Последствия Питерской рюмочной

— Мла-а-а-адший лейденант... Ма-а-а-алчик ма-алодо-о-о-о-ой... — Август, который был не в трезвом состоянии, отчего его акцент стал ещë сильнее, напевал эту песню по пути до кровати. Хольт буквально висел на Диме, который аккуратно вёл в спальню особняка нидерландца, который, вероятнее всего, он приобрëл, ведь теперь визиты в Россию стали всё чаще и дольше, так почему бы не иметь здесь свой собственный "уголок"? Отто хотел помочь донести Августа, однако Хольт сказал: — Niet nodig! Дмитрий... Пусть трогает он меня! Спасибо. Диме было неловко. Не за то, что его возлюбленный пьян и поёт одну русскую песню за другой, а за то, что ещë пару месяцев назад ближе Отто у Августа никого не было, а сейчас появился этот "русский". Да, Дима слышал, как многие его недолюбливают, и у них есть все причины на это. Национальность Димы, его профессия, его... Ориентация. Ну, да, в толерантной Европе не все так уж и толерантны. — Ди... Дмидрий, это Вам посвятили песню? — Хольт улыбнулся, смотря на Дубина. — И почему так темно... Дима повернулся к лицу Августа, аккуратно снимая с него чёрные очки, а тот, от внезапного света, стал жмуриться, видимо, уже пожалел о том, что ему их сняли. И вместо того, чтобы поскорее их надеть, он уткнулся в голову Димы, пытаясь спрятаться от освещения. Не сказать, что от этого было как-то тяжелее нести, но легче явно не стало. Почему Хольт был пьян? И можно ли ему быть пьяным? Конечно можно, но чуть-чуть. Август прекрасно это знал перед тем как идти в русский, Санкт-Петербургский бар. Пошёл он туда не один, а с надёжной охраной: Димой Дубиным и Игорем Громом. Странная компания, однако в этом был смысл. Игорь не верил в то, что Август хороший партнëр для Димы. И место для "проверки" выбрал сам Гром. Да, немного странный выбор, хотя в духе Грома. Хорошая питерская рюмочная поможет открыть душу лучше, чем какой-нибудь нереально дорогой психолог. И вот такими темпами, выпивая маленькие шоты, Август вышел к этому состоянию, когда человек говорит всё, что у него на уме, даже несмотря на то, что перед ним не очень знакомый ему человек. Но, поскольку, честно нужно было отвечать про Диму, он легко развязал свой язык, с каждым вопросом чуть ли не планируя в действительности купить Дмитрию не только сам Санкт-Петербург, Россию, или материк, а полностью планету, но только если Диме действительно это захочется, ведь ставить его в неловкое положение он не хочет, хоть и любит смущенного Дубина. Дмитрий тем временем ни капли не выпил, оставаясь трезвым, дабы запомнить всё, о чём сегодня говорил Хольт. — Август, тебе нужно поспать... — Дима постарался как можно аккуратнее уложить этот "шкаф" на кровать, параллельно помогая ему раздеться, снимая с него пиджак, рубашку. Хребет нидерландца его не сильно удивил, ведь он знал о нём практически с самого начала, ровно также узнав и какой уход ему нужен, как его заряжать, как себя вести... Ведь Хольт сразу сказал, что если его партнëр не примет его таким, какой он есть, то партнëр ему и не нужен. Но Дмитрий принял. И полюбил. Сейчас Дима даже немного жалел, что кроме него и Августа здесь никого нет и никто не поможет ему раздеть эту "машину". — Спать... А Вы, Дмид... Рий? — Хольт посмотрел на Дубина, который в это время расстегнул последнюю пуговицу на дорогой рубашке. — А я тоже... Сейчас уложу тебя, поеду к себе и буду спать. Как и ты. — Дубин точно не знал, куда убирать одежду, поэтому всё аккуратно складывал и убирал на тумбочку рядом с кроватью. Он заметил увесистые часы на запястье Августа и сразу представил картину, как тот случайно задевает себя ими во сне или же просто ломает их, пока спит, поэтому он перешёл от рубашки к часам и, аккуратно снимая теперь их, положил сверху рубашки, которая как раз-таки была на тумбочке. — Тво-ои гла-аса-а-а-а... — Хольт повернул голову, напевая все песни, которые успел услышать за сегодняшний вечер. — А почему ты со мной не спать? — Потому что моя кровать у меня дома. — Моя кровать - твоя кровать. — Август посмотрел на Диму, который уже снимал брюки со своего пьяного партнёра, но слова Хольта заставили остановиться, задуматься, — Дмитрий... Мы не чужие... — Август поднялся, уже не лежал, а сидел на кровати, заключив торс Димы в объятия. — Не знаю... — Чужие?! — Хольт посмотрел на лицо Дубина, явно встревоженно. — Нет, я не знаю, точно ли можно мне ложиться с тобой... — флэшбеком пронеслись все моменты, когда Дима ловил неодобрительные взгляды слуг Августа. — Я разрешаю. — промурчав своим акцентом каждую букву "р", сказал Август, зарываясь лицом в Диму, крепче обнимая. Дубина охватило смятение. С одной стороны - не каждый день выпадает такая возможность, а спать одному надоело, да и тем более вообще ехать так поздно домой не очень-то и хочется, а с другой... Неодобрительные взгляды. Не хочется завтра с утра уже получать порцию осуждения на завтрак... — Без тебя я не усну. — пробормотав добавил Август, ведь лицо было всё также уткнуто в Диму. Это стало решающей фразой. — Хорошо, так уж и быть... — Дубин аккуратно погладил Хольта по волосам, будто подтверждая свои слова о том, что он останется. На самом деле, в его голове уже был план: дождаться четырëх-пяти утра и по-тихой уехать, дабы не попасться утром. Надо всего лишь усыпить Августа, который и так уже был уставшим... Дима начал раздеваться, чувствуя некую неловкость перед своим возлюбленным, однако потом остановился, ведь вместо него это начал делать сам Август. Он снял с Дубина серое худи с маленькой вышивкой уточки, белую футболку и перешёл к джинсам, однако пуговица и молния никак не хотели поддаваться пьяным пальцам Августа. Матернувшись на голландском, он убрал свои руки, а Дима сам помог себе избавиться от джинсов, оставшись в одних серых боксерах и светлых носочках. Хольт же остался только в своих тëмно-синих боксерах, и даже они выглядели дорого, словно сделаны на заказ у французского модельера. Август сам снял с Димы очки, убрав их на ту же тумбочку, на которой были все остальные вещи. С легкостью подняв Дубина, Хольт положил его на кровать, ложась с ним рядом и сразу заключив в его объятия, явно не желая расставаться и отдаляться даже на секунду, попутно укрыв их вдвоём одеялом. Дыхание Августа было ровное, он явно чувствовал себя спокойно, на своём месте рядом с его человеком. Однако Дима чувствовал себя иначе. Нет, он безусловно любил Августа и наслаждался этим моментом, но сердце билось бешено, а дыхание было напрочь сбитое. Дима то не дышал, то пытался сделать много и коротких вдохов-выдохов. Хольт прижимал к себе Дмитрия, снова уткнувшись ему в волосы, делая глубокий вдох, явно пытаясь принюхаться к аромату своего любимого. К этому времени Дима уже пытался как-то успокоить себя и даже начинал засыпать, ведь поглаживания Хольта по спине, плечам, торсу действовало убаюкивающе... Ровно до того момента, как Август начал поглаживать бёдра, затрагивая внутреннюю часть бедра. Это заставляло смутиться самого Диму, а также заставляло сердце буквально выпрыгивать из груди... Пока рука Хольта не перешла в боксëры Димы, нежно трогая его член. — А-август, ты чего... — всë, что успел приговорить Дубин, ведь после этих слов он почувствовал губы Августа на своих губах. Хольт сначала просто прикоснулся ими, однако спустя пару секунд уже углублял поцелуй, используя язык, играя им с языком Димы, пока рука Августа продолжала нежно поглаживать половой орган Димы, делая аккуратные движения, чувствуя, как он становится больше. Поцелуй пришлось разорвать из-за нехватки воздуха. Дубин тихо простонал прямо в губы Хольта, совершив явно фатальную ошибку, ведь это означало точку невозврата. Вторая рука Августа ловко освободила Диму от боксеров, выкинув их куда-то за пределы кровати. Движения стали резче, создав даже определенный темп, изредка нарушая его. — А-август! Я н... Не могу. — сбивчиво, не смотря в глаза Хольту, сказал Дима. — Ты не хочешь меня? — совершенно спокойно и понимающе спросил Август, вставая из положения лëжа и переходя в положение сидя на кровати. Дубин окинул взглядом Августа. Его тело, подтянутое, в совершенно прекрасной форме, тело. Взглянул ему в глаза, на какой-то момент ему даже показалось, что они абсолютно трезвые. Черты лица Хольта, острые скулы, нос, подбородок... Он был весь слишком идеален. А его трепетное отношение к Диме, его готовность всегда помочь абсолютно в любом плане только больше заставляло влюбиться в него. Хотя, нет, сначала он влюбился в это отношение, а потом уже понял, насколько красивый человек ему достался. — Нет... Очень сильно хочу. — ответил Дубин. Теперь уже Дима стал инициатором поцелуя, накрыв своими губами губы Августа. Этот поцелуй был уже намного решительнее, более желанный обеими сторонами. Рука Августа продолжила манипуляции с членом Димы, делая движения вверх-вниз. Теперь уже Хольт оказался без нижнего белья благодаря ловким рукам Димы. Нависая над ним, Хольт начал слегка превращать свои движения в сжимающие, слыша тихий стон Дмитрия. Дубин только начал использовать язык в поцелуе, слегка облизывая губы Августа, однако поцелуй снова пришлось разорвать. И на этот раз для того, чтобы губы Хольта работали самостоятельно, обцеловывая сначала скулу, потом щеку, а далее перейдя к шее Димы, изредка задерживаясь, оставляя после себя алые следы. Стоны стали громче, но совсем на немного, ведь Дубин всё также боялся того, что их могут раскрыть. И всё равно, что стены далеко не картонные, и сами по себе они уже парни взрослые. — Громче. — приказом послышалось от Хольта. Вслед за этим он слегка укусил нежную кожу на шее, отчего Дима в действительности простонал погромче. — Август, а если нас увидят... — Их проблема. Не бойся. — акцент вновь слышался намного сильнее, чем всегда, что напомнило Диме о том, что Хольт также пьян. Но сейчас это вообще не волновало. Поцелуи перешли ближе к груди Дубина, оставив там последние засосы. Дальше Август поднялся, нагнувшись к тумбочке и достав оттуда смазку и контрацептивы. — И давно у тебя это тут?... — тяжело выдыхая, явно находясь на пике возбуждения, спросил Дубин — Нет. Вчера. — лисья улыбка появилась на лице Августа, смотря прямо в глаза Димы. Он любил смотреть в них и видеть неподдельную доброту, которую Дима нëс в мир, открытость и искренность. Да, довольно "обычно" звучит, однако нигде и ни у кого больше он не видел такое большое скопление позитивных чувств и эмоций, как в глазах Дмитрия. Очередной поцелуй в губы. Третий. Тут уже была инициатива двоих. Они не пытались следовать "правилам", а просто целовались, жадно, страстно, так, будто это не в последний раз, а как раз-таки первый. И вправду, первый раз. В момент поцелуя, руки Августа были заняты открытием смазки, выдавливая её себе на руку и уже планируя наносить себе на половой орган, однако рядом лежащий презерватив напомнил о том, что нужно было сделать в первую очередь. Хольт разорвал поцелуй и последовал новый иностранный мат. — Я помогу... — Дима забрал его и смог сам открыть, в дальнейшем даже сам надев на половой орган Хольта, стараясь при этом смотреть больше ему в глаза, нежели на его член, ведь сама картина дико смущала. Но дороги назад уже нет. Но не очень и хотелось назад. После этого Август уже смог спокойно наносить смазку, выполняя похожие движения, какие он делал с членом Димы. Дубин смотрел на всё это, слегка закусив губу, не веря, что это всë действительно происходит. — Д... Дима, милый... — Хольт в первый раз обратился именно "Дима", а не "Дмитрий", что ещё сильнее возбудило Дубина, заставив его половой орган превратиться просто в камень. — Позволь... Хольт перевернул Диму на живот, однако тот подвинул колени, превращая это в другую позу, не менее сексуальную для Августа, а наоборот, заставив желать Дмитрия сильнее. Сам же Дубин утыкался в кровать, пытаясь как-то побороть своё смущение. Пальцы со смазкой оказались возле ягодиц Димы, входя внутрь по одному. Последовал протяжный стон в подушку, заглушив его. Пальцы начали нежно двигаться, подготавливая его к самому главному моменту. Август смог другой рукой убрать из под головы Димы подушку. — Я хочу слышать тебя. Дима. Не бойся. — голос Хольта делал каждое слово горячее и эротичнее раз в пять, в действительности заставив Диму поднять голову. Пальцы Августа вышли, освободив место под его член. — Дима... Больно - скажи. Не терпи. Дима не успел даже тихо согласно промычать, как головка члена Хольта уже вошла в Дубина, заставив того простонать, сжимая в руке простынь. Плавно, без резких движений и с большим количеством смазки начал входить весь половой орган Августа, отчего сам Хольт тихо простонал, больше наслаждаясь тем, как стонет Дима. Пару секунд, и Август начал двигаться. Также максимально аккуратно, неспеша, дав Дубину привыкнуть к новым ощущениям. — Август... М-можешь быть грубее... Если хочешь... — как же неловко это было произносить вслух, а особенно неловко было это желать, ведь прошла буквально минута с начала полового акта. — Ты уверен? — последовал достаточно резкий толчок, заставив Диму чуть не вскрикнуть. — Д-да... — однако этот резкий толчок безумно понравился Диме. Движения Хольта начали становиться быстрее, набирая темп и изредка делая те самые резкие толчки, слушая, как Дубин тем временем не прекращает то постанывать, то полноценно стонать. Он хотел уткнуться хотя бы в простынь, только чтобы не быть таким громким. Но Август сказал... Значит, ему действительно нравится слушать Диму. Обе руки Августа находились на талии Димы, однако одна из них вскоре переместилась на половой орган, который тëрся об ткань шёлковой простыни. Вновь вернулись те движения, с которых началось всё это. Из-за сильного возбуждения, Дима воспринимал все касания Августа так, будто его бьют током. Приятно бьют. Моментами Дмитрий действительно чувствовал легкий разряд тока по всему телу, однако это только больше заводило, заставляя стонать громче, заставляя Хольта двигаться быстрее. Послышался звук. Дорогие часы Августа и уже старенькие очки Димы упали с тумбочки, лежа на полу недалеко друг от друга. Но громкие стоны и ритмичные движения отвлекали Дубина и Хольта от всех остальных звуков.

***

Всё это продолжалось в течение пятнадцати минут, а закончилось это всё феерично. Они кончили практически одновременно. Хорошо, что в тумбочке также были и влажные салфетки, которые помогли устранить "улики". Всё аккуратно убрав, Хольт лёг на кровать, вновь прижимая к себе Диму, который всё ещё прерывисто дышал после окончания. — Всё окей? — Август всё это время переживал за Диму, остерегаясь того, что может сделать больно. — Я люблю тебя... — очередной поцелуй. Непонятно, какой по счёту. Но уже более спокойный, без страсти, без языка. Рука Хольта коснулась шеи Дубина, напомнив тому о засосах. "Придётся на работу ходить в водолазке... " — последнее, о чём подумал Дима.