bouts of tenderness.

Маринетт стояла неподвижно, словно окаменевшая статуя, и смотрела в одну точку. Её глаза, холодные и безжизненные, напоминали осколки льда. Она не заметила, как Уильям подошёл к ней, тихо ступая, как хищник в ночи. Его присутствие казалось тенью, которая преследовала её, не давая покоя. — Что-то случилось? — спросил он, его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась сталь. — Это всё твоя вина, — процедила она сквозь зубы, её голос был пропитан ядом. Её слова ударили его, как кинжал, вонзаясь в сердце. Она резко развернулась и ушла, её шаги были быстрыми и решительными, словно она пыталась убежать от своих собственных мыслей. Уильям удивлённо посмотрел ей вслед, его глаза потемнели, как грозовые тучи. Он усмехнулся, но в его усмешке не было радости. Это была усмешка человека, который только что выпустил на свободу нечто тёмное и разрушительное. Уильям смог поссорить Бонни и Маринетт, как художник, который рисует картину ненависти. Он бросил в их отношения первую краску — сомнения и недоверие. И теперь эти краски, смешиваясь, создавали бурю, которая разрушала их дружбу, словно ураган, сметающий всё на своём пути.

***

Маринетт шла по коридору, словно по минному полю, нервно сжимая руки в кулаки, как будто пыталась удержать в них свои бушующие эмоции. Её переполняли чувства злости, ненависти, боли и досады, как тёмные облака, закрывающие солнце. Она не скупилась на проклятия в адрес Уильяма, как на удары кинжалом в пустоту. Её сердце болезненно сжалось, словно кто-то сжал его в тисках. Возможно, не только Уильям стремился к их расставанию, но и Бонни хотел разорвать отношения с ней, чтобы быть с Чикой, как будто пытался вырваться из тесной клетки. Как же это мучительно, как будто кто-то медленно выжимает из неё жизнь. — Как же это раздражает! — с досадой воскликнула Маринетт, её голос эхом разнёсся по пустому коридору, как выстрел в тишине. — За что мне это? Маринетт пошла дальше, не заметив, как Бонни и Чика, воркуя, проводили её взглядом, как два голубя, нашедшие друг друга в шумном городе. Бонни проводил её взглядом, а потом снова посмотрел на Чику, которая была очень рада, как ребёнок, получивший долгожданную игрушку. «Неужели это правда? — подумала Маринетт, её мысли метались, как птицы в клетке. — Значит, и Чика испытывала к Бонни нечто большее, чем просто дружбу и командный дух?» Маринетт покинула душную пиццерию, ей нужно было немного времени, чтобы прийти в себя, как утопающему, хватающемуся за соломинку, и вновь надеть маску безразличия, как актёр, скрывающий за ней свои истинные чувства.

***

Маринетт сидела на скамейке у пиццерии, как на облаке, которое потеряло свою воздушность. Её руки были сжаты в кулаки, словно она готовилась к бою с невидимым врагом. На её лице застыла маска безразличия, словно кто-то нарисовал её чёрной краской, не оставив места для эмоций. Внезапно она заметила вдалеке машину, которая казалась ей знакомой, как старый друг, которого не видел сто лет. Возможно, после расставания с Бонни она стала слишком много думать и представлять то, чего не было, как лунатик, блуждающий в тумане. Она вздохнула и достала из кармана смартфон, который казался ей маленьким островком в океане одиночества. Маринетт саркастически поблагодарила Уильяма за то, что он стал причиной их расставания, как будто он был тем самым камешком, который вызвал лавину. Она не заметила, как к ней подошёл молодой светловолосый парень, который выглядел как супергерой из комиксов, только без плаща и костюма. Она вздрогнула, услышав приглушённый кашель, как будто кто-то пытался скрыть смех. Оказалось, что человек прикрыл рот рукой из вежливости, как будто боялся, что его слова улетят вместе с ветром. Маринетт обернулась и увидела Адриана Агреста, который стоял перед ней, как призрак из прошлого, или, может быть, как мираж, который вот-вот исчезнет. Она была поражена, как будто увидела себя в зеркале, но с другим цветом волос. — Адриан? — спросила она, поднимаясь со скамейки, как будто кто-то дёрнул её за ниточки. — Что ты здесь делаешь? — Теперь понятно, куда ты исчезла, — произнёс он, глядя в её васильковые глаза, которые казались ему глубокими, как океан. Он не ответил на вопрос, как будто не знал, что сказать, или просто не хотел. Маринетт фыркнула, как кошка, которой наступили на хвост, и посмотрела на него безразличным взглядом, как на старый шкаф, который давно не открывали. — Ещё раз спрашивать не стану, — произнесла она холодным тоном, как будто он был её личным врагом. — Позже скажу, — ответил Адриан, как будто он знал, что она не оставит его в покое. Маринетт только кивнула в ответ, как будто это было единственное, что она могла сделать.

***

Они зашли внутрь пиццерии. Маринетт надела на лицо безразличие, словно надела маску, скрывающую её истинные чувства. Они сели за свободный столик напротив друг друга. Маринетт скрестила руки на груди, её взгляд был острым, как лезвие ножа, пронзающим пространство. Она смотрела на бывшего одноклассника с недоверием, словно ждала ответа, как путник ждёт оазис в пустыне.

***

Маринетт внимательно выслушала историю Адриана и погрузилась в раздумья. Её мозг работал, как суперкомпьютер, пытаясь переварить информацию. Она была не удивлена, узнав, что Бражником оказался Габриэль Агрест. Почему? Потому что, по правде говоря, она уже знала, что её мозг — это не только процессор, но и база данных, где хранилась вся информация о вселенной. Переведя свой тёмный взгляд на Адриана, она спросила: — И поэтому ты переехал сюда? — её тон был утвердительным, как будто она была прокурором, а он — подсудимым. — Да, — ответил он, глядя на свои скрещённые пальцы, где раньше было кольцо разрушения. — Я всегда мечтал уехать из Франции. Наконец-то я смог осуществить свою мечту, как черепаха, которая наконец-то вылезла из своего панциря. — А где же он сам? — спросила она, намекая на его отца. — Дома, — ответил он, как будто это было очевидно. — Мы решили не раскрывать его личность, точнее, не сообщать, что он и есть тот самый бражник, который терроризировал город. Чтобы сохранить свою и его репутацию, как будто мы пытаемся спрятать скелет в шкафу, но шкаф уже стоит на улице. — Я понимаю, — выдохнула она и добавила: — Добро пожаловать в США, Хьюстон, штат Техас. Это как переехать из Парижа в город, где даже кактусы говорят по-русски. — Благодарю, — ответил он, как будто это был самый обычный ответ на самую обычную шутку.