Дело о преданных и обманутых

Лик луны отражался в водной глади. Гости средь ночи в виде нескончаемых снежинок путались в бушующей стихии и порой попадали в лицо Невиллета. Час он стоит в «их» назначенном месте или же больше, он не знал. В картине вампира, одиноко ждущего у берега еще не замерзшей реки менялось с течением времени только одно: луна снижалась к горизонту, готовясь уступить место солнцу. Невиллет стоял на покрытом снегом песке и продолжал держать в руке колеблющееся от ветра письмо, из-за которого он здесь и оказался. Конверт с сургучом Аленх лежал под дверью его мастерской. Никогда бы в жизни он не подумал, что Фокалорс станет так официально и тайно к нему обращаться, но строки действительно принадлежали ей. В них она написала о своем желании встретиться незадолго до полуночи у ближайшего берега реки. В назначенный час на месте не было ни одной другой души, кроме той, кому предназначалось то приглашение. Невиллет периодически смотрел то в сторону воды, то пытался разглядеть в дали знакомую фигуру. Вампирский взгляд не пропускал мимо любые изменения меж деревьев и все же облика низкой девушки среди них не виднелось. Длительное ожидание направило мысленный поток прямо в сплошное беспокойство. Утешать себя и дальше убеждениями, что Фокалорс, возможно, всего лишь задерживается из-за своих внезапных дел и вот-вот придет, стало невыносимо. Вера в это утратилась, как только Невиллет начал понимать, что вечер был со странностями с момента подкинутого под дверь письма. Ему неизвестно, когда именно конверт положили. Из-за сумасшедшей занятости с рабочими делами он мог не видеть его гораздо дольше, чем предполагал. Важно в этом то, что ему прекрасно известно, что Фокалорс всегда навещала лично, будь то просьба или просто разговор о новостях. Они виделись вдвоем не так уж часто, чтобы упускать возможность встретиться. Ко всему прочему… Посыльные не просовывают молча письма под дверь. Слишком резко Невиллет обернулся, снег мелкими комьями захлестал в лицо. Разыгралась метель, а вместе с ней до дрожи страшное предчувствие. Живет он, будучи вампиром, год, а потому некоторые «повадки» ему известны. Без задней мысли о том, что его увидят, он со всей возможной скоростью бросился обратно домой. Ускорился до предела, еще не утратив надежду успеть предотвратить нечто, что до боли сжимало выпрыгивающее из груди сердце. Рядом с домом сразу защекотал ноздри слишком хорошо знакомый запах. Тот, на который не сможет не обратить внимание ни один вампир. Невиллет замер у входа, не решаясь переступить порог своего жилища. Что угодно, но не кровь. Это не она и не внутри его собственности, быть не могло. Ночную тишину разрушали лишь безумно быстрый стук под ребрами и сбившееся от страха дыхание. Ледяные пальцы толкнули дверь, впуская в открывшийся коридор лунный свет. С самого порога блеснула темная, обильно растекшаяся по полу жидкость, из-за которой Невиллету пришлось задержать и так трудно дававшееся дыхание. После шага вперед послышался хлюп неприятно промокшего ботинка. Кровяная дорожка тянулась к спальне. Невиллет медленно, нехотя прошел туда. Скрип двери, словно чей-то отчаянный вой, и вот перед ним то, что он так страшился увидеть. На полу неподвижно лежала Фокалорс. Ее белые одежды пропитались алым. Невиллет упал рядом с ней на колени. — Нет… Он потянулся к ее ладони и вцепился в нее, как прежде, будто мог получить ответное прикосновение. — Кошмар… Просто кошмар. Страшный сон, не больше. С тобой все хорошо, Фокалорс. Я знаю, знаю. Трясущимися руками Невиллет приподнял невероятно легкое для него тело и прижал к себе в крепком объятии. Выдержать это бездействие долго не вышло. Скоро он метался по всему дому в попытке найти хоть что-то, чем себя уколоть. На кухне едва не всадил вилку себе в предплечье, но и разодрать до болезненного жжения кожу тоже не помогло проснуться. В качестве другого способа Невиллет окунался с головой в бочку с водой, задерживался там на сколько позволяло дыхание. Опалил себе все щеки многократными ударами, кричал отражению: «Да проснись же!». Ничего не менялось. В его доме лужи крови самой драгоценной личности, что у него есть, а сама она лежит бездыханная в комнате. До самого рассвета Невиллет просидел рядом с Фокалорс. Ни на секунду не покидала его слепая надежда, чтобы все это оказалось дурным сном. С первыми лучами солнца он оттащил ее к углу, куда те точно не достанут. Невиллет был обманут. Однако достаточно предан единственной близкой сердцу девушке, чтобы не оставить вероломство просто так. *** У себя в особняке Аято невероятно часто, если не всегда, не позволял себе расслабиться. Долг перед семьей, ответственность и вечная работа для благополучия клана Камисато ликвидировали из его лексикона слово «хочу». Сейчас, находясь на территории клана Яэ, он принудил себя отдать руководство над ситуацией в руки этой семьи. Иное было бы… Как минимум, невежливо. Мико наконец начала разговаривать с ним, а потому во избежание потери новообретенной ниточки связи с ней не хотелось портить отношения с ее семьей. Хорошо, что она уехала сразу, как они поняли, что есть угроза для мисс Креспен. Оставаться сосредоточенным без нее в поле зрения гораздо легче. Вернувшаяся госпожа Яэ, чье имя затерялось в не такой уж и безупречной памяти, оглядела бессознательного вампира с презрением. Однако это еще слабоватое чувство в сравнении с тем, что испытывал лишь внешне собранный Аято. — Господин Дюран прибудет? — так и не отведя взгляд от Аленх спросила женщина. — Да, в ближайшее время. — Господин Камисато… Вы ведь младший? Есть ли нужда созывать старших и остальных членов совета? Не будь Аято на грани того, чтобы выйти из себя из-за резкой злости на того, кто посмел посягнуть на жизнь его близкой, то наверняка нашел бы забавным, что с ним вообще собираются считаться. Ну, или делают вид. Если отбросить то, что прямо сейчас разум туманило едва посильное желание самостоятельно заставить виновного ответить за все его проступки не самыми высокоморальными методами, в здравом случае пришлось ответить в связи с разумной оценкой ситуации. — Прошу извинить, я – наследник клана и в настоящий момент веду дела наравне с господином Кэджи Камисато. Обойдемся присутствием представителей главенствующих семей. — У каждого Яэ своя стезя. Для проведения суда необходимо присутствие Яэ Мико. — Как скажете. Однако до ее возвращения стоит куда-нибудь убрать этого вампира и там же ограничить действия. В первую очередь, конечно, чтобы не беспокоить детей в этом особняке. Совсем не из-за того, что эта тварь мозолила потемневшие от хмурости глаза. — Есть одно место в доме. Дотащите? К своему сожалению, Аято кивнул. Хотя, если будет возможность скинуть отвратную тушу с лестницы, – он непременно ею воспользуется. Пришлось закинуть вампира на плечо, не портить же безупречные полы имения Яэ. Никакой тяжести он из себя не представлял, тяготили разве что вопросы, о которых Аято еще не раз будет думать. Что было бы, если бы он не успел? В одном уверен точно – столь страшное событие надолго оставило бы свой след на правлении будущего главы. Идя следом за женщиной, от которой отчетливо несло табаком, Аято скривился, пользуясь тем, что она этого не видит. Очень хотел надеяться, что не из-за нее такая же привычка появилась у Мико. Невесть откуда свалившегося на голову представителя семьи, считавшейся полностью погибшей, оставили в подвале со скованными за спиной руками. Для перестраховки младший Камисато нашел чем завязать ему глаза, пусть и неизвестно точно, как работает его пугающая способность. Оставалось лишь придумать, чем же себя занять во время ожидания прибытия Невиллета и возвращения Мико. Занятие это вполне могло растянуться на несколько часов, от чего проводить день в чужом особняке будет уже Аято. Он не находился здесь в качестве гостя, а потому формальности и вежливость сразу же куда-то подевались вместе с хозяевами. Впрочем, уставший от ежедневного соблюдения этикета Аято в этот момент начал ценить Яэ больше, чем собственных родственников. Время на его стороне, как и возможность рассмотреть каждое фото или же каждый портрет на стене. Этот дом своей обстановкой больше ушел в типичную «вампирскую» мрачность, а от классики национальной архитектуры почти ничего не осталось. Однако темную строгость перекрывали яркие семейные фотографии. Хотя, все его внимание было бы обращено лишь на одну вампиршу. Аято и без этого занятия известно, сколь сильно эта семья ценит друг друга, а потому решил избавить особняк от чужого присутствия. Слившись с тенью в коридоре, он сам, как невесомый сгусток, перетек на улицу и вышел из другого огромного пятна мрака. Среди огромного цветущего сада, в котором, естественно, нашлось и место для вишневого дерева, быстро попало в поле зрения местечко для ночного отдыха снаружи. Пара диванов друг напротив друга пустовали, а на столике между ними одиноко стояла бутылка вина. Заняв место по центру, Аято потянулся к карману в пиджаке и достал телефон. Включенный экран показывал без четверти час ночи. При коротком подсчете выяснилось, что его нет дома уже почти семь часов. Слишком много для своевольного поведения, но он обязательно оправдается делом о предателях закона, а пока от него, как ни в чем не бывало, ушло сообщение для матери: «Как там Аяка? Что делаете?». Телефон погас, как Аято боковым зрением увидел движение в свою сторону. К нему шел мужчина, которого Мико назвала Рэном. Поняв, что его заметили, он проявил вежливость: — Доброй ночи, господин Камисато. — незнакомый вампир сел напротив. — Меня зовут Рэн Камей. В миг в голове снова проскочил разговор с Мико в машине, когда Камисато подвозил ее домой. Видимо, перед ним сидел тот, кем она теперь увлечена. — Доброй ночи. Что-то хотели, господин Камей? — Мне хотелось бы поговорить о госпоже Яэ. Оно и неудивительно. Как же все-таки догадлив Аято, сохранивший невозмутимость, несмотря на личное нежелание в принципе касаться этой темы с кем-либо. — Тогда начинайте не издалека, а сразу с сути. — Кхм… Пару месяцев назад вы восстановили рабочую связь с Мико напрямую. С того момента ее состояние изменилось. Мне, как вампиру, чувствующему других, сложно сказать, что она сейчас испытывает. Непонятную, бушующую стихию, заставляющую все чаще сталкиваться со стрессом. Не хочу думать, что в этом виноваты вы, и надеюсь, что вы не навязываете ей свое общество. — Так вам известно, что раньше мы были вместе? — Не более. Она ничего не рассказывала мне о вас или о том, сколь много вас связывало, но я вижу это по тому, как она реагирует. — Не беспокойтесь, господин Камей. Мой интерес к госпоже Яэ исключительно профессиональный и связан лишь с делами наших семей. Что бы ни случилось, то прошлое ни к чему бы нас не привело. Яэ и Камисато не планируют объединяться. Аято бы о своем заявлении высказался, как о сглаживании возможного конфликта. На деле же это больше походило на то, что он старался успокоить то ли Рэна, то ли себя. Далеко от правды он все равно не ушел. С самого начала с его уст прозвучало строгое обещание для Мико: они вернутся к прежним отношениям после завершения совместной работы. Его придется исполнить, несмотря на то, что всего одна капля ее присутствия, попавшая в его спокойное море, привела к шторму. Повис немой вопрос, понял ли это Рэн со своим необычным даром. Он явно пришел сюда, беспокоясь о своей возлюбленной, что похвально, но не показал ничего, кроме достойной выдержки. — Хорошо. На всякий случай, я не считаю вас соперником. Не став прощаться, он оставил Аято одного. *** — … А потом, на рассвете, он явился в дом Аленх и убил каждого, кого смог найти. Всех, кроме одного затаившегося ребенка. — с окровавленной ухмылкой протянул осужденный. Ни в одном его движении, слове или взгляде не прослеживалось раскаяния. Говорил он что хотел и не отвечал на вопросы Мико. Зря только напрягала руку, чтобы хорошенько ему вмазать, уж не сдержалась. Впрочем, ни Невиллет, что выглядел напряженнее обычного, ни Аято не высказали ничего против. На всякий непредвиденный случай повторного использования способности за дверью остался Рэн и слышал все происходящее. — Мне сейчас не интересна твоя слезливая история и присутствие в ней Невиллета. Но, допустим, я тебя услышала. Ты решил заявить о себе из-за мести, как по-идиотски для вампира старше сотни лет. — Что вы, Яэ Мико. Я бы сказал, что на огромные поступки нас всех толкает одна и та же причина. Мы все имеем общую причину здесь находиться. Все это сборище с каждой потерянной в пустую минутой напоминало не суд, а разговоры по пьяни – они несли ровно столько же абсолютно нулевого смысла. Возможно, Мико нашла бы с этим ублюдком общий язык, настроилась на его волну и перетянула развлечение на свою сторону. Но он слишком долго играл на нервах главной госпожи Яэ, так старательно бравшей на себя бремя достаточно ответственной, чтобы забыть свои же приемы. Прелюдии закончились в тот момент, как Мико потянулась во внутренний карман пиджака за пистолетом. Она схватила вампира за волосы на макушке и оттянула назад, показывая на предмет в своей руке. Очевидно, это не разговорило его. — Смотри, сука. Вот этим я застрелю твою свихнувшуюся башку. Для тебя очень просто, но вот с твоей подружкой у меня будет совсем другой разговор. — У-у-умная. Какая вы умная. Догадались до причины. Не в силах терпеть и дальше будто не изменившуюся ухмылку, Мико отступила. На мгновение переглянулась с Аято. Он все время ждал момента, когда сможет сменить ее. Склонив голову в немом вопросе, он получил отрицательный ответ. — Так что же я должен рассказать вам, чтобы вы проявили милосердие к моей любимой Розалии? Этот Аленх явно издевался. Все вопросы уже были проговорены, а он имел наглость переспрашивать… — Кто-нибудь, — со вздохом начала Мико. — Повторите ему. Тут как тут рядом оказался наследник Камисато, однако прежде обратился к судье: — Господин Дюран? — Лучше вы. После короткого кивка тот вернул взор к провинившемуся. — На твоем счету шесть человеческих жертв за последние два месяца. Во-первых, ты должен рассказать откуда ты, а во-вторых объяснить причины своих деяний. У тебя есть шанс на смягчение твоего вердикта, если выдашь местоположение соучастницы. Аленх в свою очередь продолжал смотреть на всех исподлобья, один его искрящийся озорством взгляд твердил в лоб, что он насмехался над ними. — Врешь ведь и не краснеешь. Мне без твоих приторных речей ясно, что живым я отсюда уже не выйду. А вот в Германии, где я прожил большую часть жизни, я бы мог просто откупиться и действующий клан закрыл бы глаза. С вами так не пройдет? Не отворачиваясь от вампира, Аято услышал, как Мико в стороне уже чиркала зажигалкой. — Нет. — схватил он ее за плечо. Короткое слово предназначалось обоим. — Причины, месье Аленх. Госпожа Яэ цокнула языком и убрала сигарету в тот же карман, откуда незаметно достала. — Да так… Скучно стало на старости лет, вот влюбился в очень очаровательную девушку, словно я всю жизнь скитался только для того, чтобы однажды встретить ее. С тех пор, как мы вместе… Все, что я сделал, было ради нее: обращение в вампира, путешествия, куда она только пальцем ткнет, развлечения, утоление ее жажды теми, кем она хотела. А тут явились вы со своим порядком и помешали нашему медовому месяцу. Тон вампира значительно изменился, стоило ему заговорить о своей пассии. Он стал мягче, аж дыхание спирало от одному ему понятного восхищения к его новообращенной жене. Аято скривился от осознания, что переоценил благоразумие более старшего вампира. Любовь затмевала рассудок, с этой установкой он соглашался уже не первый год своего обучения на пути к тому, чтобы стать главой клана. — Выходит, что... — Аято, погоди. — вмешалась вампирша и вновь стала напротив обвиняемого. — Что по поводу угроз и попытки убить мисс Креспен? С нами все понятно, а вот чем вам помешала она? Разумного ответа ждать не приходилось. Все присутствующие наверняка приготовились к очередному бреду с уст вампира, лишенного рассудка. Он же на миг задумался и взглянул на Мико так, словно впервые слышал имя мисс Креспен. — Кто?... А-а-а, эта блондинка. Это тоже прихоть моей ненаглядной. Знаете, она точно моя судьба, ведь мы разделяем общую неприязнь к одному вампиру. Догадываешься к кому, Яэ Мико? — Господин Дюран? — Именно. Он беспощадно расправился со всей семьей Аленх лишь за то, что они избавились от проблемы в лице своей приемной дочери Фокалорс, из-за чего я в то время лишился всего: семьи и статуса. А вот моя жена… Ей не повезло однажды проникнуться чувствами к его персоне с каменным сердцем. Она осталась жестоко отвергнута Невиллетом, а сейчас он смеет испытывать незаслуженное счастье? Не-ту-шки. — Ясно. — строго бросила Мико и вскинула руку с пистолетом. — Госпожа Яэ! Она обернулась в пол оборота на позвавшего Дюрана и задержалась перед выстрелом, позволив ему говорить. — Мне важен последний вопрос. Месье Аленх…, — показалось, голос судьи дрогнул. — Вы знаете Фурину? — Интересное имя, но нет, я не знаю. Боковым зрением Аленх прекрасно замечал наставленное на него дуло, а это значило, что настало время финальных слов, которые, к его сожалению, не будут адресованы его любви, как бы ни хотелось в последние мгновения увидеть именно ее. — Унизительно, но я попрошу. Не собираешься щадить меня – не тронь хотя бы Розалию. Она… Помещение оглушил раздавшийся от выстрела грохот. Алые брызги окропили омраченное немой яростью лицо Мико. — Нет. Найду ее и протащу по всем клубам моей племянницы, в которых вы были, только глотать она будет свою же кровь. Неизмеримым милосердием, отсутствием которого славилась главная госпожа Яэ, стало то, что быстро умерший последний представитель вампирского рода Аленх не услышал ее слов. — И дело можно будет считать закрытым, как только я исполню приговор этой девушки. Следующая задача понятна… Аято? — Да, Мико. — с губ едва не сорвалось привычное «Госпожа Яэ», кто бы мог подумать, что его своеобразный юмор станет трудно забываемой привычкой. — Господин Дюран, теперь вопрос к вам. Тон главы второй главенствующей семьи ничуть не смягчился, серьезность происходящего и не собиралась исчезать как минимум до тех пор, пока они не покинут подвальное помещение, стены которого повидали и не такое. Невиллет держался отстраненно с того момента, как вернулась с Навией сама Мико. Она оставила вымученную бедолагу на свою родню и уже здесь застала лишь то, что судья большую часть времени молчал, чем и напряг вампиршу. — Сказанное Аленх – правда? — Да, госпожа Яэ. — прочистив горло, ответил Невиллет и соизволил поднять сосредоточенный взгляд на нее. — Но это произошло больше трехсот восьмидесяти лет назад. — Да не оправдывайся, не собираюсь я стрелять в тебя следом. Мне всегда было плевать на твое прошлое, гораздо важнее результаты, которые ты выдаешь в течение всей службы моей семье и Камисато. Но в следующий раз, — она подошла к нему и с нажимом обхватила его плечи. — Возьми себя в руки. Ты мне нужен в стабильном состоянии, а не таком, каком я вижу тебя сейчас. — Приношу свои извинения, госпожа Яэ. Впредь подобного не повторится. — Отлично. Тогда все свободны, я больше не намерена находиться в одном помещении с трупом. Перед тем, как уйти к лестнице наверх, Мико привычным действием щелкнула пальцами и благодаря ее сущности огненной лисицы от последнего Аленх не осталось ничего, кроме горстки пепла. Развернувшись и уходя прочь, она не сбавила надменного тона: — Да, я знаю, что поторопилась с его убийством. Но вы оба прекрасно знаете, как сильно он испытывал мое терпение. За ней же поспел Аято, не смевший и слова вставить против на чужой территории. — Пожалуй, ты и вправду стала милостивой. Подарить быструю смерть вампиру, чье наказание могло быть более изощренным ввиду его нарушений… — Ой, заткнись уже. С его пассией тогда разбираться ты будешь. Удивительно, но он действительно умолк, стоило им всем выйти в коридор. Там все также стоял зажавшийся в беспокойстве Рэн. При виде своей любви он быстро приобрел внешнюю сдержанность, она и не заметила, что до этого было иначе. — Все… В порядке? Вампирша выгнула бровь в недоумении и не сразу поняла, почему партнер так тревожно оглядел ее внешний вид, будто это не она запятнала свой облик чужой кровью. — Ах, ты об этом… В полном, но лучше я пойду сейчас же приведу себя в порядок, чем выйду в таком виде к детям. *** Навия переступила порог дома. Из него совсем недавно пришлось бежать в страхе за свою жизнь, а теперь и здесь не вышло как следует выдохнуть и найти хоть какое-то спокойствие. Всю дорогу сюда она провела в молчании, даже когда Невиллет попытался начать разговор, его попытку быстро пресекли. Дело заключалось не столько в том, что ей не хотелось разговаривать с ним, а в том, что в разуме новообращенной буйствовало такое раздражение, что, казалось, только она откроет рот и что-то скажет – в одно мгновение это превратится в неудержимую брань всего вокруг. В комнате и до прихода неизвестной вампирши был бардак, только к разбросанным по полу вещам прибавился еще и валявшийся не на своем месте торшер. Навия переступила через него и села на край кровати, не удостаивая взглядом воцарившийся вокруг небольшой хаос, успевший стать частью ее новой жизни, потому он и не казался чем-то из ряда вон выходящим. — Как ты себя чувствуешь? Подняв голову, Навия увидела стоявшего у двери Невиллета. Без ее разрешения он попросту не решался зайти, но она не была ему благодарна за эту показушную благородность. — Отличный вопрос, Невиллет. Я двадцать семь лет была человеком, а недавно у меня отняли эту жизнь просто потому, что я оказалась не в то время и не в том месте, и теперь я каждый день ощущаю себя ненасытным чудовищем! В голове то и дело только кровь, кровь, кровь и еще кучу раз кровь! — Навия… — А ты! Ты – предатель и лжец! Как я себя чувствую после того, как узнала, что тот, кому я все никак не могла решиться признаться в чувствах, все это время был не тем, за кого себя выдавал? — после так тщательно скрываемых слов ее голос задрожал, глаза нестерпимо защипало и перед ними все размылось, но она продолжила: — Просто прекрасно! Знаешь, тебе стараться даже не нужно было за нос меня водить на том гребаном расследовании, я как наивная дура верила каждому твоему слову! Так мало этого, я еще и оказалась втянута в вампирские интриги. Меня чуть не убили! В этом же доме! Ты точно хочешь знать, как я себя чувствую?! — Я понял – ужасно. Теперь я могу подойти и сказать? — Не нужны мне твои оправдания! Мне уже никогда легче не станет, как ты не поймешь? — В любом случае… Ты не одна, Навия. Укусивший тебя вампир мертв. Все, что я делал, и делаю сейчас из-за того, что ты тоже мне любима. Я дважды оплошал, но всегда хотел лишь защитить. Даже если на это уйдут десятилетия, я постараюсь загладить свою вину. Обжигающие слезы скатывались по щекам, однако слова, желанные на глубине подсознания безнадежно влюбившейся, жгли само сердце куда сильнее неудержимых эмоций. Пожиравшее безумие, пришедшее с новообретенной сущностью, утихало при взгляде на сиреневые, полные недостающего Навии спокойствия глаза Невиллета. — Мне уйти? — … Сейчас – да. Но, если у тебя получится, через час не мог бы ты вернуться? Одной тяжело засыпать. — Я приду. Зови, если захочется чего-то еще, я буду внизу. Его вечно казавшееся строгим лицо окрасила слабая улыбка – это последнее, что удалось Навии увидеть перед тем, как Невиллет закрыл за собой дверь ее спальни, оставив в полном одиночестве. Он же ушел размышлять над тем, как связаться с вампиршей с непредсказуемыми визитами. Они являлись хорошими знакомыми так давно, но только сейчас информация о ее происхождении ощущалась важной, как никогда раньше. Только в этом и заключалась проблема – ее появление, как ему казалось, не имело закономерностей. Когда захотела, тогда и явилась, а затем точно также и покинула, не оставляя и следа после очередного исчезновения. Из-за такого поведения Фурина казалась Невиллету странной девушкой, но за все три сотни с лишним лет он и слова дурного не смог бы сказать той, кто каждый раз смотрела на него глазами, ценные им больше всех на свете. Потому и принимал со спокойствием все ее странности, раз уж она была почти идентична когда-то любимой женщине. Самостоятельно найти способ связаться с ней не вышло. Прошли дни, ночи и, вдруг, в одну из них и появилась знакомая фигура в доме господина Дюрана. Задремавший у себя за столом в кабинете Невиллет почувствовал знакомое прикосновение почти невесомых рук к своим плечам и медленно раскрыл все еще тяжелые веки. — Фурина…? — Все верно, это я. — мягко разлился по одинокому кабинету ее высокий, озорной голос. — А я как раз хотел с тобой поговорить. — Знаю-знаю, я вся внимание. Можешь даже не подниматься, если устал, я и так могу тебя выслушать. Вопреки словам Фурины Невиллет выпрямился и устремил на нее серьезный взгляд, подперев подбородок скрещенными ладонями. — Недавно оказалось, что один из Аленх выжил. Он каким-то образом нашел меня и вместе со своей женой пытался отомстить мне, но не это важно, с ним особых проблем не возникло, последний из Аленх уже мертв. Перед его смертью я задал ему вопрос… Знал ли он тебя? Его ответ был отрицательным. Может, нам все же стоит поговорить о том, кто ты? Я хотел бы представить тебя Навии, но ее сейчас нет дома. Как удачно ты выбираешь время для встреч. От такой прямоты вампирша даже отступила на шаг и опустила руки, но ни одна безупречная черта на ее лице не исказилась в тревоге или злости, что и ожидалось от той, за кем такого никогда и не было замечено. — Я была бы рада знать ее лично. Близится очередная годовщина смерти Фокалорс… Встретимся на ее могиле. Может, там ты и сам вспомнишь, кто я.