Should I Teach You French Kissing?

      3 года спустя.

      Вечер. Небо затянули розовые облака, солнце заходило за горизонт, прячась от людей за высотными зданиями города. Еще чуть-чуть и закат сменят сумерки. А так жаль. Говорят, после смерти художника ему дается шанс один раз раскрасить небо самыми яркими красками. И тогда мы видим настоящее чудо.       Впрочем, не все его видят, вернее сказать, не замечают. Люди просто не обращают внимание на такую, казалось бы, мелочь, предпочитая ей работу. Они думают, что завтра будет такой же обычный заход солнца, но это не так. Люди просто не ценят свою жизнь.       Те немногие, что побывали на волоске от смерти, знают цену жизни. В их числе был Хан Джисон. После удивительной операции на несколько сломанных костей, большой потери крови и многих других повреждений парень чудом выжил. Судьба даровала ему второй шанс. Шанс на побег от дурацкого Ли Минхо-черт-бы-его-побрал, шанс на жизнь.       Поэтому сейчас, ощущая всю ценность жизни, Хан направлял камеру телефона через стекло кофейни на ярко-желтую точку в виде солнца в небе и делал снимок. Он взял себе в привычку каждый раз фотографировать разные мелочи, которые только попадались на глаза, а после выставлять в инстаграм. Было абсолютно плевать, что там о нем подумают друзья или ровесники. Иногда лента его профиля содержала в себе подобные фотографии: закаты, букеты цветов, горнолыжные склоны (тетя Агата пообещала сразу после его выздоровления свозить племянника в Канаду на лечебный отдых. И ведь сдержала обещание), различного рода напитки в кафе, новая книга, побережье моря. Иногда попадались фото самого обладателя аккаунта: на одной из них Джисон, смеясь от абсурдности тети, «держал» солнышко на ладошке; на другой он вместе с Сынмином и Феликсом в выпускных мантиях и квадратных академичиских синих шапочках с улыбкой и застывшим словом на губах «cheese» держат в руках дипломы с выпуска из школы; на третьей омега сделал селфи со своим котенком, которого подобрал в приюте по наставлению тети «для успокоения души». Со временем котенок получил кличку Доркас или сокращенно Дори, как любил называть малышку Джисон.       Говоря о тете Агате, стоит упомянуть также, что она сыграла огромную роль в жизни Хана. Именно эта боевая женщина подняла омегу на ноги после случившегося, иначе тот бы просто покончил жизнь самоубийством. Позвони бы Джисон ей раньше, кто знает, может быть, ничего бы и не случилось. Женщина сразу настояла о смене климата и записи к психологу.       Сейчас же парень после, наверное, уже сотой юбилейной консультации с психологом спустя три года чувствовал себя намного лучше, но до сих пор старался отпустить прошлое. Он пытался изо всех сил, переключал свое внимание на что-то другое, начал заниматься бегом, устроился на работу и пытался заземлиться. Но из головы все равно не выходил образ маньяка с ножом в кровавых руках, хищным взглядом и застывшим на губах «мой мышонок». Наливая клиенту кофе в небольшой кофейне, где Хан устроился на подработку около полугода назад, предварительно выложив новый закат в инстаграм, он метал взгляд по разным частям помещения. Глаза искали синие предметы.       «Хорошо, Джисон, Вы слишком сильно заостряете свое внимание на прошлом. Старайтесь не думать о нем, живите настоящим. Чтобы отвлекаться от навязчивых образов в голове, ищите в комнате десять синих предметов. Поставьте себе цель — найти все десять. И пока не найдёте, не сдавайтесь.»       После длительных разговоров, слез, салфеток, написаний бумажек, на которых были пожелания дорог, куда следует пойти альфе (в частности, нахуй и большими буквами), которые потом безжалостно сжигались в огне и других подобных терапий Джисон доверял своему психологу и поэтому сейчас искал взглядом несчастные десять синих предметов.       Послышался звоночек двери, оповещая о новом посетителе. Омега, поправив свою бежевую кепку и фартук, отдал готовый кофе клиенту и повернулся к новому. Перед ним стоял высокий парень в джинсовке и толстовке. Брюнету показалось это довольно странным, ведь сегодня на улице была невыносимая духота, хотя, возможно, к вечеру похолодало. С начала смены он не выходил на улицу, оставалось лишь гадать насчет погоды.       — Bonjour, что будете заказывать? — Спросил Джисон, на автомате натянув общественную улыбку. Нос машинально втянул витающий в воздухе запах — посетитель оказался альфой.       — Bonjour. Vous avez un super accent. Quel café recommandez-vous? — Парень с задорной улыбкой продолжил диалог на французском.       — Merci. Я могу предложить вам банановый латте на миндальном молоке, на него хорошие отзывы. — Ответил Хан, ничуть не смутившись от вопроса на иностранном языке.       — Я польщен. Признаться, я зашел в ваше французское кафе, думая, что все сотрудники здесь на понтах. Поначалу думал, вы поздоровались со мной на пафосном французском, но вы действительно в теме. Пожалуй, да, давайте ваш латте, — альфа смущенно улыбнулся, засунув руки в карман.       — Разные чудики бывают. Это я не про вас, прошу прощения. Мне просто очень нравится этот язык. Кофе будет через пару минут, прошу, ожидайте.       Хан кинул короткую улыбку и отвернулся, чтобы сварить кофе. Ему действительно нравился французский язык. Казалась, это единственная вещь, которая ментально все еще связывала его с Минхо. Но вот что это за новый мудак, еще проверять его надумал. Совсем, что ли, чёкнутый... Брюнет кинул взгляд на того француза, что сидел за столиком и печатал что-то на своем ноутбуке. Притворяется эстетик-бой-трудоголиком? Впрочем, это неважно.       — Ваш заказ, — Джисон поставил на барную стойку напиток, ожидая, когда парень заберет его и расплатится.       Остаток вечера прошел относительно спокойно, не считая того, что омеге постоянно казалось, что на него кто-то смотрит. Кидая свои подозрения на нового чекнутого француза, который мирно сидел за своим столиком, попивая латте, парень продолжал работать. Кажется, омега ему явно приглянулся, и когда тот уже выходил из кафе в компании других сотрудников, закрывая заведение и перевертывая картинку на «мы закрыты», перед лицом неожиданно вырос образ парня. Хан тут же схватился за сердце и начал глубоко дышать. Паническая атака захватила его внезапно и в самый неудачный момент.       — Сэр, что с вами? — альфа испуганно кинулся к омеге, который в свою очередь стремительно отползал по асфальту дальше от него, задыхаясь с собственном кашле. Перед глазами всплыл образ трехлетней давности.       Ли Минхо стоял перед ним в тюремной форме и смотрел глубоким тоскующим взглядом на него. Пару разделяла лишь решетка. Она в какой-то степени защищала омегу. По крайней мере, Джисон так думал. Он пришёл к нему, не потому что скучал. Джисон пришел, потому что скучал альфа. Минхо буквально "заманал" всех сотрудников и следователей именем Хан Джисон, твердил о своей любви дни и ночи и выпросил встречу с ним, так что многие пожалели о его конечном заключении в тюремном секторе, а не в психбольнице. В этот раз, будучи за решеткой, Ли смотрел на Хана взглядом, полным любви. Не как на жертву. А как на свою ценность, любовь, жизнь. И тогда он сказал: «Мой мышонок, я обязательно найду тебя, и мы будем вместе, обещаю,» — а после кинулся к решетке, пропуская сквозь железные прутья руки к возлюбленному. Джисон поклялся себе тогда — никогда больше не навещать этого маньяка. Даже под дулом пистолета.       — Не.. не подходи... стой, — задыхаясь, произнес брюнет, выставляя ладони в знак протеста вперед и отползая все дальше от незнакомца. Его коллеги заметили это и тут же подскочили к Хану, успокаивая. Кто-то шептал что-то на ухо, кто-то подлетел с бутылкой воды, кто-то поглаживал по голове.       Джисон совсем не слышал этих людей. Вместо незнакомого альфы, стоящего перед ним, он видел образ маньяка, Ли Минхо. И, о боги, он снова ему кажется. На силу вспоминая в голове знакомые строки из поэмы Шекспира «Ромэо и Джульетта», которые ему посоветовал выучить психолог, Джисон прогоняет их про себя на французском, пытаясь успокоиться.

Laure est morte...

Лора мертва...

Pétrarque veut peindre, à son entrée dans le sommeil de la mort...

Петрарка, погружаясь в смертный сон...

celle qu'il a peintе,

Хочет нарисовать ту,

si souvent et avec tant de passion charmante,

которую он писал так часто и с такой чарующей страстью,

dans l'éclat de la vie et de la jeunesse.

В блеске жизни и юности.

      На мгновение это помогает. Джисон осторожно приподнимается с земли и смотрит на парня. Теперь это уже не какой-то маньяк, а обычный человек с приятной внешностью.       — Прости, я слишком напугал тебя. Не стоило мне этого делать. — извинился альфа, как только парень пришел в себя. — Я хотел, кхм, попросить у тебя инсту, ну знаешь.. чтобы связаться потом как-нибудь.       — Тебе не нужно извиняться, это мои тараканы. Мне жаль, ты очень хороший, но я занят, у меня есть парень. — Выдавил из себя Хан и направился в сторону дома, поблагодарив коллег за помощь.       А что он еще мог? Сказать ему что, мол, прости, но я боюсь альф, а в особенности французов до усрачки. Нет, конечно, омега мог так ответить, вот только юноша посчитал бы его ненормальным. Хотя Джисон и так такой, чего скрывать. Его неустойчивая психика всех пугает. Кажется, какую-то степень биполярки он перенял от Минхо.       Шагнув за порог своей квартиры (за которую, к слову, он заплатил чеками маньяка, и уже давно жил отдельно от отца), Джисон скинул рюкзак с плеча на пол и улыбнулся уже подросшей кошке Доркас. Время уже доходило за полночь, а Хан справлялся с рутиной: он принял душ, покормил Дори, нашел ужин, который ему заносила вчера тетя Агата со словами «Обязательно поешь, иначе я приеду и устрою тебе разбор полетов, понял?». Рутина успокаивала. Помогала отвлечься от навязчивых мыслей.       На фон Джисон включил телевизор. На новостном канале выступала женщина в очках-половинках с дофига срочными новостями, как называл их сам Хан. В последнее время он перестал любить новости. Все журналисты казались ему лживыми, будто бы ни одного правдивого слова не вылетало из уст репортёров. Ночные вести вряд ли кто смотрел, зато сколько пафоса было в словах журналистов. Женщина начала говорить о статистике преступлений за последние пять лет и упомянула имя Минхо. Джисон прыскает, злобно пронизая телевизор взглядом. Язык так и чешется ответить в пустоту, мол «давай, попизди мне, тупая тетка из телека с уродской стрижкой, что я еще не знаю об этом придурке, черт возьми?»       Разогревая пасту в микроволновке, брюнет думает, что завтра с утра ему придется пропустить первые два занятия в колледже, либо же поспать от силы часа три, чтобы явиться вовремя. На часах уже три ночи. Принимая сложное решение в виде первого варианта, Джисон жует макароны и вспоминает, как приходил к своему спасителю.       Белые стены поликлиники встретили брюнета, который, шаркая бахилами, пробирался к нужному ему кабинету гинекологии. Постучав и услышав положительный ответ, омега вошел внутрь, крепко сжимая в руках чужой телефон, который несколько месяцев назад спас ему жизнь. Пожилой мужчина, едва взглянув на пациента через очки, сразу ахнул и привстал со стула.       — Мальчик мой! Господь услышал мои молитвы, ты жив, Джисон. — Доктор подошел к смущенному парню и приобнял его за плечи. — У тебя получилось, поздравляю.       — Я пришел поблагодарить. Без Вас я бы никогда не смог выбраться из того ада, спасибо Вам огромное, доктор! — По щекам потекли соленые слезы, Хан с улыбкой посмотрел на мужчину.       — Ну-ну, не нужно сырость разводить, молодой человек. А то скоро пальмы вырастут, — мужчина коснулся указательным пальцем кончика носа брюнета, — Все, что произошло, осталось в прошлом, так? — Хан кивнул и шмыгнул носом, — Не нужно меня благодарить. Я врач, и моя работа — спасать жизни людей. Хотя иногда это получается в разных обстоятельствах, как ты мог заметить, — Мужчина по-доброму улыбнулся, снял очки и протер их уголком больничного халата. — Обязательно сходи в церковь, станет намного легче.       — Конечно, доктор, — Джисон утер мокрую дорожку слез с щеки.       Сейчас же Хан думает, что все-таки нужно было отблагодарить врача не только словами и отданным телефоном, но и материально. Слишком поздно он догадался. Сейчас доктор дает ему бесплатные консультации и вообще воспринимает его как собственного сына.       Брюнет вспомнил отца. Он, наверное, уже спился. Его не посадили, так как мужчина направил свои связи в нужное русло, и дело о насилии сына замяли. Надо хотя бы посмотреть, как он там, быть может, умер. Джисон уже привык, что при вечерних переговорах тараканов в его голове, они строят разные безумные теории и догадки.       За этими размышлениями Хан, намывая посуду, забыл: закрыл ли он входную дверь на ночь? В последнее время он слишком сильно переживал о собственной безопасности и на всякий случай носил с собой вещи на подобии электрошокера или складного ножа. Спать перехотелось. Возможно, эту ночь он опять будет мучиться от кошмаров или бессонницы. Говорят, чтобы быстрее уснуть при бессоннице, рекомендуется заниматься йогой или сексом. Но ни для того, ни для другого не было ровно ни сил, ни желания.       Джисон выключил кран с горячей водой и повернулся к столу. На его лице тут же застыла гримаса ужаса, невольный вскрик вырвался из горла. Он, он, он! Маньяк, психически ненормальный убийца, Ли Минхо стоял сейчас прямо перед ним с грозной улыбкой.       — Я так долго ждал этого момента, родной.       Хан мгновенно пожалел, что не дослушал сраные новости о том, что убийца сбежал и рыскает где-то по городу. Тогда бы он точно закрылся на все сто замков и сел бы под кроватью с ножом в руке.       Как он мог сбежать?       Уже второй раз.       Как?       Как он нашел его, откуда узнал координаты?       Столько вопросов и так мало ответов.       Брюнет схватил кухонный нож со стола и направил его на альфу. Шокер был где-то в рюкзаке, в прихожей. Далеко. Минхо ловким движением перехватил прибор из рук омеги и заломил конечности за спину, связывая.       Блять.       На этот раз Хан не позволит ему. Нет! Нет в этой жизни.       — Счетчик! — Выкрикнул омега, что было мочи, едва парень зажал его рот руками. Встроенный в систему квартиры помощник по безопасности издал два коротких писка, оповещая о сделанной работе. Это кодовое слово означало, что через мгновение система обязана была выслать сообщение о помощи всем знакомым Хана. Эту идею ему подсказал Сынмин. Пусть система и вышла в кругленькую сумму, Джисон надеялся, что никогда не произнесет кодовое слово.       — А ты хорошо устроился, мышонок. Что, не боишься меня? В этот раз ты стал смелее. Даже подкачался, я смотрю.       — Боюсь, — честно ответил младший. — Говорят, парни со стокгольмским синдромом как тикающие бомбы. — огрызнулся омега. Он явно выжидал момент, когда приедет полиция.       — Но для бомб нужна искра, поэтому ты — моя зажигалочка. Но не волнуйся. Когда прибудут копы, мы будем уже далеко. В этот раз я хорошо подготовился, мышонок. Мы будем только вдвоем. Ты и я.       И Минхо не соврал. Когда помощь прибыла на место, след омеги простыл. Все записи с камер наблюдения магическим образом были стерты. Геолокация не работала. Маньяк хорошо подготовился.       И в будущем он сделает все, чтобы их «долго и счастливо» было бесконечным...

The end?