Наставник, мы увидимся ещё?

Я вас любил

Любовь ещё быть может в душе моей угасла не совсем,

Но пусть она вас больше не тревожит,

Я не хочу печалить вас ничем.

Я вас любил безмолвно, безнадежно,

То робостью, то ревностью томим;

Я вас любил так искренно, так нежно,

Как дай вам Бог любимой быть другим.

(А.С Пушкин — Я вас любил)

Милый мой наставник, правильно ли я поступаю, думая о вас каждый день? Правильно ли то, что хочу ваших прикосновений? Раз за разом прошу вас научить меня новому приёму лишь для того, чтобы почувствовать ваши руки на своих... Советник Фан Синь замирает с листом бумаги в руках. Сердце грохочет в груди, разгоняя кровь по венам с бешеной скоростью. Неужели... Он снова пробегает взглядом по бумаге, словно надеется, что написанное приобретет какой-то иной смысл. Советник, я всегда восхищался вами и считал замечательным человеком, но сейчас мои чувства к вам стали иными. Я вас люблю... Советник сам не заметил, как слегка смял бумагу по краям. Разве можно разбрасываться столь громкими словами? Я никогда не потревожу вас этим. Не хочу, чтобы вы страдали от моих чувств. Но я больше не могу держать их в себе. Поэтому решил написать. Надеюсь, вы никогда этого не увидите. У него вспотели ладони. Он не знал, смеяться ему или плакать. Уже более пяти лет советник Фан Синь провёл в Юнъане. Более пяти лет оберегал и защищал наследного принца - Лан Цяньцю от всевозможных бед. Все эти годы он относился к Его Высочеству с особым трепетом, испытывая к тому крайне тёплые чувства, но старался никогда этого не показывать, рассуждая, что если будет всячески скрывать свои настоящие эмоции за маской холода, Лан Цяньцю не привяжется к нему, и тогда, он сможет уйти в любой момент, если будет нужно. Но даже это не помогло защитить Его Высочество от привязанности. Теоретически, он сам виноват, что начал читать с бумаги на столе у Лан Цяньцю. Теперь он узнал то, чего не должен был знать. Не должен был, но продолжал читать. Мои чувства не должны помешать нашим занятиям. Поэтому я ничего не скажу. Но с каждым днём я люблю вас всё сильнее. Ноги подкосились. Советник Фан Синь облокотился о стол, чтобы не упасть. Ни на одном из листов не было даты. Неизвестно, когда Лан Цяньцю писал это, но чернила были достаточно свежими. «Он же ещё совсем дитя... » — подумалось советнику. Наследному принцу не было и семнадцати. Конечно, его не сковывали обеты, он мог любить кого угодно, но правильно ли принц толковал свои чувства? С большой вероятностью, нет. Мои чувства не должны помешать нашим занятиям. Поэтому я ничего не скажу. Но с каждым днём я люблю вас всё сильнее. Перечитал Фан Синь. Конечно. Он не скажет. Как не скажет и сам советник о своих чувствах. То, что он испытывал к Его Высочеству нельзя было описать парой слов. Бесконечная тяга и желание защитить, оберечь от любой напасти. Научить и наставить не верный пусть. Нормальные обычные отношения между наставником и его учеником. Но сейчас, когда он прочёл записки со стола принца, ему стало ужасно не по себе. Чувство, будто он сделал что-то неправильное, коснулся запретного плода. Находясь рядом с Лан Цяньцю он никогда не думал, что делает что-то не так, никогда не думал, что эти мимолётные касания их рук принц запоминает так ярко. Что он сделал не так, чем навлёк на себя такие чувства от Его Высочества? Разве как-то по особенному относился к нему? Ответ пришёл почти сразу. Да, относился. Таких моментов было очень много, но на протяжении всей его жизни бок о бок с Лан Цяньцю, он показывал тому, что он может на него положиться. Показывал, что отвернись от принца хоть весь белый свет, советник останется рядом. Показывал, что если тот упадёт, наставник понесёт на руках, даже будучи раненым. Он действительно любил Лан Цяньцю. Любил, но по своему. Не так, как принц любил его. Их разница в возрасте была подобна пропасти. И пусть телом советнику по прежнему было семнадцать, но душа всё же была намного старше. Он не должен был идти на поводу у эмоций, захлестнувших с головой. Но от чего же сердце так колотиться? Советник аккуратно сложил бумаги на стол и, оглядываясь, вышел из комнаты. Больше всего он боялся попасть на глаза. В голове не было даже размытого плана, что делать дальше. Бежать? А куда? И что скажет государь? Остаться? В таком случае, он не сможет смотреть на принца так, как раньше. Не сможет смотреть ему в глаза. Фан Синь прислонился к стене и медленно выдохнул, пытаясь придти в себя. В голове уже рисовались картины, как отреагирует государь, узнай он о чувствах своего сына. Представил, как собственная голова полетит с плеч за то, что он дал Цяньцю повод для влюблённости. Определённо нужно было бежать. А куда, пока не важно.

***

Государь, прошу вас простить меня. Все пять лет я был рядом с Его Высочеством и с вами, но сейчас вынужден покинуть королевство. Мой близкий друг попал в беду и мне нужно выручить его. Я многим обязан ему, и если сейчас оставлю его в трудный час, не смогу себе этого просить. Это может занять не мало времени. Возможно, я не смогу вернуться, если погибну, поэтому, прошу вас, поймите меня и не ищите. Ещё раз, приношу свои глубочайшие извинения. Советник Фан Синь. Завернутая записка легла в руку слуги. — Прошу, доставь это государю в целости и сохранности, — попросил советник. Слуга кивнул и вскоре удалился. Фан Синь не знал, поверят ли в его столь наглую ложь, но сейчас главное было успеть сбежать. Государь всегда был спокойным, рассудительным и понимающим, но мало ли, как он может отреагировать на такое. Спускаясь по лестнице, советник особенно остро ощутил боль в груди. Он слишком сильно был привязан к принцу, слишком сильно любил его. Но остаться не мог. Ответив на его чувства он мог навредить и себе и Цяньцю, но сделать вид, что ничего не случилось, не смог бы. — Наставник!! — внезапно послышалось от куда-то сверху. Сначала Фан Синь решил сослаться на то, что ему показалось, но крик повторился снова. Развернувшись, он увидел Лан Цяньцю наверху лестницы. Сердце ухнуло в пропасть, а потом заколотилось, как бешеное, совершая под двести ударов в минуту. Принц стоял и махал ему рукой. Советник хотел было развернуться и броситься прочь, но его будто прибили гроздьями к земле. Как завороженный он смотрел на принца, радостно бегущего к нему. Его глаза сияли, будто в них плескались маленькие золотые рыбки, на губах сияла самая прекрасная искренняя улыбка. Внезапно Лан Цяньцю споткнулся и стремительно полетел вниз. На лице застыл немой ужас. Не медля не секунды, советник метнулся к нему и раскинул руки в стороны. Наследный принц упал в его объятия. Сердце пропустило удар, а пульс застучал в ушах с бешеной скоростью. — Моё Высочество, вы в порядке? — тихо-тихо прошептал он. Лан Цяньцю заметно вздрогнул в его руках. Сейчас советник внезапно вспомнил, что эта дрожь присутствовала всегда, стоило ему коснуться принца. Теперь он понимал, в чём было дело. — Наставник, вы куда-то собираетесь? — поинтересовался Лан Цяньцю и взглянул на него из под дрожащих ресниц. Фан Синь сглотнул ком в горле и хотел было отстранить принца от себя, но не смог найти в себе сил для этого. — Мне... нужно помочь моему старому другу. Он попал в беду. Я отлучусь, — еле складывая слова в предложения, проговорил советник. Лан Цяньцю не спешил отпускать его, будто чувствовал, что больше они не увидятся. Фан Синь почувствовал, как в сердце будто вонзили острый ржавый клинок и прокрутили по часовой стрелке. Больно. Слишком больно. — Наста.. Гхм.. Он прижал Лан Цяньцю к себе так сильно, что у того перехватило дух. — Берегите себя, Моё Высочество, — прошептал советник, — Пообещайте мне, что будете беречь себя, — твёрдо попросил он. Лан Цяньцю с готовностью кивнул. — Обещаю, наставник. Фан Синь уткнулся носом ему в плечо, вдыхая терпкий запах чайных трав. По щеке скатилась прозрачная слеза. Они простояли так очень долго. Солнце успело зайти за горизонт, отдав борозды правления ночи. Планы советника, уйти как можно скорее рухнули как карточный дом. Огромными усилиями он отпустил принца и сразу отвернулся: он знал, что если снова взглянет в глаза Его Высочества, то точно не сможет уйти. Советник быстро зашагал прочь. Он и так потерял слишком много времени. Лан Цяньцю окликнул его, когда он уже был достаточно далеко: — Наставник, мы увидимся ещё? Фан Синь застыл на месте. Увидятся ли? Его начало трясти. Отвечать на этот вопрос не хотелось, потому что он не знал ответа. Поэтому советник сделал вид, что не услышал и продолжил свой путь. В тот день в нём сломалось что-то. То, что долго теплилось где-то внутри. Теперь это что-то завяло, подобно райскому саду и осталось болезненным рубцом на сердце. Но советник не мог и подумать, что спустя много веков, они увидятся вновь.