Αλφάβητο

Просыпается Веритас от того, что ему аккуратно тычутся в ухо. Он шарит спросонья ладонью и нащупывает бархатистую макушку. Из-под ладони раздаётся урчание. Авантюрин сонно ворочается с бока на бок и приоткрывает глаз. — Не знал, что у тебя есть кошка, — так же сонно бормочет Веритас. Вчера, когда он пьяно — хоть и не выпил за вечер ни капли — целовал Авантюрина, когда опрокинул его на кровать и накрыл своим телом в кромешной темноте, было не до изучения комнаты. Может быть, кошка сидела под кроватью или вообще в другой комнате. Одно Веритас знает точно: в постели её не было. А сейчас… — Три, — Авантюрин закрывает глаз, удовлетворённый, кажется, увиденным. В самом деле, теперь Веритас замечает, как нечто тёплое и пушистое жмётся к его пояснице. Неизвестно, почему эти создания выбрали своей мишенью Веритаса, а не своего непосредственного хозяина. — Ты им нравишься, — сообщает Авантюрин, будто прочитав мысли. — Почему кошки? Не собаки, не попугайчики, не, гм, кролики? — Почему кошки? — Авантюрин переворачивается на спину и лениво потягивается. — Кошки… они укладываются на больное место. И знаешь, урчат. — Гм, — повторяет Веритас. Он осторожно устраивается головой у Авантюрина на груди. Та поднимается с каждым вдохом спокойно и мерно, сердце ровно стучит прямо под ухом. Авантюрин запускает пальцы в его волосы, перебирает пряди. — Ты слишком умный. — Урчать не умею, — предупреждает Веритас и целует ямку между ключиц. — Могу только так. Смех со сна звучит хрипло. — Сгодится. По дыханию Веритас слышит, что Авантюрин задремал снова. Пусть поспит: сегодня никуда не нужно спешить. Сам Веритас сопротивляется сну лишь потому, что вот так замереть на чужой груди под перестук сердца — хорошо. Утро — тягучее, неторопливое, умиротворённое. Утро, когда никому не больно.