smoke him

2006 год.

— Тэ! — маленькая светлая голова резко оборачивается, а большие ореховые глаза в предвкушении округляются. Рот, с парочкой отсутствующих детских зубов, приоткрывается в легкой улыбке на звонкость девичьего голоса. — Мы с ребятами собираемся в сторону моста, чтобы покормить уточек, а потом соберёмся поиграть у Джуна во дворе. Ты с нами? Увы, нет. Рот с неполными зубами так же быстро закрывается, как была радостно повернута голова несколькими секундами назад. Пухлые, но сухие и бледные губы сжимаются вместе, будто бы хотят оказать поддержку друг другу, а подбородок под ними начинает жалостливо дрожать. Большие, по-детски наивные глаза теряют свой живой свет, но накатившие слёзы всё равно не оставляют их без блеска. — Нет… У меня дома… дела, — с сожалением отвечает мальчик. Неясно, с сожалением из-за того, что вынужден отказать подруге, или из-за того, что стало ужасно жалко самого себя. — Тц, что за дела у тебя, постоянно не заканчивающиеся? Пошли! — ворчит подруга, настаивая на своём предложении. На упрямое, отрицательное движение мальчика головой она капризно топает маленькой ножкой в чёрных школьных туфельках, разочарованно разворачивается и проходит мимо, оставляя позади одноклассника, едва сдерживающего печальные слёзы. Она уходит, а вместе с ней и тэхёновы детские надежды хотя бы раз поиграть с друзьями после школы. Но играм в его юной жизни места нет, хотя должны быть. Вместо этого у него коровы.

***

— Почему у тебя красные глаза? Ты что, опять ревел? — кричит ухоженная девушка, стреляя слюной изо рта. Её лицо раскраснелось из-за ярости, обрушившейся на маленького мальчика, виновато опустившего голову, чтобы скрыть свои налитые слезами глаза и дрожащие от обиды губы. — Сколько раз я тебе говорила: не реветь без повода? У тебя же никаких проблем нет, так к чему эти бесконечные слёзы?! — Мама… — слышит жалобный голос мальчика, будто бы сквозь вату в ушах – настолько злоба задурила девушке сознание, что всё вокруг начинает глючить. Но всё-таки она услышала это жалкое «мама» и пуще прежнего разозлилась. — «Мама»..? — деланно удивлённо, с шокированным придыханием повторяет она. — «Мама»?! Чёрт возьми, ты меня «мамой» называешь?! Тэхён жмурит глаза с каждым нарастающим выше и выше тоном в голосе девушки, сжимается сильнее, стремительно и совсем бедно уменьшаясь в размерах. И так уж маленький, худенький мальчик становится и вовсе крошечным – дюймовочкой. Дюймовочку коснутся кончиком пальца, и он сразу же превратится в пылинку и растворится в воздухе. Замах, звонкий удар женской взрослой ладони об маленькую, горящую от слёз, детскую щёку. Нет, не растворился. Как будто бы весь неощутимый воздух внезапно превратился в огромный кирпич и обрушился над головой мальчика, расшибая. И так ощущается каждый божий раз, когда Хёрин позволяет себе избивать его. Тэхён отлетел в сторону рядом стоящего фиолетового комода, обклееннего стикерами Queen, старого и непригодного для пользования, от того и поставленного возле входной двери, готовясь к избавлению в мусорный бак. Края комода оказались острыми, и, подумав «мало тебе», Вселенная будто решила добавить сверху: виском мальчик сразу приложился к острию, и всё померкло. Ну и слава Богу.

***

Такое ощущение, словно его окунули в тот самый старый колодец возле сельской общей бани. Безумно холодно, только непонятно: это из-за воды, которой облили его, или вечерний ветер так грубо ласкает тело? Кажется, и то, и другое. Мерещится, будто на него вылили целый вагон ледяной воды, но на самом деле это всего лишь маленькое ведро. Тэхён трёт глаза, чтобы разлепить слипшиеся ресницы – то ли от слёз, то ли из-за воды – и пытается посмотреть перед собой, кто же захотел поиграть с ним в водяную войну. — Чего дрыхнешь? Вечер уже, а ты ничего ещё не сделал. Где совесть-то? — оказалось, это его «мама».  Придя, наконец, в сознание и поняв, что волшебным образом переместился из дома, Тэхён поднимается на ноги, хватаясь за правую часть головы. — Мама, голова… очень болит. — И правильно, что болит. А то ревел без повода, а я тебе повод нашла, — самодовольный хмык. Девушка зачерпывает ведерком из грязной застоявшейся бочки ещё воды. — Хватит постоянно ныть от нечего делать, хотя бы от боли реви. — Но у меня постоянно болит в груди, — хотел было признаться Тэхён, но подумал, что мама не поймёт. Он сам тоже не полностью всё понимает.  — И не зови меня больше «мамой», я тебе не мать, — холодом окатило не только из-за этих слов, но и из-за воды, вновь облившей его. «Не мама» берёт ещё воды из бочки, и Тэхён зажмуривается, ожидая ещё одну холодную волну, но вместо этого та вручает ведро в его маленькие руки и кивает в сторону коров, так бесчувственно наблюдавших за ними. — Поить их пора, приступай, — и ушла торопливо, громко захлопнув дверью корóвника. А вот и те самые взрослые дела мальчика, из-за которых он отказался играть с одноклассниками.

***

Когда ему было четыре с половиной годика, и он ещё ходил в детский сад, Тэхён узнал о том, что его мама, на самом-то деле, не мама и вовсе не его. Об этом ему рассказала его воспитательница, когда после очередного дня детского сада малыши ждали родителей, торопившихся забрать своих детей домой. Но за ним, как обычно, особо не спешили, и он привычно остался самым последним, тет-а-тет с глупой женщиной-воспитателем, и на её вопрос, кто на этот раз за ним придёт: тётя или бабуля, ответил, что придёт мама. — «Мама»? А какая мама? Твоей мамы же в селе уже пять лет как нет, может, ты называешь мамой свою бабушку? — эти слова его детское сознание долго не могло понять. Затем, когда его всё-таки забрала мама, он рассказал ей о разговоре с воспитательницей и спросил её, что да как и почему так. Получил жёсткий ответ, который до сих пор хранит в глубине души: — Ну наконец-то! А то твоя бабушка не разрешала мне говорить тебе. На самом деле, я не твоя мама. Я твоя тётя, а твоя настоящая мать – моя старшая сестра, её зовут Хаин. Но ты не знаешь её, потому что не помнишь. Видимо, ты ей был не нужен, поэтому она тебя бросила, когда тебе было пару месяцев, и сбежала в столицу, — Хёрин сказала это с такой желчью в голосе, что Тэхён, хоть пока и не понимавший конкретной причины чужого негатива в свою сторону в силу возраста, отрешённо замер на месте. Раны, тогда полоснувшие его вдоль всего туловища, всё ещё сильно кровоточат, растягиваясь в размерах с каждым годом всё больше. Но он до сей поры хочет отрицать, что вся его жизнь, как оказалось, сложилась настолько печально. Всё равно ему отчаянно хотелось быть чьим-то сыном и называть кого-то мамой. И ему было вовсе не важно, что его мама – это его тётя, и ей всего-то восемнадцать лет. Не важно было и то, что логически она никак не могла родить его в четырнадцать лет.

***

С тех пор, как он узнал об этом былом секрете, многое изменилось. Бабуля, единственный человек в их семье, кто искренне любил маленького мальчика и действительно считал его за человека, скончалась. Причина смерти была естественной – старость. После этого Хёрин – его тётю или недо-маму – будто подменили. Она и раньше мелко его обижала, но малыш в силу возраста ничего не понимал. Теперь же издевательства с её стороны стали слишком обидными, чтобы их не замечать. Когда он ещё немного подрос, только достигнув возраста шести лет, она в спешке вышла замуж за односельчанина в двадцать лет, «залетев» от него, как выразились бы жители села. Спустя три месяца брака выяснилось, что она беременна девочкой уже шесть месяцев. Соседи долго шушукались. У её мужа имелся небольшой корóвник, на котором тот зарабатывал немалые деньги. Естественно, после женитьбы она взяла его фамилию и переехала к нему, став Чхве. Тэхёна она оставила на свою маму – его бабушку. Но вскоре бабуля отошла в мир иной, оставив всех без себя. Мальчик вынужденно оказался на попечении единственной имевшейся родственницы. Тэхёну неизвестно, подействовала ли таким образом на Хёрин смерть её матери или она всегда была такой, но вскоре она начала постоянно срываться на племяннике, периодически избивая за любую оплошность. Тэхён не понимал, что с этим делать, и молча терпел. Его заставляли ухаживать за корóвником тётиного мужа, вовремя убирать и наводить там порядок, менять корм и воду имевшимся коровам. Поить и кормить их нужно было стабильно три раза в день: утром в шесть часов, днём в два и вечером в девять. Обязательно следовало придерживаться определённого порядка: сначала концентраты, затем сочные корма и, в последнюю очередь, грубые. Как Тэхён запомнил всё это своим малолетним мозгом, он не задумывался. Если он пропускал хоть одно задание из списка, который Хёрин составляла ему на каждый день, его беспощадно наказывали. Забыл напоить коров – его запрут на целую ночь в корóвнике. Забыл подмести в прихожей – он останется без ужина. Не уложил спать пятимесячную двоюродную сестрёнку – выставят ночевать на улицу. Тэхёну давали поблажки только из-за школьных уроков, а остальные важные моменты жизни первоклассника профессионально игнорировались. Дополнительные занятия, времяпровождение с одноклассниками, собрания в школе и тому подобное ничего не значили. У него было одно и то же расписание на каждый чёртов день: 1. Подъём в 05:30 утра; 2. Завтрак коровам в 06:00; 3. Сборы в школу, быстрый завтрак из двух варёных яиц и кружки чая; 4. Уроки в школе; 5. После школы прямая дорога домой, чтобы скорее накормить коров; 6. Скромный обед, в основном из того, что было вчера на ужин; 7. До вечера уборка в корóвнике, дома и во дворе; 8. Вечером ужин коровам; 9. Ужинает он сам и, наконец, ложится спать. В летние времена он спал на улице во дворе на топчане, в остальные – дома в холле.

***

Хёрин с самого начала была бессердечна к сыну Хаин. Её старшая сестра в детстве всегда заставляла её плакать, они без конца ссорились и дрались, и всегда, даже если это Хаин виновата, люлей получала Хёрин. — Ну ты же младшая, почему не уважаешь старшую сестру? Ты должна быть опорой для неё и прикрывать её, когда надо, — постоянно слышала младшая от родителей. Да даже соседи, когда видели, как они ссорятся на улице, докладывали родителям со словами «эта ваша Хёрин вообще не уважает старшую сестру, ей надо поменять свой характер». До сих пор жутко бесит. Ведь Хаин всегда была первой. Их заставляли ходить в кружки, отдавали старшую на пианино, её на скрипку, обеих на народные танцы. Хёрин справлялась намного хуже, чем Хаин, и всё детство родители тыкали этим в неё, что способствовало разладу между сестричками в будущем. Вырастали не только они сами, но и зависть и соперничество между ними двумя. Когда они подросли, став девицами-красавицами, Хаин начала встречаться со своим одноклассником, который очень нравился Хёрин. Младшую их отношения так огорчили, что она навсегда возненавидела сестру, ведь та прекрасно знала о её чувствах к тому парню. Хаин специально начала встречаться с ним, чтобы побесить младшенькую и причинить ей боль. Хёрин знала об этом так же, как и знала, что сестра никогда не уважала и не любила её, не считала за родного человека. Окончив школу, Хаин собралась в столицу – Сеул – поступать в университет на врача. Но она «залетела» от того самого парня, первой любви Хёрин, и не поступила, родив необычной внешности мальчика, смугленького, с непривычно светлыми волосами и глазами. Мальчика назвали Тэхёном в честь давно погибшего отца Хаин и Хёрин. Биологический отец Тэхёна ещё до родов уехал в столицу учиться, сказав, что впереди его ждёт только карьера и что ему не нужны никакие дети. Сделать аборт Хаин не разрешила их с Хёрин мать. Таким, изначально невезучим, родился милый мальчик-омега по имени Ким Тэхён. Фамилию, кстати, дали мамину. Хёрин было жаль его, когда одним ранним утром, проснувшись, они с мамой обнаружили ревущего двухмесячного Тэ одного в хаиновской комнате. Бабушка неслась как курица-наседка вокруг него, считая, что малыш проголодался, от того и ревёт, и искала старшую дочь со словами «дай сиську ему, Ха, ты куда делась?» по всему дому. Но Хаин не отзывалась. Хёрин, стоявшая на входе в её комнату, сонно тёрла глаза и слипшимся взглядом зацепилась за конверт на комоде у двери, на том самом фиолетовом и украшенном стикерами британской рок-группы. Белый конверт с аккуратным «Прочитать» посередине, красивым хаиновым почерком. Почуяв неладное, девушка настороженно взяла его в руки, пока мама с Тэхёном на руках тревожно раскачивалась, пытаясь успокоить и ребёнка, и себя. Хёрин начинает читать содержимое конверта вслух:

Маме, Хёрин и Тэхёну.

Я решила, что мне всего этого не нужно. Я заслуживаю бóльшего, чем эта глухая деревня, это село и ребёнок, появившийся слишком не вовремя. Я уехала строить свою жизнь, о которой всегда мечтала. Не ищите меня. Тэхёна оставляю вам. А если не хотите возиться с ним, то можете отдать его в семью Паков, которые не могут иметь детей.

Надеюсь, мы никогда не увидимся.

Хаин.

— Вот сучка! — Хёрин! Хёрин поднимает взгляд с письма на маму: та стоит уже с красными глазами и подрагивающим ртом. Где-то у груди на её руках не прекращает реветь Тэхён. Так вот почему он плачет. Дитя почувствовало, что в один миг стало для всех обременением. Вспомнив о неуспокаивающемся малыше, девушка ещё больше разозлилась: — Но мама, ты же сама понимаешь, что эта сука нагло свалила своего отпрыска на нас! Разве ради нас она рожала? Я же понимаю, что в итоге этот ребёнок останется на мне! Но это ты была против того, чтобы Хаин делала аборт, так что сама и будешь его воспитывать! Хотя вариант с бесплодной семьёй я считаю вполне подходящим! Бросив скомканное письмо на пол к ногам пожилой женщины, Хёрин в ярости потопала прочь, игнорируя горький плач своей матери и Тэхёна. Им обоим одинаково больно: маме – от потери дочери, малышу – от потери матери. Горечь и досада, охватившие взрослую женщину и двухмесячного ребёнка, а также дикая ярость в груди Хёрин, были обоснованными и невыносимыми, ведь все ясно понимали: Хаин – человек слова. Если она так решила, значит, так тому и быть. Она ушла навсегда, и теперь никогда и ни за что не вернётся. Больше всего было жаль маленького, смугленького мальчика-омежку, с налитыми в янтарных глазах горькими слезами.