It's must have been love

В последнее время обстановка в клане Оматикайа обстояло не лучшим образом, внезапно несколько на’ви подряд заболели одной и той же болезнью. Мо’ат и её ученица Ингрит физически не успевали оказывать помощь всем заболевшим, из-за чего у тсакарем опускались руки и она постепенно впадала в апатию, но мудрые слова Мо’ат помогали девушке воспрять духом, однако и пожилая тсахик вскоре стала понимать, что вдвоём они с Ингрит не справятся с таким количеством заболевших, поэтому тсахик Оматикайа была вынуждена обратиться за помощью к Норму и Максу. Учёные согласились помочь Мо’ат и Ингрит, они разместили нескольких на’ви в медицинском блоке Адских Врат, причём большинство заболевших были в тяжёлом состоянии, среди них было несколько женщин с маленькими детьми. Медицинский блок гудел от стонов и кашля, а атмосфера была пропитана запахом лекарственных трав и отчаяния. Норм и Макс немедленно приступили к работе, проводя анализы и пытаясь идентифицировать природу болезни. Но к сожалению учёные не могли установить точную природу болезни, ибо увидели это в первый раз, но одно было ясно точно, это редкая форма лихорадки, и её нужно было изучить подробно, чтобы правильно понять природу заболевания и найти подход к лечению, но время было на исходе, вирус распространялся очень быстро и вскоре стало ясно, что самостоятельно им с этим не справится, даже несмотря на то что учёные подключили всю свою современную медицинскую аппаратуру и объединились с методами на’ви, но болезнь всё равно прогрессировала. Ингрит, с потухшим взглядом, наблюдала за действиями ученых. Ее надежда была на исходе, но присутствие Норма и Макса вселяло в нее слабую веру в возможность спасения соклановцев. Мо’ат, несмотря на свой возраст, оставалась столпом мудрости и поддержки, направляя и ободряя всех вокруг. Норм и Макс перепробовали все способы борьбы с этой болезнью, они вместе с Мо’ат и Ингрит варили лекарственные снадобья. Тсахик Оматикайа даже позволила им принести свою аппаратуру, чтобы облегчить процесс приготовления лекарств, но к сожалению всё было тщетно. Вскоре у всех постепенно начали опускаться руки, и только Мо’ат, Ингрит, Норм и Макс твёрдо верили, что нельзя сдаваться, хотя помощницы тсахик и старейшины клана уже только и делали, что разводили руками, ибо понимали, что тут уже ничего не поделаешь. Но даже подключив современные технологии к лечению на’ви, Норм и Макс так и не сдвинулись с мёртвой точки, а жители лесного племени с каждым днём чувствовали себя хуже и хуже, у некоторых даже началось воспаление лёгких, настойки Мо’ат ничего не могли с этим сделать. В конце концов Норм и Макс, с одобрения Мо’ат, погрузили тех кто находится в крайне тяжёлом состоянии в медикаментозный сон и подключили к ИВЛ, так учёные могли следить за показателями жизнедеятельности на’ви, но даже они знали, что держать больных в таком состоянии долгое время просто бессмысленно, и поэтому Норм с Максом продолжили искать причину этой болезни и как справиться с ней, но пока результата не было. Однажды ночью, когда биолюминесцентные растения ярко освещали всю округу, Мо’ат пришла к Древу Духов и посмотрела на светящиеся ветви дерева. Тсахик Оматикайа взяла свою косу и присоединила её к одной из ветвей дерева, после чего закрыла глаза, а когда она открыла их, то увидела, что стоит посередине какого-то волшебного места. Биолюминесцентные растения здесь в основном светились фиолетовыми и розовыми оттенками, когда Мо’ат прошла немного дальше, то увидела, что на камне возле небольшого ручья сидит её старшая дочь Сильванин. Мо’ат медленно подошла к своей дочери, и Сильванин повернула голову в её сторону. Глаза Сильванин светились мудростью и уверенностью, в её волосах были заплетены ленты сделанные из биолюминесцентных растений, которые светились бело-фиолетовым оттенком, как и вся одежда девушки. Сильванин встала и медленно подошла к маме.Мо’ат стояла неподвижно, она боялась даже прикоснуться к дочери, боялась, что этот момент вот-вот растворится. Однако Сильванин сама нежно взяла руку мамы в свою, девушка смотрела на неё с улыбкой и любовью. Из глаз Мо’ат побежали слёзы счастья, она обняла дочь и крепко прижала её к себе. Сильванин также прижалась к маме всем телом. В этих объятиях смешалось всё: нескончаемая любовь, горечь от потери, вечная память и добрые воспоминания. Когда Мо’ат наконец-то выпустила дочку из объятий, Сильванин спросила: — Мам, тебя что-то тревожит? Мо’ат вздохнула и ответила: — Доченька, у нас в клане беда, народ подхватил сильную болезнь, и я не в силах с ней справиться. Даже наши друзья-учёные бессильны против этого коварного недуга. Что нам делать? В глазах Сильванин загорелся огонь, она знала, что этот случай — это первый опыт, чтобы Кири могла использовать свой дар, который она ей дала. Сильванин знала, что это будет нелегко, и что её племянница будет испытывать сильнейшую боль при каждом использовании дара, но она верила, что Кири докажет Великой Матери и ей, что её не зря наградили этим даром. Сильванин ещё раз взглянула на маму и сказала: — Мама, я дала Кири дар исцеления, и теперь она — Лайр’кана. Великая Мать избрала Кири носительницей такого дара, и только с помощью своей новообретённой способности Кири сможет вам помочь победить этот недуг. Но Кири придётся вытерпеть страшную боль, ибо Эйва проверяет достойна ли её избранная носить звание Лайр’кана, потому что Кири — не просто целительница, а проводник энергии Эйвы. Мо’ат нахмурилась. — Кири? Но она так молода. Сможет ли она выдержать такое испытание? Я не хочу, чтобы она страдала. Сильванин нежно улыбнулась. — Мама, Кири сильнее, чем ты думаешь. Великая Мать не делает ошибок. Доверься ей и доверься Кири. Она — надежда нашего народа. Сильванин взяла лицо Мо’ат в свои ладони. — Просто будь рядом с ней, поддержи её, и верь в неё. Это всё, что ей нужно. Мо’ат кивнула, её сердце немного успокоилось. — Я сделаю всё, что в моих силах, доченька. Я буду рядом с Кири. Она снова обняла Сильванин, чувствуя прилив сил и уверенности. Когда объятие закончилось, Сильванин начала растворяться, её свет мерцал и угасал, пока совсем не исчез. Мо’ат открыла глаза и увидела, что снова стоит перед Древом Духов, луна освещала серебристым светом ее лицо. В ее сердце поселилась надежда. Она знала, что Кири — ключ к спасению клана. Мо’ат вернулась в деревню, и в её глазах мелькнул огонёк надежды. Теперь она знала, что судьба клана зависит от её внучки, но тсахик очень боялась, что Кири не сможет выдержать такое испытание, которое будет проходить через физическую боль, но веруя в то, что Великая Мать никогда не ошибается, Мо’ат вздохнула с облегчением. Теперь осталось только попросить Норма и Макса, чтобы они связались с Джейком и объяснили ему ситуацию, и чем быстрее Кири будет здесь, тем лучше, потому что время на исходе и медлить было нельзя, иначе народ просто погибнет. Ао’нунг нашёл Ло’ака сидевшего на плетённом мостике, сын тсахик подошёл к нему. Младший сын Джейка, увидев что в глазах рифового на’ви блестит огонь недовольства, сразу понял, что разговор будет серьёзный. Ао’нунг не стал ходить вокруг да около, сел рядом с лесным юношей и сказал: — Не смей создавать тсахейлу с моей сестрой, если я об этом узнаю тебе будет худо. На что Ло’ак ответил: — А ты не смей делать тсахейлу с Кири! — Почему это? Позволь узнать. — Она дура! Эта Кири неуравновешенная! — Хватит! То что она выходит из себя иногда — ничего не значит! Я люблю её такой, какая она есть! А вот моя сестра не заслуживает, такого как ты! — У Кири тоже есть недостатки! — Прекрати! Никто из нас не идеален. — Ясно. Ло’ак ушёл, Туктирей шла к ним, но парень толкнул её в воду. Девочка упала неправильно, как и Рея, Ао’нунг бросился спасать сестру своей избранницы. Ронал это увидела, она тоже поспешила на помощь девочке. Тащи её на берег сын, — сказала она на языке жестов. Ао’нунг повиновался, он вытащил Тук на берег, но девочка не дышала… Это увидела Рея, которая просто решила прогуляться по окрестностям. — Что с ней брат? — спросила она, подбегая к ним. — Это всё твой бывший. — коротко ответил Ао’нунг. — Ну он и урод. Пришла Нейтири. — Что с моей дочерью? — Ло’ак её толкнул в воду и она упала неправильно, не успела сгруппироваться. — ответил Ао’нунг. — Мам, позволь мне помочь Тук? — спросила Рея. — Хорошо. Дочь тсахик начала качать, но у неё это не получалось, силы не хватало. — Мам, мне жаль, но я не могу. Я не такая сильная, как ты. Мимо проходили Нетейам и Амели, на’ви со светло-голубой кожей и оттенком волос тёплого блонда заметила эту картину. — Ма’тейам, посмотри-ка туда… — чуть слышно прошептала Амели. — Надо узнать, идём. — Ронал, вы тсахик или кто? — шипела Нейтири. — Я… Я не знаю, что делать… — у тсахик просто опустились руки, а это непозволительно для духовного лидера. — Мама, что тут произошло?! — воскликнул Нетейам, когда они с Амели подбежали к ним. — Твоя сестра без сознания, а тсахик бездействует! Пришла Кири. — О нет! Тук! — тсакарем подбежала к сестре и упала рядом с ней на колени. Быстро оценив ситуацию, Кири начала проводить сердечно-легочную реанимацию, и вскоре Туктирей открыла глаза, девочка выплюнула лишнюю воду, и Нейтири обняла младшую дочь, и потрепала Кири по голове в знак благодарности. А Ло’ак просто смотрел на всё это издалека с полным равнодушием. — Ло’ак, ты изгнан из клана! — шипела Ронал. — А вы никчёмная тсахик, как и моя сестра тсакарем! Цирея, Ао’нунг, Кири и Нейтири с Ронал просто вышли из себя. Старшая дочь Джейка даже хотела наброситься на брата с кулаками, но Рея остановила её знаком, показывая что дракой делу не поможешь. А Амели и Нетейам уже увели Тук подальше от этой сцены. — Я возвращаюсь в лес! Ло’ак зашёл в маруи лидеров и схватил Ро’лу, девочка стала плакать. Но лесной лишь показал её Ронал. — Я убью её! Ронал буквально застыла на месте, но Рея бросилась вперёд и выхватила младшую сестру из рук бывшего парня, пока Кири и Ао’нунг, приводили тсахик в чувства. — Ронал, я думаю вам необходимо побыть со своей семьёй, вам сейчас это особенно нужно. — сказала Кири. — Да, Кири, думаю ты права. Я пошла. Тсахик ушла, но её ученица решила взять урок у старейшин, ей хотелось узнать что-нибудь новое. Наанда и Двала радостно согласились обучить Кири. Нетейам и Амели унесли Тук в их маруи, где девочка быстро успокоилась, забыв о произошедшем. Амели, обладая природным даром утешения, смогла отвлечь ребенка от неприятных воспоминаний, рассказывая истории о звездах и далеких мирах. Нетейам же, чувствуя свою ответственность за младшую сестру, просто оставался рядом, даря Тук чувство безопасности. Ло’ак скрылся в волнах, оставив за собой лишь гнев и непонимание. Рея, держа на руках испуганную Ро’лу, покачала головой. Ярость клокотала в груди, но она понимала, что сейчас важнее всего успокоить младшую сестру и поддержать маму. Однако обида на Ло’ака, словно заноза, засела глубоко в душе рифовой на’ви, и очень надолго. Цирея отдавала себе отчёт в том, что возможно никогда не сможет простить Ло’ака, но время покажет, а пока что девушка с удовольствием проводила время со своей семьёй, где были любовь и взаимопонимание, именно такое чувство зовётся спокойствие. Ао’нунг, обняв Цирею за плечи, молча наблюдал за удаляющейся фигурой лесного юноши. Он не испытывал ни жалости, ни сочувствия, лишь презрение и гнев за угрозу, нависшую над его семьей и любимой девушкой, с которой он планирует сделать тсахейлу — брачный обряд, который совершается путём соединения нейронных окончаний, что находится в косе. В маруи Ронал царила тишина. Она смотрела на морские волны, разбивающиеся о берег, чувствуя, как ее собственная душа разлетается на мелкие осколки. Ее дочь, ее клан, ее вера — все, казалось, рушилось на глазах. Внезапно она почувствовала мягкое прикосновение к плечу. Это была Кири. — Ронал, вам нужно отдохнуть. Вы сделали все, что могли. Теперь позвольте нам позаботиться о вас и о клане. Ронал посмотрела на Кири, в ее глазах отражалась благодарность. Она знала, что Кири права. Она нуждалась в отдыхе и поддержке. — Спасибо, Кири, — прошептала Ронал. — Я доверяю тебе. Кири улыбнулась и обняла Ронал. Затем она ушла, оставив тсахик наедине со своими мыслями. Ронал закрыла глаза и глубоко вздохнула, стараясь успокоить свой разум. Она знала, что ей предстоит еще многое сделать, но сейчас ей нужно было восстановить силы, чтобы быть готовой к новым испытаниям. Ронал, уложив Ро’лу спать, вернулась к Ао’нунгу и Цирее. Она чувствовала их поддержку и любовь, и это давало ей силы двигаться дальше. Вместе они будут стоять на страже своего клана, защищая его от любой угрозы. Тем временем Нетейам и Амели сидели у маруи, наблюдая за играющей Тук. Они понимали, что случившееся оставит след в ее душе, но верили, что любовь и забота помогут ей справиться с травмой. Амели нежно улыбнулась, погладив Тук по голове, и прошептала: — Всё будет хорошо, Туктирей. Мы всегда будем рядом. — Спасибо, Амели, — девочка подошла к молодой на’ви и обняла её. Джейк и Нейтири были у себя в маруи, когда раздался звук прибор связи, это были Норм и Макс, которые звонили, чтобы сообщить другу о том, что в клан Оматикайа пришла беда. Джейк приложил пальцы к прибору и сказал: — Норм, дружище, я рад тебя слышать, по какому поводу звонишь? В клане что-то не так? Из прибора связи раздался голос учёного. — Джейк, да к сожалению случилось, народ гибнет из-за лихорадки, и не мы с Максом, не Мо’ат с Ингрит ничего не могут с этим сделать, вся надежда на Кири, только она может спасти народ. Мо’ат сказала, что Кири получила дар исцеления, и только с помощью этой способности можно вылечить всех в клане. Только Нейтири не бери с собой, я знаю что она в положении. Джейк, услышав эту новость от друга, похолодел от ужаса, но быстро собрался и ответил: — Понимаю, Норм. Мы с Кири немедленно выдвигаемся. Спасибо, что предупредил. — Джейк отключил связь и повернулся к Нейтири, стараясь скрыть тревогу в голосе. — Нейтири, в клане вспышка лихорадки. Норм говорит, что Кири может помочь. Нейтири встревоженно посмотрела на мужа. — Лихорадка? Это опасно. Ты уверен, что Кири сможет справиться? И почему я не могу пойти с вами? — Норм сказал, что ты не должна подвергать себя риску в твоём положении. Кири, скорее всего, единственная, кто может помочь. Мо’ат чувствует в ней особую силу, дар исцеления. Мы должны довериться ей. — Джейк обнял жену. — Я знаю, тебе тяжело оставаться здесь, но это необходимо ради нашего будущего ребенка. После этого бывший морпех отправился к маруи старшей дочери и Ао’нунга. Кири и Ао’нунг сидели дома, занимаясь своими делами: Кири сортировала травы по поручению Ронал, а Ао’нунг точил копьё, которое по обычаю было сделано из ветки Монгрового дерева. Однако Ао’нунг прекрасное видел, что его будущую жену что-то беспокоит, и поэтому он решил осторожно выяснить у Кири, что её тревожит. Ао’нунг подошёл к Кири, сел рядом с ней, положил свою широкую ладонь на узкое плечо девушки и аккуратно спросил: — Кири, тебя что-то беспокоит? — в его голосе были слышны забота и поддержка. Дочь Джейка медленно повернула голову и посмотрела в глубокие, бирюзовые глаза парня, а потом ответила: — Да, Ао’нунг, я чувствую, что в моём родном клане какая-то беда… — голос лесной на’ви дрогнул. Ао’нунг нахмурился, его взгляд стал серьезным. Он знал, что связь Кири с её народом была необычайно сильной. Даже на расстоянии она чувствовала их страдания. — Что ты имеешь в виду? — спросил он, стараясь казаться спокойным, хотя внутри него нарастала тревога. — Наверное мне не стоит об этом думать, ведь я должна быть предана морскому народу, потому что вскоре стану твоей женой и тсахик этого клана. Я этого хочу, но меня не покидает тревожное ощущение, что народу Оматикайа что-то грозит и это что-то смертельное… Ао’нунг крепче сжал её плечо, пытаясь передать уверенность и поддержку. — Ты — мост между двумя народами, Кири. Твои чувства важны, и игнорировать их было бы ошибкой. Расскажи мне, что именно ты чувствуешь. — Я… я интуитивно чувствую, что народ Оматикайа сильно заболел… Тут сына Тоновари посетила страшная догадка, он как будто бы, ни с того ни с сего, догадался о какой болезни идёт речь. — Кири, у меня есть подозрение, что народ Оматикайа подхватил лихорадку и она очень быстро распространяется. Кири вздрогнула. — Лихорадка? Но как? Разве она может распространиться так далеко? Ао’нунг отпустил её плечо, встал и начал задумчиво ходить по комнате маруи. — Лихорадка очень быстро распространяется, особенно среди тех, кто не имеет к ней иммунитета. Возможно, кто-то из чужаков, прибывших на Пандору, занёс её в лес. Кири поднялась следом за ним. — Мы должны что-то сделать! Если это действительно лихорадка, то многие могут погибнуть. — Я поговорю с отцом, — сказал Ао’нунг, глядя в глаза Кири. — Возможно, мы сможем отправить помощь, лекарства или хотя бы предупредить их. Но ты должна быть готова к тому, что не все захотят нам поверить. Оматикайа — лесной народ, и они не всегда доверяют морским жителям. В глазах Кири вспыхнула надежда. — Я знаю, что это будет непросто, но мы должны попытаться. Я верю, что вместе мы сможем помочь моему народу. Как раз в этот момент в маруи Кири и Ао’нунга забежал Джейк, в его глазах было волнение. Кири и Ао’нунг сделали жест приветствия, и мужчина сделал то же самое, а потом сразу же перешёл к делу. — Ма’ите, в клане Оматикайа случилась беда — вспыхнула сильная волна лихорадки и некоторые в тяжёлом состоянии, особенно женщины и дети, и только с помощью твоего дара исцеления можно предотвратить катастрофу и не дать клану погибнуть. Твоя бабушка и её ученица с этим не справляются, Норм и Макс тоже пытаются помочь всеми возможными способами, но тщетно. Кири, только ты одна можешь спасти народ. — Значит мои опасения подтвердились, — шёпотом произнесла Кири. Кири, не раздумывая, кивнула Джейку. — Я помогу, отец. Я сделаю все, что в моих силах. Ао’нунг, ты не будешь против, если я сейчас же отправлюсь в лес? Ао’нунг подошёл к ней и взял её руки в свои. — Я понимаю, Кири. Это твой долг. Я поговорю с отцом, и мы подготовим все необходимое для твоего путешествия. Ты не поедешь одна, я отправлю с тобой лучших воинов, чтобы они охраняли тебя. И мы передадим с вами все целебные травы, которые смогут хоть как-то облегчить состояние больных. Кири прижалась к возлюбленному и прошептала: — Мне бы хотелось, чтобы именно ты пошёл со мной, и мы должны получить разрешение твоей мамы, ведь я её ученица и она может не отпустить меня. Ао’нунг крепко обнял Кири, чувствуя ее тревогу и решимость. Он понимал, что сейчас она нужна своему народу, и не мог ей помешать. — Я сам поговорю с мамой, — сказал он уверенно. — Я объясню ей всю серьезность ситуации, и уверен, она поймет. И я сам отправлюсь с тобой, Кири. Я не могу позволить тебе одной подвергаться опасности. — Лучше я поговорю с твоей мамой, а ты объясни всё своему отцу. Кири нежно посмотрела на Ао’нунга. Сердце девушки наполнилось теплом от его поддержки и любви. Она знала, что вместе они смогут преодолеть любые трудности. Джейк с благодарностью посмотрел на дочь и её избранника, не говоря ни слова, Торук Макто хотел отправиться в их с Нейтири маруи, чтобы начать собирать необходимые вещи, но Кири, будто бы прочитав мысли отца, тут же остановила его. — Папа, мы с Ао’нунгом летим вдвоём, я не позволю, чтобы ты подхватил заразу и мама особенно, ей нужно сейчас себя беречь, и это даже не обсуждается. — голос Кири звучал серьёзно и убедительно. Джейк, хоть и привыкший к лидерству и самостоятельным решениям, не стал спорить с дочерью. Он видел в ее глазах не только любовь и сострадание, но и твердую решимость. Он понимал, что сейчас она действует не только как дочь, но и как будущая тсахик, осознающая свою ответственность перед двумя народами. — Хорошо, Кири, — сказал Джейк, сдавшись. — И я свяжусь с Мо’ат, чтобы она подготовила все для вашего прибытия. Будьте осторожны, дети мои. Ао’нунг кивнул Джейку в знак согласия. Он понимал, что помощь клану Оматикайа будет необходима, и готов был оказать её. Сын Тоновари понимает, что на его плечи ложится огромная ответственность — защитить Кири и помочь ей спасти её народ. Ронал решила надеть аутфит, который состоит из нагрудника, выполненного из множества длинных, узких и плоских подвесок, которые напоминают раковины или перья. Они имеют голубоватый и бирюзовый оттенок с различными узорами и текстурами. Подвески прикреплены к нескольким рядам коричневых шнуров, которые обвивают шею тсахик. Также Ронал надела юбку, которая, выполнена в стиле бохо или этно. Она сделана из сетчатого материала с длинными разноцветными нитями, свисающими вниз, создавая эффект бахромы. Основной цвет нитей — зеленый, но также присутствуют оттенки фиолетового и розового. На поясе закреплены декоративные элементы, напоминающие ракушки или диски, что придает изделию морской или природный вид. Ронал выглядела в этом наряде очень естественно и строго. Кири постучала в стенку маруи, и Ронал это услышала. — Войдите, — отозвалась она. Кири медленно отодвинула шторку и вошла в жилище правителей рифового племени. Увидев свою тсакарем, Ронал озадачилась, ведь сегодня у них не было занятий, а когда Ронал увидела в глазах своей тсакарем тревогу, то и вовсе разволновалась, женщина чувствовала, что её подопечную что-то беспокоит, и тсахик решила выяснить, что именно. — Кири, дитя моё, что тебя тревожит? Девушка медленно и неуверенно подняла взгляд, встречавшись со своей karyu глазами, всё ещё дрожа от страха, Кири еле-еле слышно произнесла. — Ронал, я… Я прошу вашего разрешения ещё раз позволить мне полететь в клан Оматикайа, там вспыхнула сильная волна лихорадки и народ погибает, а моя бабушка и её ученица попросту не справляются. Я не знаю как, но бабушка как-то узнала, что я теперь Лайр’кана, и вся надежда народа Оматикайа на мой дар. Но я понимаю, что мне будет очень больно физически, после каждого использования своей способности. — Кири смиренно ожидала ответа от своей наставницы. Ронал внимательно слушала каждое слово Кири, стараясь не перебивать и уловить всю глубину ее тревоги. В сердце тсахик боролись противоречивые чувства. С одной стороны, она понимала долг Кири перед своим народом Оматикайа, осознавала важность ее дара целительства. С другой — Ронал беспокоилась за свою ученицу, зная, какую цену ей придется заплатить за использование своей силы. Боль Кири ощущалась и самой Ронал, ведь связь между ними была крепка. Некоторое время в маруи повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом подвесок на нагруднике Ронал. Тсахик медленно подошла к Кири и положила ей руку на плечо, ощущая ее дрожь. — Дитя моё, я вижу твою решимость и понимаю твою боль. Твой долг перед народом Оматикайа священен, и я не стану препятствовать тебе в исполнении твоего предназначения, — мягко проговорила Ронал. — Но помни, Кири, ты не одна. Мы, народ рифов, всегда будем рядом с тобой. Я отправлю с тобой лучших воинов, которые обеспечат твою безопасность. И я буду молиться Эйве за твое здоровье и благополучие. — Но Ронал, я же ваша тсакарем, и значит должна быть предана нашему народу — народу рифов! Ронал видела, что в Кири борется противоречивые чувства и мягко ответила: — Кири, твоя преданность народу рифов не вызывает сомнений, и я горжусь тем, что ты моя тсакарем. Но я также вижу, что твое сердце принадлежит и Оматикайа, и это не делает тебя менее преданной нам. Ты — мост между двумя народами, и твоя способность исцелять — это дар, который должен быть использован во благо всех. — Спасибо вам, Ронал, и вы должны знать ещё то, что Ао’нунг летит со мной. Ронал удивлённо приподняла бровь, она не знала, что её сын тоже отправляется на спасение лесного народа. Ронал на мгновение задумалась. Она знала о чувствах, которые питал Ао’нунг к Кири, и понимала, что его желание помочь — это не только долг воина, но и проявление его любви. С одной стороны, ее сердце матери было полно беспокойства за сына, ведь дорога предстояла нелегкая и опасная. С другой — она видела, что эта поездка станет для Ао’нунга проверкой на зрелость и силу духа. — Ао’нунг летит с тобой? — переспросила Ронал, стараясь скрыть волнение в голосе. — Хорошо. Я рада, что он будет рядом с тобой. Его сила и отвага будут вам необходимы. Но помни, Кири, вы оба должны быть осторожны и думать не только о спасении Оматикайа, но и о собственной безопасности. Кири благодарно кивнула, чувствуя поддержку и понимание Ронал. Она знала, что ее наставница переживает за нее и Ао’нунга, но в то же время доверяет им и верит в их силы. — Ронал, я обязательно вернусь, и наш народ убедится, что я его не покидала. Просто я боюсь, что наши подданные могут воспринять мой уход негативно. — выпалила Кири. Ронал обняла Кири, прижав её к себе. — Не волнуйся об этом, дитя моё. Я сама объявлю народу о твоей миссии и объясню, почему ты должна отправиться к Оматикайа. Они поймут и поддержат тебя, ведь народ рифов всегда отличался мудростью и состраданием. Важно, чтобы ты несла свет надежды, и помнила, что представляешь не только себя, но и нас. Кири немного успокоилась, почувствовав тепло и уверенность Ронал. Она понимала, что поддержка тсахик — это огромная сила, которая поможет ей справиться со всеми трудностями. Ао’нунг всё рассказал отцу, и Тоновари отнёсся к ситуации с пониманием, а Ронал в тот же день собрала народ, чтобы объявить о том, что их тсакарем улетает в лес, чтобы помочь народу Оматикайа. В тот же день, когда Альфа-Центавра начала скрываться за Полифемом, Ронал созвала народ рифов на главный пляж. Ее голос, усиленный эхом прибрежных скал, привлек внимание каждого члена племени. Она стояла, облаченная в свои церемониальные одежды, ее взгляд был полон решимости и мудрости. — Народ клана Меткайина! — начала она, — сегодня я должна сообщить вам важную новость. Наша тсакарем, Кири, получила зов о помощи от народа Оматикайа. В их землях свирепствует болезнь, и многие страдают. Кири, обладая даром целительства, чувствует свой долг помочь им. На пляже воцарилась тишина, нарушаемая лишь шепотом ветра и плеском волн. Ронал продолжала, объясняя важность миссии Кири и её роль моста между двумя народами. Она подчеркнула, что преданность Кири народу рифов не подлежит сомнению, и что ее уход — это не бегство, а проявление сострадания и долга. — Я знаю, что многие из вас могут испытывать беспокойство, — сказала Ронал, — но я прошу вас довериться Кири и поддержать её в этом важном деле. Ао’нунг — мой сын будет сопровождать её, обеспечивая её безопасность и помощь. Вместе они отправятся в путь, неся с собой надежду и исцеление. Закончив свою речь, Ронал окинула взглядом собравшихся. Она увидела в их глазах понимание и поддержку. Народ рифов, известный своей мудростью и состраданием, принял новость с достоинством и готовностью помочь. Они понимали, что поступок Кири — это проявление их общих ценностей, и что помощь нуждающимся — это долг каждого. Весь клан Меткайина был поднят по тревоге. Тоновари, узнав о случившемся, без колебаний согласился оказать помощь народу Оматикайа. Запасы целебных трав были собраны в кратчайшие сроки, Тоновари, Ронал, Ао’нунг и Кири лично следили за подготовкой к этой поездке, ведь на кону была судьба клана Оматикайа. — Да прибудет с тобой Эйва, — сказала тсахик, обращаясь к Кири. Девушка с благодарностью кивнула, смотря на свою наставницу. Цирея очень волновалась после того, что объявила мама, рифовая на’ви всеми силами старалась уговорить брата и Кири, чтобы они взяли её с собой, но те были непреклонны, потому что беспокоились, что она тоже может подхватить эту заразу. Что же касается Ао’нунга, то он в раннем детстве переболел такой же лихорадкой, поэтому у него был иммунитет, и значит риск повторно заразиться лихорадкой практически стремился к нулю. Кири же учёные сделали инъекцию в раннем детстве, поэтому это заболевание для неё не опасно, но за прошедшее время вирус мутировал и приобрёл более сильную форму, а так как остальные на’ви не имели иммунитета к этой болезни, то они подхватили эту болезнь в тяжёлой форме. Сколько Цирея не просила брата и Кири взять её с собой, те стояли на своём, никакие уговоры на них не действовали, и хотя рифовая принцесса понимала, что Кири и Ао’нунг действует из благих намерений, ей всё равно было обидно. Цирея чувствовала себя беспомощной и брошенной. Она понимала логику брата и Кири, их опасения за ее здоровье, но ей казалось, что они не понимали ее собственных чувств. Она хотела быть рядом с ними, разделить с ними этот риск, помочь им, если понадобится. Сидеть в деревне и ждать, пока они вернутся, было для неё невыносимо. Она пыталась убедить их, что будет осторожна, что не станет подходить слишком близко к зараженным, что будет носить маску и перчатки. Она даже предложила сама вызвалась ухаживать за больными, чтобы доказать свою полезность, но все было тщетно. Ао’нунг и Кири были непреклонны. Они боялись, что она заболеет, и не хотели брать на себя эту ответственность. Цирея знала, что спорить дальше бесполезно. Она понимала, что они делают это из любви и заботы о ней, но это не делало её обиду меньше. Цирея ушла в свой маруи, чувствуя себя одинокой и покинутой. Слезы обиды и разочарования текли по ее щекам. Ей оставалось только ждать и надеяться на их скорейшее возвращение. Джейк, попросив позволения у Ронал и Тоновари, вызвал в Ава’атлу Норма, чтобы учёный доставил Ао’нунга и Кири в клан Оматикайа. Оло’эйктан и тсахик дали разрешение на это, и Джейк вызвал своего друга по прибору связи. Ном немедленно начал собираться в путь, а Мо’ат, Ингрит и Макс остались в лесном клане следить за ситуацией. Нетейам и Амели безоговорочно согласились остаться в Ава’атле и присмотреть за Туктирей, хотя девочка очень соскучилась по бабушке и хотела её увидеть, но Нетейам объяснил сестре всю опасность ситуации, и Туктирей успокоилась. Вскоре на главный пляж приземлился вертолёт «Самсон 16», это Норм прилетел за Кири и Ао’нунгом. Старые друзья пожали друг другу руки, а вскоре на главном пляже появились Ао’нунг с Кири в сопровождении нескольких мужчин, а также Тоновари, Ронал и Цирея с Ро’лой вышли на главный пляж, чтобы проводить Ао’нунга и Кири в долгий путь и пожелать им удачи. — Я тебя вижу, Тоновари, — вождь клана Меткайина. — сказал доктор Спеллман на языке на’ви, приставив пальцы ко лбу. — Я тебя вижу, Норм, — ответил Тоновари, повторяя жест, но с меньшей уверенностью. Его знание языка на’ви было скорее функциональным, чем глубоким. Ронал, сохраняя невозмутимое выражение лица, кивнула Норму в знак приветствия. Цирея, держа младшую сестру на руках, стояла рядом с родителями и с тревогой смотрела на Ао’нунга и Кири. Дочь Джейка обняла подругу на прощание и прошептала: — Не переживай, всё будет хорошо, мы вернёмся как только сможем. Нейтири также обняла дочку на прощание и благословила её в путь, родители Ао’нунга сделали то же самое, пожелав сыну доброго пути. Джейк похлопал Ао’нунга по плечу и наказал ему оберегать Кири, хотя бывший морпех знал, что дочка может прекрасно сама за себя постоять, но он, как и любой отец, всё равно беспокоился за неё. — Джейк, ты уверен, что всё будет хорошо? Я так волнуюсь. — Не переживай, Нейтири, они справятся. Все стояли и смотрели как Кири и Ао’нунг садятся в кабину вертолёта, а после чего за ними закрывается дверь. Норм сел в кабину пилота, закрыл дверь и запустил двигатель. Лопасти «Самсона 16» начали вращаться, поднимая клубы песка и мелких ракушек в воздух. Вертолёт медленно оторвался от земли, взмывая ввысь под пристальными взглядами клана Меткайина. Кири и Ао’нунг махали руками из окна, пока Ава’атла не превратилась в крошечную точку на горизонте. Внутри вертолета царила напряженная тишина, нарушаемая лишь гулом двигателей. Норм сосредоточенно вел машину, прокладывая курс на север к лесным землям Оматикайа. В кабине вертолёта Кири и Ао’нунг молча смотрели в окно, наблюдая, как Ава’атла становится всё меньше и меньше. Кири чувствовала, как внутри неё борются волнение и предвкушение. Ей не терпелось увидеть свою бабушку и клан Оматикайа, но в то же время она понимала, что их путешествие — это не просто визит вежливости, а важная миссия, от которой может зависеть будущее их народа. Ао’нунг немного волновался перед этой встречей, ведь он же не знал как отреагирует Мо’ат когда Кири представят его ей, ибо он — рифовый на’ви, и это может вызвать недоверие у тсахик Оматикайа. Кири, заметив что с её любимым что-то не так, спросила: — Ао’нунг, всё в порядке? Ты какой-то задумчивый. Ао’нунг вздохнул и посмотрел Кири в глаза. — Я просто переживаю, как нас встретят Оматикайа. Я ведь из клана Меткайина, рифовый на’ви. Боюсь, Мо’ат может отнестись ко мне с подозрением. Кири нежно взяла его за руку. — Не волнуйся. Моя бабушка мудрая и добрая, она увидит, что у тебя чистое сердце и добрые намерения. И потом, ты же мой любимый, а она меня любит. Ао’нунг улыбнулся, почувствовав, как тревога немного отступила. Слова Кири всегда находили отклик в его душе, принося успокоение и уверенность. Он знал, что им предстоит непростой путь, но вместе они смогут преодолеть любые трудности. Вертолёт продолжал свой полёт над бескрайними просторами Пандоры. Кири и Ао’нунг смотрели в окно, представляя себе встречу с кланом Оматикайа, надеясь, что их визит принесет мир и понимание между двумя разными народами. Вот наконец вдали большая скала на которой начинались джунгли Пандоры. Кири с улыбкой посмотрела в окно, ей было очень приятно оказаться здесь вновь, пусть это был и последний раз когда она прилетела в родные края, но сейчас не время было поддаваться эмоциям, нужно было помочь народу Оматикайа, и Кири была единственной, кому под силу было одолеть эту страшную болезнь, пусть девушка и знает какая боль будет сопровождать её после каждого использования дара. Но Кири была готова пройти через что угодно, лишь бы лесному народу. Когда вертолёт приземлился на платформу гор Аллилуйя, где ныне находится оплот клана, Кири первой выскочила из кабины и побежала к палатке бабушки. Мо’ат сидела в палатке и готовила очередной целебный отвар для заболевших, как вдруг к ней подходит воин и говорит: — Моя тсахик, там ваша внучка приехала и с ней какой-то юноша из морского клана, доктор Спеллман их привёз. Мо’ат подняла взгляд, и ее морщинистое лицо расплылось в улыбке. — Кири? Моя маленькая Кири вернулась? — прошептала она, откладывая травы и поднимаясь с земли. Старая женщина вышла из палатки, опираясь на свой посох, который был сделан из ветки крепкого дерева, и его украшали биолюминесцентные растения, они светились фиолетовым, розовым и синим цветом. Вдали она увидела бегущую к ней фигуру. Это была Кири, на теле девушки были татуировки морского клана, её глаза сияли радостью. За ней следовал молодой на’ви тоже с татуировками и Норм, выглядевший обеспокоенным. Кири подбежала к Мо’ат и крепко обняла её. — Бабушка, я здесь, я вернулась, чтобы помочь, — проговорила она, уткнувшись лицом в плечо Мо’ат. — Я верю в тебя, моя дорогая, — прошептала пожилая женщина, поглаживая внучку по спине, медленно проводя рукой по её длинным волосам. Ао’нунг всё это время стоял немного поодаль, он стеснялся подойти ближе, и Кири это заметила, когда отстранилась от бабушки. Кири взяла Ао’нунга за руку и подтянула к себе. — Бабушка, это Ао’нунг, мужчина, который стал частью моего сердца. Он из клана Меткайина и пролетел вместе со мной, чтобы помочь вылечить народ Оматикайа. Мо’ат изучила его, словно видела в нем не только его физическую оболочку, но и душу. Ао’нунг немного поклонился Мо’ат в знак уважения. Старая женщина внимательно посмотрела на юного на’ви. — Добро пожаловать в наш клан, Ао’нунг. Я вижу в тебе свет и доброту, — сказала Мо’ат, и Ао’нунг почувствовал, как его сердце немного успокоилось. Норм подошёл к Мо’ат и поклонился. — Мо’ат, рад видеть вас в добром здравии. Я привез Кири и Ао’нунга, чтобы помочь вашему народу. Я знаю, что Кири обладает уникальным даром, который может исцелить больных. — Норм, я это знаю, ибо я навещала в мире духов свою дочь Сильванин и она мне рассказала о том, что дала Кири дар исцеления, и теперь моя внучка — Лайр’кана, но также мне доподлинно известно то, что Кири будет испытывать страшную физическую боль при каждом использовании своей способности, но я постараюсь помочь внучке облегчить её страдания. — голос Мо’ат был полон мудрости и уверенности. Мо’ат повернулась к Кири и взяла её лицо в свои ладони. — Дитя моё, я знаю, какой ценой тебе даётся это исцеление. Но помни, что любовь и сострадание народа Оматикайа будут твоей опорой. Не бойся боли, ибо она лишь временна, а добро, которое ты сотворишь, останется навсегда. Кири кивнула, её глаза наполнились слезами, но в них светилась решимость. Ао’нунг сжал её руку в знак поддержки, и Кири улыбнулась ему в ответ. Она знала, что не одна в этой битве. Неожиданно Ао’нунг подал голос: — Тсахик Мо’ат, позвольте мне показалось вам травы, которые прислала моя матушка Ронал — тсахик клана Меткайина. Мо’ат с интересом взглянула на Ао’нунга. — Травы Меткайина? Это очень ценно, юноша. Я знаю о целительных свойствах даров океана, и они могут оказаться весьма полезными в борьбе с этой болезнью. Принеси их, пожалуйста. Ао’нунг кивнул и направился к вертолёту, чтобы забрать сумку с травами. Вернувшись, он протянул её Мо’ат. Старая женщина внимательно осмотрела содержимое, вдыхая ароматы морских водорослей и экзотических растений. — Бабушка, а откуда ты знаешь о свойствах растений которые растут на рифах? Ты ведь тсахик лесного племени. — с интересом спросила Кири. Мо’ат улыбнулась внучке. — Дитя моё, мудрость не знает границ. Духи Эйвы щедро делятся знаниями с теми, кто готов слушать. Я много раз общалась с Ронал во сне, и она поведала мне о целебных силах океана. К тому же, жизнь учит нас приспосабливаться и учиться новому. Норм вмешался в разговор. — Тсахик Мо’ат, простите, что прерываю, но наши больные ждут нас в медицинском блоке Адских Врат, если мы не поторопимся, то последствия могут быть печальными. Поэтому мы должны как можно скорее отправиться на базу, мои коллеги делают всё, что могут, чтобы облегчить состояние больных, но одна надежда на дар Кири и на травы, которые они с Ао’нунгом привезли из клана Меткайина. Мо’ат кивнула, понимая серьезность ситуации. — Ты прав, Норм. Время не ждет. Кири, Ао’нунг, нам пора. Следуйте за мной. Она повела их к большому шаттлу, который должен был доставить их на базу Адские Врата. Внутри шаттла уже находились несколько воинов Оматикайа, готовых сопровождать их. Во время полета Кири сосредоточилась, пытаясь успокоить свои нервы. Она чувствовала на себе взгляды соплеменников, полные надежды и ожидания. Ао’нунг сидел рядом, держа её руку, его прикосновение давало ей силу и уверенность. Неожиданно Кири обеспокоенно спросила Мо’ат: — Бабушка, а как вы с Ао’нунгом будете дышать на базе? Вы, в отличие от меня, не сможете дышать кислородом, не говоря уже о том, что и мне придётся надеть респиратор. Мо’ат ласково посмотрела на внучку и ответила: — Не беспокойся, дитя моё. Норм заранее позаботился об этом. На базе есть специальная комната с обогащенной атмосферой, где мы сможем дышать воздухом Пандоры. Также, нам выдадут специальные маски, которые преобразуют здешний воздух. Технологии землян иногда бывают полезны. По прибытию на территорию Адских Врат, Кири, Мо’ат и Ао’нунг увидели толпы людей и больных на’ви, медики в защитных костюмах, то и дело доставляли новых пациентов в медицинский блок. Норм первым делом отвёл Мо’ат и Ао’нунга с Кири в специальную комнату, где сотрудники тут же им выдали специальные маски, через которые подавался воздух Пандоры. Маски были удивительно изящными, учитывая их функциональность. Они состояли из тонкого, прозрачного, но прочного каркаса повторяющего контуры лица на’ви, и крепились эластичными ремешками, не стесняющими движений. Вместо обычного фильтра, в маску был встроен миниатюрный биоконвертер, разработанный на основе пандорских растений. Эти растения, известные своей способностью к фотосинтезу и преобразованию газов, втягивали атмосферу базы, фильтровали ее, насыщая кислородом и другими необходимыми элементами, а затем выпускали очищенный воздух в маску. Как следует подумав, Кири решила взять маску, а не респиратор. Надев маску, Кири почувствовала, как прохладный, свежий воздух наполняет её лёгкие. Это было совершенно иное ощущение, нежели от синтетического воздуха в респираторах, которые она так не любила. Воздух пах лесом, влажной землей и едва уловимыми цветочными нотками. Мо’ат внимательно осмотрела своё отражение в зеркале, поправив маску на переносице. Ао’нунг последовал примеру тсахик и тоже надел маску, ощущая прохладу и свежесть на лице. Норм жестом пригласил их следовать за ним в медицинский блок. Медблок был оснащен по последнему слову техники, он представляет собой длинный коридор с футуристическим дизайном. Стены и пол выполнены в светлых тонах, с гладкими поверхностями. По обе стороны коридора расположены большие стеклянные двери, ведущие в отдельные помещения. Потолок украшен длинными световыми панелями, создающими яркое освещение. Когда Кири, Ао’нунг и Мо’ат прошли по этому коридору, они оказались в современной больничной палате с несколькими кроватями, расположенными вдоль стен. Кровати оборудованы медицинскими приборами. В помещении много естественного света, проникающего через большие окна с синими занавесками. Полы и стены выполнены в светлых тонах, создавая чистую и стерильную атмосферу. На потолке установлены светильники, обеспечивающие дополнительное освещение, ко всему прочему палата была оснащена мониторами, благодаря которым медики могли следить за пациентами на расстоянии. Медики в белых защитных костюмах и кислородных масках, делали всё возможное лишь бы как-нибудь облегчить страдание несчастных на’ви; медсёстры делали ингаляции больным, пытаясь облегчить их состояние, но эффект был кратковременным, через некоторое время боль в груди уже возвращалась с удвоенной силой, а у некоторых уже была тяжёлая двухсторонняя пневмония и даже кашель с приступами. Другие врачи сканировали процентов при помощи специального планшета и катетера, чтобы выявить очаг заболевания. Сначала медики вставляли в руку на’ви катетер, потом подключали его к планшету и сканировали внутренности организма, картинка передавалась на дисплей устройства. Кири, Ао’нунг и Мо’ат, видя в каком состоянии сейчас находится народ, просто не могли бездействовать, они немедленно принялись за работу. Кири знала, что основной груз лежит на её плечах, ибо только с помощью её дара можно полностью победить эту лихорадку и избавить народ Оматикайа от этой болезни раз и навсегда. Мо’ат и Ао’нунг тоже не бездействовали, тсахик Оматикайа немедленно принялась готовить снадобье, а Ао’нунг ей в этом охотно помогал. Мо’ат видела, что несмотря на то, что Ао’нунг пришёл с другой стихии, его сердце доброе и он готов помочь лесному народу. Мо’ат взяла одну из морских трав, которые Ронал передала специально для этого случая, внимательно посмотрела на неё и сказала: — Эта трава содержит в себе мощную энергию моря, она поможет нам сбалансировать лесные компоненты и усилить целебные свойства зелья. Ао’нунг, измельчи её, пожалуйста, как можно тщательнее. Ао’нунг без промедления приступил к работе, с усердием растирая траву в ступке. Мо’ат, тем временем, добавляла в большой котел другие ингредиенты: кору священного дерева, корни целебных растений и лесные ягоды. Запах наполнял палату, смешиваясь с запахом лекарств и пота. Когда зелье было готово, Мо’ат осторожно напоила им пациента и мужчине стало легче. Тсахик Оматикайа была очень рада тому, что травы из морского клана произвели должный эффект. Было принято решение, что Кири начнёт использовать свою способность уже после того, как Мо’ат, Ингрит, Ао’нунг, Норм и Макс стабилизируют состояние пациентов. Вскоре в палате стало тихо и все пациенты заснули, тишину нарушал только тихий писк мониторов. Мо’ат, Кири и Ао’нунг вышли из палаты и направились к выходу с базы, выйдя на улицу, они сняли маски. Свежий воздух гор Пандоры приятно коснулся их лиц. Кири глубоко вдохнула, чувствуя, как легкие наполняются живительной энергией планеты. Она взглянула на Мо’ат и Ао’нунга, в глазах которых читалась усталость, но и надежда. Лучи Альфа-Центавры ласково светили на небосводе, освещая всё вокруг. Мо’ат с тревогой в глазах посмотрела на внучку и спросила: — Кири, ты уверена, что готова? Это огромная ответственность, — тихо сказала женщина. Кири кивнула, ее взгляд был твердым и решительным. — Я уверена, бабушка. Я должна попытаться. Ведь не зря же тётушка дала мне этот дар. А тем временем Норм заметил что у одной маленькой девочки начался приступ «собачьего кашля», учёный поспешил одеть на ребёнка маску и включить небулайзер, так как девочка была с мамой, она на сохраняла спокойствие, хотя и самой женщине тоже понадобилось ингаляция, и Норму пришлось позвать Макса на помощь. Макс был в современной лаборатории с чистым и организованным интерьером. В центре находятся два рабочих стола с лабораторными принадлежностями, такими как пробирки и пипетки. На столах также расположены планшеты или мониторы. По периметру комнаты находятся шкафы и полки с различными химическими веществами и оборудованием. На заднем плане видны холодильники или инкубаторы с прозрачными дверцами. Потолок оформлен в виде шестиугольных панелей с ярким освещением. В помещении также есть несколько стульев на колесиках. Учёный пытался добиться хоть каких-нибудь результатов от анализов и возможно найти причину этой сильной лихорадки, но к сожалению не один анализ результата не принёс. Но вот, когда доктор Патель проверял анализ крови одного молодого мужчины из клана, к большому удивлению Макса именно в крови этого на’ви голографический планшет показал большое заражение. «Ага, значит мы нашли первого кто подхватил эту лихорадку, но как заражённый смог её подцепить? И главное откуда?» — думал Макс. Как раз в этот момент раздался звук рации, это был Норм. Макс немедленно оторвался от микроскопа и ответил другу. — Норм, в чём дело? — Макс, срочно иди в медблок! Тут у женщины с ребенком приступ, а мне одному не справиться! — Черт, сейчас буду! — ответил Макс, бросая планшет на стол. Он быстро оглядел лабораторию, убеждаясь, что все анализы надежно сохранены. Найденный источник заражения — это был прорыв, но сейчас нужно было спасать жизни. Он выбежал из лаборатории и направился в медблок, чувствуя, как адреналин нарастает. Приступы лихорадки у на’ви были непредсказуемыми и крайне опасными. Макс знал, что дорога каждая секунда. В медблоке царил хаос, Норм отчаянно пытался удержать женщину, корчившуюся в судорогах, а рядом плакал маленький ребенок. — Что тут произошло?! — крикнул Макс, подбегая к ним. — Приступ начался внезапно, — ответил Норм, задыхаясь. — Я не знаю, что делать! Макс быстро осмотрел женщину. Ее лицо было бледным, губы посинели, а дыхание стало прерывистым. Он понимал, что если сейчас ничего не предпринять, она может умереть. Вскоре в медблок вернулись Мо’ат, Кири и Ао’нунг. Увидев что творится с женщиной и с её ребёнком, Кири понимает, что пришла пора использовать её дар исцеления для лечения больных. Молодая на’ви посмотрела на бабушку, прося у неё позволения, и Мо’ат согласно кивнула, давая понять что внучка может использовать свой дар. Кири подходит женщине, чьё тело бьётся в конвульсиях, девушка кладёт свои руки на грудную клетку женщины ладонями вниз и закрывает глаза, а через несколько секунд запястья Кири окутала лёгкая аура, и потом из ладоней девушки потекла розовая водичка. Кири с закрытыми глазами концентрировалась, чувствуя как по её венам течёт энергия Эйвы, биолюминесцентные точки на теле девушки светились очень ярко. Розовая вода даже не текла по телу женщины, а наоборот она протекала внутрь больной на’ви просачиваясь сквозь все слои кожи. Конвульсии женщины постепенно стихли, дыхание выровнялось. Кири продолжала удерживать руки на груди, чувствуя, как жизненная сила Эйвы перетекает в тело больной. Розовая вода, казалось, растворялась в коже, оставляя за собой лишь легкое свечение. Прошло несколько минут, прежде чем Кири почувствовала, что поток энергии начал иссякать. Вода перестала течь из ее ладоней, и аура вокруг запястий постепенно рассеялась. Сразу после этого Кири почувствовала резкую боль и ломоту во всём теле, девушке стоило больших усилий, чтобы не закричать от боли. Мо’ат и Ао’нунг бросились на помощь Кири, а Норм и Макс, оказав необходимую медпомощь женщине и её ребёнку, тоже поспешили помочь Кири. Ао’нунг подхватил свою любимую на руки и отнёс на свободную кровать, а Мо’ат, Норм и Макс пошли за ним. — Что с ней случилось? — не понял Норм. — Это необъяснимо для науки. — вторил Макс. Мо’ат приблизилась к Кири, ее мудрый взгляд изучал каждую черту лица девушки, искажая ее в гримасе боли. Она приложила ладонь ко лбу Кири, чувствуя жар. — Твой дар, Кири — великая сила, но она требует жертв, — прошептала она. Норм и Макс, склонившись над девушкой, пытались измерить её пульс и давление, но приборы показывали странные значения. — Всё не так, как должно быть, — пробормотал Норм, нахмурив брови. — Её жизненные показатели скачут, словно бешеные. Макс кивнул, соглашаясь с ним. — Это выходит за рамки нашего понимания. Нам нужно больше информации об этой связи с Эйвой. В ту же ночь к Мо’ат во сне пришла Лириа — одна из первых тсахик клана Оматикайа, её огромные жёлтые глаза горят мудростью и спокойствием, женщина подошла к Мо’ат, положила свою руку ей на плечо и сказала: — Мо’ат, мне известно, что твоя внучка получила огромный дар, но ты должна знать, что эта способность смешалась с жизненными силами Кири, и если она будет слишком много и слишком часто её использовать, то погибнет. — голос Лирии был бархатным и эхом отдавался в пространстве между миром живых и миром мертвых, где произошла их встреча с Мо’ат. Сердце Мо’ат сжалось от ледяного ужаса. Слова Лирии прозвучали как приговор, как эхо древнего пророчества, которое она надеялась никогда не услышать. Она знала о силе Кири, о её связи с Эйвой, но о такой опасности даже не подозревала. — Как я могу её спасти? Ведь Кири моя внучка. — голос Мо’ат дрожал, а к горлу подступил ком. Лириа посмотрела на неё с сожалением и ответила: — К сожалению от этого нельзя спастись, теперь этот дар — это часть жизни Кири, всё что ты можешь сделать, это контролировать, чтобы она слишком много и часто не использовала свой дар, а насчёт боли — она пройдёт как только Кири докажет Великой Матери, что достойна носить титул Лайр’кана. Через боль Эйва проверяет твою внучку на прочность, как только Кири пройдёт проверку, боль навсегда покинет её тело. В голове Мо’ат пронеслись обрывки воспоминаний: древние ритуалы, песни предков, истории о Лайр’канах, избранных Эйвой, несущих бремя великой силы и ответственности. Титул Лайр’кана был не просто даром, а испытанием, проверкой на стойкость духа и чистоту помыслов. Мо’ат понимала, что Кири стоит на пороге чего-то невероятного и опасного одновременно. — Что значит «доказать, что достойна?» Какие испытания ей предстоит пройти? — Мо’ат вцепилась взглядом в Лирию, ища хоть какой-то намек на спасение. Лириа вздохнула, её мудрый взгляд наполнился грустью. — Это путь, который Кири должна пройти сама. Эйва говорит с каждым сердцем по-своему. Испытания придут изнутри, извне, из самой сути её связи с Пандорой. Только Кири сможет понять, что ей нужно сделать. Твоя задача, Мо’ат, — быть рядом, направлять её, поддерживать, но не пытаться изменить её путь. С этими словами Лириа начала растворяться в тумане, её голос затих эхом в сознании Мо’ат. Проснувшись в холодном поту, Мо’ат почувствовала тяжесть предзнаменования. Она знала, что грядёт буря, и Кири, её любимая внучка, окажется в её эпицентре. Но Мо’ат была готова. Она была тсахик клана Оматикайа, и она сделает всё, чтобы защитить свою внучку и помочь ей пройти испытания, уготованные Эйвой. На следующий день работа в медблоке Адских Врат кипела с новой силой, только теперь работы была втрое больше, ибо за одну ночь эту страшную лихорадку подхватили ещё в три раза больше на’ви, чем это было два дня назад, благо кроватей в медблоке было предостаточно, так что всех разместили быстро и никто не остался в коридоре. Ао’нунг всеми силами старался помогать Мо’ат в приготовлении целебных отваров, за что тсахик Оматикайа была безмерно благодарна рифовому юноше, травы из клана Меткайина, которые передала Ронал, пришлись как нельзя кстати, они хорошо сочетались с местными травами и это делало снадобья ещё более целебными, но всё же основной груз лёг на дар Кири, девушка без устали использовала свою способность и каждый раз, скрипя зубы, превозмогала страшную боль. Кири понимала свой долг и ответственность перед народом и она была готова стерпеть любую боль, лишь бы народ Оматикайа выжил. А вскоре в медблок пришла Ингрит, чтобы помочь своей наставнице и её друзьям побороть эту страшную болезнь. Кири и Ингрит находились в крепких дружеских отношениях, несмотря на то что теперь дочь Джейка вместе со своими родителями живёт на рифах, но как только Ингрит увидела какой ужас творится в медблоке, то она попросту лишилась дара речи, однако быстро пришла в себя и поспешила помогать своей наставнице. Мо’ат, увидев свою ученицу, улыбнулась, старая женщина знала, что такая практика пойдёт юной на’ви только на пользу, и поэтому разрешила своей подопечной принимать участие в изготовлении целебных эликсиров и настоек. Ингрит быстро включилась в работу, её познания в целебных травах, полученные от Мо’ат, оказались весьма полезными. Она ловко определяла нужные ингредиенты, помогала в их измельчении и смешивании. Её юный задор и энергия вдохновляли остальных, уставших от непрерывной работы. Даже Мо’ат, чьи движения обычно были плавными и размеренными, казалось, обрела второе дыхание, наблюдая за стараниями своей ученицы. Ао’нунг и Ингрит быстро нашли общий язык, их объединенные усилия ускорили процесс приготовления лекарств. Ронал, узнав о том, как её травы помогают Оматикайа, прислала еще больше целебных растений, собранных в самых отдаленных уголках рифа. Поддержка клана Меткайина стала настоящим благословением для измученного болезнью народа Оматикайа. Кири уже совсем устала из-за невыносимой боли, и чуть не упала в обморок, когда помогала очередному больному, и Ингрит первой это заметила. — Моя тсахик, ваша внучка сейчас в обморок упадёт! — крикнула она, обращаясь к Мо’ат. Мо’ат мгновенно обернулась и, увидев побледневшее лицо Кири, подлетела к ней, подхватывая внучку под руки. — Отдохни, дитя, ты слишком много работала, — проговорила она, усаживая Кири на свободную кровать. — Ингрит, принеси ей прохладной воды и кусочек плода нильта. Ингрит тут же бросилась выполнять просьбу, а Мо’ат тем временем ощупала лоб Кири, проверяя, нет ли жара. — Бабушка, да всё в порядке, я просто переутомилась, несколько часов подряд использовала дар без остановки и вот результат. — сказала Кири, пытаясь восстановить дыхание. — Кири, я должна тебе кое-что сказать, это очень важно. — И что же это, бабушка? — Сегодня ночью ко мне во сне приходила Лириа — одна из первых тсахик нашего клана, и она сказала мне, что если ты будешь слишком много использовать свой дар, то погибнешь, потому что твой дар смешался с твоими жизненными силами. Кири замерла, услышав слова бабушки. Она знала, что сны тсахик — это не просто видения, а послания от предков, и к ним нужно относиться с особым вниманием. «Погибнешь…», — эхом отдавалось в её голове. — Бабушка, но мой долг — помочь нашему народу, я готова это сделать даже ценой собственной жизни! Мо’ат крепко взяла внучку за руку, её взгляд был полон тревоги. — Твой долг — жить, Кири. Твой дар — это не проклятие, а благословение. Но даже благословение может стать смертельным, если им злоупотреблять. В этот момент вернулась Ингрит с водой и плодом нильта. Она протянула их Кири, обеспокоенно глядя на её бледное лицо. — Кири, съешь вот это и выпей воды, а потом немного отдохни, как сказала твоя бабушка. Нам всем нужна твоя помощь, но не ценой твоей жизни. Кири благодарно приняла угощение. Прохладная вода и сладкий плод нильта немного вернули ей силы. Она посмотрела на бабушку и Ингрит, чувствуя их заботу и поддержку. — Хорошо, бабушка, я постараюсь быть осторожнее, — прошептала Кири, чувствуя, как страх медленно отступает, сменяясь надеждой. Но в глубине души она понимала, что ее дар — это ее судьба, и она не сможет от него отказаться, даже если это будет стоить ей жизни. Мо’ат присела рядом с внучкой, взяв ее ладонь в свои руки. Ее морщинистое лицо выражало глубокую любовь и беспокойство. — Я понимаю, что для тебя это значит, Кири, — мягко произнесла она. — Но ты должна научиться контролировать свой дар. Ты должна научиться различать голоса Эйвы и свои собственные. — Знаю, бабушка, только это будет очень непросто, когда тётя Сильванин дала мне этот дар, она сказала, что я не должна позволять страху управлять мной. — И она права, Кири, ты не должна бояться использовать свой дар, но в то же время не забывай, что у всего есть мера. Ингрит села рядом с Кири, и они вместе молча наблюдали за тем, как Мо’ат ушла, чтобы продолжить работу. В медблоке царила атмосфера усталости и напряжения, но в то же время чувствовалась и надежда, которую приносили лекарства. Ингрит понимала, что каждый вклад важен, и она старалась делать все, что в ее силах, чтобы помочь народу Оматикайа. После небольшого отдыха Кири почувствовала себя немного лучше. Она поднялась и, поблагодарив Ингрит за заботу, вернулась к работе. Мо’ат внимательно наблюдала за ней, стараясь не упустить ни одной детали. Она видела, как Кири сосредоточенно помогает больным, как ее дар исцеляет раны и облегчает боль. Но она также замечала, как с каждой минутой Кири становится все бледнее и слабее. Ночью, когда медблок погрузился в сон, Мо’ат не могла уснуть. Она вышла из здания Адских Врат и направилась к священному дереву. Там, в тишине и темноте, она обратилась к Эйве с мольбой о помощи. Она просила дать Кири сил и мудрости, чтобы справиться со своим даром, и просила защитить ее от опасности, которая таилась в её способностях. Богиня ей ответила, что Кири должна сама научиться использовать свой дар в меру, этот дар послан ей не просто так, очень немногим выпадает честь носить титул Лайр’кана. На’ви, которым выпадала честь становиться проводником энергии Эйвы терпели ужасную боль несколько месяцев подряд, эта боль — испытание на смелость и самоотверженность, и поддержка близких хоть немного, но может затушить боль, а всё остальное зависит только от того кто носит этот титул. И это дар — не проклятие, а великая честь для женщины, которая удостоилась стать проводником энергии Великой Матери. Мо’ат вернулась в медблок с обновленной надеждой. Слова Эйвы эхом отдавались в ее сознании, напоминая о важности поддержки и понимания. Она знала, что Кири предстоит трудный путь, но верила в ее силу и решимость. На следующий день, работа с новой силой загудела в медблоке, привезли новых заражённых, и в помещении недавно утихший шум и гвалт возродился с новой силой, и теперь заболевших было гораздо больше, чем тех у кого состояние стабилизировалось, и Норму с Максом, а также всем остальным приходилось работать и днём, и ночью, не покладая рук. В связи с увеличением количества заражённых, было решено ввести ночные смены, график был составлен таким образом, чтобы все могли отдохнуть, особенно это казалось Кири и Мо’ат. В одну из таких ночных смен, когда Кири, Ао’нунг и Ингрит втроём дежурили в одной из палат медблока, у одного пожилого мужчины начался сильный приступ астмы, Кири немедленно подбежала к пациенту и дала ему подышать через баллончик, после чего надела на лицо мужчины маску с лекарством и он затих, погрузившись в сон. — Кири, ты молодец быстро отреагировала. — сказала Ингрит. — Бабушка развела во мне хорошую реакцию. — ответила дочь Джейка. — Девочки, идёмте, нам ещё остальных пациентов проверять. — шёпотом сказал Ао’нунг. Благо остаток смены прошёл без приключений, а потом троица могла отправиться на короткий, но заслуженный отдых, Кири, Ао’нунг и Ингрит знали, что впереди их ждёт очередной сложный день, но они были к нему готовы, так как поддержка друг друга придавала им сил. На следующее утро наступил обычный рабочий день, полный трудностей и опасных ситуаций, медики в защитных костюмах и медсестры то и дело выхаживали тех, кто был в критическом состоянии, среди таких пациентов были даже пожилые на’ви. Норм и Макс тщательно старались обеспечить пациентам все условия, а Мо’ат, Ингрит, Ао’нунг и Кири им в этом помогали, за что учёные были им благодарны.