Boy with Luv

                                         

***

                    

[Halsey — Darling]

                                 В тот день у Сону случился настоящий перегруз системы. Когда они вернулись домой, он внезапно разрыдался, закрывшись в комнате, и не пускал даже Джея, пока через несколько часов не пришёл в себя, сходив в душ и успокоившись. Они ночевали снова вместе, но вместо разговоров, Сону вжался заплаканным лицом в грудь Джея и запретил ему произносить хоть слово, просто утопая в необходимом тепле и крепком объятии. Нет, он не переживал за то, что у него родится брат или сестра, ему по большей степени было всё равно, он их почти не увидит из-за учёбы. Нет, он не плакал опять из-за отъезда Джея, на это у него будут ещё полгода. Но слишком большой объём новой информации, слишком много новостей и мыслей — попросту заставили его мозг отключиться и расплакаться, как ребёнку, который к вечеру, насытившись событиями, ещё не может сказать родителям, что устал, и начинает плакать. Сону чувствовал себя в моменте этим самым ребёнком, который просто устал. Он жил свою маленькую, вредную и хорошо обеспеченную жизнь с папой, когда хотел — виделся с отцом, не перегибал в общении с друзьями. Держал во всём баланс и был счастлив на своём месте. А потом, за несколько дней — весь его мир просто перевернулся с ног на голову и обещал больше никогда не быть прежним. И только теперь, Сону начинал понемногу отходить от шока случившегося и осознавать всё. Буквально всё. Это и придавило его морально, заставив выплакать всё, о чём он не мог сказать или в моменте даже не думал. За день до отъезда Джея, у него так удачно был выходной на учёбе, а Чимин с раннего утра кружил в кухне, готовя обед и слушая какую-то передачу на планшете, стоящем на барной стойке. Сону, спускаясь медленно по лестнице, фырчит про себя. Позади Чимина — на стене висела огромная плазма, но он не стал включать её, чтобы дать Сону поспать подольше. Он всегда делал это, даже в их небольшой квартирке, но почему-то именно сейчас Сону это кажется таким милым и тёплым. Пожалуй, после отъезда Джея, ему стоит на недельку уехать ещё куда-нибудь, чтобы вернуть себе себя и перестать быть таким эмоциональным мякишем.       — Доброе утро, львёнок, — улыбается Чимин через плечо. — Наконец-то, эти засранцы оставили нас вдвоём.       — А? — Сону растерянно хлопает глазами, замирая на последней ступеньке и прислушиваясь. Из кабинета Чонгука в самом деле не доносятся голоса и дверь приоткрыта для проветривания. Джей ещё утром уехал в город, чтобы решить какие-то там вопросы, о которых не стал говорить Сону.       — Чонгук поехал с Чонсоном, — будто отвечает на его мысли Чимин, помешивая обед на плите. — За все эти дни они тоже не успели провести достаточно времени вместе.       — Оу… Сону поджимает губы задумчиво. Сперва Чонгук уехал с Чимином в отпуск, а Джей остался с Сону здесь, и Сону украл всё внимание Джея. После возвращения, они занимались судом, потом беременностью Чимина. И вот, у отца с сыном действительно оставались считанные часы вместе. Конечно, они не были привязаны друг к другу так, как Сону к Чимину, хоть он и никогда в этом не признается, но наверняка скучали друг по другу тоже. Сону кивает понимающе, вздыхая, и шлёпает босыми ногами по полу, заходя в кухонную зону падая на высокий стул, чтобы развернуть к себе планшет. Там шла какая-то кулинарная передача, но на плите у Чимина блюдо явно не напоминало то, что показывали в шоу.       — Выспался? — Чимин уже который день светится. Он не перестаёт улыбаться, чем бы не занимался, вот и сейчас, включая кофемашину и параллельно продолжая готовить, он улыбается уже будто на автомате.       — На сколько возможно, — кивает Сону, слегка наклоняясь в сторону и глядя на плиту. — Что готовишь?       — Твенджан-чиге. Решил, что в выходные нам всем нужно что-то сытное, горячее и полезное. Будешь?       — Чуть позже, да. Они рано уехали?       — Часов в девять, — кивает Чимин, ставя кружку Сону в кофемашину. — Кто знает, во сколько вернуться? Чонгука был целый грандиозный план, будто он собрался вести пятилетку в Диснейленд, — усмехается он.       — Всяко лучше, чем таскаться по судам, — ворчит Сону, получая свою кружку и обхватывая её руками. — А у тебя какие планы? Кроме обеда.       — Провести время с тобой?       — Ну, па-ап. Сону жалобно хнычет, закатывая глаза, когда Чимин, убавляя огонь на плите, закидывает полотенце себе на плечо и оборачивается, упирая руки в бока. Это никогда не сулило ничего хорошего. Совсем недавно, когда они жили вдвоём, такая поза и горящие глаза означали только одно — уборка. По всему дому. И отлынивать было нельзя, потому что Чимин спокойно мог приложиться влажным полотенцем по заднице, несмотря на то, сколько бы Сону ни было лет.       — Выходные созданы для отдыха, — протестует Сону, отпивая кофе. — А у Чонгука вообще уборщица!       — Мы отпустили её ненадолго, — фырчит Чимин.       — Я не буду убирать этот замок, не-а, — мотает головой Сону. — Я прямо сейчас позвоню Чонвону и сбегу гулять.       — Уж не думал я, что у тебя выработается такая привычка, — посмеиваясь, Чимин берёт с полки ещё одну кружку и наводит для себя зеленый чай, прежде чем садится напротив Сону. — Я просто хотел провести время с тобой. И ничего не говорил про уборку.       — Да ты себя знаешь вообще?! Ты когда вот така говоришь и встаёшь в эту позу — это всё! Это пять часов к ряду мы моем окна, стены, потолок!       — Никогда мы с тобой стены не мыли, — бормочет в чашку Чимин. — Хотя зря.       — Пап, — хмурится Сону, склоняя голову и замечая ехидную улыбку.       — Как так вообще вышло? Сону теряется от прямого вопроса в лоб, не сразу даже соображая, что имеет в виду Чимин. Он вскидывает брови и хлопает глазами, пока сонные шестерёнки в его голове потихоньку приходят в действие, поскрипывая. Чимин рад, что они остались вдвоём, потому что Чонгук и Джей уехали. Чимин задаёт этот вопрос про совершенно очевидное. И Сону, вздыхая, понимает, что время обсудить это между ними двумя — пришло. Вот так в обычный обед его выходного дня после школьных будней, за чашкой кофе. Поджимая губы, Сону передёргивает плечами.       — Не знаю. Просто…само собой как-то. Ехидными ухмылками, кусачими перепалками, целыми планами по уничтожению нервных клеток у них двоих. Защитой Джея и Чимина тем рискованным сообщением матери Джея. Всё и впрямь случилось просто и само собой в то самое утро, когда Джей был разбит, но старался держаться и на автомате так красиво и филигранно танцевал на нервах Сону. В то утро, когда Сону впервые почувствовал не злобу, обиду или жалость, а бесконечное понимание и желание просто быть рядом. В тот же день, когда руки Джея на его шее оказались слишком тёплыми, а чувства в груди Сону не братскими ни разу.       — Отцу только об этом пока не говори, — вздыхает Чимин. Сону удивлённо распахивает глаза, замирая возле края кружки с кофе.       — Почему? Точнее…я и не собирался ничерта ему говорить, но…почему?       — Потому, что ещё один суд по защите чести и достоинства — будет уже слишком, — криво усмехается Чимин, нервно крутя пальцами помолвочное кольцо. — А, зная Юнги, если он говорит гадости о Чонгуке, поверь, он вытряхнет из себя всё дерьмо, узнав, что ты решил встречаться с его сыном. Вздыхает теперь уже Сону, молча отпивая кофе глоток за глотком. Потому, что папа прав. Потому, что Юнги не унимался и всё пытался выискать в Чонгуке какие-то минусы, которых нет, без устали говорил гадости и старался настроить Сону против. Но Сону через полгода упорхнёт из семейного гнезда и ему в целом пофиг с кем Чимин будет жить, если этот человек достойный. А Чонгук таковым был, а ещё они оба были слишком взрослыми. Но Джей… Чимин прав, узнай Юнги ещё и впридачу, что вся семья Чон охомутала их… Сону устанет слушать всю черноту, которую Юнги только сможет выдумать.       — И чего ему со своей жёнушкой не сидится? — хохлится он. — Так счастлив был, когда вы разводились.       — Быть счастливым самому и видеть, как счастлив твой бывший муж, которого ты надеялся оставить разбитым и заплаканным до конца дней — разные вещи, — прыскает смешком Чимин. — Думаю, ты достаточно взрослый, чтобы мы сейчас немного это обсудили.       — Я достаточно взрослый со дня вашего развода, когда оба вы подумали, что я прекрасный испорченный телефон.       — И прости за это, львёнок, — поджимает губы Чимин, протягивая по столу руку и касаясь ладони Сону. — Я надеюсь, что исправляюсь со временем.       — Ну явно ведёшь себя лучше, чем отец, — цыкает языком Сону, переворачивая ладонь и сцепляя их с Чимином руки. — Ты поэтому меня за Джея не ругаешь? Пытаешься быть хорошим и уважаешь мои границы, как никогда? Чимин качает головой, посмеиваясь.       — Такая ты задница, конечно.       — Весь в вас с отцом. И всё же?       — Я не ругаю тебя за Джея по многим причинам, — пожимает плечами Чимин, отпивая чай. — Во-первых, вы оба достаточно взрослые, Джей уж точно. Во-вторых, я знаю, как и кем он воспитан, не берём в расчёт женщину, что его родила, — Сону ухмыляется на этих словах. — В-третьих, я впервые вижу тебя таким, как в детстве, Сону-я. Открытым, искренним, улыбающимся без натуги. Конечно, мы с Чонгуком оба переживаем за то, во что это выльется, но лишь потому, что мы с ним разводиться не собираемся точно и через семь месяцев мы и вовсе станем уже большой семьёй. Будет очень тяжело, если вы вдруг решите расстаться, ещё тяжелее, если на плохой ноте. Это всё, что нас беспокоит. А ваши чувства…что ж, это то, что было ожидаемо мной в твоём возрасте, в целом. Я только не знал, кем будет этот бедный, терпеливый воин.       — Боже, пап! — закатывает глаза Сону под звонкий смех Чимина. — Скажешь тоже.       — Вытерпеть твой характер может только сильнейший, уж мне ли не знать. Но это Джей. И вы оба хороши, так что за это я не переживаю. Сону отпускает его руку и шлёпает по ней, пока Чимин всё ещё ехидно посмеивается над ним. Конечно, из всех парней на свете — Сону достался кто-то такой же вредный, характерный и язвительный, как он сам. Но кто-то такой же нежный, тёплый и любящий, каким Сону был очень глубоко внутри, давным давно заперев эту часть себя на сотню замков из-за родителей. Быть нежным мякишем, когда двое взрослых разрывают тебя меж собой, перекидывая, как орудие из рук в руки, — невозможно. И Сону пришлось стать острым, окаменелым и холодным. И только Джею, впервые за последние годы, удалось пробудить эту ласковую и чувствительную часть Сону, что жалась крепко к тёплой груди, улыбалась утром папе и смеялась с друзьями вместе. Джейк сказал недавно, что с таким Сону ему дружить приятнее. Сону больше не обижался на эти слова.       — Но вообще, — говорит Чимин, допивая чай и вставая со стула, чтобы проверить обед, — я не шутил, когда сказал, что отпустил уборщицу.       — Да, ну, не-е-ет! Сону стонет обречённо, понимая, к чему клонит Чимин. Но впервые ему не хочется сбежать, роняя тапки, закрыться в комнате или жаловаться на свою жизнь. Убраться в этой квартире внезапно и правда хотелось. Знать, что на ближайшие полгода — это его ежедневный дом, что вечером вернуться Чонгук и Джей, которым будет приятно знать, что порядок внутри навели именно Чимин и Сону. Сону по привычке ноет и отнекивается, но, когда они с Чимином включают погромче музыку на музыкальной системе Чонгука, когда красивые розовые перчатки для уборки получают высокую оценку от Сону, а панорамные окна вдруг так сияют после уборки, а дом пахнет цитрусами и хвоей… Сону даже рад, что у них с Чимином было это время. Что у них с Чимином была и есть семья. И будет теперь ещё больше.                                   

***

                           

[IU — love wins all]

                                 — Утром в аэропорту меня заставят платить за перевес, — тихо говорит Джей, прижимая Сону, сидящего на его коленях, ближе к своей груди.       — Почему? — ворчит тот заплаканно в его шею, обнимая за плечи сильнее и стараясь слиться телами.       — Потому, что придётся нести тебя с собой, если ты не отпустишь меня. Джей смеётся мягко, а Сону не смешно вовсе. За последние пару дней он расклеился совсем, позволяя себе уже плакать на уроках, из-за чего Чонвон и Джейк едва ли не срывались с места, чтобы утешить лучшего друга; за ужином, заставляя Чонгука, Чимина и Джея бросить всё, утешая его, как маленького ребёнка; наедине с собой в душе. Чем ближе был час разлуки, тем сильнее Сону в самом деле хотелось приклеить себя к Джею и не отпускать. Учёба? Экзамены? Поступление? Он готов был бросить всё, лишь бы быть рядом с Джеем. Чимин вздыхал и говорил что-то про первую и подростковую влюблённость. Чонгук ругал его, потому что Сону мог понять эти слова не так. И Сону не понимал. И Сону плакал сильнее. И сейчас, за несколько часов до вылета, он сидел на коленях Джея, оплетая его всем собой и не желая отпускать. Может Чимин сможет выписать ему больничный на неделю и он проведёт это время в Америке с Джеем? Хороший же план…       — Я приеду на зимних, после сессии, — утешающе шепчет Джей в ухо Сону, качая его в своих руках. — Не знаю, почему ты вбил себе в голову эту разлуку на полгода.       — А диплом? Разве тебе не надо готовиться? — всхлипывает Сону, припухшим и горячим от слёз лицом вжимаясь в шею Джея крепче.       — А я по-твоему, планирую потратить каникулы на это? Ну, уж нет. Мне хватит времени подготовиться, а каникулы созданы для отдыха.       — Значит… — всхлипывая ещё раз, Сону плавно отстраняется, держа плечи Джея руками и заглядывая в его глаза. — Всего три месяца? И мы опять увидимся?       — Oh, sweetie, — воркует Джей, видя наконец насколько сильно заплаканный был Сону. Он тянется пальцами к его лицу, поглаживая красную и мокрую щёку. — Да. Это недолго, согласись?       — Да это целая вечность!       — А полгода — это две, получается? Джей, как может, старается разрядить обстановку. Но позади них, сидящих на кровати, у двери комнаты Джея уже стоит собранный чемодан и ещё одна сумка с вещами, которые они купили с Чонгуком. Мысли об отъезде Джея уже больше не мысли, а грустная реальность, происходящая в моменте. И Сону она так сильно не нравится.       — Я напишу тебе сразу, как только прилечу. Позвоню, как только зайду в новую квартиру, — обещает ему Джей, зарываясь пальцами в каштановые волосы. — И потом, после того, как смогу перевезти вещи от матери. Если, конечно, останусь живым.       — Езжай туда сразу с друзьями, ладно? — ворчит Сону, обнимая теперь Джея за шею и падая лбом о его, чтобы быть ещё ближе.       — Конечно. Они встретят меня в аэропорту. Всё будет хорошо, куколка. Время пролетит быстро. А если будешь концентрироваться на учёбе и друзьях, то и вовсе не заметишь, как наступит зима.       — Я теперь всем буду, как пятое колесо. Джейк с Хисыном, Чонвон с Сонхуном…       — О? Они всё ещё вместе? — приподнимает бровь Джей. — Помнится по последним твоим разговорам, они почти не виделись.       — У Чонвона сложный характер. Он может иногда просто расстаться на неделю, без объяснений.       — Не бери с него дурной пример.       — Да я быстрее тебя к себе привяжу и вообще в Америку не отпущу, о чём ты… Сону всхлипывает и снова прячет лицо в плече и шее Джея, прижимаясь к нему щекой и повисая, как маленькая коала. Конечно, не видеться три месяца, а не шесть, а потом ещё и провести неделю вместе — это куда лучше, чем его первоначальный вариант, который Сону крутил в голове всё это время. Но всё же. Кто теперь будет возить Сону в школу и бесить его по утрам? Цапаться днём и кормить по вечерам доставкой? А спать? Как же Сону будет спать один…       — Займёшь мою комнату? — будто читает его мысли Джей. — Здесь кровать удобнее.       — Здесь стены давящие, — ворчит Сону, и не признаётся в том, как ярко загорелась в его груди сама мысль о том, чтобы ночевать в комнате Джея, где всё пахнет им, напоминает о нём. Где всё — его. И Сону вот тоже.       — Перекрасить не разрешу.       — Больно надо…       — Я серьёзно, Сону, — отстраняя его от себя, Джей пытливо заглядывает в заплаканные карие глаза. — Переезжай в эту комнату. Мне будет приятнее вернуться сюда и знать, что моя кровать не пуста.       — Фу. Романтичный ты — такой слащавый.       — Не говори, что тебе это хоть чуточку не нравится. Сону из вредности не признается, но, конечно же, нравится. Не нравится только, что спать им осталось от силы часа четыре, а потом аэропорт, взлёт и всё. Три месяца врозь, звонки и переписки, фото и голосовые. Сону никогда и никого в жизни своей не любил, а теперь вот полюбил на свою голову, и надо ненадолго отпустить. Что ж, Сону не нравится любить в таком случае. По крайней мере в данный момент, думая о расставании — не нравится.       — Следи за родителями в оба, — вдруг говорит Джей. Сону непонимающе хмурится.       — А?             — Отец сейчас будет с головой погружён в судебные дела, проследи, чтобы Чимин не нашёл чего лишнего. Ему сейчас тем более нельзя нервничать, а отец порой становится рассеянным и беспечным, когда занимается чем-то очень вовлечённо.       — Я не могу привязать папу к себе, ты же понимаешь?       — И не нужно. Просто следи, чтобы отец убирал документы после работы в кабинете. Он будет стараться заниматься всем на работе, но кто знает, как всё закрутится после моего возвращения. Просто хочу, чтобы всё было спокойно.       — А кто позаботится о том, что мне нельзя нервничать, а я буду? — вскидывает обиженно подбородок Сону. Джей цыкает языком и качает головой, чуть сильнее сжимая волосы на затылке Сону. — Ты сам кого хочешь занервничаешь, куколка. Главное не меняйся сильно к моему возвращению.       — А ты не вздумай снимать наш браслет, понятно?        Джей удивлённо округляет тёмные глаза такой вот резкой смене темы. Пальцы Сону сжимают его футболку на спине, а взгляд такой суровый, решительный и снова мокрый от подступающих слёз. На губах Джея сама собой расплывается ласковая улыбка.       — И кто это говорил мне, что снимет его сразу, как самолёт поднимется в небо?       — Это я. А тебе нельзя снимать. Джей смеётся. Открыто, громко и свободно, хватая Сону на своих коленях и резко роняя его на постель, чтобы обнять покрепче, целуя в лоб и сразу же прижимаясь к нему своим.       — Я ещё пожалею о том, что связался с тобой, да? — посмеивается он, притягивая Сону к своей груди крепче. Сону же намеренно врезается кроткими ногтями в его лопатки, обиженно дуя губы.       — Конечно. Только назад пути уже не будет.       — Я буду писать Чонвону и каждый день спрашивать — носишь ли ты браслет тоже, — фырчит Джей, целуя Сону в висок и чувствуя, как в его руках Сону возится негодующе.       — Ты не посмеешь. Чонвон — мой друг! Он меня не сдаст.       — Сам в это веришь? Сону сдаётся и приникает к груди Джея, закрывая глаза и обнимая крепче. Зная Чонвона…       — Просто приезжай скорее, ладно? — шепчет он. — Не знаю…начни каникулы на пару дней раньше?       — Дай мне сперва переехать и вовсе пережить первые дни с матерью. А потом уже будем думать обо всём остальном.       — Джей?       — М?       — Обещай, что всё будет в порядке? — голос Сону совсем едва различимый у ключиц Джея. Улыбка с лица старшего немного спадает, а объятие становится совсем стальным, когда он серьёзнеет и кивает, вжимаясь губами в нежную щёку, понимая, о чём говорит Сону.       — Обещаю, куколка. К счастью, у меня теперь есть ещё одна причина, чтобы постараться. А у Сону появилась целая вторая новая причина, чтобы как можно лучше сдать экзамены и точно поступить в Японию. Он грезил о ней, мечтал о ярких улицах, красивых фотографиях, интересных местах, самостоятельной жизни и бессонных ночах в разноцветных аркадах. А теперь он мечтает об этом всё, рука об руку с Джеем. И надеется, Сону так сильно надеется, что у них всё получится.                                   

***

                           

[V — Sweet Night]

                                 Сону не держался весь первый месяц. Сону плакал, Сону висел на Чимине и Чонгуке всю поездку до дома в такси, будучи зажатым ими на заднем сидении, Сону пропускал школу и выползал к Чонвону и Джейку под вечер, натягивая капюшон на лицо. Сону переживал все стадии какие только возможно в такой яркой, крепкой и первой подростковой любви. Чимин и Чонгук вздыхали, понимая, что это тоже нужно пережить. Джейк и Чонвон кривились, не привыкшие видеть своего лучшего друга таким, но понимая его всецело. Джей же делал всё возможное, чтобы Сону плакал меньше, но казалось, чтобы он не сделал — только доводило Сону больше. Ко второму месяцу его похоронная мина хоть немного прояснилась, сменившись просто вселенской печалью на лице. Он носил исключительно чёрное, хоть и по-прежнему элегантное, красился ярче и больше, и в школе чаще молчал, слушая рассказы Джейка и Чонвона об их отношениях и планах. Когда же друзьям уже осточертело лицезреть сей театр, они дозвонились до Чимина и выпросили у него разрешение увезти Сону на выходные в загородный дом, чтобы хотя бы там промыть ему его заплывший дорамами и грустными фильмами мозг.       — Я всё ещё вас всех ненавижу! — отрезает Сону, когда друзья обманом привозят его в красивый дом, утопающий в ярком осеннем солнце, оранжевых макушках деревьев и пушистых облаках, что в этой части гор казались гуще.       — А я всё ещё ненавижу «Сумерки», — ворчит Джейк, доставая их вещи из такси. — Но почему-то вынужден видеть Беллу из второй части, когда её бросил её вампир, каждый божий день.       — Ты не прав, Джейк, — качает головой Чонвон, помогая ему с вещами; Джейк выгибает бровь. — Мы, слава богу, не видим Сону на выходных. Они оба обмениваются смешками. Не смешно только Сону. Ему так сильно кажется, что никто в мире его не понимает. Всё поголовно злодеи вокруг, которые измываются над его великой потерей и горем. И пусть Джей пишет ему любую свободную секунду, которых не много из-за новой подработки и учёбы; и пусть Джей звонит ему каждый день перед сном по видео; и пусть Джей, несмотря на расстояние, разницу во времени и накопления, заказывает Сону каждую неделю цветы. Сону это всё не то. В его сердце бушует печаль, боль от вынужденного расставания и не утешает даже то, что ещё через месяц с небольшим он снова увидит Джея. У него горе. Как этого никто не понимал?       — И зачем мы здесь? Тут даже сеть не ловит, — шикает Сону, поправляя капюшон чёрной толстовки Джея, что единственную успел надеть, прежде чем друзья вытащили его из дома. Он кружит с телефоном по дорожке возле двухэтажного домика, в попытках найти связь.       — Это называется «детокс», детка, — фырчит проходящий мимо Джейк, приподнимая одну из сумок. — Твой папа тут вещичек собрал. Посмотришь потом.       — То есть, он тоже с вами заодно? — резко опуская руку с телефоном, Сону хмурится до невозможного.       — И он, и Чонгук-ши, — кивает Чонвон, тоже следуя за Джейком в дом и неся сумки с едой. — И даже Джей в курсе, что тебя два дня не будет.       — Да вы что, с дуба рухнули?!       — Неплохая идея, — глухо отзывается Джейк из дома. — Надо бы поискать крепкие деревья… Последнее сообщение от Джея было час назад. Совсем обычное сообщение о том, что он скоро будет собираться и уходить с подработки домой и желает Сону хорошо погулять с друзьями. Между ними разница в уже семнадцать часов, потому что осеннее время перевели на час. Это сводило с ума, но они постепенно привыкали. И вот сейчас, глядя на это сообщение и на другие, что выше, Сону не понимает, как Джею удалось смолчать и не рассказать Сону о планах друзей? О том, что он в курсе? Каков был засранец. Ёжась от слишком яркого для ноября солнца, Сону кутается в его толстовку плотнее и всё же бредёт в дом, нехотя рассматривая окрестности. Красиво, конечно, он и не спорит, в его стиле, по-дорамному. Уютный домик, высокие деревья с почти облетевшей листвой и оставшейся только на макушках ярким оранжевым облаком, свежий воздух. Он бы может понадеялся на внезапное появление Джея, как опять же во всех его любимых и романтичных фильмах и дорамах, но он прекрасно знал, что Джей в Сиэтле, а его билеты уже забронированы заранее на Рождественские каникулы, и никакого чуда не случится. Но провести выходные с друзьями…да, пожалуй, если отбросить весь его драматизм и посмотреть, наконец, жизни в лицо — было необходимо. Он облокачивается плечом о деревянный межкомнатный проём, наблюдая за тем, как Чонвон и Джейк разбирают вещи на кухонном островке, перебирая еду и всё остальное. Шмыгая носом, задумывается о том, что и правда не заметил за все эти годы, как быстро они выросли. В его голове — им всё ещё четырнадцать-пятнадцать. Джейк совсем уж глупый, по-прежнему ест на уроках тетрадные листы, смешит всех за обедом супом из носа и вздыхает по старшему брату Чонвона. Чонвон, который на тот момент ещё носил брекеты, пускал слюни по тогда ещё старшекласснику Пак Сонхуну, считая, что у него никогда не будет шанса с таким красавчиком. Сону, что был на пике своей ненависти к разводу родителей, красил кончики волос в бешеные цвета, красил чёрным ногти и бунтовал по любому поводу. Теперь им всем почти восемнадцать, Джейку так и вовсе восемнадцать уже через две недели. Все они втроём в отношениях, Чонвон и подавно в серьёзных, они с Сонхуном недавно отметили двухлетие их пары и планировали съехаться сразу после окончания Чонвоном школы. Сону вот собирался съехаться с Джеем в Японии тоже. И сейчас, Чонвон и Джейк так деловито сортировали то, что взяли с собой в двухдневную поездку в загородный домик, впервые одни, как взрослые. Потому, что правда уже взрослые…       — Смотришь на нас так, как будто планируешь этой ночью удрать и никогда не возвращаться, — хмурится Джейк, наконец выводя Сону из его мыслей и глядя прямо в глаза. — Учти, я зачем-то взял верёвку и могу привязать тебя к нам на ночь, чтоб наверняка. А Сону не сдерживает смешка, опуская голову и качая ей неверяще. Потому, что сколько бы лет Джейку ни было, в душе он навсегда останется тем глупым четырнадцатилеткой.       — Думаю просто о том, как вы всё это провернули. И зачем?       — За тем, что в мой день рождения мы с Хисыном уедем на Чеджу, я уже отпросился у родителей. А после начнутся подготовительные экзамены и нам вовсе будет не до отдыха. А ещё, уже со следующей недели наступят холода, — тычет Джейк мангальной решёткой в сторону Сону. — Поэтому, мы отметим мой день рождения в эти выходные.       — Значит, Хисын и Сонхун тоже будут здесь? — слегка кривится Сону. Чонвон вскидывает голову, распахивая глаза.       — Ни за что! Это отдых трёх лучших друзей и точка. Да же, Джейк-и? — пытливо заглядывает он в лицо Джейка. Тот кивает несколько раз для пущей уверенности.       — Хисын и Хун там вдвоём на рыбалку смотались, — машет он рукой, разделяя пачки с мясом и овощи. — У них свои увеселительные старческие мероприятия. Чонвон прыскает смешком, вытаскивая из своей сумки контейнеры с кимчи. Наверняка делала мама.       — Увеселительные старческие мероприятия, — говорит Сону, наконец отталкиваясь от дверного проёма и подходя к друзьям, чтобы помочь им, — это поход папы и Чонгука на курсы не-молодых родителей и в ТЦ за вещами для малышки.       — Как, кстати, твои мысли насчёт того, что у тебя будет сестра? — с горящими глазами спрашивает Чонвон, опираясь руками о столешницу, пока Сону вытаскивает из его сумки пачку маршмеллоу; он даже брови выгибает, папа положил? Серьёзно?       — Да никаких пока. Я не понимаю. Круто, что у папы кто-то будет в принципе. Что у меня кто-то будет позже, когда вырасту. А сестра, брат…не знаю? Какие должны быть мои мысли?       — Хисын-хён всегда говорил, что уже тогда гордился тем, что у него будет брат, — горделиво фырчит Чонвон, вскидывая подбородок.       — Да, просто он не знал, какой занозой вредной ты вырастешь, — подначивает Джейк, скидывая пустые сумки на пол и оглядывая их запасы на два дня.       — Брата мне хватило уже, — ворчит Сону, кривя уголок губ в улыбке. — Там в восторге в основном Чонгук. После нас с Джеем, он в беспросветной радости от скорого появления «маленькой принцессы».             — Забалуют, — качает головой Джейк. Чонвон пихает его локтем в бок.       — А Джей?       — Джей тоже рад, — вздыхает Сону, поводя плечами. — Для него это шанс получить сестру, которую он будет любить, в отличие от близняшек.       — Звучит не очень… — бубнит Джейк, постепенно оттаскивая еду в холодильник.       — Главное, что суды идут даже очень, — хмыкает Чонвон, помогая ему. — Но, ребята. Мы тут собрались всё-таки для того, чтобы обсудить наши насущные дела. Так что, закончим все эти милые светские беседы. Чонвон забивает холодильник вместе с Джейком и разворачивается к Сону, сияя такой родной яркой улыбкой.       — Пока газировка остывает, а есть мы ещё не хотим, предлагаю пойти наверх и поиграть в приставку! Я специально искал домик с ней.       — Кажется, нам сегодня весь день будет не до еды, — смеётся Джейк, сгребая со стола пачки с чипсами и первым уходя наверх. Сону прослеживает его взгляд, подцепляя пальцами пачку мармеладок и разворачиваясь уже, но Чонвон успевает поймать его за локоть.       — Я планирую сделать сотню некрасивых фотографий. Предупреждаю заранее, чтобы потом, — тычет он Сону в грудь пальцем, — когда сучка Сону вернётся к нам, ты не ныл о том, что они все уродские.        Сону не сдерживает смех, позволяя Чонвону подхватить себя под локтем и утянуть на второй этаж. Вселенски печалиться, плакать и рассматривать фотки Джея в переписке, получая за это какао от Чимина и дорогие доставки мяса от Чонгука — конечно, здорово. Но ненадолго вернуться в глупый и подростковый круговорот их с Чонвоном и Джейком дружбы в отдельном домике за городом — лучше намного. И в эти два дня Сону собирался взять от этой поездки всё, даже если изначально ехать никуда не хотел и вовсе был обманут поездкой в торговый центр. Потому, что Джейк был прав. Холода, подготовка к подготовительным экзаменам, потом приезд Джея и после уже их подготовка к переездам, окончательным экзаменам, а там и выпускной…они не успеют ничего. И эти дни — в самом деле едва ли не их последняя возможность вот так побыть втроём. В какой-то степени попрощаться даже. Падая по разным креслам-мешкам, они удобно умащиваются на них и включают приставку, наполняя дом криками, визгами, перепалками, что так были им привычны все годы их дружбы. В какой-то момент Чонвон и Джейк и вовсе начинают драться за джойстики, когда проигрывают друг другу. В какой-то момент Чонвон и правда начинает делать беспорядочные фото на полароид, а Джейк держит Сону, не давая ему закрыться. В какой-то момент они все оказываются простыми подростками, наслаждающимися свободным от школы днём, своей дружбой, жареным мясом и свежим воздухом. Всё изменится. И дружба их неизбежно изменится. Но не в эти выходные.