Принеси две белые розы

По трясущимся рукам стекала алая кровь. Слёзы медленно стекали по щекам, с глухим стуком капая на пол. Он снова сорвался, увидев кухонный нож на столешнице, после очередной ссоры с Серафимом. Вокруг глаз образовались покраснения, а веки и вовсе опухли, стонявясь всё тяжелее. С каждой слезинкой. С каждым всхлипом. С каждым движением ножом на холодной коже. Моральная боль переростала в физическую, от чего на душе становилось чуть легче. Сердце билось всё быстрее, а перед глазами медленно комнату заполняла тёмная дымка. Голова кружилась, становясь всё тяжелее с каждым мгновением. Схватив первую попавшуюся вещь, Глеб не разбираясь, что это за предмет, швырнул его в дальний конец комнаты. Как оказалось, белую подушку. Парень прижался к стене и медленно осел вниз, державшись руками за голову, крепко сжимая растрёпанные кудри. Было больно, кожу головы жгло ярым огнём. Но всё, что он мог чувствовать — душевную боль. Душа была изрезана тем самым хорошо заточенным ножом. В голове крутится лишь голос Сидорина. Хриплый, от постоянного курения. Горький, от слов, которые были посланы в адрес Викторова. — «ты просто чудовище.— твердил голос.— будь ты проклят, урод.» — никчёмное создание.— прошептал Глеб дрожащим голосом. Руки были изрезаны и сильно болели. Только сейчас он ощутил эту боль. Словно соль, попавшая на обычный порез бумагой. — «режь ещё.» — расплывчато скомандовал голос в голове и Глеб, словно под гипнозом, крепче сжал нож и полоснул им вдоль руки. От ладони до локтя. В глазах тьма стала более ярче, чем была до этого. Слёзы уже не катились по лицу, но дорожка от предыдущих была явно ощутима. Из раны полилась бордовая кровь. Глеб смог её развидеть не сразу, только поднеся руку к глазам. Артериальная кровь? Разве она не течёт из сердца? А может ему просто кажется. Комната начала кружиться словно после поездки на карусели, когда весь мир вращается на триста шестьдесят. Последнее, что он помнит — телефонный звонок. Вибрация была громкой и неприятной. Жужжание не прекращалось, но парень не чувствовал этого, хоть и сидит рядом с лежащем на полу iPhone, тоже испачканный кровью. — Сири… Ответь на звонок…— прошептал Викторов и вибрации прекратились. Из динамика послышался голос Сидорина. Забавно, что звонит он прям перед смертью своего бывшего лучшего друга. —... Глеб, не молчи! Мне жаль за всё сказанное, прости меня! — принеси мне на могилу две белые розы…— после этих слов тьма накрыла его с головой, словно одеяло. Тепло. Там было тепло. И руки больше не болят. Сердце больше не болит.