Милый день

Высокие, раскрашенные корешками книг, стеллажи, тишина и разлагающееся дерево. Странная правда, но какой приятный аромат она издаёт. –Добрый день, Нина. –О здравствуйте. - улыбнулась администраторша - У него сейчас урок. –Ничего страшного, я подожду у кабинета. В такой большой библиотеке было трудно не заблудиться, но Владимир уже знал её, если не как свои пять пальцев, то как чёткий путь по которому можно было дойти до аудитории где проводились занятия. Как только он свернул в нужный коридор, то услышал мужской и женский шёпот, в интонации которого чётко звучало презрение. –Видимо ему плевать на наше предупреждение. –Это последний урок, больше я так не могу. –Тамара Ивановна, Вы правы. Делать столько поблажек - недопустимо. Не хочет понимать - пусть уходит. - мужчина тяжело вздохнул - Вы же нашли замену? –Это оказалось не так просто. - неловко призналась дирекрисса - Сейчас в педагогике куда меньше людей чем раньше. А уж работа в библиотеке... Удивительно, что здесь есть что преподавать. Тем более детям. Слушать это оказалось невыносимым, то ли из-за абсурдности диалога, то ли из-за обиды за друга, поэтому Володя не мог стоять в стороне –Неужели Вы не понимаете, что именно такой подход к преподаванию привлекает детей и подростков? –Вы ещё кто? - окинул его с ног до головы строгим взглядом Семён Фёдорович –Во-первых здравствуйте. А во-вторых подслушивать - не красиво. –Очевидно не Вам об этом говорить - ухмыльнулся Володя - Увольнять человека, который качественно выполняет свою работу - тоже. –Кто бы говорил о педагогике. - довольно улыбнулась женщина, думая, что попала куда нужно - Видно, что Вы не тот человек, который что-то в этом понимает. –А вот здесь Вы очень ошибаетесь. Я знаю о чём говорю и его знаю - указал на дверь Владимир - Знаю как он ответственно подходит к работе, а главное - с любовью. "В отличае от Вас," - хотел он добавить, но передумал, это было бы чересчур, ведь проблемы могли появиться не только у него. –В любом случае, это не Ваше дело. - процедила Тамара Ивановна и ушла, а вместе с ней и Семён Фёдорович. Как только они скрылись за поворотом, занятие кончилось и дети "вывалились" друг за другом, попутно обсуждая и посмеиваясь, прощаясь и благодаря преподавателя за интересный урок. Кризалис заглянул в кабинет и увидел, улыбающегося, с глазами полными удовлетворения, Поэта. Он кивал ученикам, иногда прощаясь вслух. –Здравствуй. –Здравствуй. Нужна новая книга? –Пока нет, я всё ещё проникаюсь поэзией. В ответ он лишь улыбнулся и пошёл к выходу. *** Они шли уже по протоптанной дороге, к дому Поэта. Их сопровождала приятная погода, солнечная и прохладная. Скверы и парки были полны играющихся на площадках детей и прогуливающихся в тишине или общающихся друг с другом взрослых. Кризалис и Поэт любили прогуливаться именно возле таких мест. Им не нравилась ни тишина, ни шум, а эти были живыми и сохраняли балланс между противополжностями. –Ты ведь понимаешь, что не обязан встречать меня после каждого урока? –Конечно. - он подминул - Мне просто хочется провести время в компании умного и приятного человека - вот и всё. –Спасибо. - опустив голову, улыбнулся Поэт - Я хотел сказать, что слышал как ты заступился за меня. Но больше так не делай. Володя знал, что в библиотеке не принято вести себя шумно и соблюдал порядок, по этому покраснел и взял на заметку не ввязываться в спор на её территории. –Понял, извини. Не рассчитал с громкостью. –Всё в порядке. - он остановился и взяв Кризалиса за руку, поднял взгляд - Я благодарен, но больше так не делай, у меня все нормально. Если скажут, что хотят уволить - я снова буду доказывать, что моя методика - эффективна, даже если это не повлияет на их решение. К тому же не хочу, чтобы у тебя были проблемы. Владимир смягчил вдумчивый взгляд и накрыл руку Поэта своей. *** Вот они и подошли к дому где жил Поэт. Теперь Володя провожал его до квартиры, чтобы не случилось как в тот раз, когда об голову друга разбили бутылку и пришлось вызывать скорую. Он много раз настаивал на заявлении в полицию, но тот отказывался, что по мнению Кризалиса было тупо, так как агрессивный сосед-алкаш всё ещё мог представлять угрозу в его отсутствие. –Зайдёшь? –Если ты предлагаешь из вежливости - то не стоит. –Вовсе нет. - хихикнул Поэт - Я не кидаю слов на ветер, как и не разбрасываюсь вежливостью направо и налево. Здесь Владимир как будто бы мог поспорить, но не стал и принял приглашение. Первым делом Поэт пошёл к холодильнику, оценив содержимое и его количество, он приступил к готовке. Володя настоял на том, чтобы ему помочь и занялся нарезкой ингредиентов, в то время как остальное Поэт взял на себя. Получилось нечто изысканней купленных чебуреков и это порадовало обоих. Прихватив еду они полезли на крышу откуда открывался вид на Петербург. Близи виднелись его старинные здания с осыпающейся штукатуркой, в которых всё равно жили люди, а за ними Исаакиевский собор. –Паста супер, я бы даже сказал - как в ресторане. Будь у меня больше времени, готовил бы в перерывах от уличной еды. –Рад, что тебе понравилось. У меня обычно так же не остаётся времени на готовку, сегодня просто повезло освободиться пораньше. Спасибо, что составил компанию. –Прошу, перестань быть таким вежливым, будто заставил меня прийти. Поэт улыбнулся. –Я рад, что это не так. Во время ужина они много молчали, любуясь живописным Петербургом, провожая закатное солце и слушая "музыку", что играли отдалённый писк и храп машин. Наступил вечер. Не сказать, что у Володи были дела, но оставаться в гостях надолго он считал невежливым. –Ладно, пожалуй я пойду. Спасибо за вечер. –Ты не останешься? - спросил Поэт и сразу же уточнил - Всмысле. Если у тебя какие-то дела, конечно иди. –Нет-нет, сегодня никаких дел. - Володя занервничал, что было для него странным - Я останусь, если ты хочешь. –Нет, если ты не хочешь - ладно, я не буду навязываться, так что выбирай сам. –Тогда я выбираю - остаться. "Чёрт, придурок. Придурок!" - выругался про себя Кризалис. Поэт улыбнулся и снова уставился вдаль, а Владимир почувствовал тепло, накрывшее его руку, и успокоился, сплетая их пальцы. Так спокойно Кризалис не чувствовал себя давно, его жизнь стала куда суетливее чем раньше, а теперь он будто взял паузу, в которой появилось место для тепла и уюта. И причина этому - загадочный Поэт, сидящий рядом с ним. Володе захотелось отблагодарить его за время, что тот уделил, но сделать это не просто, когда у тебя из имущества только психические расстройства, однако, сердцу хочется. –Послушай. Поэт повернулся и заметил, что Кризалис чем-то обеспокоен, но боится сказать и понадеялся, что его предположение верно. Он сел ближе и в следующую секунду, губы Владимира накрыло теплом. Для Поэта он был наоборот - холодный и неловкий, но такой нежный. Володя ответил на поцелуй, сделав его более напористым. Поэт чувствовал себя в нужном месте и с нужным человеком, в любовь которого мог поверить. Страх того, что и он уйдёт всё ещё присутствовал, но прятался в самом дальнем углу от тысячи других мыслей. Напряжение отразилось в его теле, он сжал руку сильнее и Кризалис остановился –Вот чёрт - прошептал Володя и вскочил –Прости. –Что? О ужас, ты опять? В чём на этот раз твоя вина? –Я должно быть не так тебя понял и накинулся. –Что ты несёшь? Конечно же нет. - он снова сел и взял его за руки - Нет-нет. Это не твоя вина. Я сам об этом подумал и в следующую секунду уже...я даже не поверил, что это действительно сделал ты, а не я поддался больному воображению! –Больному? –Чёрт, - он уткнулся головой ему в грудь - сейчас что бы я не сказал прозвучит плохо. Действительно, будет лучше уйти. –Нет, постой. - он взял его за подбородок и посмотрел в глаза - Если ты действительно хотел этого, тогда в чём ошибка? Давай просто насладимся моментом. Поэт поцеловал его и в этот раз Кризалис его обнял. По щеке покатилась слеза, Поэт боялся, что для него это и впрямь окажется очередной ошибкой, но не мог отказаться, ведь в груди приятно кололо, а тепло на губах заставляло забыть о боли. Они вошли в квартиру, целуя и раздевая друг друга находу. Володя толкнул его на кровать и сняв с себя футболку, навис сверху. Он продолжил целовать, спускаясь ниже, оттягивая рубашку и оставляя на шее богровые пятна. Поэт отвернулся и прикоснулся к засосам, тогда Кризалис понял, что очевидно увлёкся –Чёрт, я как-то не подумал. Прости, ты как? В ответ он услышал шёпот –Ничего. Продолжай. Владимир решил, что будет аккуратнее и чмокнул его в губы, а затем не смог остановиться и осыпал поцелуями всё лицо. Он стал спускаться, ведя языком от шеи до груди, посасывая соски, заставляя Поэта тяжело вздыхать. Эти вздохи внушали уверенность, Кризалис повёл дорожку от груди до паха, продолжая массировать соски пальцами. Опустив взгляд он наконец заметил бугорок на штанах и, не снимая их, стал надрачивать, заставляя Поэта корчиться от желания. Эта больная игра доставляла удовольствие обоим, (что не удивительно) не смотря на их нежные чувства. Стояк уже не умещася в брюках, они намокли, не смотря на плотную ткань и только тогда были стянуты и отброшенны в сторону, вместе с боксерами. Кризалис прильнул губами к головке, медленно и постепенно заглатывая глубже и глубже. Только взяв член полностью он стал двигаться - медленно, не упуская ни одну складочку или венку. Сам он тоже возбудился не меньше Поэта и потянулся рукой к штанам, расстегнул и стал надрачивать, не забывая о главном. Постепенно темп ускорялся, а Поэт начал еле заметно извиваться подобно змее, но продолжал молчать, лишь изредка тихо постанывая, чтобы не напугать Владимира. Это были лишь его тараканы, с которыми ему ещё предстояло разобраться, а тем временем он чувствовал, что приближается к разрядке. –Володя, пожалуйста, - прерываясь хрипел Поэт - отодвинься. Я сейчас кончу. Но Владимир проигнорировал его, так как хотел этого не меньше, потому что сам был на пределе. Он хотел кончить одновременно, потому ускорился и остановился у самого основания, когда почувствовал то же самое на руке. *** Перед сном они приняли душ и сменили постельное бельё. О том где и кто будет спать речи не шло, учитывая произошедшее, но Кризалис всё равно уточнил предпочитает его друг спать в одиночестве или будет не против компании на одну ночь. Поэт посмеялся и похлопал рядом с собой. Володя лёг и поцеловав на ночь, дождался пока Поэт заснёт. Вчера он ещё не мог поверить, что они станут так близки, а теперь, видя его спящим рядом с собой и вспоминая их душевные разговоры, становится так хорошо, что хочется сделать что угодно, чтобы этот человек, который проходит через множество испытаний с самого детства, наконец был счастлив.