It's must have been love

Пока Кири и Ао’нунг находились в клане Оматикайа и отчаянно боролись с лихорадкой, в Ава’атле всё шло своим чередом, народ клана Меткайина старался не поддаваться тревоге, но всё же на душе у них было неспокойно за их будущую тсахик и будущего оло’эйктана, но народ понимал, что Кири и Ао’нунг отправились на спасение лесного народа, и не пускать их на помощь было бы ошибкой, но чувство беспокойства никак не оставляло жителей рифов, но мудрые слова Ронал успокаивали их. Народ безоговорочно доверял своей тсахик, ибо Ронал никогда не делала ошибок, и вот теперь надо было верить что она не подведёт и на этот раз. Напряжение висело в воздухе, словно предвестник шторма, ощутимое даже под ласковыми лучами Альфа-Центавры, которые освещалиАва’атлу. Дети, обычно резвящиеся в лагуне, играли тише обычного, а рыбаки, возвращаясь с уловом, переговаривались вполголоса. Ронал, наблюдая за этим с вершины своего дома, чувствовала тяжесть ответственности, лежащую на ее плечах. Она понимала их страх, он был зеркальным отражением ее собственного. Тсахик приказала усилить бдительность дозорных, патрулирующих границы рифов. Воины Меткайина, облаченные в свои боевые раскраски, скользили по волнам, их острые копья готовы к любой угрозе. Ронал знала, что враг может прийти не только извне, но и изнутри — страх и сомнения могли подорвать единство клана. И постепенно, словно рассвет после темной ночи, в сердцах Меткайина начала просыпаться надежда. Они знали, что Кири и Ао’нунг сильны и мудры, и верили, что они вернутся, принеся с собой избавление от болезни и мир для всех народов Пандоры. Ночи стали длинными и тревожными. Ронал почти не спала, посвящая все свое время клану и поискам решения. Ее лицо осунулось, а в глазах отражалась усталость, но ее дух оставался несломленным. Она была матерью клана, и её долг — защитить свой народ, даже если это будет стоить ей жизни. Ронал продолжала упорно собирать целебные травы и посылать в клан Оматикайа, в надежде, что это поможет облегчить состояние заражённых, хотя она и знала что основной груз ляжет на плечи Кири, ибо её дар — это единственная надежда на спасение лесного племени. Время шло, но никаких новостей от Кири и Ао’нунга не поступало. Тревога в Ава’атле нарастала с каждым днем. Ронал старалась сохранять спокойствие, но в глубине души ее терзали сомнения. Она понимала, что если Кири и Ао’нунг не вернутся, то ей придется принять тяжелое решение и возглавить клан в трудный час. Нейтири сидела на мостике с Туктирей, заплетая её волосы, Альфа-Центавра сияла в небесах. — Мама, а где Ло’ак? — Он ушёл из клана, дочь, — ответила жена Джейка. — Как и Кири? — Нет, милая, твоя сестра полетела на помощь бабушке. — Зачем? — Так надо, Тук, а теперь иди, поиграй с другими ребятишками, мне нужно немного отдохнуть. — Хорошо. Но я хочу к Ло’аку. Лицо Нейтири исказила гримаса строгости и она сказала: — Ты больше не будешь с ним контактировать, он тебя чуть не убил. Твой брат должен понести наказание по возвращению в клан, он будет нести непосильный труд на благо народа. — Но он мой родной брат как и Нетейам! Я люблю их обоих! Мимо проходила Амели и решила поздороваться с будущей свекровью. — Здравствуйте, Нейтири. Я рада видеть вас в добром здравии. — произнесла небесно-голубая на’ви с блёстками на теле, которые были еле-еле заметны. — Здравствуй Амели, — сказала миссис Салли. Туктирей подбежала к Амели и обняла её, обладательница волос цвета тёплого блонда не поняла, что происходит. — Амели, мама на меня кричит. — наябедничала она. — Ну бывает. Она только на Кири не кричит. Нейтири ничего не сказала, беременная женщина только покачала головой в ответ. С одной стороны — она понимала, что Тук ещё маленькая и требует ласки, а с другой — ей нельзя было нервничать, ибо это плохо скажется на будущем ребёнке. Амели решила поговорить с Нейтири. — Зачем вы кричите на Тук? Она же милая. — Все родители должны быть в меру строгими со своими детьми, ты сама это поймёшь, когда у вас с моим сыном появится свои дети. — Но на Кири вы ни разу не кричали. — Один раз это было, когда они с Ло’аком подрались из-за игрушки. — А как это было? Мне просто интересно. Нейтири, нисколько не возмутившись, лишь улыбнулась, положила руку на плечо небесно-голубой на’ви и с улыбкой начала вспоминать этот момент. Кири и Ло’ак не поделили игрушку икрана и началась драка. — Отдай! Это моё! — крикнул Ло’ак. — Я ненавижу тебя! — Молчи Ло’ак! Я ненавижу тебя в тысячу раз больше! Писькорыл! Нейтири это слышала. — Кири! Закрой рот живо! Как ты смеешь обзываться?! — жена Джейка. Девочка затихла, увидев маму. — Прости, мам, я не хотела его так оскорблять, однако я первая эту игрушку взяла. — Ло’ак, это правда? — Нейтири перевела взгляд на сына. — Да, мам, но она мне потом её не давала, — пробурчал Ло’ак, опустив голову. — Она всегда так делает! — Ло’ак, ты должен научиться делиться, — строго сказала Нейтири. — Кири, ты тоже должна быть более щедрой. И никаких больше драк, ясно? Дети кивнули, и Нейтири, убедившись, что конфликт исчерпан, вернулась к своим делам. Амели внимательно слушала, с интересом наблюдая за выражением лица Нейтири, когда та рассказывала эту историю. — Вы были очень строги, — заметила Амели, когда Нейтири закончила. — Я должна была быть строгой, — ответила Нейтири. — Они должны понимать, что их действия имеют последствия. — Но Кири, кажется, всегда была вашей любимицей. Нейтири нахмурилась. — Я люблю всех своих детей одинаково, Амели. Просто Кири… она особенная. Она связана с Эйвой. Амели кивнула, понимая, что эта тема для Нейтири деликатная. Она решила сменить тему, чтобы не вызвать у будущей свекрови негативных эмоций. — Скоро у вас родится еще один ребенок, — сказала Амели, улыбаясь. — Это так здорово! Тут пришёл Нетейам, и Амели, увидев возлюбленного, подошла к нему и обняла. — Привет, милый, Мы тут с твоей мамой беседуем. — проговорила небесно-голубая на’ви. Нетейам тепло улыбнулся Амели и кивнул матери в знак приветствия. Он присел рядом с Нейтири, касаясь ее плеча. — О чем беседуете? — спросил он, глядя то на Амели, то на мать. — Вспоминаем детские шалости Кири и Ло’ака, — ответила Нейтири, слегка улыбаясь. — Амели заинтересовалась, как я их воспитывала. Нетейам усмехнулся. — Они всегда были непоседами. Особенно Ло’ак. Вечно в какие-нибудь неприятности ввязывался. Амели нежно посмотрела на Нетейама. — Но ты ведь тоже не был ангелом, да? Нетейам подмигнул. — Возможно, немного. Но я всегда знал меру. В отличие от кое-кого. Нейтири обняла сына за плечи. — Ты всегда был самым ответственным из моих детей. Я горжусь тобой, Нетейам. Нетейам прижался щекой к ее волосам. — Я тоже люблю тебя, мама. Нейтири обняла сына за плечи. — Ты всегда был самым ответственным из моих детей. Я горжусь тобой, Нетейам. Нетейам прижался щекой к ее волосам. — Я тоже люблю тебя, мама. Амели почувствовала теплоту этой семейной сцены и прижалась к Нетейаму еще крепче. Она знала, что скоро станет частью этой семьи, и это наполняло ее сердце радостью. Но тут Нетейам обронил фразу: — Мама, ты конечно можешь на меня злиться, но я никогда не прощу Ло’ака за то, что он занёс над Кири нож, этот идиот мог убить сестру. Амели от услышанного похолодела и на её глаза навернулись слёзы, однако Нейтири ответила: — Я понимаю твои чувства, мой сын. Ло’ак не должен был этого делать, и теперь одна лишь Эйва ему судья. Тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь тихим шелестом листьев дерева. Амели отстранилась от Нетейама, её глаза наполнились тревогой. Она переводила взгляд с одного лица на другое, пытаясь понять, что произошло. — Нож? — прошептала она, глядя на Нетейама. — Ло’ак пытался убить Кири? Нетейам кивнул. — Это было неделю назад, как раз незадолго до того как Кири и Ао’нунг улетели в клан Оматикайа, чтобы помочь справиться с лихорадкой. Этот роковой случай произошёл как раз тогда когда мы с тобой пошли на званый ужин к Ронал и Тоновари. Но к сожалению там конфликт не исчерпал себя, Ло’ак начал оскорблять Кири прямо в присутствии оло’эйктана и тсахик. Он её ненавидит, потому что она родилась у бессознательного аватара доктора Грейс Огустин, а сама женщина умерла во время неудачно проведённого ритуала передачи сознания. Она получила пулевое ранение в живот, когда вместе с папой, Труди и Нормам они убегали с базы. Амели отшатнулась, словно ее ударили. Она не могла поверить в то, что услышала. Ло’ак, всегда такой жизнерадостный и озорной, пытался убить свою сестру? В ее голове не укладывалось, как такое возможно. — Но почему? — выдавила она, глядя на Нейтири. — Почему он это сделал? — Он просто обозлился на Кири из-за того что она дочь человека. А ещё на всех нас из-за того, что мы приняли её в семью. — объяснила Нейтири, но затем прибавила, — однако мы с Джейком всегда любили и будем любить Кири как родную дочь. Амели закрыла лицо руками, пытаясь переварить услышанное. Ненависть, способная толкнуть на убийство… Она всегда чувствовала некую напряженность в отношениях между Ло’аком и Кири, но никогда не думала, что все зашло так далеко. Ей стало страшно. Если Ло’ак способен на такое, то что еще от него можно ожидать? Нетейам обнял Амели за плечи, чувствуя ее смятение. — Прости, что рассказал тебе об этом, — прошептал он. — Я просто хотел, чтобы ты знала правду. Амели подняла на него заплаканные глаза. — Я просто не понимаю, как такое возможно. Как брат мог занести нож на свою сестру? Нейтири вздохнула. — Мы отправили Кири в Оматикайа не только из-за лихорадки. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя после случившегося. И нам всем тоже. Амели подняла глаза, полные слез. — Но что теперь будет? Вы простите Ло’ака? — Он понесет наказание за содеянное, — твердо ответила Нейтири. — Но он все равно останется моим сыном. И я буду надеяться, что однажды он поймет, что натворил, и попросит прощения у Кири. Нетейам обнял свою любимую, чувствуя как дрожит её тело. — Мам, мы наверное пойдём домой, Амели нужно успокоиться, я ей дам Валериану. — Конечно, идите, — сказала Нейтири, глядя на Амели с сочувствием. — Береги себя, дитя моё. И помни, что ты всегда можешь обратиться ко мне, если тебе понадобится помощь или совет. Нетейам нежно взял Амели за руку, и они вместе направились к своему маруи. Всю дорогу Амели молчала, погруженная в свои мысли. Она не могла отделаться от образа Ло’ака с ножом в руке. Как такое могло случиться в семье Салли, где всегда царили любовь и взаимопонимание? Вернувшись домой, Нетейам усадил Амели на циновку и протянул ей чашку с валерианой. Она выпила ее залпом, надеясь, что это поможет ей успокоиться. Нетейам обнял ее и прижал к себе. — Все будет хорошо, любимая, — прошептал он, целуя ее в висок. — Мы справимся со всем вместе. Я всегда буду рядом с тобой. Амели прижалась к нему в ответ, чувствуя, как тепло его тела проникает в ее замерзшую душу. Она нуждалась в его поддержке сейчас больше, чем когда-либо. Он был ее якорем, ее опорой в этом неспокойном мире. Постепенно ее дыхание выровнялось, и напряжение в теле немного отступило. Нетейам продолжал нежно гладить ее волосы, нашептывая успокаивающие слова. Амели знала, что он тоже переживает, но старается быть сильным ради неё. А тем временем в Ава’атлу вернулся Ло’ак, который бесцельно скитался по океану всю прошедшую неделю, но это скитание ничего не изменило Ло’ак даже не собирался извиняться перед Кири, хоть и давал родителям обещание, парню было даже невдомёк, что его сестра и её жених улетели на спасение клана Оматикайа. Ло’ак, даже не навестив родителей, сразу же побежал к Цирее, но дочка Ронал была совсем не рада видеть своего фактически бывшего парня. — Рея, привет, — с улыбкой сказал Ло’ак. — Ну, привет. — холодно ответила рифовая на’ви. — Я… я скучал, — выдавил Ло’ак, чувствуя, как улыбка сползает с его лица под ледяным взглядом Циреи. — Скучал? Правда? — в голосе девушки звучало неприкрытое презрение. — А я думала, ты слишком занят самокопанием и обидами на весь мир, чтобы вспомнить обо мне. Или о Кири. Ло’ак поник. Он знал, что заслужил эти слова. Знал, что поступил эгоистично, сбежав от проблем вместо того, чтобы поддержать семью. Но гордость, эта упрямая и глупая гордость, не давала ему признать свою вину. — Рея, я не хотел нападать на сестру с ножом, я не знаю, что на меня нашло…просто я в семье белая ворона… Но дочка Ронал и Тоновари, услышав такое оправдание, только ещё больше разозлилась, она живо вспомнила тот момент, когда на званом ужине, Ло’ак начал оскорблять Кири и она убежала в слезах. — Белая ворона? — переспросила Цирея, повысив голос. — Ты серьезно? Ло’ак, да ты просто избалованный ребенок, который привык, что все вертится вокруг него! Кири — твоя сестра, она всегда поддерживала тебя, а ты воткнул ей нож в спину такими мерзкими словами! И после этого ты жалуешься, что ты белая ворона? Ты сам себя ею сделал! — Кири никогда не будет мне родной сестрой! Она дочь человека, а вернее её фальшивого тела на’ви! Грейс Огустин — биологическая мамаша этой девчонки, приложила руку к смерти тёти — старшей сестры моей мамы. Лицо Циреи исказила гримаса отвращения. — Замолчи! Не смей так говорить о Кири! Она больше на’ви, чем ты когда-либо будешь, даже если в тебе течет кровь Джейка Салли! И Грейс Огустин рисковала своей жизнью ради Пандоры и ради твоего народа! Ты понятия не имеешь, о чем говоришь! Пришёл Джейк. — Что здесь происходит? — прозвучал властный голос бывшего морпеха, заставив Ло’ака вздрогнуть. Отец надвигался на него с гневным выражением лица, и Ло’ак понял, что сейчас ему не поздоровится. — Отец, я… — начал было он, но Джейк перебил его. — Молчи! Я все слышал. Ты хоть понимаешь, что говоришь? Кири — часть нашей семьи, и я не позволю тебе так с ней обращаться. А Грейс Огустин была нашим другом! Джейк приблизился к Ло’аку и схватил его за плечо. В его глазах горел праведный гнев. — Ты должен извиниться перед Кири, и не только на словах. Ты должен доказать ей, что ты действительно изменился, иначе я не знаю, что с тобой будет. Ло’ак опустил голову. Он знал, что отец прав. Он должен был искупить свою вину перед сестрой. Но как это сделать, он пока не представлял. Вдруг Цирея спросила: — Мистер Салли, а это правда, что Грейс Огустин обучала детей клана Оматикайа английскому языку и культуре людей? Джейк немного смягчился, услышав вопрос Циреи. Воспоминания о Грейс всегда вызывали в нем сложные чувства — боль утраты, благодарность и уважение к ее преданности Пандоре. — Да, Цирея, это правда. Грейс много сделала для нашего народа. Она хотела, чтобы мы понимали людей, чтобы могли строить мосты между двумя мирами. Она верила, что знание — это сила, и что мы должны учиться друг у друга. Ло’ак стоял, опустив голову, и чувствовал, как гнев и разочарование окружающих давят на него, как тяжелый камень. Он понимал, что его слова были неуместны, но гордость и страх не позволяли ему признать это. Он был в ловушке собственных эмоций, и теперь, когда его отец и Цирея смотрели на него с осуждением, он осознал, что его действия привели к этому моменту. — Я не хотел, чтобы всё так вышло, — произнес он тихо, но его голос звучал неуверенно. — Я просто… не знал, как справиться с тем, что происходит. Цирея, всё ещё полная гнева, не собиралась его жалеть. — Ты думаешь, что твои проблемы важнее всех остальных? Кири страдает, а ты только и делаешь, что жалуешься на свою судьбу! Ты не понимаешь, что она переживает? На её плечах лежит огромная ответственность, а ты, вместо того чтобы поддержать её, только добавляешь боли! Ло’ак почувствовал, как его сердце сжимается от упрёков. Он знал, что Цирея права, но не мог найти слов, чтобы объяснить свои чувства. Он был потерян, и его гордость мешала ему открыться. День у духовного лидера клана не задался с самого утра. Складывалось ощущение, будто она встала не с той ноги или, на худой конец, ее кто-то сглазил. Утром едой поперхнулась, потом обожглась, готовя обед, так еще и погода не радовала глаз. С рассвета, не прекращаясь ни на минуту, неистово лил дождь. Из-за резкой перемены погоды у женщины болела голова. Муж и старшая дочь стоило только дождю прекратить заливать окрестности, решили прогуляться в лес, дабы набрать фруктов и наловить рыбы на ужин. Целительница отправилась в палатку, где лежали травы, которые она ещё вчера планировала разобрать. Начав раскладывать травы по кучкам, раскладывая пучки по разным полочкам женщина не спешила. Ли’ет сидела на берегу океана, обдумывая свой коварный план. Она решила обмануть свою тсахик, сказав, что Кири умерла и захватить её место. Девушка встала и пошла в маруи вождей деревни, но тех на месте не оказалось. Она злобно выдохнула, зарычав с досады. К ней подошёл один из воинов и поинтересовался, что она хочет. Ли’ет тут же принялась воплощать свой план в действие. Хитрая бестия схватилась за живот, имитируя сильную боль и мужчина тут же признался, где можно найти жену вождя. Дочь Заремы зашла в палатку. Тсахик сидела на перевернутой корзине и занимаясь своей работой. Настроения у нее совсем не было. Вечерело. Девушка решилась обратится к ней на прямую. — Ваша тсакарем мертва! Её змееволк разорвал. В этот момент у Ронал будто бы земля из-под ног ушла, женщина не могла поверить в услышанное, неужели её любимая ученица и вправду мертва? — Не знаете, что сказать? Теперь я ваша ученица, обнимите меня! — в голосе Ли’ет не было ни капли доброты, а только злость и ярость. Пришла Цирея. — Мама, в чем дело? — Кири… — только и смогла ответить тсахик. Однако Ли’ет было наплевать на всё то, что тут происходит и она сказала: — Цирея, ты должна радоваться, что теперь этой полукровки нет. — С чего это? Ли’ет ушла к Джейку и его жене, но встретила Ло’ака. — Ло’ак, Кири умерла. — А мне плевать, эта уродина мне не сестра. Мимо проходил Нетейам и всё слышал, он, несмотря ни на что, любил Кири и был готов защитить свою сестру даже от собственного брата, у которого, как видно, крыша поехала. — Очень хорошо, идём за риф, Ло’ак? — Да, идём. И знаешь, я расстался с этой Циреей. Когда подростки подошли к плетёному мостику и позвали своих илу, Нетейам подошёл к ним и резко повернул брата за плечо. Янтарные глаза старшего сына Джейка метали молнии. — Что случилось, Тейам? — Ло’ак, ты разочаровал меня. Я даже не представлял, что ты можешь опуститься до такого уровня и связаться с этой опасной на’ви. — голос старшего брата звучал ровно, но строго. — Отвали от меня. Кири умерла и это хорошо. Туктирей все слышала. — Нетейам… неужели я больше никогда не увижу сестру…? — голос девочки дрожал, а глаза заблестели от слёз. Туктирей была особо сильно привязана к Кири и потеря сестры для девочки могла стать очень серьёзной моральный травмой. Нетейам прижал Туктирей к себе, чувствуя, как ее маленькое тельце содрогается от рыданий. Он знал, как сильно она любила Кири, и как тяжело ей будет перенести эту утрату. Сам Нетейам чувствовал, как в груди разгорается ярость, смешанная с болью. Он не мог поверить, что Ло’ак, его брат, способен говорить такие жестокие слова о сестре. Он опустил Туктирей на землю и, посмотрев ей в глаза, твердо сказал: — Тук, я обещаю тебе, что мы узнаем правду о том, что случилось с Кири. И если кто-то виновен в ее смерти, он понесет наказание. Туктирей кивнула, вытирая слезы с лица. Нетейам повернулся к Ло’аку, который стоял, отвернувшись, и произнес: — Я больше не считаю тебя своим братом. — с этими словами он развернулся и, взяв Туктирей за руку, ушел прочь. — Ну и пожалуйста! Как раз в этот момент, Джейк подошёл к старшему сыну. — Нетейам, сын мой, только что звонил наш друг Норм, он мне сообщил, что ситуация в Оматикайа потихонечку стабилизируется, — Джейк сделал небольшую паузу и перевёл взгляд на Туктирей, которая вытирала слёзки рукой, — Нетейам, почему твоя сестра плачет? — Ло’ак, сказал, что она умерла. — Кто умерла? — Джейк напрягся и в его голосе сразу послышалась сталь. — Кири умерла, надо сказать маме… — Ну Ло’ак… Сестру оклеветал. Нетейам, мы с твоей мамой разговаривали с Кири по видеосвязи пятнадцать минут назад. — ярость бывшего морпеха не знала границ. — Так она жива, папа? — тихо спросила Тук. — Тук, с твоей сестрой всё в порядке. — Пап, а можно мне слетать к бабушке в гости? — спросила девочка. — Ну не знаю… — Ну пожалуйста… — Туктирей сделала глазки как кот в сапогах из Шрека. — Ну хорошо. Позвоню Максу. Пришла Нейтири, которая уже была на третьем месяце беременности. — Ма’жейк, я против того, чтобы Тук летела в лес. Ты же понимаешь. Что она может заразиться лихорадкой? — Но она хочет. — Тогда попроси Норма, чтобы он сделал прививку нашей дочери. Если с Туктирей хоть что-нибудь случится, ты будешь нести за это ответственность. Джейк вздохнул. Он понимал опасения Нейтири, но и отказать дочери не мог. Решение созрело мгновенно. — Хорошо, Нейтири. Я позвоню Норму и попрошу его прилететь сюда. Если он скажет, что прививка безопасна для Тук, мы ее отпустим. Но если нет, то поездка отменяется. Нейтири кивнула, соглашаясь с этим компромиссом. Она знала, что Джейк всегда старается найти лучшее решение для своих детей, и доверяла его суждениям. Туктирей, услышав это, радостно подпрыгнула и обняла отца. Она знала, что теперь у нее есть шанс увидеть бабушку и отвлечься от грустных мыслей о Кири. Джейк обнял дочь в ответ, чувствуя, как ее маленькое тельце дрожит от волнения. Он надеялся, что эта поездка поможет ей справиться с болью и вернуться к нормальной жизни. В конце концов, дети должны радоваться жизни, а не страдать из-за чужих интриг и лжи. Джейк набрал номер Норма на коммуникаторе. Гудки тянулись мучительно долго, словно испытывая его терпение. Наконец, на экране появилось знакомое лицо ученого, уставшее, но приветливое. — Норм, привет! Нужна твоя помощь, — начал Джейк, стараясь говорить как можно убедительнее. — Тут такое дело, Тук очень хочет навестить бабушку Мо’ат в Оматикайа, но из-за лихорадки мы с Нейтири боимся её отпускать. Ты не мог бы прилететь на рифы и привить Тук от этой болезни? Уж очень она хочет повидать бабушку. Норм внимательно выслушал его, кивая головой. Он понимал опасения родителей, но и желание Тук было вполне естественным. — Джейк, я посмотрю последние данные по прививкам. Если все в порядке, я прилечу к вам завтра и лично осмотрю Тук. Но решение все равно за вами, — ответил Норм. — Спасибо, друг. — бывший морпех улыбнулся и выключил коммуникатор. Джейк облегченно вздохнул. Он знал, что Норм не подведет. Отключив коммуникатор, он посмотрел на Туктирей, глаза которой светились надеждой. Он обнял ее крепче, чувствуя, как его сердце наполняется теплом. Все будет хорошо, он позаботится о своей семье. Ло’ак всё это время стоял в стороне, ему было наплевать на то что происходит, но ещё больше он злился из-за того, что ему не удалось обмануть свою семью. Нейтири заметила сына и подошла к нему, в глазах женщины светился гнев, но она старалась не нервничать, здоровье будущего ребёнка было гораздо важнее, чем неуравновешенный характер сына-подростка. Нейтири, выровняв дыхание, заговорила, с трудом подбирая слова. — Ло’ак, я разочарована в тебе. Как ты мог так поступить? Зачем врать о смерти Кири? — Голос Нейтири звучал тихо, но в нем чувствовалась вся глубина ее обиды. — Ты знаешь, как Туктирей любит свою сестру. Твои слова могли разбить ей сердце. Ло’ак молчал, опустив голову. Он не хотел смотреть в глаза матери, полные укора. Внутри него бушевала смесь злости и обиды, но он не мог объяснить ее причины. Ему казалось, что его никто не понимает, что он один против всего мира. — Посмотри на меня, Ло’ак! — Нейтири взяла сына за подбородок и заставила его поднять глаза. — Я твоя мать, и я всегда буду любить тебя. Но я не могу оправдать твою ложь и жестокость. Ты должен извиниться перед Туктирей и Нетейамом. И подумай хорошенько над тем, что ты наделал. Пришла Ли’ет и Ло’ак сказал: — Мама, это Ли’ет, она моя девушка и я люблю её. А с Циреей я порвал. Нейтири пришла в ужас, услышав такое, она знала, что эта на’ви соперничает с её дочерью за место тсакарем Ронал, но то что Ло’ак опустится до такого низкого уровня и будет встречаться с этой злобной девушкой… Этого Нейтири даже не могла представить в самом страшном сне. Собравшись с духом, жена Джейка вновь заговорила, только на этот раз её голос был полон ярости. — Ло’ак! — прошипела Нейтири, ее глаза сузились, превратившись в узкие щелки. — Ты совсем потерял голову? Ты не понимаешь, с кем связался? Ли’ет — змея, которая только и ждет, чтобы ужалить! Она ненавидит Кири, ненавидит нашу семью! Как ты можешь быть настолько слеп? Ли’ет, услышав эти слова, презрительно усмехнулась. — Нейтири, ваш сын сам выбрал меня, и я, в отличие от Циреи, буду верна ему. Нейтири сжала кулаки, ей хотелось наброситься на эту нахалку и выцарапать ей глаза. Но она сдержалась, понимая, что это только усугубит ситуацию. Она перевела взгляд на Ло’ака, в котором не видела и капли раскаяния. — Ты пожалеешь об этом, сын. Очень скоро ты поймёшь, какую ошибку совершил. С этими словами Нейтири отвернулась и ушла, оставив Ло’ака и Ли’ет одних. Ярость клокотала в ее груди, смешиваясь с тревогой за будущее своих детей. Она знала, что Ли’ет не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего. И Ло’ак, ослепленный своими чувствами, стал легкой добычей в ее коварных планах. А тем временем в клане Оматикайа всё также царила тяжёлая атмосфера, лихорадка по-прежнему была сильной, и в медблок Адских Врат ежедневно поступало тридцать, а то и сорок заболевших на’ви, среди них даже были беременные женщины и совсем маленькие дети. Вся команда учёных и медиков начала разрабатывать новый препарат для борьбы с лихорадкой, Мо’ат, Ингрит, Ао’нунг и Кири также пытались облегчить состояние больных настойками, которые тсахик готовила из трав леса и рифов восточного моря, которые Ронал прислала в качестве помощи народу Оматикайа и, как оказалось, не зря, за что Мо’ат была благодарна своей коллеге и тсахик клана Меткайина. Учёные собрались в современном конференц-зале с высокими потолками и округлыми формами. Стены украшены волнообразными панелями, которые создают ощущение легкости и современности. В центре зала находится большой экран, на котором демонстрируется изображение Земли и других космических тел, окруженное зеленью и различными растениями. Потолок оформлен в виде небесного пространства с планетами и звездами, что привносит элемент футуристичности. Сиденья выполнены в белом и светло-голубом цветах, располагаются в театральной расстановке, позволяя всем присутствующим лучше видеть сцену. В зале царит атмосфера ожидания и внимательности. Кири, Ингрит, Ао’нунг и Мо’ат также присутствовали конференц-зале, а собрание было по поводу тестирования нового препарата от лихорадки, который учёные сделали буквально сегодня, но нужно было взвесить все «за» и «против», чтобы начать применять новое лекарство, и препарат был ещё совсем новый и не проверенный, а рисковать и без того тяжёлым. Макс взял на себя слово: — Дорогие коллеги, как вы знаете у нас в клане критическая ситуация, но я уверен что общими усилиями мы сможем покарать этот коварный недуг лихорадки, а сегодня мы здесь собрались, для того чтобы принять решение как использовать новый препарат, который мы с Нормам и ещё несколькими учёными разработали в нашей современной лаборатории. Однако должен предупредить, что препарат совершенно новый и ещё не изученный до конца, а потому есть риск, что состояние наших больных может резко ухудшиться, поэтому мы должны провести предварительные опыты и проверить наш препарат на тех у кого лихорадка понемногу отступила, только так мы сможем понять безопасно ли лекарство или нет. А сейчас я бы хотел рассказать вам поподробнее про этот препарат, прошу обратить ваше внимание на экран. Все присутствующие устремили свой взгляд на большой экран, который был на противоположной стене прямо посередине, Норм включил экран и запустил презентацию, на который были яркие слайды, а параллельно учёный начал рассказывать про этот новый препарат. — Итак, уважаемые коллеги, сейчас я постараюсь вам подробно объяснить название и свойства нового препарата. — начал доктор Спеллман. — Мы назвали новый препарат Фебрикс. А вот его свойства. Макс по команде Норма переключил презентацию на следующий слайд, где показались все свойства нового препарата: Быстрое жаропонижающее действие: Фебрикс разработан для быстрого снижения повышенной температуры тела, возвращая пациента к комфортному состоянию в кратчайшие сроки. Устранение причин лихорадки: В отличие от симптоматических средств, Фебрикс нацелен на устранение глубинных причин, вызывающих лихораддочное состояние, обеспечивая долгосрочный эффект. Облегчение сопутствующих симптомов: Препарат может обладать способностью облегчать такие неприятные симптомы, как головная боль, мышечная слабость и озноб, часто сопровождающие лихорадку. Минимальные побочные эффекты: Исследования направлены на то, чтобы Фебрикс обладал минимальным количеством побочных эффектов, делая его безопасным и хорошо переносимым для большинства пациентов. После окончания показа презентации все присутствияющие обменялись взглядами; у кого-то было сомнение в глазах, кто-то выражал опасения взглядом, а кто-то вообще даже побоялся использовать новый препарат. Тишина в зале была такой плотной, что казалось, её можно потрогать. После слов Норма и демонстрации слайдов каждый обдумывал риски и потенциальную пользу от применения «Фебрикса». Мо’ат, с её вековым опытом и мудростью, нарушила молчание первой. — Макс, Норм, мы благодарны вам за вашу преданность и усердие в создании этого препарата, — произнесла она, ее голос был спокойным, но твердым. — Однако, как вы сами отметили, риски велики. Мы не можем позволить себе ухудшить положение наших больных, особенно в нынешней ситуации. Ингрит кивнула в знак согласия. — Я согласна с Мо’ат. Нам нужны дополнительные исследования. Возможно, стоит провести испытания на культурах клеток или смоделировать эффект препарата на компьютерной модели организма на’ви, прежде чем рисковать жизнями. Ао’нунг, сын вождя клана Меткайина, поднял руку. — Я понимаю необходимость скорости, но согласен с тем, что риск слишком велик. У нас и так много потерь. Нельзя допустить, чтобы новая надежда обернулась еще большим горем. Кири, обычно тихая и задумчивая, неожиданно подала голос. — Я чувствую… я чувствую, что препарат обладает потенциалом. Но нам нужно быть осторожными. Может быть, есть способ уменьшить риск? Например, использовать минимальную дозу для начала? Мо’ат с улыбкой посмотрела на внучку. — Молодец, Кири, ты дала нам всем дельный совет. На что девушка ответила: — Я рада, бабушка, а сейчас мне нужно идти сделать обход и проверить пациентов. — с этими словами молодая на’ви вышла из конференц-зала. Кири шла по белоснежным коридорам медблока Адских Врат направляясь в палату номер пятнадцать, ей там нужно было проверить пациентов, в особенности маленьких детей. Молодая на’ви зашла в большой лифт с кабиной виде капсулы, которая была выполнена целиком из стекла, затем девушка нажала на кнопку с цифрой три, и лифт поехал вверх, так как конференц-зал находился на втором этаже здание, а палаты с больными были на втором и третьем этаже, также там была лаборатория, где проводились все анализы. Когда кабина лифта остановилась на нужном этаже, быстро вышла оттуда и направилась к нужной палате. Некоторое время молодая на’ви шла прямо, её сопровождала чистая и стерильная атмосфера коридора медблока, яркие панели наверху освещали всё пространство, а гладкая плитка на полу, была до такой степени чистой, что в ней можно было увидеть своё собственное отражение. Но через какое-то время Кири завернула за угол и пошла направо, она подошла к третьей слева палате и вошла туда. Палата, в которую зашла Кири, представляет собой медицинское помещение, оформленное в светлых тонах с преобладанием голубого цвета. В центре находится медицинская койка с белым постельным бельем. Около кровати расположены различные медицинские приборы и компьютер с экраном, на котором отображаеся информация о состоянии пациентов. Кири проверяла пациентов, и тут дверь палаты раздвигается, и медики в защитных костюмах везут на каталке беременную женщину, у неё срок беременности был примерно седьмой месяц, и сейчас надо было бороться сразу за две жизни: за жизнь женщины и её нерожденного ребенка. Кири подбегает к учёным и спрашивает: — Когда её доставали? — Пятнадцать минут назад, её привезли на шаттле скорой помощи, состояние средней тяжести. — ответила медсестра. — И что делать? — Для начала нужно переложить её на койку. — Да, у нас осталась как раз одна свободная, а потом нужно сделать УЗИ. — сказала Кири. Медики вмести с Кири аккуратно переложили пациентку на кровать, и потом Майя — молодая медсестра со светлыми волосами и голубыми глазами, села на стул и включила аппарат. Кири подала медсестре датчик и гель. Затем Майя начала делать УЗИ. Кири стояла рядом с медсестрой. — У неё угроза выкидыша. Но бывшая тсакарем Мо’ат узнала, что женщина доверяет людям. Хафса наблюдала за Кири и Майей из-за угла, но женщина и девушка её не замечали. — Майя, мы должны стабилизировать состояние женщины. — распорядилась Кири. — Мы кладём её на сохранение. — Ты права Майя, мы можем её оставить в этой палате. Но и за состоянием здоровья матери надо следить. — Хорошо. Кири приняла решение действовать быстро. — Майя, подготовь всё необходимое для сохранения беременности. Капельницу с магнезией, кровоостанавливающее, и вызовите дежурного гинеколога. Нужно исключить отслойку плаценты и другие серьезные осложнения. Но Хафса зашла в палату. — О, фрик доверяет людям? Ха-ха-ха. — Пошла вон, Хафса, не до тебя сейчас. — рявкнула Кири. Майя быстро собрала капельницу, и уже хотела поставить бабочку в руку беременной женщины, но Хафса забрала у неё иголку и порезала шланг, из-за чего весь физраствор и лекарство вылились на пол. — Что ты творишь?! — На Пандоре выживает сильнейший, а Кири и Мо’ат — дуры, потому что доверяют вам, демоны с неба. В этот момент в палату зашли Норм, Макс, Ингрит, Ао’нунг и Мо’ат. Тсахик Оматикайа пришла в ярость, увидев свою бывшую ученицу, но ещё больше её разозлило то, что она помешала оказать срочную помощь беременной женщине. — Хафса, иди вон! Но девушка поцеловала сына Ронал. Но Ао’нунг толкнул её. — Не подходи ко мне! — Почему? — Я Кири люблю! — Она фрик! Ингрит дёрнула сына Ронал за руку. — Ао’нунг, сейчас не время для выяснения отношений, иди лучше помоги Кири и Майе. А я разберусь с ней. — Хорошо. Хотя бывшая тсакарем ударила Ингрит, у неё пошла кровь из головы. — Ингрит! Неееет! — Мо’ат упала на колени рядом с ученицей. Кири же сорвалась с места, подбежала к подруге, села около её головы, обхватила повреждённый участок головы руками и закрыла глаза. Через несколько мгновений руки окутала лёгкая аура, а ещё через секунду из ладоней девушки побежала розовая водичка. Кири вновь ощутила, как энергия Эйвы течёт по её венам и рукам, а потом розовая водичка вместе с этой энергией просачивается в голову Ингрит. Через несколько минут процесс прекратился, от раны на голове Ингрит не осталось и следа, но Кири вновь ощутила резкую боль и ломоту во всём теле, но сейчас её состояние совсем не беспокоило девушку, ибо Кири было отрадно видеть, что с её подругой всё хорошо. — Кири, ты спасла меня. — Ингрит благодарно улыбнулась ей. — Знаю Ингрит, но сейчас мне нужно помочь Майе спасти беременную женщину. — Кири вернулась к медсестре. — А что делать с Хафсой? Тут пришёл Тарсем. — Я думаю самым правильным будет лишить её нейрокосы. Мне доложили, что изгнанница вернулась сюда. — Эту Кири лишите! Её характер ужас! Тарсем промолчал, к изгнаннице подошли двое мужчин схватили за руки и силой вывели её из помещения. — Мо’ат, вы не переживайте, работайте в штатном режиме, более она нас не побеспокоит. А вашей внучке отдельная благодарность за спасение жизни моей невесты. — молвил оло’эйктан. После этого Хафсу увели. К счастью состояние беременной женщины удалось стабилизировать и выкидыш миновал. — Кири, я горжусь тобой. — сказала Мо’ат. — Спасибо, бабушка. Кстати, Тук очень скучает по тебе и хочет прилететь в гости. Но я даже не знаю как быть, учитывая что у нас тут такая обстановка… — Я тоже по ней очень скучаю. И как быть? — А может ты дашь разрешение Норму, чтобы он сделал ей прививку? Только одну её сюда отправлять опасно, нужно чтобы кто-нибудь её сопровождал из наших родных. Мама, к сожалению, не может, потому что она… — Что она? Живо сказала! Она жива? Не молчи! — крикнула Мо’ат. — Вообще я хотела сделать этого в более спокойной обстановке, но если дела так обстоят, то скажу сейчас. Мама беременна и у тебя скоро снова будут внуки, бабуля. — улыбнулась Кири. — Я очень рада. — морщинистое лицо Мо’ат озарила улыбка. Но тут у той самой беременной женщины начались сильные боли в животе. — Я не понимаю, что происходит?! Я вроде всё правильно сделала! — Майя запаниковала, хотя для врачей это неприемлемо. — Майя, успокойся! — Кири быстро осмотрела пациентку. — Срочно аппарат УЗИ! Кажется, началось преждевременное излитие околоплодных вод! Майя, собравшись, вновь включила аппарат и начала сканирование. Лицо ее становилось все более серьезным. — Кири, отслойка плаценты! Ребенку не хватает кислорода! Пульс слабеет! Кири похолодела. Отслойка плаценты — это прямая угроза жизни и матери, и ребенку. Счет шел на минуты. — Срочно операционную! — скомандовала Кири. — Готовьте все к экстренному кесареву сечению! Норм, Макс, нужна ваша помощь! Бабушка, переведи этой женщине, что сейчас её будут готовить к операции. Мо’ат так и сделала. Конечно женщина всё ещё боялась, но она полностью доверяла учёным и внучке своей тсахик. Уже через пять минут пациентку везли на каталке в операционную номер семнадцать, и перед самым входом Кири сказала: — К сожалению мой дар не способен придут доводить отслойку плаценты, бабушка. На что Мо’ат с пониманием ответила: — Я понимаю, внученька. Делай все, что в твоих силах, чтобы помочь врачам. Эйва будет с вами. Мо’ат осталось ждать в коридоре, так как в операционную её не пустили, а Кири и Майя, вместе с санитарами зашли в операционную. Ао’нунг и Ингрит остались в коридоре с Мо’ат. — Надеюсь, Кири и Майя, а также команда хирургов сделают всё возможное, чтобы мама и малыш выжили. — прошептал Ао’нунг. А тем временем в операционной пациентку готовили к наркозу, Кири держала женщину за руку и шептала ей слова поддержки на языке на’ви, Норм и Макс подключили необходимые аппараты, чтобы следить за жизненными показателями женщины, а Майя готовила маску для наркоза. Сама Кири тоже была в маске, чтобы у неё была возможность дышать. Эти маски им с бабушкой и Ао’нунгом выдали ещё тогда, когда они только прилетели в Адские Врата. Но вот Майя подходит к пациентке с маской в руках и говорит: — Сейчас вы подышите и заснёте. Майя осторожно одела маску на лицо пациентки и через несколько секунд наркоз подействовал. — Майя, ты будешь вместе со мной следить за жизненными показателями пациентки. — сказал Норм. Операция началась. Хирурги работали быстро и слаженно, каждый знал свою роль. Кири наблюдала за монитором, контролируя показатели пациентки, а Майя ассистировала Норму и Максу. Напряжение в операционной висело в воздухе, каждый понимал, что на кону две жизни. Хирурги сделали разрез, и вскоре раздался слабый крик, появился ребенок — маленький, слабый, но живой. — Девочка, — объявил Макс, — Состояние тяжелое, но стабильное. Малышку передали детским врачам. Кири перевела взгляд на мать — её состояние оставалось нестабильным. Отслойка плаценты вызвала сильное кровотечение, и врачи прилагали все усилия, чтобы остановить его. Кири чувствовала, как ее дар бессилен в этой ситуации, но она не сдавалась. Она боролась за жизнь пациентки вместе со всеми остальными, принимая активное участие в операции. Прошло несколько часов, прежде чем состояние матери стабилизировалось. Операция прошла успешно, но впереди еще долгий путь восстановления. Ребенка поместили в отделение интенсивной терапии, где за ним круглосуточно наблюдали врачи. Кири, Майя, Норм и Макс вышли из операционной, измученные, но счастливые. Они сделали все, что было в их силах, и спасли две жизни. Ао’нунг, увидев свою любимую, первым бросился к Кири, заключая её в крепкие объятия. — Как всё прошло любимая? — спросил рифовый на’ви. — Всё хорошо, Ао’нунг, — прошептала Кири, прижавшись к нему. — Мама и малышка живы. Это самое главное. Ао’нунг крепче обнял её, чувствуя, как сильно она устала. Ингрит подошла к ним и обняла обеих. — Вы молодцы, девчонки, — сказала она. — Вы настоящие героини. Мо’ат, подошедшая следом, гордо смотрела на внучку. — Эйва была с вами, — сказала она. — Я знала, что вы справитесь. Кири улыбнулась бабушке и Ао’нунгу. Она чувствовала невероятную усталость, но и огромное облегчение. Они спасли две жизни, и это было самым важным. После этого они отправились в столовую, где их ждал заслуженный ужин. Кири чувствовала себя опустошенной, но радостной. Она знала, что они сделали все, что могли, и Эйва была с ними. Учёные установили на кухне и ещё в некоторых зонах Адских Врат специальные генераторы, создающие воздух которым могут дышать и люди и на’ви. Такие генераторы были расположены на кухне, в зоне отдыха и в спальнях для персонала. Норм и Макс были безмерно благодарны своим коллегам, за то что те создали такие комфортные условия и для людей и для жителей Пандоры. После установки генераторов жизнь в Адских Вратах преобразилась. Больше не нужно было постоянно переключаться между дыхательными аппаратами и можно было свободно общаться и взаимодействовать. Кухня оборудована разнообразной встроенной техникой, которая визуально плавно интегрирована в дизайн. Цветовая гамма преимущественно состоит из светлых тонов, что придает ощущение простора и легкости. Детали кухонной утвари и техники неброские и не привлекают чрезмерного внимания. Кухня расположена в просторном пространстве с глянцевым, светлым полом. На стенах и потолке присутствует подсветка, что даёт ощущение динамичности и современности. Освещение в целом мягкое и равномерное, без резких теней. Настроение, создаваемое изображением — ощущение чистоты, порядка и высоких технологий, которое ассоциируется с современным комфортом. В центре внимания — функциональность, где каждый элемент тщательно продуман и занимает свое место. Отсутствие лишних деталей подчеркивает минимализм, позволяя сосредоточиться на процессе приготовления пищи. Интегрированные системы хранения обеспечивают легкий доступ ко всем необходимым принадлежностям, поддерживая порядок и визуальную гармонию. Остров, расположенный в центре кухни, служит дополнительной рабочей зоной и местом для приема пищи. Барные стулья с лаконичным дизайном приглашают к непринужденному общению, создавая атмосферу гостеприимства. Остров также оснащен встроенными ящиками и полками, обеспечивая дополнительное пространство для хранения. В целом, кухня представляет собой пример современного дизайна, где функциональность и эстетика гармонично сочетаются. Это пространство, созданное для комфортной жизни, где каждая деталь имеет значение и способствует созданию атмосферы чистоты, порядка и высоких технологий. После долгого и насыщенного дня все разошлись по своим комнатам, чтобы отдохнуть и восстановить силы. Кири, обнявшись с Ао’нунгом, легла в кровать и моментально уснула, чувствуя себя в безопасности и тепле в его объятиях. Завтра их ждали новые вызовы, но сегодня они могли спокойно отдохнуть, зная, что сделали все возможное, чтобы помочь тем, кто в этом нуждался.