Эксперименты

«Эдди…» Эдди ворочается и переворачивается на другой бок. «Эдди?» Эдди мычит и трётся щекой о подушку. «Эдди». Эдди приоткрывает один глаз и думает о том, чтобы сменить имя. На какого-нибудь Джейкоба. «Мы что, в Сумерках?» Или Рукхадевату. «Ночной стрим с теориями точно не пошёл нам на пользу». «Зато тебе будет сложнее каждый раз доставать меня». Тьма сгущается в районе лопаток и тянется выше. Ползёт прохладой по шее и проходится горячим шершавым языком по линии роста волос. Брок подскакивает в попытке ударить по месту соприкосновения, но его руку перехватывают. Пальцы тонут в теплеющей жиже. «Мы голодные, Эдди, — слышится у самого уха, и что-то стекает по шее. — Мы очень…» — А-а-а! Слюни! * Не то, чтобы Эдди совсем не разбирался в чувствах других людей. У него была девушка, у него были те, кого он мог назвать друзьями. Давно, но он проходил через эмпатию и сочувствие! А теперь, кажется, запутался. Что творилось в голове Венома — понять сложно. Что вертелось в собственных мыслях — проще, но… Опаснее. Симбиот иногда влезал туда, куда не следовало. И по его вине некоторые идиотские воспоминания и фантазии всплывали, как то самое в проруби. — Эдди, ты выглядишь странно. И температура поднялась. — Всё в порядке. Закажем ещё еды. Веном насторожился. Они редко заказывают вторую порцию, только если появляется какой-то особый повод. Но, с другой стороны, есть хочется всегда, а поставки свежих человеческих мозгов — дело отнюдь не регулярное. — Эдди, — симбиот заглядывает в человеческие глаза. То, что Брок отводит взгляд, лишь усиливает подозрения: что-то случилось. * Эдди-Эдди-Эдди. Он слишком много думает, чтобы слушать это постоянно. Эд-ди Бр-рок. В последнее время он слишком часто хочет сменить чёртово имя. Эд-ди. Ведь от этого рычащего произношения куда-то слишком далеко уезжает крыша. Слишком-слишком-слишком. Веном — ходячая сила, которая всегда бережёт свой «сосуд» даже от незначительных повреждений. Летящие в лицо куски зданий, пули, соседский мячик — сторожевой симбиот постоянно начеку. Он нередко проходится живой паутиной по коже, ощупывает рёбра, колени — всё ли в порядке, не сломано ли? Даже когда в этом нет необходимости. В последнее время — словно без повода. А ещё он успокаивает, когда Эдди вспоминает о той, которую потерял. «Есть я», — как-то раз сказал Веном, но их что-то отвлекло, и тема забылась. Казалось бы, забылась. В какой-то момент Брок понял, что думает об этом. Веном всегда рядом. Они буквально одно целое. Значило ли это, что он мог использовать симбиота, как вздумается? Например, сделать из него крылья. Или плащ. Или… Интересно, а у его расы есть понятие секса? Где-то на этом моменте Эдди и запутался. Он видел в действиях Венома намёки, или ему лишь хотелось их видеть? Чудилось ли, что симбиот стал чаще «вылезать», чтобы спросить даже о какой-то ерунде, которую обычно транслировал сразу в мозг? Собственные мысли стали врагами! Голова иногда начинала болеть, и Эдди приходилось придумывать всё более изощрённые способы сокрытия причин таких душевных страданий. Ему нужно время, совсем немного. Может, пару-тройку дней, может… Может ли Веном делать минет с такими-то зубами? А если только языком? Есть ли у него член или что-то такое? Или он может сам создавать, что захочет, любых форм и размеров? Брок даже ненадолго загрустил: с таким подходом к использованию инопланетного существа в лигу героев его точно не возьмут. Ещё и к психиатру ходить заставят, тут никаких сомнений. Эдди хотел предложить поэкспериментировать, однако понимал: это могло разрушить их отношения. Веном, конечно, вряд ли бы куда-то делся. Однако и сосуществовать с извращенцем -, Брок признавал, что он именно извращенец, — занятие малоприятное. Даже если бы симбиот согласился против своей воли, сам Эдди себя бы не простил. Поэтому он молча фантазировал, проявляя агрессию или чрезмерно бурную реакцию, когда Веном хотел проникнуть в мысли. И отвлекал едой: держи, дружище, всё хорошо, у меня встал не на твой охренеть какой длинный язык. * Брок просыпается в холодном поту. Или в горячем: сложно понять, когда детально вспоминаешь сон, где тебя трахает здоровенный инопланетный симбиот. Под кожей что-то перекатилось. Веном не спит. Наблюдает? Он видел?! Эдди замирает, чувствуя, как сердце пропускает удар. Невольно сравнивает себя с кроликом, которого преследует хищник. Но ни спустя томительную минуту, ни даже через две ничего не происходит — ложная тревога, малыш-инопланетянин просто сладко ворочается во сне. Горе-носитель снова проваливается в сон, на этот раз идиотский и совсем неинтересный. * Когда Веном сказал, что сегодня приготовит себе сам, Эдди явно не думал о том, что в качестве блюда будет именно он. Судя по заваливанию с ног на пол, симбиот решил приготовить отбивную. — Какой захочешь, Эдди, — приплюснутая голова вылезает в районе живота. — Что? Может… — Я могу сделать член любой формы и размера. — бургеры… Брок моргает. Судя по рокоту уже над грудью, сон всё-таки всплыл. Или не сон: может, стоило меньше думать о том, какую форму Веном может принять, как и куда можно поцеловать клыкастую пасть… Вариантов так много, что Эдди вдруг задумывается: а не выводили ли его специально, наблюдая за попытками скрыть правду? — Как давно ты знаешь? — всё же спрашивает он, наблюдая, как симбиот принимает свой обычный «полный» вид. — Смотря что, — Веном скалится. Обводит помещение взглядом. Зрачков у него нет, но Брок уже давно привык к этой особенности. Когтистые лапы осторожно, но ощутимо оглаживают бока, проходятся по животу и останавливаются у самой кромки штанов. Веном не ждёт приглашения. Он ждёт реакцию на происходящее. Чёткого ответа: да или нет. И Эдди, не будучи целомудренной монашкой, его даёт: приподнимается и тянется навстречу. Да и зачем отнекиваться, если всё и так очевидно. Первая на очереди — пасть. «Долбимся в дёсны», — немного нервно звучит в голове, и Брок замирает, думая, как подступиться. На помощь приходит длинный горячий язык — одна из самых частых причин зависания и «повышения температуры». Эдди мог бы написать книгу, — ладно, книжку, зато какую! — о том, что на этот счёт вертелось в его мыслях. Но как-нибудь потом, в очередном сне. Или по пьяной горячке. Ощущение от необычного поцелуя странное: температура, текстура, вкус… не то, чтобы противно, скорее непривычно. И очень, слишком-слишком-слишком, необычно. Брок проходится по языку пальцами, немного накручивает. И завороженно наблюдает, как пасть напротив открывается шире, ещё больше обнажая острые зубы. Нет, дружище, не только на язык. Тут целый комплекс. — Эдди, — голос у Венома низкий, приглушённый. Он говорит осторожно, что абсолютно не сочетается с действиями его рук, оглаживающих бока и спину, — мы голодные. Эдди хмурится и глубоко вдыхает, чтобы прочитать тираду об упущенном моменте и разочаровании на счёт такого завершения вечера. Однако не успевает он начать, как горячий язык проникает в рот. Глубоко, заполняя всё пространство и ворочаясь, будто разведует местность. Брок рефлекторно сжимает челюсти, но это ни капли не помогает: симбиот может казаться мягким и хрупким, на деле его и бензопилой не разрубишь. Эдди оглаживает чёрные скулы, проходится большими пальцами по дёснам. Он чувствует, как спазмирует горло, и в уголках глаз скапливаются слёзы: наверное, так себя чувствуют люди, когда делают глубокий минет. В районе паха уже тесно. Веном, чувствуя это, рывком спускает штаны вместе с бельём. И наконец-то отстраняется, с влажным хлюпающим звуком вытаскивая язык. — Так и задохнуться можно, — Брок хватает ртом воздух и утирает дорожку слюны, которая неприятно холодит кожу, — Где ты… Веном щурится, когда вместо слов из человека вырывается стон. Он чуть сжимает оплетённый языком член, оглаживает уздечку. И двигается неторопливо, но ритмично. Чёрная паутина оплетает яички, проникает в уретру. Эдди пытается что-то кричать, выгибается и впивается ногтями в пол. Поначалу ощущения не из приятных, скорее наоборот, но через некоторое время они постепенно меняются. Не «охренеть как классно», но и не «вытащи из меня это немедленно». — Эдди думал об этом. Мы видели. Мы запомнили. Сейчас Эдди думает, что хочет врезать Веному. Тот лишь аккуратно проталкивается глубже, начинает неспешно двигаться. Какая форма интереснее: прямая или округлая? Изменить температуру или оставить? Симбиот берёт на заметку, что в следующий раз попробует по-другому. Комната наполняется хлюпающими звуками, которые заглушает работающий в этой же комнате телевизор. Мозг от такой стимуляции явно перегревается, как старая видеокарта. Брок тянется одной рукой к тёмной голове, требовательно притягивает выше. Язык с члена пропадает, живые сети — нет. В отличие от человека, симбиот может делать несколько дел одновременно. Он наклоняется. Приподнимает толстовку, обнажая бледноватую кожу: сразу видно, кто загорает на солнце в рубашке. Прижимается к разгорячённому Эдди, который смотрит так дико, но в то же время таким расфокусированным взглядом, будто сожрал пачку весёлых таблеток. Веном вновь, в излюбленной манере, проходится ладонями по рёбрам, но уже со внешней стороны, задевает соски. Теперь можно без прикрытия в духе «проверка на ранения». Брок стонет в раскрытую пасть, требует новый поцелуй, ведь от стонов уже пересохло в горле. Но вместо этого симбиот оплетает языком его шею и смотрит в полные непонимания глаза. И сжимает. Несильно, всего лишь ограничивая доступ к воздуху. А после ускоряется в области паха. Эдди не знает, куда девать руки, себя и невыносимый жар внутри. Веном и тут приходит на помощь: тянется по предплечьям, сжимает человеческие ладони, вжимая их в пол. Язык изгибается и проходится по приоткрытым губам. Ладони массируют грудь: этот приём любознательный симбиот подсмотрел в воспоминаниях самого Эдди и теперь использовал на нём же. — Веном… Веном рычит в ответ на хрип. Ему хочется больше, но он понимает: на первый раз этого и так достаточно. — Вен… Он резко выходит из Брока, но с нажимом проходится по головке. Сначала хочет сжать член у основания, отсрочить неизбежное, но видит раскрасневшееся лицо и дорожку слюны. На сегодня, несомненно, план выполнен. --… боже. Не совсем то, что симбиот хотел услышать. Но он всё равно прощает человека, который трясётся под ним, выгибается и стонет, запрокинув голову. Эдди будто лихорадит, он чувствует, что находится где-то между жизнью и смертью. Или где-то в Раю, в который притащили котёл из Ада. Перед глазами в темноте пляшут звёзды. Только спустя некоторое время Брок понимает, что лежит на полу. Точнее, почти на полу: простынка из Венома заботливо натягивает штаны обратно и тянет толстовку вниз. — Воу, — только и может выдавить из себя Эдди, всё так же бездумно таращась в потолок. Он чувствует, как кончик языка Венома проходится от подбородка до уголка губ. — Остальное мы сделаем завтра. У нас много планов, нужно будет как следует поесть. — Надеюсь, ты не будешь запихивать в меня язык сразу после того, как сожрёшь чьи-то мозги. Брок накрывает глаза предплечьем и шумно выдыхает. Иногда очень удобно, что кто-то может читать твои мысли.