Путь Гордого Бессмертного Злодея ко спасению

      Несмотря на долгожданный прорыв, команда трансмигрантов из-за своей эйфории явно недооценила талант учеников Лю Цингэ устраивать неприятности с упорством, достойным лучшего применения. Как могло случиться, что даже имея на пике воинов своего "крота", они ни сном ни духом не знали о готовящемся нападении на Цинцзин? Как они могли прошляпить такое событие?! Не предвидеть этого? Возможно, было не самым благоразумным решением для Мелочи ослабить бдительность в самый, как оказалось, неподходящий момент, но что сделано, то сделано.       Неудивительно, что Цинцзин сейчас лежал в руинах. Каждый на пике чувствовал, что попрана его гордость, от их былого высокомерия не осталось и следа. Кто-то рыдал от ярости, ощущая себя жертвой несправедливого наказания, и одновременно гоня прочь тяжкие мысли, сосредоточась лишь на том, чтобы как можно лучше убрать следы вражеского налёта до возвращения шицзуня. Дело продвигалось бы намного быстрее, если бы не разъяренный Мин Фань, накинувшийся на бедных соучеников сварливым стариком.       - Ло Бинхэ! - главный ученик с побагровевшим от гнева лицом презрительно ткнул пальцем в младшего. - Не будь идиотом! Не избавляйся от улик!       - М-мин-шисюн, прости этого шиди! - Ло Бинхэ поднял взгляд на Мин Фаня со своего места на полу, где он убирал последствия варварского нападения. Его широко распахнутые глаза и растрёпанные кудри делали его сейчас похожим на беспомощного ягнёнка. - Ш-шицзунь разгневается, если увидит этот беспорядок... Этот недостойный просто пытался предотвратить его ярость.       Учитывая, что бедный главный герой был не единственным, кто старался привести в приемлемое состояние пик к возвращению Шэнь Цинцю, такая резкая критика со стороны дашисюна была крайне несправедливой. Его обвинили, словно зачинщика глупой идеи, взвалив на него всю ответственность за неё, а остальные, занимаясь при этом тем же самым, попросту закрыли глаза на подобное обвинение.       Битва с чужаками закончилась, и отныне каждый из учеников пика учёных вновь был сам за себя.       - Ишь ты, самонадеянный какой! Думаешь, знаешь шицзуня лучше, чем его главный ученик?! Если бы ты был попроницательнее, то, может, наконец-то перестал бы быть бесполезным! - рассуждения шиди только ещё больше разозлили его шисюна, и он шлёпнул младшего по голове в знак порицания. А затем повернулся к группе учеников с мётлами и тряпками в руках, готовых присоединиться к всеобщей уборке. Повсюду вокруг павильона валялись осколки ваз, куски дерева, сломанные кисти, обрывки картин, залитых чернилами и затоптанные цветы, перемешанные с землёй. В саду царил полный хаос.       - И вы все! Что вы должны делать?!       - ...       - Мы просто пытались помочь...       - Прости нас, брат Мин...       - Мы больше так не будем!       - М-Мин..! Это была идея брата Чжи!       - Ты что, совсем спятил?! - заорал на собрата означенный Чжи, сунув кулак тому под нос. - Это ж ты предложил убраться, чтобы шицзунь нас не выпорол!       Поднялся гвалт: по всей округе разнеслись недовольные крики, к раздражению того, кому ничего не оставалось, кроме как разочарованно смотреть на своих переругивающихся собратьев. Лицо главного героя с каждым мгновением всё более бледнело, он силился выдавить из себя хоть слово, но с его губ в итоге не сорвалось ни звука. В тот момент, когда Мин Фань уже готов был окончательно потерять терпение, Хуан Юнь остановил его от необдуманного поступка и не дал усугубить ситуацию.       - Дашисюн, возьми себя в руки. Ты - тот человек, на которого мы должны равняться, когда шицзуня нет рядом. Давай не забывать про вежливость.       - Шиди, ты как никто другой понимаешь, в какой ситуации мы находимся, - уступил старший словам шиди.        Мин Фань был известен своей вспыльчивостью и тем, что легко терял голову, но иррациональность была ему не свойственна (разве что иногда). Он уважал тех, кто был искренен с ним, как Хуан Юнь, который никогда не подводил его за все годы, что они были знакомы: ещё с тех самых пор, когда их обоих приняли на Цинцзин в ученики Шэнь Цинцю.       Он до сих пор помнил, как его друг с сияющими глазами благодарил его за помощь в деле заваривания чая для учителя, помнил его склонённую в знак признательности голову, его уважительное "Мин-шисюн!", и то, как с момента его поступления на пик, его товарищ преданно следовал за ним, деля с ним и успехи и трудности.       Если и был кто-то, кто разделял его преданность школе и мог считаться достойным соратником, то это был Хуан Юнь.       - Я знаю, брат Мин, - вздохнул он. - Я не посмел бы противоречить вышестоящему, кроме как не из самых лучших побуждений. Но ворчать, как старик, на Ло-шиди сейчас делу не поможет. Давай лучше направим все наши силы на то, чтобы решить, что мы скажем шицзуню. А шиди ты можешь побеспокоить и после.       - Ты, как всегда, прав... Но шицзунь доверяет мне безопасность нашего пика. Я больше всего на свете хочу задвинуть куда подальше свои недостатки и забыть о них. Но как твой старший я обязан защищать тебя и остальных, - Мин Фань нахмурился. Он намеренно игнорировал Бинхэ, словно тот был вредителем, права не имеющим. - Я знаю, что облажался. Но если мы так опрометчиво всё подчистим без указания шицзуня, то лишим себя шансов привлечь Байчжань к ответственности за неуважение.       - Ха! Как будто кто-то собирается наказывать этих дикарей! - усмехнулся Вэй Цзя Лун, призвав на помощь весь свой цинизм после недавней потери боевого духа. Будучи выше Ло Бинхэ на целую голову, он оперся на его плечо, заставляя беднягу застыть на земле в неудобном положении. - Они никогда этого не делали, сколько бы шицзунь ни пытался отомстить за нашу попранную гордость. С чего бы им делать это сейчас? Не факт, что они вдруг волшебным образом прислушаются к нему.       - Не нужно отчаиваться... - печальный взгляд Бинхэ задержался на брате Вэе. - Мы можем все исправить...       - Да иди ты, зверь!       - Цзя Лун-шиди! Не отзывайся так неуважительно об усилиях шицзуня! - нахмурился Мин Фань. Ему совсем не нравилось такое отношение его собрата. - Я могу простить тебе всё, кроме этого.       - Извини меня, дашисюн.       - Неприятно это признавать, но зверёныш прав. Не было никакой возможности всё это предотвратить, когда тебя специально заперли прежде, чем мы успели это заметить, - возразил Хуан Юнь, вновь перехвативший инициативу в разговоре. Он был не менее напряжен, чем остальные боевые братья, но именно на его плечи сейчас легло бремя быть голосом разума. - Если ты несёшь вину за эту катастрофу с обороной, то и мы разделим её с тобой за то, что не были должным образом готовы.       - Это правда! Мин-шисюн ничего не мог поделать, - снова сделал попытку подбодрить его Ло Бинхэ, но его дашисюн был по-прежнему непреклонен. Теряясь, его шиди продолжал нервно говорить с дрожащей улыбкой: - Но... шицзунь знает, что делать! У него всегда есть ответ на все вопросы!       После этих слов остатки здравомыслия покинули Мин Фаня. Схватив шиди за ворот, он с силой притянул его к себе и принялся, не сдерживаясь, кричать на младшего с издевательской усмешкой, нисколько не заботясь о нём:       - "Шиузунь, шицзунь, шицзунь"! Достал уже! - Мин Фань прищёлкнул языком. - Хватит говорить о шицзуне так небрежно! Ты вообще достоин того, чтобы полоскать его имя всуе?!       - Ло-шиди, заткнись и дай нам самим разобраться с этим.       Хуан Юнь сжал двумя пальцами переносицу и закрыл глаза в попытке найти способ угомонить всех участников перепалки.       - Ладно, давайте подумаем об этом рационально... У нас есть ещё время на... Ни на что нет времени, - пробормотал Цзя Лунь. Его грудь сдавила тоска. - Я забыл, что предупредил наших братьев на Аньдин, чтобы они сообщили о случившемся шицзуню...       - Спасибо, "успокоил", Вэй Шиди, - Хуан Юнь обречённо вздохнул.       - Нам конец! - Бинхэ спрятал в ладонях красивое лицо, издав рык отчаяния. - Шицзунь убьет нас...       - Нет, нет! Заткнись, зверь! - яростно воскликнул Мин Фань, отказываясь сдаваться. Мысли у него в голове метались, как белки. - Это не наша вина! Шицзунь не может наказать нас за это!       Последние его слова отозвались ужасом во вдруг застывших лицах его боевых собратьев. Ло Бинхэ и Вэй Цзя Лунь впились взглядами в новоприбывшего за его спиной и, парализованные страхом, мёртвой хваткой вцепились в мантию Хуан Юня, словно девы в беде, ищущие защиты.       Остальные ученики почтительно склонились, прожигаемые оценивающим ледяным зелёным взглядом под аккомпанимент повисшего гробового молчания до тех пор, пока у пары из них не заструились по щекам слёзы.       - О... Ученик Мин. Не соблаговолите ли просветить этого недостойного? Этот мастер и понятия не имел, что, оказывается, ограничен в своих дисциплинарных полномочиях.       - Шицзунь!