Pillow Duty

      Ландо очень много спит. Он спит везде, где только возможно и не возможно.       Оскар правда не понимает, как у него это получается, просто сворачиваться клубком в каком-то месте, закрывать глаза и засыпать. Это похоже на какую-то суперспособность.       Должно быть, это довольно удобно — быть способным так легко отключаться и наверстывать упущенный сон всякий раз, когда у него находятся пара свободных минут. Оскар отдал бы все, чтобы иметь возможность отключить свой мозг так же, словно по команде.       Он снова размышляет об этом, пока ищет Ландо, чтобы отправить того на совещание. В итоге находит он его свернувшимся калачиком в уголке комнаты, спрятавшимся в кресле и наполовину укрытым курткой.       Оскар постоянно видит его дремлющим то тут, то там, всегда волшебным образом невозмутимым, ведь никто никогда не тревожит его сон попытками разбудить. У него есть талант засыпать в самых неудобных местах, например, в переполненном гараже, на диване в комнате без стульев, или в месте, расположенном в пятнадцати минутах езды от того места, где он должен быть через пять минут.       В данный момент он мертв для всего мира, его лицо спокойно, ресницы касаются щек, и он выглядит поразительно мирным на фоне суеты гоночного уик-энда; на него не обращают внимания сотрудники, снующие туда-сюда по комнате, занимающиеся своими делами.       Что-то очень знакомое трепещет в груди Оскара.       Он печально вздыхает. Ландо ужасно красив, когда спит. Лично для Оскара это очень неудобно.       Обычно Оскар старается не пялиться, когда замечает, что Ландо где-то спит. Он старается не давать себе больше возможностей посчитать Ландо еще более симпатичным, чем это необходимо, он установил это правило, чтобы попытаться сохранить себе рассудок.       Но в этот раз это не то чтобы полностью его вина, его отправили искать Ландо, и он нашел его, мягкий и умиротворенно выглядящий комочек.       Может быть, никто никогда не будит его, потому что все абсолютно полностью согласны, что грешно беспокоить кого-то, выглядящего таким чертовски довольным.       Оскар вздыхает, уже почти пришло время для совещания.       — Хей, — тихо говорит Оскар, когда подходит к спящему шарику. — Ландо, просыпайся.       Ландо слегка хмурит лоб, между бровями образуется морщинка, но он не открывает глаза.       Оскар присаживается на корточки, нежно кладет руку ему на плечо и говорит чуть громче:        — Ландо.       Глаза Ландо распахиваются, он выглядит удивленным.       — Оскар?       — Привет, да, это я. Извини, что разбудил тебя, приятель, но у нас встреча в пять.       Ландо сонно вздыхает, прежде чем окончательно проснуться, и стонет:       — Скажи им, что ты не нашел меня.       Оскар смеется:       — Нет, ну же, не заставляй меня страдать в одиночестве.       Ландо со стоном садится и потягивается:       — Тебе повезло, что ты все еще маленький новичок, который трогает меня за живое, — говорит Ландо, слегка невнятно шутя. — Но это не прокатит в следующем году, понял?       — Если ты так говоришь, — говорит Оскар, предпочитая не указывать на то, что не Ландо называть его «маленьким», когда тот только что сам выпутался из крошечного клубка конечностей.       — Говорю, — раздраженно повторяет Ландо, прежде чем зевнуть и протянуть руку Оскару, чтобы тот помог ему подняться.       Оскар подчиняется, поднимая его и поддерживая, когда ему кажется, что Ландо вот-вот упадет, все еще сонный.       Это ужасно мило.       — Окей, давайте сделаем вид, что нам не все равно на– а что сейчас?       — Про социальные сети.       Ландо стонет и прислоняется к Оскару.       — Абсолютно нет, я недостаточно проснулся для этого, я не могу идти, Оскар, скажи им, что я не смогу.       Оскар смеется, подхватывая Ландо.       — Эй, а что случилось с сочувствием к новичку?       — Мм, не знаю, поменял свое мнение, — говорит Ландо, но улыбается, когда Оскар немного тащит его за собой.       — Неа, ты идешь со мной.       Ландо драматично вздыхает.       — Только ради тебя.

______________________

      Несколько недель спустя Ландо снова лежит без сознания на полу, прислонившись к стене гаража после квалификационной сессии, в самом неудобном месте, которое он только мог выбрать, и на пути у всех, кто суетится вокруг машины.       — Ладно, так больше продолжаться не может, — говорит кто-то. — Чья очередь его будить?       В гараже воцаряется какофония из «не моя», «никогда больше» и «только не в моей жизни».       — Подождите, в чем проблема? — спрашивает Оскар, обращаясь ко всей комнате в целом. — Может мне стоит разбудить его и попросить уйти с пути?       — Нет! — тут же кричат все.       Оскар моргает.       — Не делай этого, — наконец говорит Зак, подходя к нему и хлопая по плечу. — Не буди его. Никогда не буди его, если можешь, у него ужасный рефлекс ударять всех по лицу после пробуждения.       Оскар хмурится еще сильнее.       — Серьезно?       — Серьезней некуда. И так каждый раз. Потом он тоже в ужасном настроении, и мы не можем допустить, чтобы вы двое ссорились.       — Нет, это не произойдет, — возражает Оскар, отмахиваясь от них, потому что они точно преувеличивают. — Просто дайте мне сделать это.       Раздается общий нарастающий крик:       — Нет, нет, нет, нет—       Но Оскар уже кладет руку на плечо Ландо, нежно сжимая его, когда произносит его имя, и Ландо моргает, просыпаясь.       Шум за спиной Оскара мгновенно стихает.       — Ох, привет, — говорит Ландо, сонно глядя на Оскара.       Его глаза все еще затуманены со сна, и он немного похож на ангела, который только что высунул голову из облаков.       — Привет, соня. Ты тут немного мешаешься.       Ландо еще немного моргает, оглядываясь по сторонам.       — Ох, черт, простите. Помоги мне подняться? — просит он, протягивая слабую руку к Оскару.       Оскар улыбается и поднимает его.       Ландо поднимается на ноги, зевает, хлопает Оскара по спине и говорит:       — Спасибо, Оск, пойду найду место получше, чтобы вздремнуть. Увидимся позже, ладно?       Ландо уходит, потягиваясь и проводя рукой по волосам, прежде чем исчезнуть за углом.       — И что это было? — спрашивает кто-то.       Оскар оборачивается и видит, что весь гараж уставился на него, несколько инструментов застыли в воздухе, а Зак смотрит на него так, словно увидел пришельца.       — Что?       — Как ты это сделал? — недоверчиво спрашивает Зак       — Сделал что?       Зак неопределенно указывает на пустое место, где только что был Ландо.       — Ты знаешь.       Оскар пожимает плечами.       — Не знаю, я просто… Разбудил его.       Несколько человек моргают, глядя на него.       — Знаете что, неважно, скорей всего сбой в матрице или что-то в этом роде. У всех нас есть дела и места, где нужно побывать, так что возвращайтесь все к работе!       Оскар понятия не имеет, о чем они говорили.

______________________

      Он уверен, что это, должно быть, был единичный случай: кто-то разбудил Ландо, и от неожиданности получил плохую реакцию. Это не может быть настолько серьезно. Оба раза, когда Оскар будил его, с ним все было в порядке.       Но затем он видит стажера, который выглядит так, словно его принудили к этой работе, который на цыпочках осторожно подходит к Ландо, склонившемуся над инженерным столом, за которым у инженеров через две минуты должно начаться совещание, и крепко спящему, обхватив голову руками.       Оскар все равно пришел сюда в поисках Ландо, поэтому собирается предложить ему свою помощь, когда стажер уже осторожно толкает Ландо в плечо, и тот вздрагивает, просыпаясь, взмахивает руками и бьет беднягу локтем в живот прямо перед тем, как ударить его по лицу, что выглядит как стандартный инстинктивный рефлекс самозащиты, когда он выпаливает:       — Черт возьми, какого хрена ты меня разбудил?       — Ауч, черт, — выдыхает стажер, сгибаясь пополам, хватаясь за живот и нос.       — Ох, дерьмо, прости, — говорит Ландо, вставая, чтобы поддержать его. — Эм… Ты в порядке?       — Ммм… Ага, — выдыхает стажер, слегка кивая и морщась.       — Прости за это, — неловко говорит Ландо, немного напряженным голосом. — Почему ты разбудил меня?       — Все в порядке. У нас встреча в два, мне сказали, что я должен разбудить тебя.       Ландо кривится.       — О. Эм, в следующий раз можешь просто отойти на пять метров и крикнуть. Не надо прикасаться.       Стажер просто показывает ему страдальчески поднятый большой палец и, спотыкаясь, уходит.       Оскар озадаченно смотрит на него.       Ландо некоторое время смотрит вслед парню, хромающему прочь, прежде чем замечает Оскара, который пропускает стажера в дверях, сочувственно похлопав его по плечу.       — О, привет, Оск, — приветствует Ландо немного натянутым тоном. — Ты видел это, да?       — Э-эм… Да. Ты всегда так делаешь?       — Что делаю?       — Ну знаешь, применяешь спонтанные боевые искусства к любому, кто осмелится тебя разбудить?       — Э-э… да, обычно, — немного виновато признается Ландо, почесывая затылок, на его лице появляется раздраженная гримаса. — Рефлекс.       — А. Ты в порядке?       — Хм? А, да, прости. Просто в плохом настроении, когда просыпаюсь.       — Ох, может хочешь, чтобы я оставил тебя одного?       — Что? Нет, я не раздражен из-за тебя, очевидно. Все в порядке. И вообще, что-то я проголодался, хочешь пойти и прихватить немного еды?       Оскар даже не помнит, зачем он его искал, но он уверен, что это было не важнее, чем накормить Ландо, поэтому, конечно, он просто говорит:       — Да, конечно.

______________________

      — Нет, я не буду будить его снова, у меня все еще синяки с прошлого раза! — говорит интерн, которого, как Оскар узнал позже, зовут Джеймс, прижимая руку к животу в то место, куда Ландо случайно ударил его несколько дней назад. — Теперь очередь Джанин!       — Хей, я разбужу его, — предлагает Оскар, по-видимому, чересчур энергично, судя по недоверчивым взглядам, которыми они одаривают его.       Но у него есть теория, которую нужно проверить, так что это неважно.       — Ну, я имею в виду, если он сам предлагает, — говорит Джанин, судя по ее бейджику.       — Ага, знаешь что, я не собираюсь смотреть дареному коню в зубы. Скажи ему, что его ждут на интервью через пятнадцать минут, ладно? — кричит Джеймс, когда все они исчезают, предположительно, чтобы сбежать до того, как им придется стать свидетелями нападения Ландо на Оскара.       Оскар показывает им большой палец и направляется к дивану, где Ландо свернулся калачиком в позе, которая, по мнению Оскара, не особенно удобна: шея прижата под неудобным углом к подлокотнику дивана, колени подтянуты и упираются в спинку, руки скрещены на туловище.       — Хей. Ландо? — Мягко говорит Оскар, кладя руку на предплечье Ландо, чтобы перехватить его, если он попытается ударить Оскара.       — Мм. Оск? — Ландо что-то невнятно бормочет, немного ерзает, но продолжает спать, его рука расслаблена в пальцах Оскара.       Оскар садится на диван рядом с ним и нежно сжимает его руку.       — Эй, просыпайся, засоня, тебе нужно кое-куда сходить.       Но он не вздрагивает, когда Оскар будит его, просто ошеломленно моргает, приходя в сознание, вздыхая, все еще полусонный.       — Ох, привет.       И действительно, что Оскар теперь должен делать с этой информацией, потому что, очевидно, Ландо бьет по лицу всех, но не Оскара.       — Утречка, — выдыхает Оскар.       — Мгм.       Он чувствует себя ужасно из-за того, что беспокоит его сейчас, и съеживается, когда говорит:       — Извини, приятель, но у тебя правда интервью через десять минут, они хотят, чтобы ты скорее спустился к ним.       — Еще пять минуток?       — Прости, но я не могу позволить тебе заснуть снова, — извиняется Оскар и ерошит рукой его волосы, чтобы не дать ему уснуть.       Ландо стонет, но наклоняется навстречу прикосновению, а не от него.       Он снова ведет себя мило, к большому несчастью Оскара.       — Не хочу.       — Я знаю, но тебе все равно придется вставать в любом случае.       Ландо вздыхает.       — Неси меня.       — Слишком далеко, приятель. И там камеры.       — О нет. Мое достоинство. Мне так не все равно на него сейчас, — саркастически говорит Ландо.       — Тебе будет не все равно спустя минуту как ты проснешься.       — Мм. Нет. Потому что я не проснусь. Очевидно. — невнятно бормочет Ландо, его глаза снова закрываются, когда Оскар проводит рукой по его волосам.       Оскару не следовало бы подобным образом потакать своим эгоистичным желаниям, но Ландо, кажется, достаточно доволен, когда его гладят по волосам, так что Оскар отгоняет эту мысль подальше. Ландо, вероятно, будет менее счастлив через час, когда увидит запись интервью, где его волосы будут в полном беспорядке. И когда он увидит, то, скорей всего, обиженно войдет в комнату Оскара, чтобы сказать ему «как ты посмел», и Оскару придется смотреть на него так, будто он сейчас не до смешного милый.       — Хей, ну же, я обещал, что разбужу тебя.       — Ммм, — Ландо мычит сонно.       — Ландо.       — Кто такой Ландо? Я не Ландо.       Оскар вздыхает.       — Прости меня за это, приятель.       — Хмм? — Ландо мычит вопросительно, прямо перед тем, как Оскар просовывает свои руки под его коленом и спиной, а после поднимает с дивана.       — Оскар! — Ландо вскрикивает, распахивая глаза и пытаясь обхватить Оскара за шею.       — Привет, — говорит Оскар, ухмыляясь, его очень позабавило выражение лица Ландо. — Ты сказал понести тебя.       — Поставь меня вниз!       Оскар делает как велели.       — О боже мой, я тебя ненавижу, — говорит Ландо, свирепо глядя на него и тыча пальцем ему в грудь, но он немного нетвердо стоит на ногах и слегка наклоняется к Оскару.       — Конечно. И что ты собираешься с этим сделать, ударишь в лицо?       Ландо злится еще больше.       — Следи за собой, у меня довольно хороший удар.       — Хей, — с любопытством произносит Оскар. — Вообще, мне интересно, почему ты не врезал мне, когда я тебя разбудил?       — Э-э… — просто говорит Ландо, выглядя теперь немного более проснувшимся. — Эй, разве ты не говорил, что у меня интервью в десять? Мне нужно идти. Пока, Оскар!       И с этими словами он уходит, спеша на интервью с таким энтузиазмом, с каким Оскар когда-либо видел его в отношении своих обязанностей с тех пор, как он попал сюда.       Хах. Странно.

______________________

      Они не могут найти Ландо. Он пропал почти два часа назад, и теперь не отвечает ни на чьи звонки.       Оскар закончил съемки видео «Двадцать вопросов», которое они должны были снимать вместе, в одиночку, пока все искали его. Оскар не расстроен этим, но ему все равно не хватало компании Ландо перед камерами. С ним всегда легче придумать, что сказать.       Сотрудники искали его повсюду, и вскоре было принято, что он, вероятно, заснул где-нибудь в укромном уголке, но это не означало, что поисковую группу можно было отменить, поскольку это было бы полным нарушением мер безопасности, поэтому все по-прежнему толпятся вокруг, выкрикивая его имя, как будто он потерявшийся котенок.       Оскар как раз направляется в свою комнату в доме на колесах, чтобы переодеться во что-нибудь более удобное, прежде чем помогать им в поисках, когда открывает дверь и видит на своей кровати шарик из Ландо.       — О мой бог. — Оскар вздыхает.       Должно быть, он заснул после того, как они повалялись здесь на кровати до того, как Оскара позвали несколько часов назад.       Он выглядит ужасно очаровательным вот так, свернувшись калачиком на боку, подтянув колени к груди, рука лениво держится за ткань подушки, в то время как его дыхание мягко колышет простыни, ровное, глубокое и совершенно безмятежное.       Ландо моргает сонными глазом, когда Оскар закрывает за собой дверь, и невнятно бормочет:       — Мм. Хей, Оск.       — Там целая спасательная операция по поиску тебя, — сообщает ему Оскар, снимая джинсы, чтобы переодеться в спортивные штаны. Ландо бывает здесь достаточно часто, так что раздеваться при нем больше не кажется странным.       Ландо мычит, снова закрыв глаза. Он не услышал ни слова из того, что сказал Оскар.       — Ты спящее бедствие, вот кто ты, — тихо говорит Оскар, отправляя сообщение координатору службы безопасности, чтобы он отозвал поисковую группу и что с Ландо все в порядке.       — Мне холодно, — бормочет Ландо, сворачиваясь чуть плотнее.       — Укройся одеялом, соня, — говорит ему Оскар, присаживаясь на край кровати.       Ландо ворчит.       — Слишком много работы.       — Ну конечно.       Ландо протягивает руку в направлении Оскара.       Оскар растерянно смеется и протягивает ему руку.       — Ты теплый.       — А ты засоня.       Ландо тянет его. Рука Оскара едва шевелится, потому что Ландо еще слаб со сна.       — Иди сюда.       — Куда сюда? — спрашивает Оскар, но он уже заползает на кровать, куда Ландо тянет его.       — Сюда, — настаивает Ландо, тянет, пока Оскар должным образом не оказывается на кровати.       — Э-эм…       Ландо ничего не объясняет, просто толкает Оскара лечь.       — Ты все еще слишком сонный, да? — Оскар трагически выдыхает, потому что это так чертовски мило, что у Оскара щемит в груди.       Ландо не отвечает и на это, он просто обнимает Оскара за туловище, перекидывает через него ногу и придвигается достаточно близко, чтобы прижаться всем телом к боку Оскара, а затем кладет голову ему на плечо.       Оскар смеется, скептически и замучено.       Но теперь он в ловушке, так что ему ничего не остается, кроме как обнять Ландо за плечи и лежать.       Ландо еще немного ерзает, прежде чем, видимо, находит удобное положение, и испускает глубокий, удовлетворенный вздох.       Оскар никогда не оправится от этого.       Ландо слишком прекрасен, вот так свернувшийся калачиком на груди Оскара, чудесным образом не просыпающийся от бешеного биения сердца Оскара у себя под ухом.       Он такой умиротворенный, выражение его лица ровное, ни единая морщинка не портит его черты, чистое удовлетворение.       Оскар не может удержаться от того, чтобы запустить руку в его кудри, ощутить их мягкость между пальцами.       Ландо бормочет во сне и слегка наклоняет голову в ответ на прикосновение, и сердце Оскара тает, потому что, боже, как парень может быть таким красивым совершенно не делая ничего для этого?       Оскар ничего не может поделать, кроме как лежать и смотреть на него, пытаясь запомнить ощущение, когда Ландо прижимается к Оскару, ощущение его кудрей между своими пальцами, его дыхания на ткани рубашки, и того, как чужие ресницы отбрасывают тени на щеки.       Он не помнит, когда и как он уснул.       Обычно Оскар не спит днем, у него никогда не получалось, но сейчас его внезапно будит тепло Ландо, которое покидает его, отодвигаясь и оставляя Оскара в холоде.       Он промаргивается, просыпаясь, и видит, что Ландо пристально смотрит на него, опираясь на одну руку, а другая все еще как бы обхватывает торс Оскара.       — Привет, — говорит Оскар за неимением лучшего. Ему хочется ударить себя коленом в лицо еще до того, как это слетит с его губ, но он все равно добавляет:       — Доброе утро, спящая красавица.       — Спящая кто?       — Никто, забудь.       — Какого ты делаешь здесь? — в замешательстве спрашивает Ландо.       — Под «здесь» ты имеешь в виду в моей комнате?       — О. О черт.       — Не беспокойся, я отозвал поисковую группу ради тебя.       — Почему я лежу на тебе?       — Ты затащил меня сюда, потому что тебе было холодно.       Ландо делает странное выражение лица и говорит странно жалобным тоном:       — Ты действительно теплый.       — Да?       — Мгм. И из тебя вышла хорошая подушка, — он добавляет с болью в голосе, подразумевая, что это худшее, чем Оскар мог бы быть.       — Прости?       Ландо рассеянно хлопает его по груди.              Оскар смеется. Он может и лучше, но из-за того, что он глупый или что-то в этом роде, он выдает:       — Ну, если тебе когда-нибудь снова понадобится теплая подушка, можешь воспользоваться мной.       — Ох. Правда?       Оскар кивает.       — Я даже немного выспался благодаря тебе, хотя обычно никогда не могу вздремнуть днем, так что да.       — О. Да, это был довольно неплохой сон, правда? — говорит Ландо рассеянно. Он выглядит так, будто глубоко погружен в свои мысли, будто все еще спит.       Оскару так сильно хочется поцеловать его и посмотреть, проснется ли он от этого или станет еще более мечтательным.       Так, ладно, нет, Оскар не собирается мечтать о поцелуе с Ландо, когда тот находится прямо у него перед носом, точно не станет.       — Было бы неплохо, если бы люди, которым я нужен, просто будили бы тебя, — говорит Ландо с раздраженным выражением лица. — Ненавижу, когда они будят меня, они могут просто разбудить тебя, а ты можешь разбудить меня. Ты ведь уже умеешь делать это нежно.       Боже.       Иногда ему хочется, чтобы Ландо перестал говорить подобные смехотворно милые вещи прямо в лицо Оскару. Это действительно нечестно. — Ага.

______________________

      Это становится чем-то обычным.       Вот Оскар занят своими делами, стоит и разговаривает с кем-то, и вот Ландо, выскакивает рядом с ним, зевает и дергает Оскара за рукав, говоря:       — Эй, не хочешь вздремнуть?       И Оскар всегда не прочь вздремнуть.       Ну, на самом деле его привлекает не столько сам сон, сколько Ландо в его объятиях, весь теплый и лежащий на нем сверху.       Команда воспринимает все это абсолютно невозмутимо, едва ли моргнув глазом. Оскар списывает это на то, что они все давно привыкли к Ландо и его множеству особенностей настолько, что кучки спящей папайи, на которую они натыкаются примерно три раза в неделю, и близко не достаточно, чтобы смутить их.       Или может они просто не осмеливаются жаловаться теперь, когда у них появился такой легкий способ разбудить Ландо, который состоит в том, чтобы тыкать Оскара в плечо, пока он не откроет глаза, и шептать после, что Ландо нужно куда-то идти. Оскар, лично, немного обижен тем, что они даже не трудятся притворяться, что будят его по какой-либо другой причине, кроме как для того, чтобы разбудить Ландо. Потому что, вау, какие грубияны.       Оглядываясь назад, теперь Оскар полностью понимает реакцию Ландо, когда его будят. Он в ужасном настроении, когда кто-то будит его сейчас, и он полностью разделяет привлекательность того, чтобы ударить их за это.       Но дело в том, что после того одного раза в комнате Оскара, они всегда спят в местах, где постоянно снуют люди, а не в какой-нибудь идеально тихой комнате, всегда на диванах в недостаточной тишине.       Но Оскар на самом деле не сильно зацикливается на этом.       Впереди три гонки, идущие вплотную одна за другой, и Оскар ужасно вымотан и ничего так не хочет, как хорошенько выспаться, но ночи в своей кровати в одиночестве начинают меркнуть по сравнению с отдыхом, который он получал, обнимаясь с Ландо.       И вот он здесь, без понятия где именно и который сейчас час, потому что это уже третья неделя путешествий и смен часовых поясов. Вот он теребит край гостиничной наволочки, гадая, когда Ландо вернется из клуба, вместо того чтобы спать, как ему положено. Он даже не выключил прикроватную лампу, пока пытался заставить себя заснуть. И с треском провалился.       Он не уверен, как долго он просто лежит, когда Ландо, наконец, возвращается, и он слышит, как дверь соседней комнаты закрывается, и Ландо ходит внутри, прям за стеной скрипит кровать.       Оскар вздыхает и выключает лампу. Он закрывает глаза и велит себе просто, черт возьми, заснуть. Он так устал, что должен был просто вырубиться, когда его голова коснулась подушки, но вот он здесь, сна ни в одном глазу.       Оскар настолько бодр, что было бы сложно не заметить глухой скрип кровати Ландо сквозь стену.       Пока Оскар размышляет, куда приспичило Ландо, раздается стук в дверь его комнаты. Он включает прикроватную лампу.       Он задается вопросом, глупо ли надеяться, что по ту сторону окажется Ландо, выбирается из кровати, проводит рукой по волосам и открывает дверь. И, что ж, не глупо. Потому что, вау.       — Привет, — говорит ему Ландо.       Оскар смотрит на него, на мгновение задумавшись, а не заснул ли он и не приснилось ли ему все это, потому что Ландо стоит перед ним в мягких на вид клетчатых пижамных штанах, низко натянутых на бедра, потому что они ему на размер больше, и застиранной футболке, на которой когда-то давно был рисунок, теперь оставивший лишь намеки на его существование из-за того, как часто ее стирали.       Оскар, должно быть, все еще спит, но даже так было бы невежливо оставить Ландо в коридоре, даже если он всего лишь сон.       — Привет.       Ландо смотрит на него.       Оскар смотрит в ответ.       И Ландо просто вздыхает и спрашивает:       — Тихий час?       Сейчас середина ночи, и это будет не дремота, а полноценный сон в одной постели. И тогда они проснутся рядом друг с другом утром, проснутся не из-за того, что кто-то разбудил Оскара и отправил его выполнять те или иные обязанности. Оскар проснется ни с кем-либо еще, а с Ландо в кровати.       Это ужасная идея, Оскар прекрасно это понимает.       — Ага, тихий час.       И с этим Оскар закрывает дверь за Ландо, и они оба забираются на кровать, и это так странно, как Оскар даже не заметил того, насколько естественно для Ландо устраиваться поудобнее на Оскаре, как легко ему самому обхватить руками Ландо и найти знакомое положение, в котором они обычно спят.       Оскар никогда даже не замечал, как из них обоих сразу уходит все напряжение, как Оскар может просто расслабиться и дышать, когда Ландо рядом, глубоко вдыхает запах рубашки Оскара, прежде чем удовлетворенно выдохнуть. Оскар выключает прикроватную лампу в последний раз и сам облегченно вздыхает. Голова Ландо двигается у него на груди, поднимаясь и опускаясь в такт его дыханию.       Оскар засыпает почти мгновенно.

______________________

      Оскар никогда не оправится от этого мальчишки.       Это первая мысль, которая приходит ему в голову, когда он просыпается и понимает, что ему действительно все это не приснилось, и что вот он, Ландо, спит прямо на груди Оскара: тихое дыхание, слегка приоткрытые губы, длинные ресницы.       Это плохая идея, это до ужаса плохая идея, но он знает, что у Ландо достаточно крепкий сон, чтобы не проснуться от его действий, поэтому он протягивает к нему руку и проводит пальцами по скуле, восхищаясь гладкостью его кожи и умиротворением его лица.       Оскар проводит пальцем по выступу его скулы. Он поднимается к виску, большой палец останавливается прямо там, где висок переходит в ухо, там, где медленный, спокойный пульс Ландо ровно бьется под его пальцем.       Он ничего не может с собой поделать, он никто более, чем наблюдатель, когда его рука запускается в волосы Ландо без его разрешения. Оскар наблюдает за этим с завороженным страхом, потому что, о Господи, что он творит, Ландо же может проснуться.       И он оказывается прав, поскольку Ландо начинает шевелиться, моргает, просыпаясь в своей слегка мечтательной манере, от которой сердце Оскара сбивается с ритма в груди, потому что, боже, он такой красивый.       Как раз в тот момент Оскар думает о том, что, может быть, ему следует убрать свою чертову руку из волос Ландо, но все мысли немедленно вылетают в окно.       Потому что Ландо издает сонный звук, протягивает руку, кладет ее Оскару на затылок, и немного притягивает его к себе, чтобы поцеловать в губы.       Оскару требуется несколько бесконечно долгих секунд, чтобы осознать, что Ландо в самом деле целует его, а затем ему удается выдать одно очень озадаченное:       — Хмм?       Ландо отстраняется, моргает, приходит в себя, широко раскрыв глаза, и говорит:       — Ох, черт.       — Хах?       — О боже мой, мне так жаль, я думал это сон, — бормочет Ландо, пытаясь сесть.       Оскар не позволяет ему, тянет обратно вниз так, что он падает обратно на Оскара, ловя себя всего в сантиметрах от его лица, и Оскар удерживает его прямо там, обхватив руками его лицо, потому что он не может просто позволить ему уйти.        — Я снился тебе?       Ландо сглатывает.       — Да.       — Снился в плане… — Оскар начинает, — Когда... — он даже не заканчивает предложение, а просто решает поцеловать его.       И, ох, Оскар никогда не справится с этим парнем, потому что, черт возьми, это слишком хорошо — мягкое прикосновение губ Ландо, тихий вдох, едва заметный наклон головы. Он идеален, даже его утреннее дыхание.       — Да, — выдыхает Ландо. — Да, ты прав—, — и он тоже не заканчивает предложение, прежде чем отвечает на поцелуй Оскара.

______________________

      И с тех пор у них все официально.       Ландо даже больше не спрашивает, он просто находит Оскара и говорит:       — Оск, эй, побудь моей подушкой, я хочу вздремнуть.       И Оскару ничего не остается, как улыбнуться и позволить утащить себя в любое укромное место, где, по мнению Ландо, их меньше всего потревожат, чтобы выполнить любую прихоть Ландо.       И когда Оскару приходится будить его, Ландо все еще стонет и жалуется:       — Не-ет, еще пять минуточек.       — Ландо, просыпайся, спящая ты красавица.       — Во-первых, если ты позволишь мне продолжать спать, может быть я и дальше буду продолжать быть красивым, а во-вторых, заткнись и лежи спокойно.       Оскар продолжает ерошить волосы Ландо.       — Эй, ну давай же, у нас все еще есть наши обязанности.       — Единственная твоя обязанность, насколько я помню, — это быть моей подушкой, и прямо сейчас эту обязанность ты выполняешь очень и очень плохо. Поэтому дай мне еще пять минут.       И Оскар дает ему еще пять минут.       В конце концов, в его списке приоритетов обязанность бытия подушки стоит немного выше, чем приходить вовремя на важные дела.