Герой не выдержал.

Наступил новый день, и Гарри и Люциус продолжали свои ежедневные прогулки по поместью. Этот день не предвещал ничего необычного. Они шли по аллее, обсаженной высокими деревьями, когда Гарри случайно наступил на один из редких цветков, которые так бережно выращивал Люциус. Люциус остановился, и его лицо исказилось от гнева. — "Что ты сделал?!" — выкрикнул он, и в его голосе прозвучала такая ярость, какой Гарри никогда раньше не слышал. Гарри, застигнутый врасплох, не знал, что сказать. Он сделал шаг назад, его сердце колотилось. — "Извините, я не хотел..." — начал он, но не успел договорить. Люциус, поддавшись вспышке гнева, внезапно ударил Гарри по лицу. Гарри отшатнулся, чувствуя, как жар боли пронизывает его щеку. Он не мог поверить в то, что только что произошло. Люциус тут же осознал, что сделал, и его лицо изменилось. Гнев исчез, уступив место ужасу и раскаянию. — "Гарри, я... я не хотел. Прости меня," — сказал он, его голос дрожал. — "Это было... непростительно." Гарри стоял, глядя на Люциуса, не зная, что ответить. В его голове смешались обида, боль и растерянность. Он всегда знал Люциуса как строгого, но заботливого человека. Этот удар разрушил всё, что он успел о нём подумать. — "Гарри, прошу тебя, прости меня," — снова сказал Люциус, его глаза блестели от искреннего сожаления. Гарри чувствовал, как внутри него борются противоречивые эмоции. Он глубоко вдохнул, стараясь успокоиться. — "Я... не знаю," — ответил он наконец. — "Мне нужно время, чтобы это понять." Люциус кивнул, понимая, что натворил. Он знал, что восстановить доверие будет непросто, и что, возможно, он навсегда утратил ту связь, которую они начали строить. — "Я понимаю," — сказал Люциус тихо. — "И я буду ждать. Я искренне сожалею." Гарри развернулся и медленно пошёл обратно к замку. Он чувствовал, как слёзы начинают заполнять его глаза, но он не позволил им пролиться. Он знал, что должен найти способ справиться с этой новой болью, но пока не знал, как это сделать. Так продолжался день, полный тягостных размышлений и переживаний. Вечером, когда Гарри вернулся в свою комнату, он почувствовал, что силы покидают его. Он достал заветную коробочку, в которой хранился его способ справляться с невыносимой болью. Он сел на кровать, опустив голову. Воспоминания о дне и ударе Люциуса смешались с чувством отчаяния и бессилия. Гарри глубоко вздохнул и медленно провел лезвием по своей коже. Острая боль пронзила его тело, но вместе с ней пришло и ощущение контроля. Эта боль была реальной, ощутимой, и он мог её контролировать, в отличие от той, что бушевала внутри него. Он закусил губу, стараясь не издать ни звука. Кровь тонкой струйкой потекла по его руке, капая на пол. Гарри закрыл глаза, стараясь сосредоточиться на физической боли и отогнать прочь мысли о том, что произошло. Процесс продолжался несколько минут, которые казались вечностью. Каждый новый порез приносил временное облегчение, но и заставлял его чувствовать себя ещё хуже. Он знал, что этот путь ведёт его в никуда, но не видел другого выхода. Когда он наконец остановился, его руки были покрыты красными следами, а на полу появилась лужица крови. Гарри чувствовал себя истощённым, и физически, и эмоционально. Он спрятал лезвие обратно в коробочку и, с трудом поднявшись, направился в ванную, чтобы промыть раны. Холодная вода обожгла кожу, но он не обращал на это внимания. После того как он обработал раны, Гарри вернулся в свою комнату. Он лежал на кровати, глядя в потолок, пытаясь найти силы встать и снова бороться. Но эти силы казались таким далекими и недостижимыми. В душе оставалась лишь крошечная искра надежды, что однажды он сможет найти свет в этой тьме.