Прими меня и робкого, и пьяного, и скучного, и странного, и глупого, и главное - забудь меня

      Федя сидел, развалившись на кресле, и крутил в руках граненый стакан. Стакан был красивый, и грешным делом Федя, даже прикинул, а не спиздить ли его под шумок. Возможно он так и сделает под конец вечерочка, но пока сил хватало только на то, чтобы сидеть в кресле.       Туда-сюда сновал Федя. Федя, который Стед. Он вообще сегодня как в жопу ужаленный, носится чего-то, ржет, скотина.       К Феде подсел Беседин и тряхнул головой. Тоже взял со стола стакан и отпил. В стакане было что-то крепкое и у Влада на лице отразилась высшая степень удовольствия от жизни. Он расслаблено откинулся на спинку кресла и лениво прикрыл глаза.       — Домой бы рвануть…       Они только тур откатали. Федя Владу сочувствовал всеми остатками своей маленькой душонки, прекрасно помнил какой это геморрой. Потому согласно угукнул в стакан. Беседа потекла размеренно и на отвлеченные темы. Приятно было встретиться и поболтать после долгой разлуки. Влад тихо посмеивался над шутками — в первую очередь своими же — и делился туровыми приколами. История про то, как они всей командой чуть не остались ночевать на улице Федю повеселила особенно сильно. Настоявшие панки, даже если не панки совсем. Прервал их разговор громкий истеричный выкрик.       — Да иди ты нахуй! Все вы идите, блядь!       Андрей смотрел на Федора — который Стед — таким озлобленным взглядом, что тот отшатнулся и уставился во все глаза в ответ. Поднял руки в знак капитуляции и отошел на два шага назад. Потом еще на один и тогда скрестил руки на груди. Типа защита такая, кивнул Федя сам себе. От его хорошего настроения и следа не осталось, и он сам обиженно насупился.       — Что с тобой сегодня, блядь?       — А ты как думаешь? Съеби с глаз моих, уебок!       Федя передернул плечами и действительно поторопился, на выход.       — Поговорим как успокоишься. Истеричка…       И свалил, пока в него не запустили чем-то тяжелым. Андрей плеснул себе того самого крепкого, от которого Влада и Федю приятно расслабило, и, кажется, только сильнее взбесился. С расстояния было не слышно, но судя по напряженному лицу и быстро-быстро шевелящимся губам Андрей ворчал что-то в крайней степени оскорбительное. И не было сомнений в чей огород летели камни.       Федя повернулся к мигом подобравшемуся Владу и приподнял брови.       — Че это с ним?       Влад покачал головой.       — Ты себе даже представить себе не можешь как эти двое меня, затрахали. Все мозги выели игольным, сука, ушком. Лучше бы просто еба…       Он затих, соображая видимо, что сказал лишнего и раздраженно передернул плечами.       — Не похоже на Андрея совсем.       Нет, Андрей, конечно, может и истеричка, но таким Федя его никогда не видел. Чаще бухого или вмазанного, но в целом приветливого и безобидного. Все, с кем Андрей умудрялся общаться подтверждали его крайнюю обаятельность. Потому развернувшееся на его глазах поражало в крайней степени.       — У него башню срывает во всем, что Федора касается…       — Федора?       Червячок, довольно громкий к слову, начал нашептывать какие-то странные мысли. И Влад, говорящий какими-то обтекаемыми, двусмысленными фразами…       — Что ты имеешь в виду, Влад?       — Только то, что они два дебила.       Дальше продолжать он точно не собирался. Андрей все так же тихо сидел в своем углу, отпугивая взглядом всех, кто порывался подойти к нему. Федя решил было встать, но Влад оборвал его попытки.       — Забей. Не трогай его сейчас, пусть перебесится.       Пришлось повиноваться и сесть. Разговор завершился, как-то сам собой и оба перевели тему. А потом как-то внезапно Андрей исчез. Федя оглянул присутствующих и переглянулся с Владом. Тот не переживал ни разу, и Федя решил не переживать тоже. В конце концов, может устал и поехал домой отсыпаться. Он заслужил отдых после долгого тура.       Но мысли о странно приведении друга не отпускали. Что-то похожее на любопытство пополам с беспокойством. Потому решил наведаться в гости примерно через неделю. Подумал, что Андрей достаточно отдохнул и бухнуть вместе точно не откажется. Опять же, не виделись давно. Обсудить было что.       Пришел без предупреждения. У Андрея ему нравилось, странная квартира с зелеными стенами и распиханными по углам книгами. Гитара, которая, всегда стояла в определённом углу и вечный срач — пардон, творческий беспорядок.       Стеклянные бутылки с кайфовым очень вкусным пивом стучали в пакете из Магнита. Открыли ему не сразу, только минуты через две, когда Федя, уже потянулся за телефоном. Может человека дома нет, а он приперся. Неловко.       О нет, неловко стало потом. Когда послышались ленивые шаркающие шаги, и Андрей с голым торсом и в домашних шортах приоткрыл дверь и замер. Неловко почесал голую грудь с жёсткими волосками и приподнял брови. Мол, чего приперся. Нет, Андрей, конечно, так не сказал, но поза его выражала примерно это.       Федя потряс пакетом, в котором зазвенели бутылки, словно это все объясняло и растеряно улыбнулся. Андрей улыбнулся тоже, но как-то натянуто и неуверенно.       — Не виделись давно. Я рядом был, решил заскочить. Помешал?       Андрей отрицательно хмыкнул и открыл дверь, запуская его к себе. Вид у него был помятый, словно он только встал. Но красноречивые следы на шее и пара укусов на плече подсказывали совсем-совсем другой расклад. Федя, ожидал увидеть женские вещи на вешалке, но не заметил ничего такого. Решил внимание на этом не заострять и потопал на кухню за Андреем. Тот широко зевнул и поставил чайник на плиту.       — Я как-то не ждал сегодня гостей.       — Я уж понял — улыбнулся Федя, многозначительно указывая Андрею на красные засосы и тот на удивление смутился, сдвинул светлые брови к переносице и отвернулся, забавно краснея одним носом.       — Я пиво купил. Вкусное, зараза, пиздец просто. Будешь?       Андрей угукнул, колдуя над кружкой.       — Обижаешь, буду конечно.       Но от кружки не отставал, делая по всей видимости термоядерный кофе. Федя уже откровенно ничего не понимал, но решил не вмешиваться. Андрей вытащил им по бутылке, открыл свою и блаженно отхлебнул. Расплылся в улыбке и закинул остальное в холодильник. Чайник засвистел и вскоре по всей кухне поплыл аромат кофе.       Федя, уже открыл было рот, чтобы задать интересующие его вопросы, когда из комнаты показалась…       Черт, не миловидная девочка, которую Федя вообще-то вполне ожидал увидеть. Показался… Федя. Который Стед.       Точно такой же помятый, со следом от подушки на лице и заебанным видом. Тоже с голым торсом и какой-то… странный какой-то короче. Андрей ласково ему улыбнулся и вручил кофе. Тот только хрипло буркнул «спасибо» и приложился к горячей кружке.       — Доброе… день?       Вежливо поздоровался Федя, стараясь скрыть свой ахуй. Фёдор же казалось только его заметил и подозрительно прищурился.       — И тебе не хворать. Андрей, я поеду, пожалуй.       Андрей сразу сник, и улыбка его померкла. Плечи опустились, и он обреченно кивнул в ответ.       — А вечером…       Начал было Андрей, но Федор грубо перебил его.       — Нет! — но потом, видимо пожалел, потому что вид у Андрея сделался до странного несчастный и смягчился. — Нет, я Нике обещал.       — Ну да, конечно… — обиженно протянул в ответ Андрей и отвернулся к окну.       — Перестань.       И утек обратно в комнату, оставляя после себя недосказанность. Андрей разочарованно вздохнул и глотнул пива.       Федя чувствовал себя в крайне степени неуютно. Как будто подсмотрел за чьей-то жизнью в замочную скважину. Говорить не решался и просто тихо пил.       — Вкусное пиво, Федь. — тихо пробормотал Андрей. Федя полагал, что сказал он это только чтобы заполнить неловкую паузу. Федя в ответ тихо согласился, просто чтобы что-то ответить.       Снова выплыл Федор, уже одетый и вновь схватился за кружку. Андрей уже не смотрел на него непонятным влюблённым взглядом. Он так-то вообще на него не смотрел.       Федор покачал головой и тихо окликнул.       — Андрей…       Тот дёрнулся, как бы показывая, что слушает. Федор подошел ближе, положил руку на голое плечо и что-то устало пробормотал. Что-то, предназначенное лишь для двоих. Андрей кивнул.       — Я понял. Завтра?       — Завтра.       Они улыбнулись друг другу. Федор коротко попрощался с Федей и ушел в коридор. Андрей вышел провожать, а когда вернулся волосы его были растрепаны еще сильнее, чем до.       Вопросы роились у Феди в голове, но Андрей всем видом показывал, что задавать их не стоит. Но Федя не был бы собой, если бы умел держать язык за зубами.       — А вы… — но выражение лица Андрея говорило само за себя, и Федя продолжил фразу совсем не так, как ожидал — помирились уже?       Андрей подавился пивом.       — Да мы и не ссорились?       Федя понимающе кивнул, хотя не понимал вообще ничего. Не понимал даже, что здесь делает. Ладно, нет, это он справедливости ради понимал, Андрей, был не чужим человеком.       — Андрюх, давай без пиздежа, че с тобой происходит. Ну типа… по-моему ты вписался в какую-то задницу.       Андрей сначала ради приличия похлопал глазами, а потом махнул рукой и утопал в комнату. Федя, не будь дураком, утопал тоже и внимательно следил за тем, как Андрей натягивает на себя футболку. К слову не свою, он такие не носил, уж это Федя знал наверняка.       — Федора?       Андрей так и замер с поднятой вверх рукой и одним висящим рукавом.       — Что?       — Футболка. Федора, да?       — Нахуй лезешь?       Андрей личные границы — и своих скелетов — защищал всегда самоотверженно. Федя знал, но и он не пальцем деланный. Был, конечно риск, что нихуя ему не расскажут. Но Федя предпочитал об этом сейчас не думать и бросился грудью на амбразуру, заваливая неловкими вопросами.       — Потому что вы палитесь. А раз палитесь, потрудись объяснить.       Насупленные брови и нервный оскал Федю не остановил, и он продолжил напирать, подходя ближе.       — Я ведь не последний человек в твоей жизни. А еще не слепой…       — Да, мы трахаемся. Да, друг с другом. Да, давно. И что с этого?       Он походил на волчонка, точно ожидая каких-то агрессивных действий от Феди, Андрей вытянулся в струну и замер.       — Ох, ну… Ну, слушай, не то, чтобы прям удивил.       Выражение полнейшего ахуя на лице Андрея стоило десятка таких признаний.       — И… Это все, что ты скажешь?       Федя коротко рассмеялся.       — А чего ты ждал? Что я тебе ебало разобью? Мне плевать совершенно с кем ты спишь. Только…       Андрей выгнул бровь.       — Андрей, но ведь у Федора жена. Вероника не знает, да?       Конечно не знает. По помрачневшему лицу можно было судить об этом с точностью и без погрешности.       — Мы не дети и отношения взрослых людей чаще всего то еще дерьмо. В любом случае какой бы грязью это все не казалось… Все в порядке.       Сквозящее между строк «не лезь не в свое дело» пропустить мог только слепой, потому тему пришлось закрыть. Плавно перешли к обсуждению тем насущных, но зеленые стены Андреевской квартиры почему-то начали восприниматься, чем-то очень инородным и что уж там… Чем-то очень бесящим. ***       Спроси у Федора что он творит со своей жизнью — и жизнью всех его окружающих — он бы ответить не смог. С Никой их связывали годы и долгая дружба, которая правда трещала по швам. Семейная жизнь оказалась совсем не сказкой. С сожалением Федя осознавал — Нику он разлюбил. Она была хорошая, добрая и вообще просто замечательная. Он уважал ее и то, сколько они вместе прошли. Но любить… Так вышло.       С появлением в жизни одной длинновязой — наглухо отбитой, ебнутой просто — личности. Совсем не то же, что воздушная Ника. Совсем не то, что любая сука, что оставалась в номере.       Андрей… блядь, худшее, что случалось в его жизни. Но такое родное, до боли близкое. Ни с кем еще Федор не чувствовал себя настолько правильно. Даже с его вечными истериками, с его любовью трахать мозги чаще, чем трахаться. Андрей — истеричка. Андрей — в целом мудак и мразь.       Федя тоже.       Вероника Логвинова занимала место женщины номер один. Федя лично разбил бы ебальник каждому, кто посмел бы сделать ей что-то — потому самому себе ебало разбить хотелось с огромной периодичностью. Глупо полагать, что она ни о чем не догадывается. Не слепая и не глупая, но вопросов никогда не задавала… просто оставалась рядом.       Правда спали они под разными одеялами. По разным кроватям.       С Андреем было… Вряд ли проще. Роднее. Андрей обнимал, утыкался в сгиб шеи и колол щетиной. Андрей закрывал глаза на его измены. Феде было его жаль. Но отпустить Андрея он не мог — Андрей бы не позволил — и прижимал его ночами. Он редко ночевал дома, но часто ночевал с Андреем.       Андрей, он… Он не требовал ничего. Он не хотел его менять, не тыкал в косяки. Не принуждал ни к чему, просто был.       Иногда Федя думал — почему никто из них двоих все еще не послал его нахуй. Он даже ждал этого подсознательно. Каждый раз смотря на них ждал. И принял бы, потому что такая, мразь как он не достоин этих людей, ему только сдохнуть в одиночестве.       А те девочки, которые то и дело уезжают с ним в гостиницу? Сколькие из них надеялись занять место… Нет, не Ники. Они писали Андрею, скидывали фотки, делали ему больно. Федя… он же не хотел. Андрей прощал все равно.       — Федор, не хочешь объясниться?       Ника встала напротив, гордо поднимая подбородок. Федор молчал, сказать было нечего.       — Не понимаю, о чем ты говоришь.       Вероника засмеялась и смех ее был каким-то горьким с нотками истерики. Красные глаза выдавали недавние слезы.       — Нечего… в таком случае передавай привет Андрею. Как он там, кстати?       Стоило хоть что-то сказать или просто пропустить брошенный в него огород камень. Но Ника ждала ответ, внимательно смотрела в глаза.       — Хорошо?       — Ты трус, Федор.       — Я… Да.       Она покачала головой и ушла в комнату. Оставаться с ней не было сил. Он сказал Андрею, что не приедет. Но к нему тянуло. У него было лучше. Лучше, чем одному. Андрей смотрел удивлённо. Тоже глаза красные, сука. И нос. Он всегда выдавал Андрюшины истерики. Федя хотел было обнять, успокоить, спросить, что произошло, но Андрей вывернулся и ушел на кухню. Федя глубоко вздохнул и пошел следом.       Мельком мазнул по чужим запястьям, но они приковали взгляд. Руки мелко тряслись.       — Андрей… Андрей, что случилось?       — Ты случился, блядь.       Тихая ярость и безнадёжность. В чем Федор проебался на этот раз?       — Андрей?       — Ты такая мразь, Господи. Я, ненавижу тебя, Федор. Понимаешь? Не-на-ви-жу.       Андрей мечется из стороны в сторону, никак не может найти себе места и, кажется, уже на стены лезть готов.       Федя понимает. Правда понимает. Не понимает другого.       — Так почему продолжаешь пускать?       Ядовитая усмешка и в противовес ласковый взгляд.       — Потому что люблю.       Федор отвернулся и зажмурился, сглатывая ком в горле. Глаза почему-то щипало. Федор не стоит этого. Не стоит и мизинца этого человека.       Падает на колени, хватает тонкие запястья. И целует-целует-целует. Целует каждый палец, каждый миллиметр. Солоноватый привкус кожи, потеющие ладони. Андрею       больно. Федору тоже.       — Я причиняю тебе боль.       — Да. Я позволяю тебе это делать.       Гордый, высокомерный. Куда все это исчезает рядом с ним? Господи, Андрей, что же ты с собой делаешь.       — Мазохист?       — Нет. Просто… Это ты. Я люблю тебя.       А Федя… Федя тоже любит. Шепчет тихо, что любит. Редко говорит, но сейчас искренне. Не обещает исправить вряд ли сможет. Столько лжи, столько вокруг. Не считает правильным говорит, что что-то изменит и выходить в ночь к новой девочке. Но вымаливает прощение, не надеясь, что заслуживает.       Говорит, что думает. Говорит, что его не достоин.       — Возможно.       Андрей соглашается, но голос его трещит. Ника права, Федор трус. Не может решить для себя что ему дороже. Не может отказать себе в пользу кого-то и самому противно от себя же. Чувствует себя грязным и грязь эту не вытравить из-под кожи.       Отличие Ники и Андрея как раз в этом. Ника пытается — пыталась — вывести с него все эти пятна. Андрей принимает таким, какой есть. Андрею такой Федор важнее, чем собственное счастье.       — Ни капли самоуважения?       — Только у кого.       Андрей хмыкает, словно сказал смешную шутку, но у обоих слова отдают тянущейся печалью.       Может Федор когда-то решится.       Может быть Ника однажды простит.       А Андрей разлюбит. И будет прав.