс фыркнул и отвернулся от довольного Ноя. Неловкость опять завладела сознанием. — Нет, я не против, — сказал, стушевавшись. — И я… правда, я не специально. Ты же не злишься? — Злюсь? Марс!.. Это потрясающе. Я очень тобой горжусь. Мне только иногда неловко, что унисонная рейна Марселя, любимого всеми «ведущего о человеческом», — всего лишь я. Марс припечатался губами к гладкой щеке Ноя. Горячим и чересчур импульсивным поцелуем. Машина едва заметно дернулась, а щека тут же потеплела. — Не «всего лишь ты», а Ты, Ной. Самая классная рейна в городе. Прошептав это на ухо, Марс поддался давно тянущему его назад ремню безопасности. Заметил, как Ной совсем легко улыбнулся, и довольно скуксил нос. — Я правда не специально, — оправдался Марс. С ним здоровалась каждая рейна, ему улыбались в магазинах и говорили слова благодарности на остановках общественного транспорта. Ему слали письма в студию. И в горах этого внимания он тонул, очень надеясь, что скоро оно спадет. — Я знаю. Ты помогаешь нам всем поверить, что мир вокруг все такой же безопасный. Это очень важно, после витр рейнам нужно знать, что хотя бы люди похожи на нас. Я рад за тебя. Марс с трудом верил в это до конца, но Ной стоически держался и ни разу никому даже не нахамил. Если бы столько внимания прилетало в сторону Ноя, Марс уже начал бы отрывать головы. Конечно, он и сам всячески показывал, что занят и никому ничего с ним не светит. Его передача разрослась до получасовой, а теперь Роэль надумал воткнуть Марса в выпуск новостей. Сказал, пусть сначала будут новости рейн, а потом человеческие. Марс тяжело вздохнул: со следующей недели ему придется среди тонн розней и конкуренции искать хорошие человеческие новости. Зато он почти научил рейн пользоваться календарем и считал это личной победой. — Когда-нибудь мы с тобой сделаем сенсацию из того, что вместе. Ной фыркнул и потянулся за еще одним поцелуем в щеку. Марс выдал строго по накладной — один долгий с чмоканьем. Черная футболка оттенила, как его ромашка тут же порозовела. Марс опять внутренне фыркнул, как такое безобидное создание учит защитников управлять энергией, и все же, факт оставался фактом. Оправившись достаточно, чтобы думать о защите своих границ в будущем, рейны решили улучшить оборонительные навыки. Марс, разумеется, в первый же вечер, как узнал, недвусмысленно посмотрел на Ноя. Ной свалился в очередное непонимание себя. Продолжалось до тех пор, пока помогали ежедневные поглаживания от Марса, а потом Ной взял себя в руки и позвонил Миру. С того знаменательного дня Марс наблюдал, как его ромашка меняется. Началось с удивления от того, что никто его за тварь не посчитал. Собирающий вещи для переезда Марс хрюкнул и старательно удержал себя от едкого комментария. Дальше он наблюдал выпрямившуюся осанку и окрепший голос, а закончилось преображение редкими экспериментами с собственной энергией по вечерам. — Я, кстати, думаю, что горчичный диван будет все-таки лучше. Марс вылупился на Ноя, у которого в голове явно опять творился бардак. Тот заметил, легко пожал плечами и вытянул палец в сторону дороги. Мимо пронесся пожелтевший куст, Ной проводил его взглядом. — Ладно, — Марс вскинул руки, — как скажешь. — Не нравится? — Да не знаю, наверное, нравится. Я в этом вообще ничего не понимаю, доверюсь тебе. — А спальня наша тебе нравится? Марс блаженно прикрыл глаза. Нравится ли ему их спальня? Чистая, свежая, с широкой кроватью и плотными шторами до пола, со шкатулкой барьеров, мягким ворсом ковра и видом на горы с пятого этажа… Святой Создатель, когда он, доверивший ремонт Ною и не видевший результата, поставил на пол коробку с вещами, он готов был расплакаться. — Да, ничего. Ной едва слышно выдохнул. Знал бы он, насколько беспочвенны его опасения! Даже вполовину недоделанный ремонт не испугал Марса, они перебрались в собственную квартиру в тот же день, как Ной показал промежуточный результат. — Вот, в гостиной тоже обои однотонные, но их мы разбавим зеленым, а вот мягкую мебель лучше все-таки горчичным, наверное… — Ты абсолютно прав! — возвестил Марс и довольно представил, как будет дарить своему архитектору подарок на новоселье. Ной не любил рисовать на компьютере, Марс заметил это с первых совместных дней, поэтому нашел мастера деревянных изделий и заказал ему профессиональный мольберт. Роэль, когда узнал о задумке своего подопечного, посоветовал еще инженера, который спроектировал гигантских размеров графический планшет. Своим подбором Марс остался так доволен, что хотел вывалить подарки каждый день, но стоически ждал окончания ремонта. — Да? — Да. Да, Ной. Ты ебаный гений, это факт, и твоим решениям я в тысячу раз больше доверяю, чем своим. Ной вскинул бровь и неопределенно хмыкнул. Впереди показались открытые деревянные ворота и парковка за ними. Чем ближе они подъезжали, тем больше открывалось ухоженного пространства с двухэтажными домиками, скорее сказочными, чем настоящими. Под подозрительный взгляд Марса Ной въехал на цветущую территорию, шины зашуршали по гравию. Среди дорогих автомобилей нашел место в теньке — совсем узкое — и без всякого напряжения развернулся и припарковался так, чтобы потом удобно выехать. Реальная магия, но Марс уже видел ее, так что не удивился. Пока Марс отстегивался и озирался, ощущая все нарастающее недоумение, Ной успел заглушить машину, выйти и галантно открыть пассажирскую дверь. — Пойдем? Пахнуло осенним ветром. Сосны роняли шишки на землю, колыхалась желтеющая трава и кожа зыбко покрылась мурашками. Марс ощущал себя очень неподходящим такого рода загородных баз отдыха и переплел свои пальцы с пальцами Ноя, но тут же отпустил, только они подошли ко входу в центральный корпус. Белая табличка на кирпичной стене возвещала, что они в отельном комплексе «Белая акация». Запоздало Марс вспомнил, как родители его бывшего курируемого класса обсуждали, где их чадам справлять выпускной, и этот комплекс был одним из вариантов. Кондиционируемая прохлада смыла остатки сонного состояния. Внутри «Акации» обложкожурнальная блондинка-администратор белозубо улыбнулась, тут же заставив Марса почувствовать себя бедняком. — Здравствуйте, чем могу помочь? — Добрый день, — спокойствие Ноя как всегда поражало, — у меня сегодня бронь на имя Ной Хейль. — Ах, да, мистер Хейль, мы вас ждали. Идемте. Марс задохнулся и никак не мог вдохнуть: когда шел за девушкой из корпуса, пересекал поляну и тянул на себя тяжелую дверь с панорамными прозрачными стеклами. Даже внутри уединенного бунгало он все никак не мог выбраться из прострации. Материализовался высокий официант во фраке, откинул тяжеленные портьеры и услужливым жестом позвал внутрь. Хрустальные фужеры, натертая до блеска белая посуда, вазы с фруктами и ведерко с ледяной бутылкой шампанского украшали стол. Камерный зал очевидно принадлежал только им двоим. Ной, тут же ставший очень органичной сдержанной роскошью среди роскоши, отодвинул для Марса стул и с легкой улыбкой кивнул. Марс едва дождался, когда его ромашка усядется напротив, и тут же выпалил: — Ты используешь мою фамилию? Ной не услышал в тоне укола, зато его снесло изумлением. На всякий случай выждал паузу — вдруг Марс еще что-то на него вывалит — и кивнул: — Да, иногда. Такое чувство, что она подходит мне больше, чем своя собственная… — он не знал, как объяснить это, просто понимал на уровне подсознания. — Тебе не нравится? Извини. Щеки Марса залило клубничным румянцем, взгляд забегал по закускам. Сердце предательски екнуло, хоть Ной и не думал, что сделал что-то неправильное. — Нет, — Марс неуверенно покачал головой, краснея еще сильнее. — Я… Это так щедро… Я… Блять. — Нет, я правда не спросил у тебя, извини. Марс нашел в себе силы и поднял взгляд огромных, бездонно-зеленых глаз. — Никак не привыкну, что ты у меня такой чудесный. Как всегда, Марс попал в самое сердце. Ной почувствовал, как горячеют щеки и бурлит внутри дыхание в унисон. Марс вертел им, как хотел, и это было потрясающе приятно. — Шампанское? Незаметно возник официант с бокалом и бутылкой спиртного. Сегодня Ной разрешил себе расслабиться, он договорился об этом с собой еще тогда, когда бронировал это место. Он подружился с энергией, и она податливо слушалась, так что он позволит себе провести один вечер без ограничителей и ограничений. Ной размеренно кивнул. В бокале запрыгали шарики газа, игриво забурлила янтарная жидкость. Марс тоже кивнул, распираемый, Ной не сомневался, вопросами, и живо притянул к себе полный бокал. Пока все шло так, как Ной запланировал, и это очень радовало. Нервозность медленно развеивалась, уступая место предвкушению хорошего вечера. — У нас что, свидание? — фыркнул Марс. Он всегда был умен, казалось, намного больше, чем думал о себе. Марс попадал в точки и потом удивлялся, как это получилось. Находил правильные слова, но заканчивал их «ну все, пиздец». Ной не сомневался, что и сейчас его унисонный человек все разгадает, надеялся только, что не так быстро. — Именно оно. Марс медленно моргнул и вскинул брови, ожидая развития мысли. Ной поднял бокал. Он чувствовал себя так, будто полжизни прожил с Марсом, будто они знали друг друга всегда и не будет ничего, что пошатнет их взаимное принятие, уважение и желание дышать в унисон. Он не сомневался в Марсе, и в себе тоже не сомневался. Им пришлось выбирать сразу, без подготовки и компромиссов, и сейчас, в стабильности и покое, они могут немного побыть двумя влюбленными юнцами. — Знаешь, мы много всего упустили. Я за тобой даже не ухаживал, а вообще-то могу. Может, пойдешь со мной на свидание? Марс закусил губу и посмотрел так, чтобы Ной сломался в романтическом настрое и признал, что в ужасном смущении. Но он прогадал — Ной предвкушал и наслаждался. — Почему это ты за мной ухаживал бы, а не наоборот? — Н-у-у-у… я даже не думал об этом. Пока Ной слабо представлял, как за ним кто-то ухаживает, Марс успел возвести глаза к небу и посетовать на что-то Святому Создателю. Потом потянулся за персиком и побултыхал шампанское. — М-м-м, какой сладкий, — похвалил с набитым ртом, — пить-то будем? Вот ты, конечно, затейник! — Только если ты пойдешь со мной на свидание. Ной скрыл улыбку, Марс фыркнул, проглотил персик и потянулся бокалом к бокалу. Шампанское приятно попрыгало на языке и разогрело пищевод. Умиротворение окутывало комнату. Официант внес салаты, наполнил бокалы и задержался у выхода, искоса подсматривая. — И принесите, пожалуйста, ягоды. Марс проводил юношу удивленным взглядом, Ной тут же переплел свои едва теплые пальцы с его горячими. — Так какой план? Еда, вино, поцелуи с языком, горячий секс, купание голышом в озере? — Последние три пункта опционально, — улыбнулся Ной яркой фантазии. — Но вилла наша до завтра, чтобы отдыхать спокойно. У тебя же выходной завтра? — Надеюсь, в номере одна кровать? — Да, тут только такие были. — Тогда ты сверху. И Марс поиграл бровями. Ной никогда не думал, что будет заниматься любовью. За последнее время секса стало меньше — в самом начале они отлипнуть друг от друге не могли, эксперимент за экспериментом, — и каждый акт приносил куда больше простой разрядки. Ной чувствовал, как с ним дышат в унисон, двигаются в унисон, наслаждаются в унисон. Марс научил его единению, пусть и учились они одновременно. Трудно было тянуться до закусок на слишком большом для двоих столе. Ной наполнил бокалы, Марс добыл клубнику с дальней вазы. Обмакнул в сливки и протянул взамен на шампанское. Вернулся официант с ведерком, Ной кивнул в сторону Марса. Ошарашенная тишина. Марс опускал взгляд в ведерко и поднимал назад, Ной расплывался в улыбке, довольный собой. — Я же обещал. Так и не веря до конца, Марс достал бардовую, едва не черную черешенку. По бокам ее, прям как в человеческой рекламе, стекала испарина ото льда. Ной сладостно вздохнул и протянул руку к ягоде — деликатес слишком долго не оказывался в чьем-то желудке, а Марс еще не пришел в себя, чтобы ее есть. — Ты… помнил? — Угу, — Ной довольно причмокнул черешней, едва не закатив глаза от переливов вкуса, — конечно. — Мог бы не запариваться — я даже не рассчитывал, что ты его вернешь. И, довольный донельзя, запихнул в рот ягоду. Блюда обновились, откупорилась новая бутылка шампанского. Марс поднимал брови и недоумевал, Ной все больше чувствовал, как окупаются его старания, гордился собой и нагонял торжественности и кокетства. — Это я тоже задолжал. Марс только фыркнул, смотря на пожаренную на костре специально для них семгу. — Святой Создатель, если бы не твоя вечная рефлексия, ты был бы идеальным парнем. — Спасибо за комплимент. И за то, что согласился пойти со мной на свидание, нам же все-таки надо узнать друг друга поближе, — Ной лукаво улыбнулся. — Какой твой любимый цвет? Плотно завешенные шторы не пропускали ни луча заходящего солнца. Огромную комнату украшала только кровать с мягким изголовьем и двумя тумбами. Марс не планировал осматриваться и продолжил затаскивать Ноя в глубокий, жаркий поцелуй. Тот не сопротивлялся, но Марс слышал. Уединение Марса вообще не волновало. Он хотел исследовать свою рейну языком и руками, оставлять на ней красные следы от пальцев и дорожки слюней, впиваться в губы губами, сдирать одежду, льнуть горячим телом к прохладной коже, оставлять свой запах на идеальном экстерьере. Ной что-то нечленораздельно пробормотал — язык его был занят намного более важными делами. — Что-что? — Марс отлип от него и нахально воззрился на поплывшее от возбуждения лицо, — тебе мало? И, вовлекая в очередной поцелуй, запустил пальцы Ною под футболку. Протяжный стон и затвердевший сосок подтвердили правильность движений. — Для первого свидания ты очень активен, — стоически прохрипел Ной. Марс прекрасно знал все точки и все линии возбуждения — то, что Ною удалось сосредоточиться, посчитал почти чудом. — О, ты думаешь, я из этих? — хмыкнул Марс и нахально посмотрел в глаза. — Из тех, что придерживаются правила трех свиданий? И нахально потерся стояком о не менее красноречивый стояк. Протяжный выдох подтвердил общее накопившееся возбуждение. — Как ответственный любовник я должен спросить, уверен ли ты в этом. Ной почти стонал, едва проговаривая буквы для четкости. Такт его сердца отдавался Марсу в пальцы, горячее дыхание жгло щеки. — О? Ной не смог договорить фразу — Марс кинул его на кровать, стащили футболку и джинсы, оставил поцелуй на каждой мышце, слизал едва заметную соленость с кожи и под протяжный стон потянул резинку трусов. И остановился. Нет, так не пойдет. Глаза привыкли к темноте достаточно, чтобы оценить мебель в комнате. Наверняка ужасно удобная кровать не годилась для того, чтобы сделать Ною приятное. Панорамное окно — прижать свою рейну к стеклу и вбиваться резкими толчками. Развратно, горячо, но не подходит. Шкаф, комод и тумбы Марс выкинул тут же. Ной успешно свалил куда-то, но обещал найтись где-то в пределах закрытого люкса. Диван. С подлокотниками. Марс нахально улыбнулся от уха до уха. — Идем! — победно воскликнул он и живо осмотрелся. Ной успел сложить все валяющиеся вещи и с видом, как будто не помнит ничего, что привело его к почти нагому виду, закрывал прикроватную тумбу. Это умение в минуту выключать возбуждение до сих пор ставило Марса в тупик. Радовало, что Ной, конечно же, с полпинка включится снова. — Может, ты все-таки хочешь подумать о своем здоровье? — нисколько не томно, только чрезвычайно назидательно спросил Ной. Между указательным и средним пальцем он зажал мелкий кубик, чуть заметно искрящий фиолетовым. Ультра — тяжелая артиллерия, сдерживает энергии раз в десять их обычных барьеров. Ной знает о нем все. Безымянным пальцем и мизинцем Ной держал серебряный квадратик. Пьяноватая голова Марса провела логическую цепочку, и бровь выгнулась. — О, вот как? Думаешь, мне пора переделывать медкнижку? Презервативы он последний раз видел перед своим заключительным в жизни разнополым сексом. — Ну, у нас же первое свидание, — улыбнулся Ной. От него сносило крышу. Начисто. От его рациональности и кротости, спокойствия и принятия, флегматизма и логичности. Он плавил Марса изнутри. Фантик презерватива он разорвал зубами, будто ему снова семнадцать. Перед глазами плясали черные круги, дыхание обжигало. Разгоряченное тело требовало ближе, глубже, дольше, ярче. Ной целовал его в шею, в ключицы, в лопатки — всеобъемлющий, невесомый Ной. Прохладный от кондиционера воздух мягкими волнами омывал обнаженное тело, лунные отсветы бликовали на загорелой коже Марса и впитывались в бледную Ноя. Ной не сопротивлялся любым странным танцам по комнате, отер, пока его выцеловывали, собой стену и панорамное окно и от легкого толчка Марса свалился на диван. Как такое могущественное существо могло разрешать делать с собой все, что угодно, Марс не понимал, и это сводило с ума еще больше. Широченный диван вместил их обоих. Марс забрался на Ноя сверху, замагнетизировал немигающим взглядом и широко провел языком по груди своей рейны. Он вообще все знал о том, как любит Ной, они вдвоем будто вырастили свои предпочтения из совместного опыта. Выцеловывая изгибы, Марс почувствовал скользящие вниз пальцы на пояснице. Шумно выдохнул, прогнулся, довольный, но отстранился, уперся Ною в грудь и легко покачал головой. Пальцы остановились на заднице, мягко сжали, а темная бровь выгнулась. — Я передумал, — опередил Марс вопрос. — Надо же мне тебя отблагодарить. Тягучее безумие, медленные и глубокие вдохи. Они никуда не торопились в лунном свете, запахе вина и черешни. Возбуждение переросло в желание сделать прекрасно, Марс целовал длинно, размазывал смазку неторопливо, вводил пальцы так, что за это время мог бы перепихнуться раз пять. Ной прогибался под его ритмы, дышал глубоко и медленно, щеки его краснели, а ультра в углу разгоралась ночником. В стоне послышалась просьба, пальцы переплелись сильнее. — Подвинься чуть-чуть вверх. Ной закинул ноги ему на плечи и уперся затылком в край подлокотника. Диван был хорош — достаточно мягкий, чтобы стоять на коленях, но достаточно жесткий, чтобы упираться. Член подрагивал от предвкушения, но не блядского, развратно-обладательного, а какого-то тягучего, глубокого. Марс знал, что нужно делать. Глаза в глаза. Только так, и никак иначе. Он нашел блеск зрачков Ноя, его немигающий взгляд. И посмотрел уверенно, вкладывая свои эмоции, свою преданность, восхищение, обещания и чувство бесконечной любви. Секунды входа растянулись в вечность. В этот момент мира не существует. Есть только Марс, Ной и тоннель их взгляда. Личная бесконечность. Жарко и узко. Идеально. Марс едва заметно улыбнулся знакомым чувствам. Взгляд Ноя наполнялся всегда одинаково, и он хотел смотреть на это вечно. Дыханием в унисон. Ной закрыл глаза и с наслаждением откинул голову на подлокотник. Марс заметил, что оказался внутри. Они вернулись в секс. — Ной? — М? — Мне кажется, мы заслужили немного счастья. Ной посмотрел на Марса гаснущими после оргазма глазами, будто двумя лампами в темной комнате. — Думаешь? — Ага. Пиздец как сильно. — Тогда — пусть так и будет, — хмыкнул Ной.