Новая жизнь, старые мы

Чонгук не считал себя плохим человеком. Глупым — да, однозначно. Часто он списывал свои дурные поступки на глупость, на незнание их последствий. С такими мыслями он спокойно засыпал, а когда просыпался и вовсе об этом не думал. Но так было раньше. Год назад он словно открыл глаза, посмотрел в зеркало и увидел незнакомого парня — себя настоящего. Его мысли никак не вязались с тем, что он творил в реальной жизни. Он не считал себя плохим человеком, но на самом деле был ужасным. И только смерть помогла ему это осознать. Чонгук решил начать всё с начала. Думал, что достоин этого. Переезд в огромный Сеул был идеальным планом побега, однако Вон Иль всё, как всегда, испортил. Чонгук отчасти винил его в произошедшем. Так ему было легче всё переживать. Получится ли у Чонгука не свернуть с правильного пути? Да хрен его знает. Чонгук, засунув руки в карманы, пинал камешки и по обыкновению ждал Чимина у его подъезда. Из-за необычайной для осени жары он надел футболку с коротким рукавом, теперь были видны его татуировки. А может, он сделал это и не из-за погоды вовсе, хотел показать Чимину эту часть себя. Омега видел, разумеется, тату на его кистях, но дальше — пока нет. Удивится ли он, когда увидит руки Чонгука, полностью покрытые рисунками? Чонгук нервничал, отчаянно хотел курить. Чимин всегда выглядел хорошо. Будь то обычные джинсы с футболкой или необычного цвета костюм. Пока Чонгук рассматривал его ноги в шортиках, Чимин пялился на руки альфы. Чонгук не мог понять по его выражению лица хоть что-то: Чимин покраснел, поднял брови словно удивился и поджал губки. — Как много у тебя… Татуировок. — Чимин смутился ещё больше, но продолжал кидать на него взгляды. Чонгук протянул ему руку, и Чимин принял ее. Они медленно побрел в сторону университета. — Тебе не нравится? — Почти безнадежно. — Нет, нет! Мне нравится. По-моему это очень даже… — Чимин чуть не споткнулся и продолжил, отвернувшись: — Сексуально. Чонгука бросило в жар. Он чуть сильнее сжал ручку омеги, отчего тот совсем затих. Альфа не знал как можно ответить. Да и нужно ли вообще отвечать. Но облегчение, что он не стал Чимину противен, он испытал однозначно. Прощание вышло скомканное. Чимин смотрел на него странно, кидал стеснительные взгляды из-под бровей и часто отворачивался. Чонгук откуда-то набрался смелости и поцеловал его в щеку, сказав, что будет ждать его во время обеденного перерыва. — О Господи, ты ли это? — Пак Чанёль, его лучший друг, схватился за волосы и начал топать ногами. Чонгук рассмеялся и сел рядом с ним. — Ты выглядишь блять как плохиш из американского сериала. — Серьёзно? Я просто постригся, не преувеличивай. — Чужие руки тут же начали трогать его пеньки, а вскоре к ним присоединились руки Мингю, также их хороший приятель. — Чанёль, ты видел эти банки? Нихрена себе. Я записываюсь в спортзал, баста. — Оказалось, Чонгука довольно легко смутить. — А татушки? Почему ты не показывал нам их раньше? Это же столько новых приколов, чувак. — Ты хотел сказать подколов? — Друзья взорвались смехом. Чонгук расслабленно выдохнул. На самом деле, альфе даже нравилось учиться. У него, разумеется, не всё получалось, но благодаря преподавателям и учебникам Чонгук видел другой мир, дивный мир. Он с удовольствием посещал пары, считая, что, получая знания, меняется день то дня к лучшему, маленькими шажками идёт к светлому будущему и закрывает себе дорогу назад. Это помогало отвлечься. К тому же его всегда окружали друзья, Чимин, и скучно никогда не было. Во время перерыва все студенты обедали на улице, так как в столовой было слишком жарко. Чимин предложил Чонгуку лечь на его колени, и альфа был бы полным дураком, если бы отказался. Напоследок он заметил Чанёля с Мингю, которые деланно показывали рвотные рефлексы, но он-то знал, как они сами выглядели рядом с омегами. Его голова опустилась на прелестные чиминовы ножки. Чонгук никогда не испытывал что-то подобное. Он поймал себя на мысли, что хочет зарыться в них лицом, но это, разумеется, позже. Чимин гладил его по голове. — Мне всё ещё непривычно видеть тебя с этой прической. Ты весь как будто изменился. — Тебе кажется. Я всё тот же неуклюжий и неловкий Чонгук. — пара не смогла сдержать улыбки. Чимин теперь игрался с кольцами в его ушах. — Неправда. После встречи с Хвоном что-то произошло. Кстати, почему ты назвал его Хвон-Дон? — Это прозвище и правда стало триггером. У Чонгука переезд глазами вновь всплыли сцены из школы. Альфа иногда боялся, что кто-нибудь из его друзей научится читать мысли и увидит всё это. — Это его школьное прозвище. Он как-то… Сломал школьный звонок, и ему дали колокольчик, чтобы он прошёлся по коридорам и оповестил всех об окончании уроков. Дин-дон. Хвон-Дон. Знаешь, мы не особо парились с прозвищами. — Ложь лилась из него на удивление легко. На самом деле, всё было по-другому. Вон Иль часто брал на обед молоко, за что его называли коровой. В один из особо тяжёлых дней Чонгук с друзьями повесили ему на шею колокольчик и пинками гнали по заднему двору, не позволяя ему подняться на ноги. Колокольчик делал Динь дон. Хвон-Дон. Посторонние не понимали смысла, а потому хулиганы могли обращаться так к нему даже во время уроков и не получать замечания. Для Чонгука тогда всё это было шуткой, пусть и грубой, а у Вон Иля появилась травма. — Странные вы. — Тем не менее, Чимин вроде как Чонгуку поверил. — А у тебя было какое-нибудь прозвище? — Хм… Друзья иногда называли меня «птенчик». Из-за моих пушащихся волос. Не помню, кто это придумал, но было довольно мило. — Хей, ты мне про своё прозвище не сказал! Нечестно! — Джей Кей. Мои инициалы. — Ух ты, красиво звучит. — Чонгук усмехнулся и поудобнее разместился на чужих ногах. Ему до скрипа хотелось немного повернуть голову набок и коснуться голой ножки щеками, но сам понимал, что не выдержит. Всё потом, обещал он себе. Они будут идти к этому медленно, но верно, правильно. Чонгук в последнее время вообще боится сделать что-то неправильно.