Новая жизнь, старые мы

Чонгуку часто снились кошмары. Поначалу сны были приятными, они окунали его в теплые воспоминания, дорогие сердцу, но после заполняли лёгкие, и вот он уже не мог дышать. На его руках кровь, на щеках слезы, вокруг крики, но он их не слышит. В воздухе витает смерть. Он видит её, чувствует. И это чувство ему уже, видимо, никогда не забыть. Чонгук задыхается. Он душит себя собственными руками. Они закапывали себя каждый божий день и наслаждались этим. Пока однажды один из них не остался в земле навсегда. Какими же глупыми они были. Но и счастливыми как никогда. Возможно, самые счастливые люди на земле. Чонгук раздирает горло руками в попытках вдохнуть и, наконец, просыпается. Он резко садится в постели и жадно глотает воздух. От избытка кислорода кружится голова. Таково его наказание — просыпаться из-за кошмаров. Чонгук покорно его принимает. Глупые, дерзкие мальчишки. Тем не менее, когда его не мучают воспоминания, Чонгук чувствует себя более свободно. Наверное, со старой прической вернулась его уверенность. Именно так Чонгук любит это называть: уверенность, а не наглость, как предпочитает мать. Но у него всё под контролем в конце концов. Он не чувствует себя более неандертальцем в толпе. Может действительно из-за прически, а может из-за хороший друзей, которые принимали все его странности. И из-за Чимина, разумеется. После последних событий Чимин стал для альфы чем-то вроде тихой гавани. Рядом с ним все страхи и переживания отходили на второй план, не беспокоили. Чонгук думал только о его губах и о прелестном голосе. Чонгуку определённо нужно видеть омегу минимум один раз в сутки. Привычный уклад нарушает лишь призрак. Хвон Вон Иль точно явился из кошмаров. Словно им было мало мучить его по ночам. Чонгук сжимает кулаки и стискивает зубы, когда они встречаются взглядами. Хвон пышет ненавистью, но больше не подходит. Они могли бы разойтись и дальше игнорировать друг друга, но у альфы почему-то дурное предчувствие. Ему совсем не понравилась ухмылка, скользнувшая на лице старого одноклассника. Чонгук судорожно начал искать сигареты в карманах, но, к сожалению, они были пусты. Но больше его это не остановит. Альфе необходимо вдохнуть дым. Он бросает друзьям, что скоро вернётся, а сам почти бежит в курилку, где кто-нибудь обязательно поделится сигаретой. Чонгук никогда, никогда не изменится. — Чонгук? — Альфа замирает с зажженной сигаретой. Он медленно выпускает дым через нос и поворачивается к омеге, который робко подходит к нему. — Ты куришь? — Чонгук отводит руку за спину, чтобы не дымить на парня. — Пытался бросить. Полтора года держался, ха. — Оправдания, разумеется. Перед самим собой и перед Чимином. Тот ничего не говорит, но продолжает стоять рядом. — Что ты здесь делаешь? — Хотел увидеть тебя. Чанёль сказал, что ты убежал в этом направлении. — Чимин казался не расстроенным, но задумчивым. Чонгук чертыхнулся, боялся, что является тому причиной. — Тебе нужно побыть одному, так ведь? — Я буду ждать тебя после пар. Ты же в четыре заканчиваешь? — Да. Что ж, тогда до встречи? — Чимин неуверенно улыбнулся ему и уже намеревался отойти, но Чонгук мягко его остановил и поцеловал в щёку. — Чимин? Ты мне очень нравишься. — Там не менее ему правда было необходимо побыть одному. — Я знаю. — Омега как будто вмиг развеселился, наполнился красками и вприпрыжку пошел обратно в корпус. Как солнечный лучик. Чонгук же будет скрываться в его тени так долго, сколько вообще будет возможно.

***

— Ты начинаешь меня раздражать, Хвон. Ранним утром, пока в универе никого не было, бывшие одноклассники встретились на заднем дворе. Вон Иль стоял, расправив плечи и широко расставив ноги, излучая уверенность. Чонгук не может не признать, что будь знакомый таким в школе, никто не посмел бы над ним издеваться. Но сейчас всё это было неважно. Чонгук стоял напротив, немного сутулился и специально выдыхал дым прямо на него. По первому взгляду нельзя было определить, кто владеет ситуацией. Но Чонгук сам чувствовал, что сдает позиции. — Я спрошу ещё раз. Что тебе от меня нужно? — Всего лишь хочу, чтобы твоя жизнь превратилась в ад. Как и моя когда-то. — пальцы, держащие сигарету, дрогнули. Он еле сдерживал себя, чтобы не ударить Хвона. Ведь если он это сделает, он точно вернётся в тартарары. — Ты жалок, Хвон-Дон. — Произнёс Чонгук, растягивая на лице издевательскую улыбку. Он не желал выдавать своего гнева. — Думаешь, у такой малявки как ты получится спутать мне карты? — Снова унижаешь меня? Ты ни капли не изменился, Чон, пусть и считаешь наоборот. — Чонгук рассмеялся. Могло показаться, что его позабавили слова парня, но на самом деле, Чонгук еле сдерживал поступающую истерику. — Допустим. Но ведь ты тоже, Хвон-Дон, остался прежним. — Он за секунду преодолел пару шагов, разделяющих их, и грозно наклонился над Вон Илем. Он наигранно нежно провел пальцами по чужой щеке, наслаждаясь его гневом. Хвон похоже снова впал в ступор, как бывало раньше. Чонгук с одноклассниками любил издеваться над ним, когда тот от смеси страха и злости не мог двинуться. — Мы с тобой навсегда погрязли в общем прошлом. Так может, нам вернуть всё на круги своя? Чонгук не стал уворачиваться от его удара. Хотя мог бы, разумеется. Годы, проведённые в постоянных драках, не прошли зря. Даже сейчас, спустя полтора года, Чонгук не растерял сноровку. Удар пришелся по скуле, резкая боль тут же отдалась в голове. Чонгук пошатнулся. На мгновение в глазах потемнело, но в следующую секунду он уже смотрел на Вон Иля, который с видом победителя тряс кистью. Очевидно, с неправильной техникой удара ублюдок повредил и себя тоже. Но он, несомненно, собой гордился. И Чонгук, если быть откровенными, немного тоже. Но эта ситуация только сильнее его раззадорила. — Ты идиот, Хвон. — Чонгук сплюнул кровь. Он немного прикусил щёку. Вспоминались былые деньки. Возможно, ему уже давно хотелось почувствовать всё это вновь. — Так ты всего-навсего хочешь подраться со мной? — Придурок, я знаю, что мне не выстоять в драке с тобой. — Тогда ради чего весь этот цирк? Ты вероятно сломал пястные кости, неумеха. — Знаешь что? Мне плевать. Ты не сможешь ударить меня в ответ. А знаешь почему? — Чонгук ведь правда его ненавидел. Вероятно, так же сильно, как и Вон Иль его. Наигранная забава ушла. Чонгук одним глубоким вдохом докурил сигарету и бросил её на землю. Вон Иль тем временем продолжал выливать на него грязь. — Хаха, Чонгук, ты всегда был тупым. Ты ведь дорожишь тем, что у тебя появилось здесь? Друзья, омега. Думаешь, они захотят дальше иметь с тобой дело, когда узнают, каков ты на самом деле? Что ты отброс человечества, что стал соучастником убийства. — Ты сам не знаешь что говоришь. Я его не убивал. — Чонгук говорил негромко, четко. Эти слова словно произнёс и не он вовсе. Кто-то вбил их ему на корке мозга, он просто повторил их. Может быть, бессонными ночами старый Чонгук вбил их там, пытаясь спастись от чувства вины. От студента, разумеется, подобное не укрылось. — Многие думают по-другому. — Он победоносно улыбался. Впервые обыграл Чонгука. Не просто надавил на его больное место, а собственными пальцами растеребил его в мясо. — Знаешь, Чимин мне симпатичен. Я не хочу, чтобы его жизнь пошла под откос рядом с таким, как ты. Я расскажу ему правду. Чонгук вновь сплюнул кровь ему под ноги. Вон Иль немного стушевался под его хмурым взглядом, но Чонгук не собирался его бить, нет. — Хвон, ты ведь ничуть не лучше меня. Почему, по твоему мнению, тебя травили в школе? Потому что так сложились обстоятельства? Нет, — Чонгук поджёг новую сигарету. — Ты был омерзителен с самого начала, никто тебя не любил. Ты ведь из богатой семьи, правда? Ох, поверь, я знаю. Ты часто хвастался этим, унижал других детей. А потому никто и пальцем не пошевелил, когда ты подвергся буллингу. Скажу по секрету, они наслаждались также, как и мы. А ты терпел, хаха, ни разу не пожаловался. Наш Хвон-Дон был трусом, считай, добровольной грушей для битья. — В яму себя закапываешь, Чон. — Чонгук со смешком заметил подступающие слезы на чужих глазах. Он расправил плечи. Страх пропал. Они сами во всём виноваты. — Что ж, давай вместе упадём настолько глубоко, насколько возможно. — Чонгук утянет его за собой в могилу.