Любовь во время затмения

Порно они посмотрели. Не тем же вечером — оба слишком устали для активных действий, — но несколько дней спустя расположились на кровати и поставили ноутбук перед собой. Марс вырисовывал невидимые загогулины на покрывале, Ной методично отсеивал контент. Наконец, найдя ролик с приятным названием и неброской обложкой, приподнятой бровью спросил у Марса разрешение. Они не обсуждали подробности взаимного сексуального опыта, и, похоже, изучение эротики у людей тоже не считались обычным делом. Ной согнул ноги, положил подбородок на колени и приготовился получать новую информацию. Марс, заметно покрасневший от обычного своего состояния, примостился рядом. Просмотр оказался чрезвычайно полезным. Ной с самого начала навострил ушки и впитывал информацию о прелюдии, разогреве и аккуратном входе. Медленные движения интересовали его куда меньше, но и из них он сделал пару пометок на будущее. Он оценил, что собственные мысли почти полностью сошлись с действиями профессионалов, но ощущение новизны, неизвестности и желание не сделать больно перевешивали самодовольство. — В целом, понятно, — заключил он, закрывая вкладку по окончании видео. Марс не ответил. Его горячая рука все так же лежала на колене Ноя, но остальное тело признаков жизни не подавало. — Марс? Все в порядке? — Ной потянулся к выключателю, чтобы чем-то в случае необходимости помочь. Свет озарил красные щеки. И два немигающих зеленых глаза. Марс застыл на кровати, взгляд его следил за каждым движением Ноя. В сердце поднялась тревога — таким он видел его в первый раз. Потянулся к нему, но Марс перехватил его руку и не дал дотронуться от своей щеки. Медленно, по сантиметру повел ей по торсу вниз и остановил на своем каменном паху. — Хочу тебя. Полубезумный взгляд блестящих глаз загипнотизировал, и тут же Ноя свалило на подушки. Прижало возбужденным телом и вовлекло в горячий поцелуй. Промычав, он наудачу отставил ноутбук на пол и хотел было сначала обсудить все детали, но Марс запустил свои пальцы под футболку Ноя и жадно провел. Мысли вышвырнуло из головы. Ной хотел его. Он обожал его кожу, упивался его запахом, чувствовал пальцами горячую кровь. Свалившиеся на лицо волосы Марса изрешетили свет, а руки толкнули глубины кровати. Собственный пульс запрыгал в ушах, возбуждение разогнало кровь. Он хотел дышать с ним в унисон до конца жизни, слушать его голос и видеть радость в глазах. А в этот момент хотел еще и слиться в единый клубок, синергировать. Он разочарованно застонал, вытаскивая себя из бурлящего океана. Волны возбуждения били и закидывали назад, но он старательно выныривал. Открыл заваленные волосами Марса веки и движением надежды оттолкнул его торс. Его пронзил бурлящий взгляд. Марс, уже лишившийся футболки, смотрел на него так, будто Ной только что прирезал щенка. Выпрямился и устроился на бедрах, так до конца и не могущий поверить. — Сейчас, — болезненно попросил Ной и заозирался в поисках сборщика энергии. Тот, конечно же, все никак не находился, потерянный среди бумаг и чертежей. — Где же?.. Марс крайне осознанно посмотрел на него, моргнул и слез. Молча прошествовал мимо раскатанного по кровати Ноя, пошуршал в зоне недосягаемости и вернулся с золотой брошью. — Он? Ной кивнул. Возбуждение снова рвалось наружу, сдерживать его почти не осталось сил. Он наскоро приложил кружок над грудью и дождался, пока тот проколет кожу. Легкое головокружение оповестило, что все работает. Ной снова напомнил себе, что несет полную ответственность за человека, но один взгляд на Марса перечеркнул логику. Взгляд блестящих глаз исследовал тело Ноя, одна рука опустилась на живот, вторая приближалась к шее. Ной понятия не имел, где оказался, но не выдерживал этого дикого напора. Все неприятные ощущения перекрыло огромное в объеме возбуждение, Ной подался навстречу Марсу. Глубокие поцелуи, дорожки укусов на шее и руки, пальцы, колени, язык во всех доступных местах сводили с ума. Привычные действия не работали, и Ной поддался. Прикусил Марса за ухо в ответ и повалил на кровать. Наклонился к резинке шорт и… В перепонках рассыпался звон. Свет вырубился. Инстинктами Ной вжал Марса в матрас. «Это опять повторяется?!» Резкая боль окатила лопатки и руку, прямо под взвизги из коридора. Закряхтело, хрустнуло. Звук бьющегося стекла раскатился по комнате. Холод забрался под кожу. Сердце ухало далеко, заглушая боль, топот и осознание. Отдаленно нашедший себя Ной с трудом оперся о локоть и приподнялся. Сквозняком подвывал ветер, наружная возня переместилась в комнату. В свете уличного фонаря лицо Марса казалось необычайно бледным, он сглотнул и вопросительно моргнул. Абсолютно молча. Выдохнув от отсутствия крови на Марсе, Ной с трудом скинул ногу на пол. Зазвенел дождь осколков. Торс покрылся мурашками, пальцы встали неустойчиво. В окно будто попал снаряд, но сигнальные огни не освещали небо. Что-то полоснуло по плечу. Ной поднял взгляд — от люстры осталось только основание на потолке. Ной медленно, пока рассеянно искал одежду, осознавал, что произошло. — Ной! Гела влетела в комнату со сгустком теплого света на ладони. Ее плечи прятал плед из гостиной. — Вы в порядке? — суетно перебил он. — Ага, только окна выбило. Все. И точно — следом за ней в дверной проем потянулся промозглый сквозняк. Гела расширила свет так, чтобы увидеть всю комнату. Осмотрела напрочь выбитое окно за спиной Ноя, его самого с так вовремя упавшим накопителем, и едва успевшего найти одежду Марса. — Они в порядке, Амалия! Хорошая новость — это просто Ной. — облегченно крикнула в шорохи за спиной. Потом повернулась к рассеянному брату: — Я очень рада, что у вас такая страсть, — подбодрила искренне, — но стекла нам все-таки еще нужны. Первым делом он освободил Марса из плена осколков, потом наскоро выдал ему кофту и спустился на первый этаж. Там окна пострадали меньше, но ни одного целого не сохранилось. Возбуждение отлило начисто, и остаток вечера все жители дома заделывали дыры в стенах подручными материалами, чтобы энергия могла согреть их этой ночью. — Завтра приберёшься, — скомандовал папа, прежде чем лечь спать. Марс сидел на бревне и несосредоточенно пил кофе. От утреннего заряда бодрости, который он истратил на стихийную уборку, мало что осталось; благо, что планов на вторую половину дня он так и не построил. Чуть дальше, возле фасада дома, Ной выкладывал ровную рамку, а Леонид ходил наседкой рядом и поддакивал. Тяжело вздохнув — это Марс почувствовал всей душой, — Ной зажег новый фиолетовый шар и встал над собранными осколками. Марс никогда не видел, как производят стекло, а уж переплавку его из осколков даже и не думал, что будет лицезреть. Тем не менее, полностью признавший свою вину и раскаявшийся, Ной переплавлял уже пятое монолитное полотнище. О вчерашнем Марс думал только с долгим морганием. Во-первых, он, блять, серьезно гей. Он, напряженный предвкушением, вчера готов был просить, чтобы в него вставили член. Марс пока не решил, как к этому относиться, но где-то в глубине проклевывалось удивленно-впечатленное «о, прикол». Во-вторых, его холодный, низколибидный парень вчера выбил в доме все окна от возбуждения. Это тянуло на «о, нихуя!». — Привет! Марс встрепенулся и заметил садящуюся рядом Гелу. Она, как всегда спортивная, примостилась рядом на бревне для подпорки сарая. — Это интересно, — перешла сразу к делу и кивнула в сторону Ноя. Марс мало общался с ней лично, но она совсем не показывала напряжения, так что и он решил не играть в трусливого человека. — Наверное… — Точно, — хихикнула Гела. — Знаешь, Ною не нравится плавить стекла, у него редко получается ровно. Ты хорошо на него влияешь. Марс вскинул брови — похвала расцвела теплом в сердце, и он постарался скрыть. — Думаешь? — Ага, — Гела кивнула и отхлебнула чай из поставленной рядом кружки. — Раньше его редко можно было застать вне себя. — И с Изабеллой? Он сам не понял, как вылетели эти слова, но прикусывать язык оказалось поздно. Гела просканировала его внимательным взглядом. — Вы точно отражаете его по-разному. Мне очень жаль Изабеллу, я скорблю, — она положила большой палец руки на верхнюю фалангу указательного и отправила вверх чуть заметное оранжевое облако в форме сердца. Ритуал скорби. — Но мне нравится, как ты на него влияешь. — Значит ли это, что тебе нравлюсь я? Еще один вопрос, долго зревший внутри. Девушка посмотрела на него долго. И будто сквозь. — Не знаю. Оказалось, Марс не приготовился к такому ответу: он прилетел оплеухой. — Мы же с Ноем не соэнергичные брат и сестра. Мои родители погибли, когда я была еще ребенком. Они разбились на машине в человеческой части мира, и с того момента меня растит папин брат. И я так и не разобралась, что чувствую к людям. Холод забрался под кожу. — Мне очень жаль. — Верю в их свет. И… они всегда со мной. Чуть поколебавшись, Гела двумя пальцами выудила кулон из-под одежды. Марс видел его сотни раз — черная сфера, перетянутая кожаными ремешками по меридианам. — Рейны так не делают, они развеивают прах и дают свободу, — выдохнула она, рассматривая кулон, — но я пока хочу чувствовать их рядом. Легкая дрожь прошла по рукам. Гела зажала кулон в ладони и опустила его обратно внутрь. — Зато люди так делают. Я думаю, в этом нет ничего странного. Взгляд ее серых глаз полнился теплотой. Она легко улыбнулась и расслабилась, будто думала, что Марс будет ее ругать. — Спасибо. Марс скованно фыркнул. — Если нужен будет людской взгляд, обращайся. — Ладно, я соврала. Ты мне очень нравишься. Ной тяжело вздохнул и выпрямился, критически осматривая полученное стекло. Он явно не получал удовольствия, но водил энергией по граням трафарета старательно. Весь день ушел на реставрацию дома и приведение его в адекватный вид. Вместе с залежавшейся пылью из-под кухонного гарнитура была выметена гора осколков, обновлены занавески и выбиты все ковры. Только к вечеру несостоявшиеся любовники встретились снова, когда Ной вместе с отцом установил последнее из стекол. Ной выглядел плохо. Войдя в комнату, он первым делом оперся о стол и уставился в обновленное окно невидящим взглядом. Марс не стал отвлекать его от такого понятного занятия, отрыл в шкафу домашние вещи и протянул. Ной легко кивнул и очень медленно моргнул. Переодевание тоже прошло в молчании, Ной рассеянно оглядывал мебель. Потом нахмурился, все еще не выходя из своей прострации, и впервые посмотрел на Марса. Настороженным, смурным взглядом. — Ты прибрался? Марс, приготовившийся к тяжелому разговору, протянул сбитое с толку «э-э-э» и неуверенно пожал плечами. Вот и делай теперь добрые дела. Ной застонал и свалился на кровать лицом в подушку. Марс окончательно потерял ориентацию. Похлопал глазами. Ной угрюмо пытался провалиться в матрас. Марс разозлился — он не понимал, какая роль отведена ему в этом спектакле, — но скандалить все-таки не хотел. — Ну… извини? Если что, в бумагах не копался. Еще один полный боли стон. — Больше не буду! Не успел он обиженно встать, как Ной оттолкнулся от кровати и уставился ему в глаза, прижимая своим таким редким сосредоточенным настроением к стене. Серые глаза гипнотизировали, изучали каждый миллиметр, и их скрупулёзность пугала. — Э-э-эм?.. — Какие у тебя еще признаки переизбытка энергии? — пропустил Ной мимо ушей. — Повышенная активность? Тахикардия? Хорошее настроение? — Пиздец! Ной выгнул бровь и медленно моргнул. — Уже даже хорошее настроение нельзя иметь! — Марс отодвинул от себя рейну, чтобы вылезти. — Что дальше? Улыбаться запретишь? Усталый вздох. Ной под пристальным взглядом отполз и прислонился к стене рядом. — В тебя попала моя энергия. Это очень плохо! Я очень надеялся, что мне повезло, но… прости. Марс постарался одним взглядом выразить фразу «ты — идиот». — Ничего, — проговорил по слогам, — со мной от твоей энергии не стало. Забей. Бывает. Хотел добавить еще что-то в этом ключе, но вспомнил охуевшее выражение лица Ноя вчерашним вечером, выбитые стекла, собственный подрагивающий член и расхохотался. Такой сюрреализм он и нафантазировать не смог бы. Смеялся он, пока не увидел застывшее выражение на лице Ноя. Того перекосило то ли в отчаяние, то ли в размышления о смысле жизни. — Я в порядке, правда, — сдерживая фырканье, заверил Марс. — Мне вообще все понравилось. А секс — да это фигня, Ной. Мы найдем решение, даже не бери в голову. В ясном взгляде Ноя читалась безнадежность. Вечер так и прошел бы в скорбном самобичевании и стенаниях Ноя о том, как он чуть не сжег своего благоверного заживо, если бы не вывалившееся на первом этаже стекло. Марс помахал рукой и с балкона наблюдал за переплавкой осколков. Вернулась мама Ноя, а потом Гела пришла на место Леонида. Она явно брату сочувствовала, но было в ней что-то откровенно человеческое. Диалог начался с бурного смеха, похлопывания Ноя по плечу и постного ответного взгляда. Болтали они долго, Марс устал прислушиваться и скучать и спустился вниз. — Чего ты выдумываешь, просто используй барьер, — устало сказала Гела, когда Марс подходил к ним. — Привет. Марс помахал. Ной мрачно посмотрел на него и вернулся к разговору. — Они же не для этого, эффективность не проверена. Гела закатила глаза. — Ной, прекрасный мой брат. Ну подумай. Барьер отражает энергию, так? — Так. — Он для этого создан. — Да. — Так в чем вопрос? Просто он отразит только твою энергию, будет тебе как зеркало. Ну и пусть, например, соберет, чтобы наверняка. Тебя в этой концепции что смущает? Ной метнул взгляд в сторону Марса. Тот по-дурацки улыбнулся Геле. — Поставь и помастурбируй, проверь, — Гела малозаинтересованно пожала плечами. — Все получится, наверное. Это же энергетический презерватив. Я не думаю, что вид секса имеет значение, да и энергии — вряд ли. Добудь ультру, если так переживаешь. Что с тобой, Марс? Он не ответил. Покачал головой и развернулся, не готовый слушать обсуждение собственного неудавшегося секса дальше. Следующий день выдался радужнее. Ной свалил закладывать фундамент для нового квартала, а Амалия заботливо проводила Марса до трудового министерства. Пожелала ему, забывшему, как дышать, успехов и ушла работать. Марс надел свою лучшую рубашку — еще колледжевскую — и убедил себя, что ничего страшного не происходит. Но асфальт под ногами шел волнами, любой легкий ветерок сбивал с ног. Щеки погорячели, пальцы — похолодели. Сердце стучало как бешенное, глупое сердце, которому уже ничего не должно быть страшно после витр. Он стоял, подняв голову вверх, и солнце щекотало проступающие веснушки. Перед ним приветливо распахнуло двери двухэтажное здание в вензелях и оборках. Рейны вообще не любили мешать современность с раритетом, и в персиковом квартале раскинулись только ампирные здания. Среди рейн он чувствовал себя удивительно спокойно, хоть и оставался непревзойденной белой вороной. Он не хотел возвращаться в Лаванду. Не потому, что не любил этот город или устал от людей, а потому, что чувствовал, что здесь –такое странное, непредсказуемое и нелогичное его место. Собрав волю в кулак, он шагнул к дверям. Вышел он оттуда с абсолютно одуревшим лицом. Что делать дальше и как к этому вообще относиться, он решительно не понимал. Как, как вообще улыбчивая сотрудница министерства из его скудных навыков состряпала такое?.. Первым делом он решил позвонить Ною для консультации, да и, что скрывать, чтобы разделить свое охерение. Но, пока доставал смартфон, заметил приближающуюся машину. Прикусив губу, поднял руку, пытаясь поймать попутку. Сколько бы рейны ни говорили, что для них это естественно, Марс так и не поверил, что подвозить друг друга — это норма. Машина тут же остановилась, стекло опустилось, из-за него выглянул мужчина с длиннющей бородой. — Подкинете меня? Получив одобрительный кивок, Марс забрался в энерготачку — так он их назвал в своей голове после единственного опыта вождения — и посмотрел на рейну рядом. Тот не выглядел хоть сколько-то обремененным, улыбнулся и спросил: — Куда вам? — В телецентр. Но если вам не по пути… Мужчина вскинул кустистые брови и посмотрел с уважением. Замелькали районы. Рейны любили телек, и Марс полюбил его вместе с ними. Днем там транслировалось многочасовое горение костра, морской прибой и все в таком духе, а новостной эфир наполняли заголовки «Синички Аглая и Ярик вернулись в свою кормушку после отлучки», «Новым мэром города при полном одобрении сообщества рейн стал дотрагетийный министр развития Свят» и все в таком духе. Тем страннее ему казалось собственная рекомендация на телевидение. За окном справа показалась Алиссия, но свернули они от нее. Смутно знакомые дороги становились все понятнее, и вот уже Марс смотрел на вторую по высоте башню города, которую так старательно возводила команда под предводительством «молодого и чудно мыслящего, как нам всем с ним повезло, архитектора». Марс понял, что забыл поблагодарить, только тогда, когда в достаточной мере успокоил нервы. Энерготачка развернулась и поехала в обратном направлении, стало быть, водителю пришлось делать крюк. Представить такую ситуацию в человеческом мире Марс не решился и помотал головой, чтобы выкинуть все ненужные мысли. Рубашка совсем помялась, а лист-направление согнулся от ветра. Краснея, Марс шагнул через разъезжающиеся прозрачные двери внутрь телецентра. Здесь он истерично хихикнул, представив выражение лица Ноя, если бы они решили поэкспериментировать с половыми отношениями в столь застекленном здании. Истерика накатывала, и Марс придушил ее, как только встретился взглядом с орудующей шваброй девушкой. — Здравствуйте, меня Марсель зовут, меня к вам прислали из трудового министерства. Она закивала и заулыбалась, выпрямилась и оперлась на швабру. — Да, здравствуйте! Мы тебя ждали, прости за такой вид, у нас тут новое здание, — она отставила швабру и кивнула в сторону огромного мраморного холла с узнаваемыми мягкими арками, — мы пока еще не очень освоились, вот, убираемся потихоньку. Ее застенчивость чуть расслабила Марса, он махнул рукой и похвалил за старательность. Обсуждая новое убранство, они оказались у стойки, которую протирала еще одна девушка. — Я сейчас спрошу, нет ли у Роэля срочных дел, и провожу тебя к нему. Хорошо? После дежурного ответа Лана — она представилась по дороге — потянулась за стойку и вытащила обычную, особенно удивительную в этом городе, проводную трубку. Улыбнулась еще раз и сосредоточилась на гудках. Вторая из девушек, черноглазая и совсем еще молодая, исподтишка поглядывала на Марса и тут же отводила взгляд. Он не сдержал улыбку и отвернулся к стойке, чтобы не смущать. За стойкой висела широченная, больше роста Марса, картина: поле, горы, улыбающиеся фигуры и вышка с исходящим от нее сигналом. Незамысловатая, но искусно собранная из мозаики, она приятно откликалась в сердце. — Роэль с удовольствием тебя примет. Пойдем? Сердце перевернулось в груди. Марс сжал бумагу, вернул взгляд на Лану и коротко кивнул. Они почти обогнули стойку и оказались в скрытой за небольшим холлом части здания, что как дрожащий голос настиг их: — А ты правда человек? Черные глаза блестели нетерпением, а щеки краснели. Девушка вцепилась в тряпку и смотрела немигающим взором. — Кэйп! — легко воскликнула Лана. — Ага. Марс довольно кивнул. Глаза Кэйп засияли, рот округлился. — Кру-у-у-у-то. Такой исход событий чуть уменьшил беспокойство. Лана тоже поглядывала на Марса, но не спрашивала, и вместе они шли по широкому коридору, за открытыми дверьми кабинетов просматривались силуэты и оборудование. Наконец, Лана остановилась у большой закрытой двери и посмотрела Марсу в глаза. — Здорово, что ты здесь. Только не шурши фантиками — Роэлю не нравится шум. Марс не успел проанализировать слова, как оказался по ту сторону двери. В каком-то отдельном мирке, где играла спокойная музыка и за широким столом сидел кудрявый во всех местах немолодой Роэль. Взгляд его, блеклый, но острый, осматривал Марса по сантиметру. Роэль не скрывал, что знает о Марсе все. Марс не скрывал, что понимает. — Добрый день, Марсель. Присядете? Вальяжным жестом он указал на кресло напротив своего стола. Марс едва заметно приподнял бровь и опустился в кресло. Роэль что-то жутко напоминал ему, что-то из дальнородственного и почему-то чрезвычайно понятного. Спокойно расположился и протянул листок с рекомендацией. Роэль изучил бумагу внимательно, будто бы и не знал о Марсе всего от девушки из министерства. — Значит, теоретическое социологическое образование? А практическое? — А практического нет. Если только — жизнь, — Марс улыбнулся. — У нас, знаете, не очень-то распространена ваша система. Роэль кивнул, пожевал пухлые губы и посмотрел в глаза. — Знаете, Марсель, мы все потрясены до глубины души. Это неслыханно, мы не ожидали и только теперь осознаем произошедшее. Нам, им, нужно знание, что они — не одни в этом мире, что плохое в прошлом, а хорошее в будущем. Понимаешь ты это? Марс понимал. Настолько хорошо, что Роэль даже не догадывался. — Они не должны чувствовать себя одинокими, это наша задача — сделать так, чтобы каждая рейна знала, что она в безопасности, что мы все всегда рядом. Человек очень ободрит их. Но мне нужно знать, что ты не обидишь их, понимаешь? Марс еще раз медленно кивнул. Разговор принял странный оборот, и он не знал, как доказывают свою безобидность. Очертил пальцем узор на штанах и поднял вопросительный взгляд. — Конечно. — Отлично, — Роэль улыбнулся белозубой улыбкой. — Тогда добро пожаловать. Лицо Марса вытянулось и приняло совсем нестандартную овальную форму. Мысли все никак не собирались в единое — и это что, все?.. Он, что? Его, что, только что приняли на работу? Вот так вот? А как же доказательства? — Только я ничего не смыслю в журналистике, — расплылся в идиотской улыбке. Раскатистый утробный смех защекотал перепонки. — Очень хватко, — подмигнул ему Роэль. — Я подумаю. Может и соглашусь. Все-таки это честь — дать практическое образование человеку. Это позже. А теперь — обсудим детали. Оставшуюся часть дня Марс осознавал произошедшее и свою новую социальную роль. Ему сказали выходить на работу, когда он будет готов, и Марс нифига не приготовился, но решил прийти туда завтра же с утра. Рейны не любили часы, и все, чего Марс добился — после рассвета, с голубеющим небом. Такие временные ориентиры сопровождались тяжелейшим вздохом. Леонид уже накрыл стол, когда Марс вернулся в дом. В ванной журчала вода, а в обувнице не хватало только его собственной пары. Он едва успел переодеться, как Амалия позвала всех ужинать. — Я хочу отправиться в человеческий мир, — сказала Гела между тарелками. Амалия уставилась на нее, приоткрыв рот. Марс тоже отвлекся от своих дел, менее пораженный — Ной же как-то в этом жутком месте выжил, — но тревожно заинтересованный. — Хочу понять, как же, — она тронула ожерелье на шее, — случилось так, что я — это я. По спине почему-то побежали холодные мурашки. Гела выглядела обычно, но Марс тут же понял, что девушка полна решимости. Он наблюдал решение решенного вопроса, но Амалия так не думала: — Об этом надо покумекать. Гела легко улыбнулась и не ответила, лишь украдкой глянула на Марса. Он все прочитал и едва заметно кивнул — он окажет любую посильную помощь, если она потребуется. Гела раскладывала овощной салат, а Амалия рассказывала про новый фасон отшиваемых платьев. К началу трапезы спустился высыхающий от душа Ной, виновато клюнул Марса в висок, и ужин потек своим чередом. Обычно Марсу нечего было рассказать о дне, но в этот раз, когда очередь дошла до него, лавина слов снесла все на пути. У всей семьи Ноя глаза все расширялись и расширялись, а потом появились восхищенные придыхания. Когда слова кончились, Марс перевел дух и неуютно пожал плечами. — Вот так. Буду вести ежедневную передачу после новостей, рассказывать о людях и их особенностях. Только понятия не имею, где найти столько материала… — Ой, — отмахнулся Ной, — расскажешь, что у вас пять дней работы и два выходных, и все так недели отсчитывают. Все будут в шоке. Марс посмотрел на него и красноречиво вскинул бровь — пусть перестает издеваться. — Что, правда? — не поверила Амалия. Так весь ужин они прообсуждали людские особенности, и Марс с изумлением обнаружил, что обычные для людей вещи, такие как наклейка на камеру ноутбука или скидки в магазинах, для рейн в новинку. Чуть успокоился — кажется, на несколько пятнадцатиминуток тем он уже набрал. — Мое единение — знаменитость, — Ной с любовью посмотрел на Марса. Тот опять растерялся, выдохнул и свалился обидчику на плечо. — Проведешь со мной вечер, если ты не занят? — проговорил Ной томно возле самого уха. Щеки запылали красноречивой краской от одного тона, тело налилось теплым предвкушением. Марс изо всех сил привыкал к такой нетабуированности, но ответить все равно смог только шепотом: — Ага. Поздравления и восторженные отзывы о нем и его талантах — особенно о тех, о которых он и не знал — продолжались до последней помытой кружки. Новость взбудоражила всех, и Марс пообещал себе не подвести. Выслушав напутствия и краткий отчет, что зеленый квартал мэрия полностью одобрила, он скользнул пальцами между пальцев Ноя, и тот элегантно потянул его на верхний этаж. Непринужденно доставил в комнату, закрыл дверь и посмотрел в глаза. — Во-первых, прости. — Ой, бля, только не снова! — Это было ужасно. — Да, знаю я, знаю… тебе стыдно и т.п. Но, честно говоря, — Марс шально вскинул голову, — я польщен. — Польщен? — Тем, что могу вызывать такие большие эмоции. Ной расслабленно улыбнулся — вид самодовольного Марса по какой-то неведомой причине действовал на него успокаивающе. — Ты даже не представляешь, насколько. Ты во мне весь спектр вызываешь, и то, о чем я не знал. Ты меня… — в полутемной комнате Ной сверкнул глазами и жадно впился взглядом в Марса, — ты во мне хоры возводишь. Возбуждение снова пнули на задний план. — Что, блять? — Открываешь во мне новые грани, говорю, — Ной оказался ближе и положил пальцы Марсу на талию. По телу разлился жар, в голове помутилось. — О-о-о, вот как… Ему уже было все равно, что говорить, он хотел, чтобы крепкие архитекторские руки схватили его за жопу, а тонкие рейновские губы оставили здоровенный засос на шее. Марс распахнул глаза. Глядя невидящим взором на темный потолок, он чувствовал мягкий поцелуй на шее. Горячее дыхание, едва слышное мычание и чужой упирающийся в бедро стояк. Да! Да. Да, он готов отдаться полностью, закрыть глаза и откинуть все мысли о страхе и будущем, прямо сейчас и здесь, реализовать себя как первоклассный любовник. Он потянулся за поцелуем в губы и получил его. Горячий, влажный и однозначно полный желания, безоговорочно вожделенный. Его обнимали руками и губами, трогали пальцами и языком, и сознание медленно поплыло. — Марс? Он нехотя открыл глаза. Реальность возвращалась серьезным взглядом краснеющего Ноя и замершими движениями. — Ну что? — простонал он совсем по-детски. Его мечты снова обламывали. — Я попробовал, все должно получиться, но я не уверен на сто процентов. Поэтому — ты действительно хочешь? В памяти вяло всплыл разговор, Марс заставил себя выплыть из неги. — Ты про барьер? Ной кивнул и опустил взгляд. Оказывается, в руке он держал маленький кубик, едва заметно светящийся знакомым фиолетовым. — Да, — Ной кивнул и поднял металлическую игрушку на уровень глаз. — Это ультра, она все экранирует, но я никогда не пробовал его в соло-энергии. Марс стоически пропустил, что Ной собрался заниматься сексом «в соло» и недоверчиво посмотрел на барьер. Под напряженным взглядом Ноя тыкнул в кубик и ничего, разумеется, не почувствовал, только колыхнулось фиолетовое свечение. — Он что делает? — Он ставит непроницаемый энергией щит. Энергия одной рейны всегда оказывается по ее сторону барьера, а другой — по другую, ее, сторону. Мы пользуемся иногда, когда не хотим мешать свою энергию с чужой, ну, знаешь, — Ной виновато пожал плечами, — всякое бывает на случайных встречах. Марс посмотрел в глаза и расхохотался. — «барьерная контрацепция» никогда не была прямолинейнее. Я согласен. Уверен, все будет норм. Он действительно был уверен. Он слишком хорошо изучил любимую рейну. Глаза Ноя снова блеснули. Залились фиолетовым и тут же погасли, зато ярче засиял барьер в руке. Ной поставил кубик у кровати, а потом впился в Марса взглядом. Переплел свои пальцы с его и неспешно поцеловал. — Какую позицию хочешь? — жарко шепнул в ухо. Плавящийся Марс не думал — он стаскивал с Ноя футболку. — Снизу. Да, он решил еще давно. Он попробует сразу, не станет тянуть и мучиться, ждать, когда созреет и будет готов, он окунется в это пекло с головой. — Тогда я в следующий раз. — И Ной прикусил ему мочку. Жаркое дыхание, стоны, обнажённые тела — впервые, жадные прикосновения, влажные дорожки. Испарина на окнах, вязкий лубрикант, матрас и лицо в подушку. Придыхание. Дрожь и решимость. Доверие и согласие. Боль. Аккуратность. Трепетность. Новый мир. Новые «я». Грани калейдоскопа и протяжное «м-м-м». Нежность. В каждом движении. Каждым вздохом. Доверие, полное взаимности. Никакого сознания, только обрывки образов, глубокое, сбивчивое дыхание и запах лаванды от постельного белья. И ощущения. Не слова, не звуки, не запахи. Тактильнось. Кожа к коже. Новое. Неизведанное. Глубокое. Вглубь и беспробудно. Стоны. Пульс и пульсация. И наслаждение. Из окна поддувал весенний ветер. Луна бликовала на неровностях регенерированного стекла, и путь свету преграждала оконная рама. Лунные разводы осели на мягких чертах круглого лица. Волосы, однотонные в ночи, разметались по подушке. Пальцы Ноя крепко сплелись с пальцами дремлющего Марса, и казалось, пошевели одним, и вся эта идиллия рассыплется. Собственное тело совсем расслабилось и обмякло после пережитого пика, но в сон не клонило. Слабые отголоски подсказывали, что внизу кто-то еще не лег спать. Ощущения, неизведанные раньше, волнами накатывали и отливали, наслаждение и благодарность. Желание дышать в унисон становилось все сильнее, Ной уже не знал, куда его прятать. Он не думал, что секс — ну, обычный секс — так поднимет его привязанности, его унисонные желания. В каком-то людском сериале он услышал «заниматься любовью» и вот сейчас, похоже, осознавал значение этого словосочетания. Мир никогда не казался таким. Таким новым. Таким неизведанным. И таким манящим. Ной думал раньше, что все понимает, а сейчас вот хотел начать все заново, пройти по шажкам каждый момент, пережить каждую эмоцию. Даже страх. Тот страх, что не давал расслабиться весь акт, заставлял смотреть на барьер и оценивать собственный контроль. И то облегчение, которое пришло с пониманием, что Гела была права. Он снова чувствовал себя живым. Ной не помнил такого ощущения раньше, он был собой и в то же время кем-то другим, готовым признавать ошибки, бороться, если потребуется, и проживать. Не откладывать на потом и не бояться, не прорываться сквозь толщу воспоминаний и аллюзий, а жить здесь и сейчас. Марс тихо застонал и растянулся по кровати. Зацелованная его шея блеснула под луной засосом. Вцепился в пальцы Ноя — как будто он их куда-то бы убрал — и по-кошачьи зевнул. — Я что, уснул? — глухо уточнил Марс, щурясь. — Нет, конечно нет. Ной улыбнулся, как ему казалось, незаметно, и тут же получил тыканье в ребра. Обиженно фыркнул и инстинктивно отполз. — Э-э-э, нет, — маниакально протянул Марс. Придвинулся и чмокнул в губы. Его голое тело соприкоснулось с телом Ноя, пробудив сладкие воспоминания. Ной безмятежно улыбнулся. Они, вроде, поделились впечатлениями, но так хотелось спать, что Ной сомневался в релевантности этих результатов. Правда, проговаривать сейчас не хотел и отложил до утра. Когда он вернулся взглядом к Марсу, тот быстро отвел взгляд. На лице его снова заострились скулы, глаза смотрели вниз и сквозь. — Что случилось? Ребра расширились, Марс сглотнул и резко посмотрел в глаза. Взгляд его, полный печали, едва ли не скорби, взволновал до глубины души. — Я — сволочь. Я так тебе и не признался. Я… Я… Прости. Когда здесь были витры, мне в какой-то момент стало так одиноко, просто невыносимо, и я… мне нужен был кто-то, и я собрал твои воспоминания и залез в них. Прости, мне так стыдно, ты доверял мне, а я… Расстроенный, обреченный Марс уткнулся лицом в подушку. Голые лопатки его покрылись мурашками. Осколок внутренней скорби. Он не расстроился, нет, но печаль разлилась по венам. — Прости. Ошарашенный Марс поднялся с подушки. — Что?.. — Прости, тебе пришлось пережить все это со мной. Я не хотел, чтобы это хоть как-то тебя касалось, — собственные вены изнутри обожгло разочарованием, — не хотел, чтобы ты видел страдания. Марс вдруг легко улыбнулся меланхоличному Ною и ткнул его пальцем в ребро. — Эй! Это я должен извиняться, дурашка. Это же я тебе в голову залез. — Да, но… — Мне стыдно, правда. Мне так стыдно. Ной притянул своего человека к себе и невесомо поцеловал. На губах снова осталось тепло. — Это не страшно. И я… Я не знаю, как оправдаться за все, что тогда случилось. — Ты — мой кумир, Ной. Стрела влетела в Ноя и вылетела насквозь. Он распахнул глаза и уставился на Марса, не в силах придумать, что сказать. — Ты похож на человека, больше, чем другие. Может, это не комплимент для тебя, но для рейны ты очень человечен. И это круто. Твоя энергия, — Марс переплел пальцы с пальцами Ноя, а второй рукой очертил выглядывающую на запястье вену, — вдохновляет. Я не знаю, хватило ли бы мне смелости сделать так же, как ты, но я восхищаюсь. Я — твой фанат. И твоя грозовая энергия — возможно, она не рейновская, ты думаешь, что она — неправильная, но она — потрясающая. Пораженный, Ной не знал, что сказать. Он вдыхал неплотный воздух, смотрел на Марса и по сторонам. Тело тряслось. Слова таким гулом отдавались в перепонках, что затмили даже сердце. Он никогда не рассчитывал услышать такое, планировал скрывать ото всех и пережить прошлое, а Марс говорит ему, что это — правильно. Откровение разливалось по венам, пока не принятием, нет, но чем-то ощущаемым и глубоким, чем-то, что останется с ним навсегда. Ной сглотнул — как он и хотел, он снова чувствует. И даже, кажется, себя. Нового. Или же — всегда бывшего? Этого Ноя он не знал или не принимал, может, не хватало сил. А, может, кого-то рядом, кто поверит, что с завтрашнего дня не будет избегания, а начнется принятие, скажет, что все в порядке. Так, как должно быть. — Ты прекрасен. 04.04.2024