Дело о преданных и обманутых

— Фокалорс? Прошептал Невиллет имя дражайшей подруги сквозь сон. Или же реальность. Не имело значения, когда он в блаженстве лежал головой на ее коленях. — Да? — Я снова всего лишь сплю? Она усмехнулась совсем тихо, не тревожа здешнее умиротворение. — Нет. Ты проснулся еще утром. А сейчас безмятежно проходил день его выходного. С появлением в его жизни мадемуазель Аленх все меньше ему мерещилось, что все вокруг не настоящее. Годами Невиллет страдал из-за чрезмерно реалистичных снов, путал, когда дни происходили взаправду, а когда не наяву. Вот уж несколько месяцев минуло с тех пор, как все поменялось, и он был уверен, кто являлся причиной. Лишь не мог понять почему. Как ей удавалось одним своим присутствием заставлять кошмары исчезнуть. — И сейчас. Кажется, я задремал. Тебе уже лучше? — Давай останемся тут до заката. Здесь… красиво и тихо. Спи, если хочешь. Может, тебе приснится хороший сон. Значит, состояние ее также оставляло желать лучшего. Днем Фокалорс никогда не была особо активной. Сегодня же сил ее хватило на то, чтобы от дома дойти до леса недалеко от города и укрыться в тени массивных деревьев. Невиллет окончательно очнулся от дремы, не намеренный позволять отдыхать только себе. Он сел рядом с ней, прислонившись спиной к стволу. — Больше не тянет спать. Отдохни и ты. — Не беспокойся, Невиллет, — Фокалорс с улыбкой посмотрела на него и легла ему на плечо. — Я в полном порядке. Особенно когда ты со мной. — Всецело верю тебе. Ведь лучше образца честности и справедливости он не знал. Из всех ее родственников, чьи глаза и уши находились повсюду, Фокалорс казалась единственной неравнодушной к гармоничному бытию. Выгоду желали все, но многим доставалось по совести только благодаря ей. Будучи чужими в собственном городке, они нашли спасение друг в друге. Невиллет вовек хотел отдавать свою благодарность за вызволение из петли лживого обвинения, а потому и рад провести хоть всю жизнь с ней вот так. Быть для нее опорой, пусть он и не считал себя даже ее ровней. — Вчерашний суд закончился прекрасно благодаря тебе, Фокалорс. До сих пор не понимаю, как тебе удается каждый раз опровергать заявления клеветников. — Это не просто… Стараться ради всеобщего благополучия. Я знаю, что делаю все верно, но в стенах дома я дьявольское отродье, которое только все портит. — Снова повздорила с родными? — Я бы так не сказала, я ведь молчала, пока они напоминали мне, что я должна быть им благодарна. Как и всегда, речь ее не сквозила злостью, ни чем-либо еще, что саднило бы ее душу. Ровный тон, напоминавший неспешный ручей, оставался спокойным. Слушая ее, Невиллет действительно верил, что, несмотря на любые невзгоды, все хорошо. — Мы много чем обязаны людям, давшим нам жизнь. Но мне не понять их гнева. Как дочь и сестра ты ничего дурного не делала. Фокалорс чуть отстранилась и заглянула Невиллету в глаза. Горящий неясным чувством взгляд так и наводил на мысли, что ей хотелось что-то сказать. Но с бледных губ слетел лишь вздох, она припала лбом к плечу друга. — Если бы ты только знал… — Чего я не знаю? — Попусту глупость сказала. Прошу, давай не будем об этом больше. — Я тебе друг, поэтому всегда смогу выслушать. — В этом и суть. Я… Скажу тебе позже, ты только обиды не держи. — Никогда. Обеими руками Невиллет обнял ее за плечи, укрывая от всех бед и даря тепло вечно ледяному телу девушки. Так и расслабившись, Фокалорс задремала. Он же каждый миг ее расслабленности сидел рядом, наблюдал, как с каждым часом солнце клонилось все ниже к горизонту, алея перед своим уходом. Ставший резвее ветер шелестел листья дерева над ними, но это совсем не мешало его милейшей размеренно дышать ему в плечо и продолжать безмятежно дремать. Она открыла глаза, когда бессолнечное небо было залито васильковым цветом. Приглядевшись, Невиллет разглядел вдали еще совсем маленький месяц. — Холодает. Не хочешь вернуться? Поднимались с земли они медленно, будто нехотя, и оба тянулись быть опорой другому. Сперва это вызвало смущение, а затем и смех. После они уже шли порознь, Фокалорс часто отставала. Как Невиллет не глядел в ее сторону, в нежных руках появлялось все больше полевых цветов. Из них получился приятный глазу венок. — Невиллет. — М? — Постой. Невиллет послушно остановился. Из-за приличной разницы в росте подруге понадобилось чуть потянуться, чтобы украсить его голову своим плодом творения. Отстранившись, Фокалорс расплылась в улыбке. Обычно она выглядела так скромно, однако в такие моменты разве что не светилась, до чего же яркой ей удавалось быть. К тому же, это весьма заражало сделать то же самое. — Знал бы, как тебе к лицу. Идем к реке? Посмотришься. — Идем. Путь к городу сменился дорогой к реке, что находилась не так и далеко от места, где они провели весь день. Васильковое небо постепенно захватывала темнота, но чтобы на несколько мгновений свернуть не в ту сторону не нужно много времени. У берега Невиллет наклонился над водой, рассматривая на себе венок. Вот опять правота осталась за юной мадемуазель Аленх, ему действительно к лицу ее подарок. Рядом возникло и ее отражение. — Не налюбоваться. — произнес Невиллет. — Венком? — Тобой. Фокалорс не сдержала смеха и отошла, а он за ней. Обняв саму себя, она поникла и совсем отвернулась. — Идем. А то и правда холодает. Когда по мере их ходьбы стали заметны очертания города, Фокалорс, шедшая впереди, заговорила с Невиллетом: — Скажи мне, дорогой Невиллет, веришь ли ты легендам? — С чужих речей они все разные, а в книгах описаны и того другие. О каких ты говоришь? — О тех, в которых говорится, как звери из самого Ада возвращаются к жизни в человеческом обличье, но несут за собой лишь несчастья и смерть простому люду. Убивают скот, а по ночам высасывают кровь хозяев. Днем их не сыщешь, ведь твари света боятся. В народе их зовут вампирами. — Слышал. Никому не признаюсь, но для меня это все – выдумки других людей, созданные лишь для того, чтобы в ужасе своих деяний обвинить кого угодно, только не себя. Бояться стоит не вампиров, а людей. — Другие обвинят тебя в служении Дьяволу за такие слова. Так значит, не веришь? — Нет. А ты? — А мне уж тем более бояться некого. Конечно, Невиллет и этим словам верил. Не беспричинно, в конце концов, эта девушка носила фамилию Аленх. Но быть частью влиятельной и именитой семьи не являлось единственным ее достоинством. Он знал, что за самой чарующей улыбкой скрывалась небывалая сила духа. Быть ей близким человеком – честь. В городе их дороги могли разойтись, если бы они прятались ото всех, как дети. Взрослым же не было дела до того, что соседи увидят их вместе. Все, кто хотел видеть, видели, как чудом выживший месье Дюран провожал до дома всем известную мадемуазель Аленх. И пусть те думают, что пожелают о связи этих двоих. Какой бы искренней, построенной на глубочайшем уважении и доверии она ни была, каждый видел свое. Ночью того же дня Невиллет неизвестно сколько времени мял постель. Вертелся и все никак не чувствовал тяжести в постоянно открывавшихся глазах. Он успел привыкнуть к темноте и все равно с недоверием осматривал пустую комнату. Сгустившиеся по углам тени могли прятать в себе кого угодно, быть может, всего на всего его беспричинно возникший страх, который и не позволял уснуть. Влияние слов его подруги то и дело им отрицалось. Несуществующих ночных гостей он не ждал, тем не менее, дурное воображение само собой показывало ему, как бледные нелюди вылезают из-под земли, прямо из гробов, и идут в сторону живых, на зов бьющихся сердец. Но все это и разум его подстроить властен. Невозможно ему было отличить сновидение от бодрствования, лишь в одних руках ему спалось спокойно. Уловивший скрип двери Невиллет мгновенно поднялся. Очертания низкой фигуры в светлом плаще заставили сесть обратно. — Я думала, ты спишь. — прошла ближе Фокалорс, снимая капюшон. — Пытался. Теперь вряд ли получится вообще. Зачем тебе приходить ко мне в такой час с расчетом на то, что я сплю? Ответил он резче, чем хотелось. Все еще чувствовал себя напуганным. Разве стоит бояться той, что когда-то спасла ему жизнь? На его безрассудном поведении явно сказалась сонливость. Фокалорс обиженной или смущенной его грубостью не выглядела. Напротив, мягко улыбнулась ему и отошла к столу со свечей. — Не переживай, я бы тебя разбудила. — она повозилась с маленьким источником хоть какого-то света и после развернулась. — Поэтому и вторглась без разрешения и даже не постучала, уж прости. — Ты прости, мне просто не спится уже давно. Сам не свой из-за этого. — Получается, ты сейчас недостаточно бодр, чтобы пойти со мной и послушать меня. — Наоборот, сна нет ни в одном глазу. А за тобой в любое время пойду, куда пожелаешь. Ты ничего зазря не делаешь. Одна маленькая свеча едва освещала спальню. Невиллет и вовсе представить не мог, как Фокалорс пришла без нее, совершенно одна среди глубокой ночи. С этого момента он перестал быть уверен в реальности происходящего. — Я очень долго не могла решиться на этот разговор с тобой. — начала она с печалью в голосе и после сказанного замолчала на минуту так, словно до сих пор не решилась. Невиллет не торопил. Лишь смотрел на нее неотрывно и не сдвигался с места, давая ей понять, что готов выслушать. — Не пойми меня неправильно. Это разговор не о наших чувствах, об этом не нужно слов. — Фокалорс опустилась на постель рядом с ним и постучала носками туфель друг о друга. — Если говорить точнее, то чувств это касается, но не напрямую. Я хотела тебя сберечь, а сегодня так подумала… Раз ты легенд не боишься, может, и меня бояться не станешь? Невиллет хмуро смотрел на нее в замешательстве. Догадку о личном разговоре, касавшегося только их двоих, она сразу же пресекла. О чем еще остается рассказать столь секретном в его воображении не укладывалось. — У меня есть повод тебя бояться? Я всегда думал, что лично тебя нет, а вот твою семью – да. — Еще как есть. Кровь твою выпить могу запросто, если захочу. В силе тебя превзойти, невзирая на то, что ты мужчина и больше меня. А еще… Только ее голос стал решителен, как ее прервали разразившимся хохотом. Она замолчала и укоризненно уставилась на друга, выглядя весьма серьезно для такой уморительной речи. — Я понял, я все понял. Это сон. А ты спишь у себя дома, на самом деле я здесь один. — Прийти к тебе во сне вполне в моих возможностях. Я правда здесь, тайну раскрываю перед тобой наяву, а ты смеешься. — Ладно уж, деваться мне все равно некуда отсюда. Поговорим с тобой, пока я не проснусь. Так что еще ты можешь? Фокалорс не отвечала. Глядела из угла в угол, ничуть не позволяя сомневаться в твердости своих намерений. Во мраке совсем не удалось уловить движения ее рук, так что болезненный укол в ладонь был неожиданным. Вместо резкого пробуждения все осталось на своих местах, а колющая боль никуда не исчезла. Невиллет не отшатнулся, лишь вздрогнул и, к своему сожалению, осознал, каким же дураком предстал в глазах дорогого… Человека ли? — Извини. — ее шепот вновь обрел ласковость, таким же было и ее прикосновение. — Сильно больно? Я вроде постаралась не выпустить кровь. — Ну, я уже говорил, что ты ничего не делаешь зазря. У меня больше нет сомнений, что я не сплю. Но я все же не понимаю… Ты пытаешься сказать мне, что легенды – не выдуманная чушь? — И да и нет. Большая их часть неправда, суть вампиров исказили. Но они есть. И один из них рядом с тобой. В жизнь Невиллета никто так и не смог внедрить веру во Всевышнего. После сказанного он задумался, во что поверить проще. В Него или в неких тварей, жаждущих лишь смертей. Но он с уверенностью мог сказать, что знал Фокалорс достаточно, чтобы понимать одно – шутить и издеваться над ним она не стала бы. Как и иссушать его до последней капли крови прямо сейчас. Перед ним все та же близкая его сердцу подруга, которой он доверял, как никому другому. От правды не испарилось и желание называть ее возлюбленной. Для него в отношении этой девушки не изменилось ничего, за исключением осознания, что он всегда был прав. Он ей не ровня и никогда не будет. — Отвернешься от меня теперь? — У меня нет на это причин. Даже если ты виновна в чьих-то смертях, зная тебя, я уверен, что тем людям было лучше не жить. С бледного лица Фокалорс словно спала вся тяжесть ее серьезной ноши. Она в миг заулыбалась и осторожно потянулась за объятиями. — Я вампир уже много лет, только вот возраста своего не помню уже. Но раз ты верил мне раньше, поверь и сейчас, от моей жажды крови еще никто не умирал. Невиллет позволил ей приблизиться и сам обвел ее руками в ответ. Ее хватка всегда была крепкой, гораздо сильнее, чем у девушки столь хрупкой на вид. Обратил он на это внимание только в момент очередной близости. — Тогда как же ты пьешь… Ешь? Мне интересно. — За этим я и пришла к тебе. Рассказать о сущности моего бытия и показать то, что больше никому не ведомо. Скрывшись во тьме спальни, Фокалорс взяла подсвечник со стола и жестом позвала за собой. В холе она вдруг остановилась, не дойдя до двери. — Смотри. — в нежном голосе прозвучало озорство. Она приподняла свет пламени ко рту и показала широкую улыбку, где среди обычных зубов красовались два заостренных по бокам верхнего ряда. — Они придают тебе опасности. Покажись ты мне сперва так, я бы точно испугался. — Поэтому ты и видишь их только сейчас. Один вздох в сторону свечи, и единственный источник света потух, оставляя двоих в самом ужасающем для людей страхе – темноте, скрывавшей в себе неизвестность. — По улице с маленьким подсвечником не походишь. Возьми меня за руку, дорогой Невиллет, я хорошо вижу ночью. Так они и вышли вместе в ночь. Отныне Невиллету известно, почему руки дорогой ему всегда так холодны. И все равно он пошел за ней во тьму, в очередной раз доверившись. Его проводником среди едва различимых силуэтов города, освещаемых лишь блеклой луной, была Фокалорс, а не бездушный фонарь. Вертевшихся на языке вопросов он не осмеливался задать. В конце концов, его и ведут за тем, чтобы ответить на них. Спустя минуты до, видать, не очень внимательного слуха дошло, что громко ходит здесь только он. Поступь девушки до того плавная, что ее совсем не слышно. Если бы тогда в доме не скрипнула дверь, то та так бы и осталась незамеченной до тех пор, пока сама того не захотела. Вскоре они пришли к чьему-то зажиточному дому. Фамилия хозяев так и не всплыла в памяти, не то чтобы Невиллет старался запоминать соседей и вид убранства важных чинов. Фокалорс, все еще не отпуская его руку, обошла двор и заглянула во все окна. Из одного просачивался свет от яркого пламени. Должно быть, им не повезло и люди там не спали. — Интересно… — зашептала Фокалорс. — Недавно я была убеждена, что они спят. А теперь вон как… — А нам обязательно именно сюда? — Нет. Просто это одна из семей, к которой я наведываюсь регулярно. Оба замолчали, как только в доме послышалась чья-то ругань. Крики женщины, бранившей кого-то самыми грязными словами, которые только могли быть, тонули в всплесках из звука бьющегося фарфора. Должно быть, кто-то сильно провинился, раз аристократка совсем не жалела слов и дорогой посуды. Громче нее кричал мужчина, пытавшийся перебить ее. Пожалуй, ни на одном суде Невиллет не слышал, чтобы кто-то проявлял ярость так, как это делала, кажется, замужняя пара. Причина их ссоры стала понятна по оскорблениям женщины и попыткам мужчины высказать свои оправдания сквозь нескончаемые ругательства. Мягко говоря, месье потерял огромную сумму денег из-за азартных игр, а помимо этого побывал с другой женщиной. Быть может, не одной. Невиллет на все это лишь недовольно вздохнул и отстранился от дома. — Может, нам стоит уйти? — Уж соглашусь, мы не должны этого знать. — кивнула Фокалорс. Не успели они и шага прочь сделать, как после странного грохота, выбивавшегося среди прочей какофонии, все стихло. Словно все замерли: люди в доме и те, кто их подслушивал снаружи. Тонкий палец оказался у рта Невиллета в немом приказе молчать. Ни один не двигался с места. В этом молчании не ощущалось спокойного завершения конфликта, тот оборвался резко. Разъяренная мадам едва начала свою тираду, перешла к обвинениям, как покончила с оскорблениями, а затем просто... Мгновение, и уже несколько минут ничего не слышно даже от ее супруга. Двое за их окном прислушивались к любому последующему событию. Оно началось оттуда, откуда не ждали. После скрипа парадной двери послышалось шуршание травы под чьими-то тяжелыми шагами. По мере их отступления Невиллет и Фокалорс прокрались вперед. Впереди шел в неизвестном направлении хозяин дома со своей женой, бессознательно повисшей на его руках, и он постоянно озирался. — Он... — словно змеиным шипением зашептала Фокалорс. — Убил ее. Я чувствую кровь... Много крови. — И пошел от нее избавляться. — глухо заключил ее друг. Пускай они и стали свидетелями эмоциональной расправы, заявить об этом будет сравнительно с выкапыванием собственных могил. Невиллет все наблюдал за уходящим мужчиной, совершенно растерянный. Не понимал, как в ходе ссоры можно позволить себе выплеснуть ярость вплоть до непростительной жестокости. Ужас приковал к земле от понимания, что в свои последние мгновения мадам злилась не меньше, однако вряд ли допускала мысль о зверстве супруга и не нападала на него сама. Из транса сожалений о человеке, которого Невиллет вовсе не знал, его вывела хватка Фокалорс вокруг ладони. — Идем. Я не смогу проследить за ним, запах слишком сильный. В следующий же момент она с неведомой силой потянула его прочь. В голове не промелькнуло ничего о сопротивлении, по дороге обратно волновало только то, как же приставить того месье лицом к справедливости. Предположений вслух никто не выдвигал. Каждый в своих мыслях, зато они все также оставались вместе, ничем не разлучные. Вернувшись в дом, принадлежавший Дюран, Фокалорс поочередно зажигала свечи канделябра. Они осветили ее помрачневшее из-за недавнего события лицо. Замену дневному освещению поставили в центре стола, за ним Невиллет пил то-ли второй, то-ли третий стакан воды. — Хотела показать тебе, как я утоляю жажду крови, а тут... Именно в ту ночь, как я пошла с тобой, произошло все так, как еще ни разу не было. — Мы же не оставим это убийство как есть? — Конечно нет. Месье Лефевр заядлый игрок, прятать свои пакости он умеет, даже я впервые услышала его тайны. Даже она... С каждым выигранным в ее пользу судом Невиллет все больше верил, что мадемуазель Аленх знает все и обо всех. С этой ночи выяснилось, что провести можно и вампира. — Я помогу, если понадобится. — проговорил он, осушив стакан. — Не стоит, я сама разберусь с ним. — пальцы ее застучали по дереву. — Но в зале правосудия мне без тебя никак. — Я так подумал... Может, ты на мне покажешь свой способ справляться с жаждой? Взгляд на нем сразу же оказался неодобрительный. И все же отказываться от своего предложения Невиллет не собирался. Эмоциональность Фокалорс так и наводила на мысль, что виной этому – необходимость в бытие ее сущности. — Обычно я немного забираю кровь у спящих, — она отодвинула стул и села рядом. — Погружаю их в глубокий сон и... В ее руке появилась игла. Кажется, именно из-за этой вещицы Невиллет убедился, что не спит. — ... Колю палец. — Вампиры и спать заставить могут? — Не все. Из моей семьи только я. Перед ней покорно устроили ладонь тыльной стороной вниз. — Я не могу. Ты не спишь, а вынуждать тебя я не собираюсь. Раз уж ты теперь знаешь, то... Прости меня. Иногда я влияла на твои сны. — Я тебе даже благодарен, Фокалорс. Рядом с тобой мне всегда спится лучше. Тепло от свечей ощущалось не так сильно, как от появившейся улыбки у вампирши, несмотря ни на что сохранившей человечность в глазах Невиллета. — Тогда пойдем. Ты и так сегодня без сна. — А ты все также без... Своей пищи. Возьми, когда я усну. — Так уж не боишься? После вопроса на ее бледные губах растянулась улыбка, вновь обнажившая два маленьких клыка. — Было бы чего. Утром я проснусь живым и здоровым и не изменится ничего, кроме того, что я теперь знаю о тебе чуть больше. Невиллет поднялся из-за стола и приглашающе протянул Фокалорс руку. Прогулка до спальни все-таки тоже прогулка, пускай и небольшая. К его радости, от предложения она не отказалась. Проводила за руку вплоть до кровати и села рядом, когда он лег. Ни одна скверная мысль не посещала голову, получавшую столько доброты. Волосы путались из-за чужих пальцев, что блуждали то к затылку, то обратно наверх. Вампирше даже не понадобилось прибегать к своей силе, чтобы заставить Невиллета спать. *** Густое ничего вокруг не оставляло пространства для «чего-то». Ни ощущений, ни воспоминаний. Словно так и должно быть и было всегда. В бесформенном бытие не находилось места именам, чувствам и ценностям. Даже блаженное умиротворение никому не ведомо. Некому его ощущать. В вечной пустоте Невиллет в первую очередь забыл, как сюда попал. Резкая боль, а дальше... Быть может, падение. Здесь было хорошо, не больно. Из-за тишины и совершенного спокойствия он не раскрывал век. А кто он? Уже неважно. Долгое пребывание в бессознательности медленно растворяло идентичность, как и оболочку ее носителя. В безграничной тьме мелькнул свет. Слишком крохотный, чтобы осветить все, но достаточный, чтобы неприятно слепить глаза. — Ну же... Прозвучало совсем близко. — Невиллет, прошу... Еще не исчезнувшее тело кто-то то тащил за собой, то толкал вперед. Именно от него исходил свет. Вернее, от нее. Он узнал ее. — Пойдем. — ласково звала Фокалорс. Вместе с ней пришли и воспоминания, будто одним толчком она вернула их все разом. Точно... Она ведь ждет. Что-то случилось до того, как Невиллет оказался тут. Фокалорс примчалась к нему вся на взводе. Это заставило двигаться. Заново ощутив свои конечности, он побрел за ней. Резкий вдох болезненно запустил работу вдохнувшего новую жизнь сердца. Алая пелена перед глазами Невиллета расступилась, и прямо напротив себя он увидел обеспокоенную Фокалорс. — Получилось... — зашептала она. — Все получилось! И без того болевшее тело стиснули в объятиях. Оно ощущалось непривычно, хотя этот жест проявлялся между ними часто. Что-то было не так... Невиллет протянул руки и обвил их вокруг Фокалорс в ответ. Его действие показалось ему вполне аккуратным, пока она не дрогнула, впившись ногтями в его кожу на плече. — Тише. Не сломай мне позвоночник, Невиллет. Вот, в чем дело. Ее хватка больше не ощущалась такой крепкой, как раньше. — Извини. — он постарался расслабиться и с чувством вины понурил голову ей в плечо. — Так что у тебя получилось? Я опять уснул и пока не могу вспомнить, что было до этого. — Что ты помнишь последним? Напрягать память из-за своих бредовых снов всегда являлось трудной задачей, быстро портящей настроение. А сейчас… Так раздражала это вечная проблема – не различать, где оторванное от реальности видение, а где настоящие события. Вместо попыток мысленно перенестись куда-либо незадолго до сего момента Невиллет заставил себя молчать, лишь бы не вырвался из него таки тянущийся поток сквернословия. К хоть какому-то облегчению, Фокалорс не торопила. Позволяла оставаться под защитой от всего зла в своих нежных руках. Возможно, в них оставалось единственное спасение от непреодолимого желания что-нибудь ударить, сломать и затем проклинать все те дни, в которых он сходил с ума, и тех, кто тоже так думал и смел осудить. Нахмуренные глаза ужасно щипало. Моргание ничуть не помогло, вид совсем размылся. Только слез еще не хватало. Дело не в том, что объятие Фокалорс стало менее сильным. Все происходящее иное, не похожее на привычную правду. — Нужно проснуться. — Нет-нет. Ты не спишь, все хорошо. — Тогда что со мной? — Теперь ты такой же, как и я. Моя семья… И многие другие где-то далеко. Рассеявшиеся воспоминания вернулись одно за другим. Окружение осталось тем же. Они сидели на полу в личной мастерской Невиллета. Он занимался гравировкой серебряных карманных часов у себя за столом, пока неожиданно не заглянула Фокалорс. За несколько лет вошло в привычку относиться к таким визитам, как к обыденности. Ей не требовалось приглашения или позволения, чтобы прийти. Один лишь нюанс заключался в неопределенной случайности таких визитов. Никогда не угадаешь, когда это произойдет. Тогда разница между обычной встречей и срочной надобностью стала видна сразу. Фокалорс едва ли не влетела в мастерскую, да, к тому же, захлопнула за собой дверь. Весьма четко Невиллет запомнил, какой испуганной она выглядела. Сквозь дальнейший туман забытья пробраться не вышло. Однако это и неважно. Главное – осознание сказанных ею слов. — Я теперь вампир? — Верно. У меня все получилось. Ты ведь помнишь наш разговор? Невиллет вновь оглядел помещение. Они находились близко к столу, за которым приостановилась его работа. На его памяти, настолько светло, как сейчас, здесь не было. Хотя за окном прямо позади рабочего места все еще виднелся месяц. — Нет. Пожалуйста, напомни. — Ты дал мне свое согласие на то, чтобы я тебя обратила. — Я помню, что ты пришла обеспокоенная. Что случилось? Послышался ее тяжелый вздох, после чего Невиллет почувствовал ласковое прикосновение к своим волосам. — Уже не столь важно. Ты огражден от опасности, вот и все, что тебе стоит знать. Если меня не будет рядом… Ты всегда сможешь себя защитить. О вампирах он знал немного. Теперь же он и сам той природы, о которой у него несчастные крупицы информации. Вроде он так приблизился к Фокалорс, а вроде разница только расширилась. Прицепилось к голове странное угнетение, что ему и вечности не хватит, чтобы все было наоборот. Мужчине впору защищать даму, потому порой трудно давалось мириться со своим положением и ее. И все же, Невиллет никогда не чувствовал ни унижения, ни зависти. Рядом с Фокалорс и вовсе плохих мыслей не возникало. Скажешь тут грубость, когда они сидели вместе, прижавшись друг к другу. — Надеюсь, однажды я достигну того уровня, чтобы я мог стоять не столько за себя, сколько и за тебя. Однако, кем бы я ни был, я всегда на твоей стороне. Невиллет еще не понял, что тепло от былых прикосновений осталось только в памяти. Со временем и оно потеряется в глубинах разума, ведь ни его, ни холода он больше не почувствует.