Место под солнцем

— Нет, ну что этот мальчишка о себе вообразил?! — громко возмущалась красивая, статная женщина в элегантном, хоть и излишне строгом брючном костюме. — Вначале сбегает из дома, ничего толком не объяснив, перебивается какими-то смешными заработками... А теперь ещё и нагнал такой таинственности! Дети! Вы с ним общаетесь, не знаете, что он задумал? — Уверена, что бы а-Сянь не задумал, в этом нет ничего плохого, — попыталась успокоить женщину миловидная девушка, чем-то неуловимо похожая на неё. — Усянь и катастрофы всегда ходят рядом, сестра, я бы не был так уверен, — резко прокомментировал парень, сидящий рядом. Вот он был копией женщины, даже сердитые складки между бровей были одинаковыми. — Дорогая, не злись, скоро мы всё узнаем, — произнес мужчина, сидящий рядом с женщиной, мягко улыбнувшись и взяв за руку свою супругу, мечущую взглядом молнии. "Семейство Цзян, полным составом" — отметил про себя Не Хуайсан, переведя взгляд на вторую половину комнаты, где в полном молчании сидело всего два человека: седой мужчина с аккуратной бородкой в белоснежном костюме и с неестественно прямой спиной и его молодая копия, только чуть более расслабленный и с лёгкой улыбкой в глазах. Хуайсан вздохнул про себя — скоро гневных возмущений станет больше, а улыбки точно сотрутся с лиц. Иногда он ненавидел свою работу именно из-за таких моментов. Но с другой стороны, это было и почётно, представлять интересы тех, кто уже не может постоять за себя сам…       Тихонько тренькнул уведомлением браслет на его руке. Адвокат Не мельком глянул на сообщение и, ещё раз вздохнув про себя, натянул дежурную улыбку. Все действующие лица собрались, пора начинать.       В комнату вошел мальчик, крепко прижимая к себе большого плюшевого кролика. Глаза его были красными, но сейчас он не плакал. Все разговоры резко прекратились, и ребенок, оробев под прицелом нескольких пар глаз, растерялся и сильнее прижался к ногам сопровождавшей его женщины. Хуайсан ободряюще кивнул помощнице, и она, взяв ребенка за руку, провела и посадила посередине, между двух семейств, впервые встретившихся в этом зале.       Хуайсан встал и слегка покашлял, привлекая внимание присутствующих: — Здравствуйте. Позвольте представиться, я адвокат Не Хуайсан. Не так давно ко мне обратились господа Вэй Усянь и Лань Ванцзи с просьбой быть поверенным в их делах, и первым делом я бы хотел вручить вам письма, в которых изложена их последняя воля.       Со стороны семейства Цзян раздался короткий девичий вскрик, со стороны же семейства Лань тишина как будто стала еще более осязаема, и только ребенок, сидящий посередине, громко всхлипнул, вряд ли поняв все те незнакомые слова, что произнес адвокат, но точно разобрав знакомые имена. Помощница склонилась над мальчиком, что-то ему тихо шепча. — Какая ужасная шутка! — рассвирепел молодой Цзян. — Вэй Усянь, немедленно выходи и ответь за свои выходки!!! — Увы, господин, это не шутка. В этом письме есть все объяснения, — слегка помахал конвертом, предназначенным семье Цзян, Хуайсан. — Так дайте его сюда, что вы медлите!!! — парень требовательно вытянул руку. — У меня строгие инструкции, письма должны быть прочитаны в строгой последовательности, вслух и определенными людьми! — адвокат и бровью не повел, вставая и протягивая письмо женщине, которая хлопотала над дочерью. — Госпожа Цзян, это вам.       Женщина смерила его уничтожающим взглядом, но взяла письмо и порывисто вскрыла, выдавая свое волнение. — Вслух, — напомнил Хуайсан. — Простите, а нам? — вступил младший Лань. — Строго в определенной последовательности, — развел руками адвокат.       Женщина развернула листок бумаги и еле заметно поморщилась: — Узнаю почерк Усяня… — Мама, читай уже, не томи! — нетерпеливо проронил младший Цзян.       Госпожа Цзян на мгновение прикрыла глаза, а потом, открыв, начала читать хорошо поставленным голосом: «Госпожа Юй, извините, что делаю вас вестником плохих новостей, но я верю, что именно вы сумеете сохранить хладнокровие и, не порвав бумагу, дочитаете эти строки до конца (но если что, то я приготовил запасной вариант, он у адвоката)»       Женщина закатила глаза, но тут же вернулась к письму. «Для начала, простите мне все мои выходки и особенно последнюю, но я не мог поступить иначе. И да, скажите Чэну, чтобы так не пыхтел у вас за спиной, потому что я знаю, он зол и готов мне ноги переломать, но уже, увы, поздно. Шицзе, дядя Цзян, прошу вас, не переживайте так сильно, все, что ни происходит, происходит для чего-то, я уверен, что все вместе вы сможете пережить это. Так о чем это я… Ах да, раз вы это читаете, значит, меня уже нет в живых, и прошу вас, не надо плакать и проклинать меня. Я только хочу все вам объяснить и попросить прощения. Когда я узнал, что болен и мою болезнь, скорее всего, нельзя вылечить, я понял, что не могу повесить свои проблемы на вас, вы бы точно не дали мне сделать то, что я сделал. Вы и так сделали для меня очень многое, поэтому я ушёл и решил, что буду бороться сам, пока возможно. Но увы, даже современная медицина иногда бывает бессильна, моя болезнь прогрессировала и я определенно попадал под закон об утилизации. Я, наверное, так бы и ушел, тихо и незаметно, если бы в конце жизни не встретил самого светлого человека из всех, что я когда-то встречал. Он скрасил мои последние дни. Поверьте, я был счастлив. Мальчик, что сидит перед вами, мой сын, не родной, конечно, но у него, как и у меня в свое время, не осталось никого, и я не мог пройти мимо. К сожалению, я тоже не могу о нем позаботиться, поэтому прошу вас сделать это за меня. Это моя последняя просьба к вам, воспитайте его так же хорошо, как воспитали меня.»       Женщина закончила тихим голосом и всхлипнула: — Глупый мальчишка! Всегда он поступал по своему... — Мама, не надо, — неожиданно твердым голосом прервала мать девушка. — А-Сянь всегда был благородным и он не мог поступить иначе. — Пф… Дурак, — скорее печально, чем резко, произнес парень, смахивая злые слезы. Господин Цзян тоже, отвернувшись, смахнул слезу. — Теперь ваше письмо, господин Лань, — Хуайсан подошел к мужчинам в белом, но конверт протянул не старшему, а младшему. — Извините, у меня строгие инструкции, кто должен его читать, — извиняюще сказал он старшему мужчине, недовольно поджавшему губы, тем не менее кивнувшему младшему, чтобы тот взял конверт.       Открыв и развернув бумагу, мужчина откашлялся: «Брат, я прошу прощения, что приходится сообщать тебе такие вещи письмом, но я уверен, что иначе ни ты, ни дядя не поняли бы меня и не позволили бы этого сделать. Я встретил человека, того самого, с которым готов провести всю жизнь, не мне вам говорить, что это значит, поэтому я и не мог поступить иначе. Вэй Ин стал для меня тем светом, который я ждал всю жизнь, поэтому мне было не страшно разделить с ним его судьбу. Но помимо того, что я не представлял своей жизни без него, я хотел, чтобы у ребенка, которого он считал своим сыном, и которого я тоже стал считать сыном, был шанс жить. В моих силах этот шанс ему дать. Прошу вас понять меня и простить. И позаботиться о мальчике наравне с семьей Цзян. Ваш Ванцзи.»       Мужчина опустил бумагу и невидяще уставился куда-то вдаль, потом повернулся к старшему: — Дядя? — казалось в одном слове он выразил все эмоции, что обуревали обоих, хотя и видно это было только по слегка опустившимся уголкам глаз, да старший мужчина невольно потянулся к груди в районе сердца. — Он всегда был упрям, Сичэнь. И не мне тебе объяснять, что значит для мужчин Лань любовь.       Мужчина кивнул и повернулся к адвокату: — Я правильно понимаю, у вас есть, что ещё нам сказать?       Хуайсан кивнул и снова взялся за папку с документами. — Господа Вэй и Лань перед утилизацией заключили брачный союз, а также оформили опеку над ребенком, мальчиком 4-х лет. Господин Лань дал ему свою фамилию, а также завещал свою долю наследства. Господин Вэй... — адвокат перевел взгляд на семейство Цзян, — господин Вэй просил передать, что не претендует ни на какие ваши средства. Много лет назад вы подарили ему возможность жить, а это для него дорогого стоит. Но господа Вэй и Лань просят ваши семьи позаботиться о ребенке, которого теперь зовут Лань Юань, а так же назначили его официальными опекунами господ Лань Сичэня и Цзян Ваньиня. — Что? — удивленно воскликнул молодой Цзян. — Но почему меня? — он перевел удивленный взгляд на семейство Лань, его неожиданный компаньон выглядел не менее ошарашенным. — Что ж, — наконец нашел, что сказать Лань Сичэнь, — думаю, у господина Вэй и брата были причины поступить именно так. — Он подошел к притихшему малышу и присел перед ним: — Привет. Тебя зовут Лань Юань? — Да, — робко ответил мальчик, предварительно кинув взгляд на помощницу адвоката. — А меня Лань Сичэнь, я твой дядя и, видимо, теперь твой официальный опекун, ты понимаешь значение слова опекун?       Мальчик опять кивнул: — Вы будете моим новым папой?       Лань Сичэнь невесело улыбнулся: — По всей видимости, да. — он повернулся к растерянному Цзян Чэну, — и этот хмурый человек тоже.       Молодой Цзян тоже подошел и присел перед малышом: — Привет, — попробовал дружелюбно улыбнуться он, но, судя по мгновенно спрятавшемуся за юбку девушки ребенку, ему не особо это удалось.       Лань Сичэнь протянул руку и тронул плюшевого зайца за ухо: — А это у тебя кто? — Это Бичень, мне его папа Лань подарил.       Сичэнь вздрогнул, услышав со стороны дяди судорожный вздох.       Малыш тем временем немного расслабился, начав говорить о том, что ему близко: — А Сянь-гэгэ подарил мне такого же черного, его зовут Суйбянь, я люблю кроликов, но оба у меня в руках не поместились, пришлось взять только одного.       Теперь судорожные вздохи и всхлипы раздались со стороны семьи Цзян. Чэн сжал кулаки, но совладал с лицом, чтобы не пугать вновь только расслабившегося ребенка. — Ну что же, значит, в Облачных глубинах тебе понравится, у нас там живут настоящие кролики. — Прямо живые? — глазенки мальчишки засветились. — Прямо живые. — А вы тоже уйдете и оставите меня одного? — опять потух взгляд малыша. — С чего ты взял? — Все уходят.       Сичэнь беспомощно обернулся к Цзян Чэну. — Нет, малыш, мы не оставим тебя, — решительно произнес Чэн, — ведь твои папы попросили нас позаботиться о тебе, — он протянул руку, и малыш нерешительно вложил в его ладонь свою маленькую ладошку.