Путь Гордого Бессмертного Злодея ко спасению

             Вся кровь разом отхлынула от лица Мин Фаня: оно сделалось белым, как полотно веера его шицзуня. Он попятился назад, присоединившись к всеобщему поклону. Хуан Юнь схватил одеревеневших от ужаса юношей по обе стороны от него, вцепившихся в его ханьфу, за затылки, впиваясь ногтями и с силой пригибая в поклоне их негнущиеся шеи. Времени на раздумье не было.       Едва поняв, что происходит, оба ученика вышли из транса и мгновенно подчинились, перегнувшись пополам, словно тряпичные куклы. В распахнутых глазах обоих стоял ужас, а по лицам стекали капли пота. Их поймали с поличным! Было, от чего потерять самообладание.       - Ученик Мин Фань приносит извинения шицзуню за то, что оплошал и не позаботился должным образом о своём пике!       - Ученик Хуан Юнь просит прощения у шицзуня за то, что был недостаточно внимателен!       - Ученик Ло...       - Закройте. Ваши. Рты!       По команде троица учеников безропотно повиновалась. Как и ожидалось, остальные последовали, проглотив свои извинения до того, как они увидели свет.       Их шицзунь - мастер-учёный с ледяным темпераментом - несомненно, был человеком сложным, что ни для кого не было секретом. Угодить ему было трудно, произвести на него впечатление - практически невозможно. К этому можно добавить его знаменитую привередливость, и тот факт, что при первом же проступке он без колебаний брался за кнут. Неудивительно, что многие про себя проклинали его, внешне стараясь проявлять сыновнюю почтительность, а за глаза костеря на чём свет стоит.       Юный Бинхэ мог лишь смотреть на носки своих сапог, не смея поднять взгляд. Прикусив нижнюю губу и не обращая внимания на то, как холодный пот заливает лицо, с отчаянной медлительностью стекая по нему ледяными дорожками. Его шисюн и товарищ по несчастью по-прежнему продолжал сдавливать сзади его шею, не давая ему разогнуться, хотя сам тоже трясся от ужаса и мечтал сейчас, чтобы земля, смилостившись, разверзлась и поглотила его.       Единственным же звуком, который мог слышать Шэнь Цзю, было фырканье белой крысы у себя над ухом, тщетно пытающейся подавить нервное хихиканье.       - Я жду объяснений! - процедил сквозь зубы лорд Цинцзин, окидывая яростным взглядом окружающий беспорядок. Сбоку от него парил крысенок с глазами, исполненными сочувствия: он сжимал в лапках кусочек бамбука, но даже лакомство сейчас было не в состоянии помочь облегчить ситуацию. - Как такое возможно, что славный Цинцзин превратился в эти уродливые развалины?! Этот пик что, без меня и шичэня не может продержаться, чтобы не стать воплощением хаоса?!       - А-ай, какое ещё такое объяснение тебе нужно? Они же перепуганы до смерти. Я уже представляю, как парни из Аньдин рыдают при мысли о том, что им это всё ремонтировать... А? Эй, не смотри на меня так! Если бы я знал, я бы тебя предупредил! - покачал головой Мелочь. На его мордочке промелькнула искра удивления и неверия, когда он заметил тяжелый и укоризненный взгляд клиента, искоса брошенный в его сторону. - Ты должен мне поверить, Шэнь-гэ! Они, очевидно, придумали это во время нашего совещания!       Но глас вопиющего крысёнка остался без ответа.       Ещё не хватало ему выглядеть перед всеми, как безумец, спорящий с воздухом!       Чувствуя бремя ответственности, побледневший Мин Фань вышел вперёд, понурив голову. Он соединил рукава в почтительном жесте и склонился, дрожа от страха перед этим человеком, глядевшим на них сейчас, словно на насекомых, и грозящим обрушить на их бедные головы возмездие. Позади него мальчишки прятались один за другого, мечтая раствориться в воздухе: мало того, что их и так несправедливо избили, так теперь ещё и шицзунь добавит им на орехи!       - Ну...       - Заткнись, Мин Фань. Не ты, - прорычал горный владыка. Потирая висок, он указал веером впереди себя:       - Зверёныш!       - Да, шицзунь!       - Докладывай.       - Ч-что..?       - Ты глух, или попросту туп как пробка, если не понимаешь простейшего приказа? - с нетерпеливой миной Шэнь Цинцю склонился к лицу своего прежнего мучителя, быстро хлестнув того веером по кудрявой макушке.       - Хоть иногда используй по назначению свой бестолковый мозг.       - Шэнь Цзю, остановись! - воскликнул в отчаянии крысёнок-система, с ужасом наблюдая за тем, как её звездный злодей вновь берётся за старое. Но его безжалостно проигнорировали.       - Это же главный герой! Пожалуйста, умерь свой пыл! Помни, что Ся-Ся говорила о том, что нужно следить за словами!       Совет был дельный и оценен по достоинству. Вот только Шэнь Цинцю был сейчас слишком расстроен, чтобы следовать ему.       Что не мешало, однако, хотя бы попытаться.       - Среди твоих боевых братьев у тебя меньше всего смелости, чтобы совершить глупость и солгать мне в лицо. Будь полезен и честно расскажи мне, что произошло, - произнёс он так, будто оказывал ученику громадную услугу, приподняв его лицо за подбородок веером. - И будь краток.       - Дорогой клиент, перед вашим обаянием невозможно устоять. Прямо-таки воплощение любящего отца, - съязвил крысёнок, понимая, что убеждать Шэнь Цзю сейчас бесполезно.       - Да... Этот скромный ученик выполнит приказ шицзуня.       Несмотря на непрекращающееся ворчание Мелочи, зудевшего у него над ухом как сварливая тётушка-контролёрша, он не останавливался. Было в этом подчинении своего палача из прошлой жизни какое-то странное, извращённое удовольствие. Шэнь Цзю отчетливо понимал, что и сам он грешник и заслужил презрение того, кто в своей невинности снова смотрел на него глазами, полными уважения ученика к своему мастеру.       Ло Бинхэ. Избранный. Любимец Творца.       Он получит массу удовольствия, наставляя это юное дарование на путь истинный.       - Не упускай ни единой детали. Этот мастер весь в ожидании потока твоего красноречия.       Ему не нужно было повторять дважды. Глубоко вздохнув, полудемон, проигнорировав недовольный взгляд шисюна, поднял глаза на своего шицзуня. Он взял себя в руки и перестал трястись от страха. Его щёки вспыхнули от смущения: находиться в центре внимания юноша не привык.       - Наши боевые братья с Байчжань...       - Начни сначала. Ты ошибся.       - ...?       - Зверь. Эти хамы - не твои братья и недостойны того, чтобы таковыми считаться. Ты не обязан уважать их титул, - Шэнь Цинцю нахмурился и, наконец, скучающе, отвернулся. - Чем раньше ты это усвоишь, тем лучше.       - ...       - Итак? Ты сказал, что это сделали дикари твоего Лю-шишу?       - Да, шицзунь, - он глубоко вздохнул, собираясь с духом, чтобы продолжить признание, чувствуя, что, несмотря на вспыхнувший поначалу гнев, старейшина готов слушать... Это было приятно.       - Ученики Байчжань трусливо дождались отсутствия шицзуня, чтобы внезапно и исподтишка на нас напасть. Мин-шисюна они заперли в библиотеке, и мы не смогли его найти. Ну... Кроме того, нам тогда было и не до поисков, потому что нас в это время уничтожали... Когда этот ученик нашёл его, шисюн заметил, что они использовали талисман тишины, блокирующий звук.       - Понятно. Значит, они действовали не как полные дураки, - его глаза сверкнули из-под нахмуренных бровей. - Это что-то новенькое. Что-нибудь ещё?       - Хуан-шисюн возглавил оборону, когда большинство из нас пало, но когда я нашел Мин-шисюна, те, у кого ещё остались силы, взяли на себя изгнание незваных гостей с пика, - Бинхэ поднял голову ещё выше, не позволяя себе ослабить боевое приветствие. - Когда те ушли, этот обезвредил две ловушки, которые были установлены после того, как третья случайно активировалась. Одна из них находилась у входа в обитель шицзуня.       - Это правда, Мин Фань? - Шэнь Цинцю бросил взгляд на старшего ученика.       - Да, шицзунь. Ло-шиди говорит правду, - стиснув зубы процедил его старший ученик, всё ещё склонившийся, не решаясь распрямиться. - Этот просит прощения у шицзуня за то, что был недостаточно бдителен.       - Понятно, - он кивнул, отметив, что версии обоих учеников сходятся. Внутренне он удивился своему поведению: проигнорировал своего мальчика в пользу младшего.              - Продолжай, ученик Ло.       - Они крушили всё на своем пути и безжалостно нас избивали... Сегодняшние задания по каллиграфии были испорчены. Вазы, наши материалы, драгоценный сад... Всё было разнесено в щепки, и мы ничего не могли с этим поделать.       - Хм. Мои ученики подверглись преследованиям в моё отсутствие, - учёный задумался. Его лицо сейчас было отстранённым, но в душе бушевала настоящая буря: ярость, готовая вырваться наружу при первой же провокации. - Этот мастер просит вас проявить терпение, даже если вам покажется, что всё произошедшее будет забыто.       - Шицзунь? - наконец заговорил Хуан Юнь. Он обменялся взглядом с Мин Фанем, который в этот момент был в таком же замешательстве. - Что шицзунь имеет в виду?       - Сегодняшний урок - на внимание: Цинцзин не прощает и не забывает долгов, - торжественно возвестил владыка пика учёных, игнорируя любопытный взгляд маленькой системы. - А теперь идите в свои комнаты, остаток дня у вас свободен. Когда девочки вернутся, им сообщат о ситуации, и расписание занятий будет изменено. Не выпороть вас за позорную небрежность - это уже милосердие.       - Да, шицзунь! - раздался дружный хор голосов.       У всех словно камень с души свалился, оттого, что не стали объектом шицзунева гнева. Цзя Лун мог только предполагать, что, возможно, учитель не хотел добавлять боли к перенесённому ими уже унижению, и в его душе невольно всколыхнулась благодарность за такое милосердие. Быстро схватив Мин Фаня и Хуан Юня за руки, он поспешил скрыться, пока их почтенный мастер не передумал.       Бинхэ, напротив, оказался позади своих шисюнов, оттеснивших его, чтобы самим пробиться вперёд. Все разделились на группы, как обычно, радуясь за своих друзей, за то, что вместе пережили трудности и выкарабкались. Им было не до него: того, кого недолюбливали.       От одной мысли, что он отщепенец, ему становилось горько. Ещё горше было оттого, что он не понимал причину этого.       - Зверь!       Мастер окликнул его, и ученик почувствовал, как по его позвоночнику пробежал холодок. Обернувшись, он встретился взглядом со взором прозрачных изумрудных глаз, холодно и равнодушно взиравших на него из-за веера: прекрасных, но жестоких, которые обычно едва обращали на него внимание.       - Нужно ли шицзуню что-то ещё от этого ученика?       Молчание, повисшее между ними, было одним из череды множества подобных неловких молчаний.       Бинхэ стало невыносимо.       - Знаешь, Шэнь Цзю? Когда ты к кому-то обращаешься и обращаются к тебе, то другой человек ожидает ответной реакции, - малыш рассмеялся, покачав головой. Только после этого лорд Цинцзин, наконец, решился продолжить.       Это было непросто.       - Что касается твоего сегодняшнего вклада... Ты не был полным разочарованием.       - ...       - ...       - Небожители пресвятые, ты неисправим, - вздохнул крысёнок. - Ну, по крайней мере, это самое доброе из всего, что ты сказал бедному мальчику. Это уже кое-что.       - Э-этот благодарит шицзуня...       - Хм. Можешь идти. Мы перенесём твои индивидуальные занятия на другое время.       - Этот скромный ученик с нетерпением будет ждать этого!       Всего несколько простых слов, и улыбка вновь вернулась на лицо юного "белого лотоса".