dizzy

there's a place where we break the line

Это был солнечный и безветренный июль, когда от жары старались спастись в каждом уголке тени. Они познакомились совершенно случайно – в каком-то кафе, названия которого оба даже не помнили. Зато дату встречи они запомнили навсегда. – Можно вас нарисовать? Этот вопрос стоил Асахи всей смелости, что только у него была. Он долго наблюдал за парнем у столика напротив и, наконец решившись, подошёл к нему. А теперь стоял, переминаясь с ноги на ногу и поджимая губы. – Что? – Едам в тот момент был полностью погружён в свой ноутбук и не услышал вопрос незнакомца. Асахи хотел было сразу уйти, но Едам остановил его, схватив за запястье. – Пожалуйста, повторите, я не заметил вас. – Можно... Нарисовать вас? – Асахи старался смотреть куда угодно, но только не на Едама. Он, со всей своей застенчивостью, еле выдавливал из себя слова. – Я художник, а вы... А я... Боже... – Асахи отчаянно вздохнул, потупив взгляд. Едам заинтересовался. Художник показался довольно милым, неосознанно захотелось подразнить его, но, видя, как ему сейчас тяжело подобрать слова, Едам не стал этого делать. – Почему? – Едаму стало так интересно, что же заставило этого робкого художника подойти. Тот прятал пальцы в рукавах широкой рубашки и нервно приглаживал тёмные длинные волосы. Они посмотрели друг на друга. Едам пристально изучал парня, а Асахи от неожиданного вопроса поднял взгляд и не смог его отвести. Карие лисьи глаза заворожили Асахи, и ему ещё больше захотелось запечатлеть незнакомца на холсте. – Вы... Вы очень красивый, – после этих слов Асахи утратил все свои силы на социальное взаимодействие и готов был прямо здесь сжаться в комок. Едам смутился и широко улыбнулся, услышав это. Асахи всё ещё сжимал губы в нерешительности и, словно пленённый красотой Едама, продолжал разглядывать его лицо. – Спасибо. Мне редко говорят это, – Едам отодвинул стоящий рядом стул и жестом пригласил Асахи присесть. – Пожалуйста, сядьте, мне так неловко, что вы до сих пор стоите. – Х-хорошо. – Асахи сел за столик и обратил внимание на ноутбук, за которым работал Едам. – Простите, я отвлёк вас... – Ничего страшного, я как раз заканчивал, – поспешил успокоить его Едам, – давайте наконец познакомимся. Меня зовут Бан Едам, а вас? – Асахи, – неуверенно пробормотал художник, – Хамада Асахи. Он перебирал пальцами и метал взгляд то на лицо Едама, то вниз, на свои ноги. Ему было до ужаса неловко, но, глядя на Едама, Асахи совсем забывал, где он находится, и был очарован этим лицом. Он погрузился в мысли и уже представлял, как Едам позировал бы для портрета. – Я не против, если вы меня нарисуете. – Едам наблюдал за художником и сам был пленён его внешностью: ровный нос, чувственные губы и выразительные глаза, которые так тепло смотрели. Если бы красота была человеком, то это определённо был бы Хамада Асахи. – Вы будете рисовать здесь, или?.. – Что? – Асахи сначала не понял слов, потому что уже витал в фантазиях. Только через пару секунд до него дошёл смысл сказанного. – Ах, да, можно здесь, если вам удобно. – Конечно, никаких проблем. – Едам снова улыбнулся. Асахи бездумно посмотрел на парня и завис, взгляд его застыл на родинке на щеке, и эта деталь показалась слишком очаровательной. – П-подождите секунду, сейчас я кое-что принесу. – Он резко встал с места и схватил с соседнего столика свои принадлежности. Едам сидел ровно, держа лицо прямо. Сахи показалось, что он начал забывать все слова, и он попытался объяснить, чего именно хочет от Едама. – Сядьте, пожалуйста, полубоком ко мне, чтобы лицо было наполовину в профиль. – Можно на «ты», – Едам устроился так, как попросил его Асахи, и сложил руки на груди, – если, конечно, вы не... – Я тоже не против, – быстро ответил Асахи, его щёки чуть порозовели. Он сел поудобнее и принялся за работу, – чуть повыше подбородок, пожалуйста. Едам приподнял голову. Он с интересом наблюдал за такой работой – его ещё никогда не рисовали, и Едаму было любопытно, как это происходит. Асахи был сосредоточен и серьёзно смотрел на натурщика. Он сидел, закинув ногу на ногу и немного сгорбившись, и положил свой большой блокнот на колено. Сейчас он думал только о том, как изобразить Едама. – Как давно ты рисуешь? – Едам честно старался сидеть тихо и неподвижно, но ему так захотелось разговорить художника. – Много зарабатываешь на этом? – С детства, – Асахи даже бровью не повёл, отвечая на вопрос. Он взглянул на Едама, улавливая черты его лица. – Обычно я пишу на заказ, в Японии даже открывал пару выставок. Не то чтобы они были очень успешными, но... – А как ты оказался здесь, в Корее? – Едам случайно дёрнулся и вышел из позы. Художник поднял глаза, но ничего не сказал. – Ой... Асахи лишь вздохнул и покачал головой. Ради такой красивой модели он мог и потерпеть, хоть и не любил отвлекаться. Он только начал набросок, и работа предстояла долгая. – Теперь подбородок чуть ниже, – Сахи снисходительно улыбнулся, продолжая неспешно рисовать. – Решил попытать счастья в другой стране, да и друг уговорил меня. Воспоминания о том, как он решил уехать из родного дома, накрыли Асахи с головой. Он так давно ни с кем не делился этим, что мысль рассказать свою историю симпатичному незнакомцу показалась не такой уж плохой. Асахи выпрямил спину, его рука зависла над блокнотом. Он посмотрел прямо на Едама и продолжил: – Всё из-за Йошинори. Он тоже художник, мы вместе открывали выставки и рисовали. Но он нашёл себе здесь парня. – Асахи закусил губу и ненадолго замолчал. – Переехал при первой же возможности, а я остался один. Я так скучал по нему... – Художник не заметил, как разговорился. – Я думал, что так и буду жить там, в Японии, но Йошинори сам затосковал по мне. Он позвонил и начал уговаривать навестить его хотя бы на пару недель, ведь тут, как он говорил, было так классно. Я согласился, приехал писать картины вместе с Йоши, и... Остался здесь, видимо, навсегда. – Он тихо засмеялся, и это показалось Едаму очень милым. То, что Асахи так неожиданно раскрылся для него, тоже было приятным. – Не знаю, что меня привлекло больше, корейская еда или пейзажи, но мне тут так нравится. Голова идёт кругом от этого города. – Вот оно как... Ты счастлив сейчас? – Осторожно спросил Едам, снова нарушив позу. – Вполне. – Асахи слегка улыбнулся. – А теперь посиди, пожалуйста, спокойно, ладно? – Художник робко дотронулся подбородка Едама и поправил его. Едам замер от касания – оно было таким нежным и невесомым, что ему захотелось ощутить больше. Лицо Едама с каждой секундой казалось Асахи всё красивее. Возможно, Едам не был корейским идеалом, но для художника он стал подарком судьбы. Асахи хотел как можно точнее передать его черты: округлый подбородок, пухлые губы и узкие лисьи глаза, что были такими привлекательными. Для их зарисовки он уделил особое внимание, кропотливо делая штрихи. Так они просидели вместе целых два часа. Только большая часть времени ушла на разговоры, и художник постоянно отвлекался от портрета. Едам оказался таким приятным собеседником, что Асахи, который особо не любил болтать, втянулся в диалог. Так он узнал, что Едам тоже творческий человек – он был музыкантом, сочиняющим песни. Даже здесь, в кафе, он создавал очередную композицию. Асахи немного рассказал о родном городе, но больше слушал Едама о том, как интересно делать музыку и как он раньше мечтал быть айдолом, но в итоге занялся продюсированием. Едам дал послушать пару своих работ Асахи, и тот, услышав пение, почувствовал нечто в своей душе, похожее на восхищение и... притяжение? Асахи не смог понять это ощущение тогда, но спустя время он осознал, что так зарождалось его обожание к Едаму. Голос, томный и сладкий, как мёд, заставил художника потерять голову. Возможно, он бы назвал это любовью с первого взгляда, ведь в Едаме он разглядел свой идеал. Едам, пока не был занят болтовнёй, а позировал, увлечённо изучал Асахи. Серьёзный холодный взор художника, занятого созданием портрета, показался Едаму притягательным. Тонкие пальцы, державшие карандаш, были такими красивыми, и музыканту захотелось взять его за ладони. Он ещё не осознал, что именно почувствовал, но как же ему хотелось провести рукой по этим волнистым волосам и заботливо поправить выбивающиеся прядки, от которых Асахи всё время отмахивался. Едаму не терпелось залезть в голову к этому загадочному художнику, стать для него если не другом, то хотя бы хорошим знакомым, тем более, тот так внимательно слушал разговоры о музыке и поддерживал их. Асахи понравилось говорить с Едамом – он давно не болтал с кем-то, кроме Йошинори и его парня, Хёнсока. Хамада не хотел, чтобы беседа завершилась. Но портрет уже был готов, и его нужно было показать. Асахи потянулся, его спина затекла, но он был доволен проделанной работой. – Я закончил. Оценишь? Асахи протянул блокнот Едаму, который с облегчением расслабился, позировать дальше было не нужно. Он тут же схватил блокнот и с интересом разглядывал детали рисунка. – Вау, это... Это потрясающе. – Ты льстишь мне, это обычная зарисовка, – Асахи слегка улыбнулся и поправил волосы. Он смущался от похвалы к своим работам, но слышать их от такой чарующей модели было больше, чем приятно. – Нет, это действительно прекрасно, – Едам восторженно глядел на портрет, – могу я оставить его себе? – Конечно, – Хамаде пришла в голову одна мысль, которую он поспешил озвучить. – Знаешь, я... Я нарисовал лишь один портрет, но я могу сделать другой, получше, в студии. Чтобы у тебя была не простая зарисовка. – Он так хотел встретиться с этим человеком ещё раз, Асахи просто не мог упустить возможность увидеться снова. Почему-то Асахи захотелось, чтобы у него было больше портретов этого красивого человека. А Едаму почему-то понравилось позировать для этого художника, и он был бы не против повторить. – Ты хочешь нарисовать меня ещё раз? – Асахи кивнул. Едам задумался на секунду. – Что ж, это... Было бы неплохо. Дашь мне телефон? – Асахи разблокировал его и протянул Едаму. Тот быстро вбил свой номер в контакты Асахи. – Вот мой номер. Как будет время, напишешь свой адрес? – Обязательно. – Асахи посмотрел время на телефоне и вскочил с места. – Прости, мне пора... Меня ждёт Йоши. – Я всё понимаю, – Едам протянул руку художнику, чтобы пожать её. Тот неуверенно взял ладонь Бана в свою, и это прикосновение показалось Асахи обжигающим, а Едаму – тёплым и мягким. Они медленно и нехотя разжали руки. – Было очень приятно познакомиться с тобой. Увидимся позже, я думаю. До встречи? – До встречи. Асахи ушёл из кафе и обернулся, глядя на Едама. Тот смотрел ему вслед и улыбался. Кажется, у него появилась новая идея для песни. Этот день в конце жаркого июля, когда лёгкое дуновение ветра было спасением, они запомнили навсегда.