Путь Гордого Бессмертного Злодея ко спасению

             Следующий урок циня после непредвиденной паузы состоялся по расписанию, как только Шэнь Цинцю вернулся в класс, предварительно навестив свою заплаканную ученицу, выступление которой так некстати прервал своим внезапным появлением глава Юэ. По мере того, как продолжался урок, грудь главного героя всё сильнее сдавливала тоска. Животный страх обуял юного протагониста, несмотря на то, что его строгий шицзунь больше не уделял ему персонального внимания, напротив, переключившись на других учеников и словно забыв о нём.       Учитель в пух и прах раскритиковал боевую стойку Ань И Сона, назвав её "неуклюжей и никуда не годной", но похвалил его новое стихотворение, которое ученик продекламировал на поэтическом занятии у старейшины Цяня - "за дерзновенность и искренность в выражении чувств" - и даже предложил помочь с его публикацией. Весь остаток дня боевой брат был как на крыльях, не обратив ни малейшего внимания на то, что из-за шиди его обязанности по уборке неожиданно перенесли на вторую половину дня.       Да ещё и Цзинъи-шицзе вдобавок закончила свою картину. Очевидны были неточности в изображении светотени, картина явно требовала доработки, но чувство перспективы художницы было неоспоримым и достаточно глубоким, и уже видны были зачатки яркого таланта, в будущем обещающего расцвести настоящим мастерством.       Слушая эту обращённую к его соученикам суровую, но справедливую критику шицзуня, Бинхэ чувствовал себя белой вороной. Им овладело отчаяние, ведь он не мог найти в себе ничего, что могло бы быть достойно похвалы. Весь оставшийся свободный час он старательно пытался повторить те пассажи, которые учитель раскритиковал во время его выступления на уроке, но, чем больше он бился, тем глубже погружался в уныние. Было такое впечатление, что он безрезультатно топчется на месте, без каких-либо улучшений, совершая одни и те же ошибки раз за разом.       Неопытный юный герой не знал, что настоящее мастерство не приобретается в одночасье.       И вот настал назначенный учителем час: время индивидуальных занятий. Охваченный страхом напополам с нетерпением от перспективы получить урок у знаменитого светила четырёх искусств, Ло Бинхэ нетвёрдой походкой двинулся в сторону резиденции владыки Цинцзин.       Он облизнул пересохшие от волнения и нервного возбуждения губы.       - Ну, давай... Дыши, Бинхэ, - пробормотал, подбадривая себя, мальчик, прижимая к груди инструмент. - Теперь уже поздно отступать.       Он убеждал себя, что морально готов. И только сейчас истина открылась ему во всей своей неприглядной полноте, и он понял, что всё это время обманывал себя. Ни для кого не было секретом, что владыка Цинцзин не отличался добрым нравом: он сам был свидетелем того, как шицзунь не церемонился с теми, кто был ему не по душе.       Но для сожалений было уже слишком поздно. Он собрал всё свое мужество и решительно зашагал к заветной двери, внутренне обмирая от страха.       Остановившись на пороге, он сделал глубокий вдох и, опустив цинь, тихонько поскрёбся в дверь, готовясь принять свою судьбу, какой бы она ни была. Его вдруг охватила неуверенность перед возможным шквалом убийственной критики за его ошибки.       Как бы ни подбадривала его Нин-шицзе, ей было легко говорить, ведь она была любимицей Шэнь Цинцю.       - Входи.       Сердце учащённо забилось при звуках знакомого голоса. Прикусив нижнюю губу, он открыл дверь и просунул голову внутрь, сглатывая слюну.       - Шицзунь... Ученик Ло прибыл на назначенный шицзунем урок, - произнёс он нараспев, стараясь звучать сладко, подражая Нин Инъин. Войдя, он ниже, чем того требовали правила, склонился в вежливом приветствии, всем видом своим выражая покорность. Как будто специально стараясь сейчас выглядеть меньше, боясь пробудить в учителе жестокость. - Ученик прибыл вовремя?       - Хм. Вовремя: вроде бы ничего непредвиденного на горизонте не наблюдается. Можешь войти.       - Этот благодарит шицзуня... Этот просит прощения...       По кривой усмешке на губах горного лорда было ясно, что такое приторное обращение его совсем не впечатлило. Но, поскольку его встретили вполне себе нейтрально, Бинхэ решил всё же придерживаться выбранной линии поведения, стараясь при этом не переусердствовать. Подхватив цинь, он окинул его внимательным взглядом, проверяя на предмет повреждений и царапин.       Инструменты были собственностью школы, но это не значило, что ученикам дозволялось небрежение в обращении со столь дорогой вещью. Он тайком поднял глаза, с интересом окидывая взглядом комнату, ведь раньше он никогда не заходил в жилище учителя. Это была привилегия исключительно важных гостей, прибывших на переговоры с пиковым владыкой или главой школы, а также главного ученика да самой Нин Инъин, которой посчастливилось добиться благосклонности хозяина дома.       Но даже их никогда не пускали дальше гостиной.       И уж тем более в спальню, как утверждали сплетники. Но этого никто не мог с точностью подтвердить.       - Можешь сесть сюда, зверёныш, - Шэнь Цинцю неопределённо махнул рукой в сторону стола.       - Начнём с основ. Не стоит браться за продвинутый материал, только чтобы покрасоваться.       Захлопнув веер и зажав его между ладонями, он уселся в кресло-качалку и удобно устроился в нём, закинув ногу на ногу, в такой непринужденной позе, какой ученик ещё у него не видел.       - Да... - пробормотал Ло Бинхэ. Но, увидев набежавшую на прекрасное лицо тень, тут же, спохватившись, исправился: - Этот слушает шицзуня.       Заняв своё место, Ло Бинхэ приготовился музицировать. Пристроив цинь поудобнее, он сперва провёл ладонью вдоль струн, проверяя их натяжение, вторя движению, подсмотренному им у самого Шэнь Цинцю. Удовлетворившись результатом, он украдкой взглянул на лицо учителя, убедившись, что тот спокоен сейчас, и он не застал его в дурном расположении духа. Хотя его не покидало странное ощущение, что шицзунь не горел желанием его видеть и предпочёл бы, будь на то его воля, держаться от него подальше.       Он выкинул из головы навязчивые мысли, норовящие выбить его из колеи, и почувствовал воодушевление из-за того, что прямо сейчас может показать всё, чего он добился, тренируясь. Он глубоко вздохнул, расслабил тело и, расположив пальцы над струнами, заиграл.       Поначалу мелодия полилась гладко, комнату наполнили глубокие благозвучные переливы, но его неопытные, неустойчивые пальцы заплетались и не слушались, что привело к ошибке, а затем к ещё одной, и ещё. Пальцы его сорвались, и цинь отозвался пронзительной визгливой нотой, нарушившей мелодический поток.       Он остановился, ругнувшись про себя, досадуя на свою неловкость, и испуганно вскинул взгляд на шицзуня. Попытавшись снова, он слегка пододвинул к себе инструмент и продолжил играть, стремясь исправиться до того, как шицзунь заметит и остановит его, но всё было бесполезно.       Он сбился в самом начале и сейчас окончательно запутался, потеряв тон.       - ...Э..этот ученик просит шицзуня его простить!       Щёки Бинхэ вспыхнули от смущения, он приготовился к наказанию. Но, вопреки ожиданиям, наказания не последовало. Шицзунь не сказал ни слова, лишь молча наблюдая за понурившим голову учеником.       Ло Бинхэ покорно ожидал пощёчины или тумака. Но ничего не случилось.       - Понятно... Я не замечал этого раньше, но, кажется, понял наконец в чём дело, - спокойный, ровный тон учителя, вопреки ожидаемой бурной реакции, удивил Ло Бинхэ.       - Ха! Подумать только, скольких проблем мы могли бы избежать, заметь я это раньше.       Поднявшись из своего кресла-качалки, учитель подошёл и сел с ним рядом, заставив мальчика замереть от такого близкого контакта. К большому неудовольствию Шэнь Цинцю, наградившего ученика уничижительным взглядом. Однако вслух учитель ничего не сказал.       Положив руки на цинь, он заиграл ту же самую мелодию, которую до этого исполнял Бинхэ.       - Зверь, будь любезен, сосредоточься на моих руках, а не лице, - иронично заметил он. Вскинув бровь, он увидел, как по губам юноши пробежала дрожь.       - Не трать моё время и не заставляй втолковывать тебе очевидное. Я хочу, чтобы ты сам нашёл свою ошибку, - произнёс он нарочито резко, пытаясь заставить демона сосредоточиться.       Длинные умелые пальцы двигались с виртуозностью, обнаруживая громадную разницу в уровне их мастерства владения цинем. Хотя сравнение между новичком и мастером было неправомочным, но должен же зверёныш учиться на достойных примерах, чтобы развить собственные таланты. Пускай даже он никогда не достигнет такого уровня в музицировании, как Шэнь Цинцю.       Иначе какой из него самого прославленный учитель изящных искусств? Если из-под его крыла будут выходить подобные неумехи.       Музыка наполнила комнату, плавная и нежная мелодия лилась легко и непринуждённо, рождённая без усилий этими удивительными искусными пальцами, перебирающими струны с грациозной точностью. Шэнь Цинцю играл так, будто цинь был естественным продолжением его самого. Черты его лица разгладились: сейчас оно было сосредоточенно и спокойно. Мягкий послеполуденный свет золотыми искорками плескался в изумрудных глазах дивной красоты, словно в подсвеченных солнцем омутах, что таит в своей чаще заповедный лес. Заворожённый этой волшебной картиной, полудемон, памятуя недавнее предупреждение учителя, с трудом заставлял себя смотреть на порхающие над струнами пальцы, не в силах оторвать восхищённого взора от идеального профиля, который был сейчас так близко.       Зная, что другого шанса у него, скорее всего, не будет.       Замирая внутри и молясь, чтобы его не застукали и не наказали за его дерзость.       С трудом он попытался сосредоточиться на ласкающих струны руках в тот самый миг, когда мелодия, как назло, остановилась. Учитель прекратил играть. Залившись краской от того, что так ничего и не узнал, он низко опустил голову.       - Ученик Ло заметил разницу?       - ... Этот ничтожный лишь понял, что ему и тысячи жизней не хватит, чтобы сравняться в мастерстве с шицзунем.       - Ох, небожители пресвятые... - Шэнь Цинцю вздохнул, закрыв глаза, пережидая накатившую волну разражения, смешанного с весельем. Он слишком хорошо помнил, как в другой жизни эти мямлящие сейчас благоглупости губы осыпали его проклятьями.       - Тебе следует учиться быть более наблюдательным, как Мин Фань. Если ты будешь брать пример со своих шисюнов, то многому у них научишься.       От этих слов во рту у Бинхэ вдруг сделалось кисло. Но он ничего не сказал, давая возможность своему наставнику продолжить.       - Ты делаешь много ошибок потому, что тебе не хватает базовых навыков. Ты не знаешь, как ставить руку, как правильно выровнять пальцы, и играешь не в такт, потому что щипок у тебя слишком грубый, и ты слишком сильно давишь на струны, что влияет на качество звука.       Подперев щёку ладонью, опершись локтем на стол, Шэнь Цинцю смотрел сейчас на того, кому в прошлом даже не пытался помочь. С его губ сорвался негромкий саркастический смешок, при мысли о том, как он - прошлый - воспринял бы себя настоящего, увидь он себя сейчас.       - Твой темп также непостоянен, потому что ты чересчур нерешителен: в расстройстве ускоряешься, а когда теряешь нить мелодии - застреваешь и замедляешься.       К удивлению главного героя, это был по-настоящему полезный совет, без намека на насмешку. Направляясь сюда, он был готов к самому худшему: к сеансу пыток, когда за малейшую ошибку его ждало жестокое наказание, избиение или издевательский комментарий. Но до сих пор его не обидили ни словом, ни делом.       Можно сказать, что его поставили в один ряд с остальными учениками, которым он совсем недавно завидовал из-за внимательного отношения шицзуня к ним и их творчеству. Учитель, как и прежде, не был добрым наставником, но и не срывал на них злость, как частенько до этого.       Если бы он только знал, что таким милосердным отношением он обязан совету одной женщины, взявшей на себя инициативу вернуть здравый смысл и благоразумие обучению на Цинцзин.       Но об этом никто не должен был знать.       - Зверь, глаза вниз, - Шэнь Цинцю щёлкнул пальцами перед его носом, возвращая в реальность из облаков, в которых тот витал. - Будь внимателен и, как только мы закончим, не забудь при случае понаблюдать за тренировками своей Яо-цзе, ведь она - одна из лучших в твоём поколении в том, что касается музицирования. Помни, что если ты будешь наблюдать за своими соучениками, то сможешь перенять их сильные стороны.       Он слегка склонился к ученику, глядя через плечо, на неловкие, неправильно стоящие на струнах пальцы. Подойдя сзади, он вплотную приблизился к спине мальчика, словно заключая его тело в кокон своего. Он не подозревал, как вспыхнуло лицо ученика, когда его руки вдруг оказались в объятиях чужих ладоней.       Близость, всколыхнувшая в душе другого из них неприятные воспоминания о его конечностях, вырванных этими самыми руками зверя, который сейчас был кроток, словно ягнёнок.       Кисти поверх других, меньших. Он накрыл своими пальцами пальцы демона, осторожно выправляя положение каждого из них и ставя руку мальчика в правильную позицию.       - Вот так, - произнёс он с нажимом, глядя на ученика. - Держи пальцы слегка согнутыми и расслабленными, готовыми к точному выщипыванию струны.       Не отпуская рук Бинхэ, он положил их на цинь, направляя чужие пальцы и перебирая ими струны.       - Ш-шицзунь...       - Теперь сыграй ещё раз и убедись, что твои руки сохраняют позицию, - вещал он строгим голосом, показывая правильную силу давления на струну, чтобы получить нужный звук. Он даже не смотрел на ученика, полностью сосредоточась лишь на музыке - мелодии и ритме - как когда-то его учил его собственный шицзунь.       - Теперь я отпущу твои руки, а ты попробуй не выбиваться из ритма.       Если бы он больше внимания уделял эмоциональной стороне ситуации, то, возможно, заметил бы, как на лице его старого врага в ответ на его слова отразилось разочарование. Но он был слишком занят положением рук мальчишки, которые сейчас двигались самостоятельно - с гораздо большей лёгкостью и точностью после его наставлений.              - Правильно ли я делаю...?       - Молчи! Продолжай...       Повинуясь, он продолжил. К удивлению самого Бинхэ, результат был налицо. Дело пошло значительно лучше. Он широко улыбнулся, продолжая музицировать без остановки.       До уровня старшей сестры Яо Си ему было ещё как до луны, но он чувствовал удовлетворение от того, что первый раз в жизни у него получилось!       - Бинхэ благодарит шицзуня за его мудрость!       - Тц. Отблагодари меня, занимаясь до изнеможения. Это только начало, так что тебе предстоит ещё работать и работать, повышая свой уровень, - напутствовал он, прежде чем подняться. Скрестив на груди руки, он одарил ученика своим самым высокомерным взглядом из под ресниц, демонстрируя аристократический профиль.       - Я попрошу у старейшины Цяня ноты для тебя, чтобы ты их выучил, а когда вернусь, ты для меня сыграешь. И я не отпущу тебя, пока не буду доволен результатом... Я ясно выразился?       Увидев, как в ответ ученик расплылся в счастливой ошалелой улыбке, он едва сдержал стон.       - Да, шицзунь! Этот ученик не подведёт тебя!       - Не нужно обещаний. Покажи мне лучше, что твои заверения - не пустые слова.