Путь Гордого Бессмертного Злодея ко спасению

             - Ты сегодня, прям, герой дня: звезда, да и только! - Су Люй Ся сверкнула широкой улыбкой до ушей. На что её собеседник лишь закатил глаза, никак не прокомментировав её слова. - Госпожа Цзы Цин прислала пикантный сюрприз в знак благодарности. Не волнуйся, он тебя ни к чему не обязывает.       В ответ на вопросительно выгнутую бровь, она вручила ему вышитый носовой платок, на котором красовался след от помады. При виде его лорд Цинцзин снова закатил глаза и, сурово насупив брови, уставился на эту насмешницу перед ним. Если бы подобный "сердечный привет" вдруг обнаружил в его доме кто-то посторонний, то это лишь в очередной раз подтвердило бы досужие сплетни о его предполагаемой развратности и в глазах окружающих окончательно закрепило бы за ним репутацию неисправимого блудника.       - Ой, как смешно-то, госпожа Су, - ледяным тоном произнёс он. Она как ни в чём не бывало отхлебнула из своей пиалы, продолжая широко улыбаться.       - Это ещё не всё. Сяо Мэн тоже попросила передать тебе кое-что, - невозмутимо продолжила она, достав книгу и легонько стукнув ею его по плечу. Фиалковые глаза жадно наблюдали за сменой выражения на этом холодном, напряжённом лице: за тем, как смягчаются и разглаживаются резкие черты, когда Шэнь Цинцю узнал в книге сапфическую новеллу, что была обещана ему некоторое время назад его сестрицей. Меч Сюя - воплощение мягкости и спокойствия? Многие бы отмели саму эту идею как бредни и откровенную ложь. Ведь такого же не могло быть по определению: чтобы этот отброс был способен испытывать что-то ещё, помимо презрения или похоти. Но что бы ни болтали злые языки, доказательства обратного сейчас были перед нею налицо.       - Я и не знала, что ты поклонник романтики между женщинами.       Вопреки её ожиданию, Шэнь Цинцю не ответил колкостью, а молча, с нежностью и трепетом провёл рукой по обложке, словно дитя, получившее желанный рождественский подарок. И по-детски нетерпеливо открыл книгу, пробегая глазами первые попавшиеся строки и лаская пальцами прохладную шероховатость страниц.       - Я тоже не знал. Но она сказала, что эта история тронула её до слёз.       Он не высказал благодарности вслух, но его просветлевшее лицо и едва уловимая тень улыбки на губах говорили сами за себя. Прижав книгу к груди как драгоценность, он отнёс её и спрятал в ящик стола, чтобы позже насладиться чтением. - Может, романтические новеллы и не любимое моё чтиво, но я ничего не теряю, если дам им шанс.       - Неудивительно. Ты из тех людей, у которых очень пессимистичные представления о любви.       - А у тебя разве нет? Ты мне говорила, что по долгу службы наказываешь обманщиков. Значит, ты тоже не из наивных мечтателей - ответил он, словно констатируя очевидное.       Внезапно выражение его лица изменилось, во взгляде вспыхнули озорные искорки. Он обмахнулся веером, полушутливо продолжив: - Если говорить начистоту, интриговать и плести заговоры против мужчин кажется мне карьерой мечты. Тебе повезло.       - С этим точно не поспоришь.       - Кроме того, это та самая книга, которую она так хвалила в своих письмах. Она сказала, что с нетерпением ждет, когда я её прочту, - если его дорогая сестра хотела, чтобы он исполнил эту её маленькую прихоть, как он мог ей отказать?       - Она будет очень рада.       - Скажи, а ты бываешь в Тёплом Красном Павильоне?       - Время от времени. Поскольку тебе сейчас не до визитов к сёстрам, я присматриваю за ними в перерывах между охотами, а ночью отдыхаю у себя в комнате после совместного с ними ужина.       - Ясно.       Резкий тон. Поджатые губы. Что за...?       Сбитой с толку, ей понадобилась пара минут, чтобы обмозговать его реакцию, пока её вдруг не осенило. Причина этих его холода и отстранённости весьма позабавила её.       - Не стоит упиваться уксусом. Я сопровожу тебя к ним, как только это будет безопасно.       - Хм!       Она не выдержала и расхохоталась, искренне и расслабленно: возможно, всему виной был алкоголь, а может, пребывание в хорошей компании сделало своё дело. От вина внутри разливалось приятное тепло и она не возражала против продолжения попойки, поднимая тост за тостом. Четвёртый, пятый по счёту? Они уже потеряли счёт...       - Раз уж мы копаем под Лю Цингэ... Расскажи-ка мне. Что ты знаешь о его семье? Я хочу быть в курсе, с кем мы имеем дело.       - Я - немного. А ты? - он задумчиво прокрутил вино в чаше. - Не забывай, что я-то не читал собственную новеллу. Есть вещи, о которых даже я представления не имею.       - Что знаю я? То же, что и все читатели. В основном несколько милых историй, которые Лю Минъянь рассказала протагонисту, когда он утешал её в её горе.       Юной фее Сяньшу и развитию её романтических отношений с Ло Бинхэ были посвящены целые сюжетные арки. В опросах популярности у читателей она была в топе самых любимых ими жён главного героя, уступая первенство лишь Ша Хуалин, которая в прошлом году была признана самой популярной.       - Но всё, известное мне, в большей степени относится к личностям брата и сестры и их отношениям. Об остальных членах семьи сведений очень мало, хотя упоминалось их настойчивое стремление посадить тебя в тюрьму.       - Бррр, даже не напоминай мне об этом!       - Они были настолько свирепы?       - Его мать залепила мне пощечину на глазах у моих учеников. Прямо. По. Морде. Этому. Мастеру, - он замолчал и после паузы еле слышно добавил: - Не зарезала она меня только потому, что Цинъюань её остановил.       - А... Помню... Читала эту часть.       - Но и от меня не жди слишком многого. То, что я знаю, знаю не по своей воле, поскольку этот всеобщий любимчик знаменит, как гуй, - он нахохлился, словно обиженный воробей, и потёр виски. Схватив сосуд с вином, он резко наполнил свою пиалу и по-простецки - залпом - осушил её. - Но главное, что тебе нужно знать, это то, что глава их семьи - матриарх Лю, бабка Лю Цингэ. Когда-то она командовала аж самой гвардией императора и имеет кучу почётных наград, но после тяжёлого ранения была вынуждена уйти в отставку.       - Семья потомственных вояк, значит... - пробормотала она. Этого следовало ожидать. - Звучит логично, учитывая особенности Лю Цингэ.       - Да, и хотя мне и неприятно это признавать, неудивительно, что он вырос таким талантливым, раз его пестовали подобные выдающиеся личности, - с неохотой признал Шэнь Цинцю, затолкав поглубже свою профессиональную ревность. Признание достоинств наименее любимого им шиди вслух причиняло почти физическую боль. Шиди, что постоянно вился вокруг него назойливой мухой, от жужжания которой у него вечно раскалывалась голова.       - Имей в виду, с этой старухой надо быть настороже: не стоит её недооценивать. Жизненной силы у неё поболее, чем у иных молодых.       - Я запомню.       - Кроме того, у Лю-шиди есть ещё один родственник в Цанцюн, помимо младшей сестры. Ты познакомишься с ним, когда приступишь к своим обязанностям, ведь он официально числится на Байчжань.       - О, какой жир! - мурлыкнула она, придвигаясь к нему ближе и подпирая щёку ладонью. Закрыв глаза, она нараспев продолжила: - Непотизм? Безобразие сплошное!..       - Скорее, контроль, - он нахмурился, сузив глаза. - Этот болван, старейшина Лю - идиот и хам похлеще "дорогого" шиди. Да, я знаю. В это трудно поверить. Но Лю Бо Синь, кроме всего прочего, имеет репутацию заядлого любителя азартных игр. А известно мне это потому, что Цингэ однажды весь изнылся, как плаксивая сука, что ему пришлось покрывать долги родственничка, когда на Байчжань заявились головорезы и при всём честном народе стали требовать возвращения игорного долга! Но подробности мне не известны, так как этот мастер не любитель выслушивать истерики полудурков.       Она нахмурилась, силясь вспомнить нового для себя персонажа, который после прочтения новеллы не оставил и следа в её памяти.       - Хе, унизительно, однако. Хотя Мелочь что-то такое упоминал о других старейшинах в подчинении Лю Цингэ, - она уставилась в свою пиалу, взболтнув вино, и сделала глоток. - Подумать только: среди его подчиненных, оказывается, есть родственник. Этот мелкий засранец забыл сообщить настолько важную деталь.       - Это, конечно, чистой воды гипотеза, но я полагаю, что они навесили его на Лю-шиди, чтобы держать в узде.       - Так этот твой шиди ещё и нянькой подвизается? Этот другой господин Лю настолько пустое место?       - Настолько.       - Ха! Ожидала чего угодно, но такого...! - она торжественно подняла свою пиалу. - Давай за это выпьем!       Взяв сосуд, он неспеша наклонил его, следя, как ароматная жидкость тонкой струйкой покидает своё вместилище и вытекает из горлышка, наполняя пиалу до краёв. Закончив, он пару раз обмахнулся веером, чтобы охладить разгорячённое лицо, а после обмахнул и её.       Су Люй Ся расслабленно прислонилась к нему, укладывая голову на плечо владыки Цинцзин. Он не стал отстраняться.       К женщинам у него всегда было особое отношение.       Воодушевлённая, она выхватила у него веер и принялась обмахиваться. Они продолжали опустошать чашу за чашей до тех пор, пока от их серьёзного настроя не осталось и следа. Счёт времени давно был потерян, и если бы сейчас у них над ухом зудел ворчливый голосок системы, стыдящий их за то, что они совсем распустились, они точно не рискнули бы прикончить целый сосуд вина на двоих и не откупорили бы второй. Но система была далеко и зудеть было некому.       Они дурачились и до упаду хохотали над раскрасневшимися от вина физиономиями друг друга.       - ...Ага! А-Цзю жесток! Ик!... - она икнула. Повозив пальцем по системному экрану она убавила громкость: музыка зазвучала приглушённым фоном. - Он обижает эту Люй Ся, которой он так нравится, ухуху...       - Да-да, конечно, притворщица. Ты-то - "сама невинность", - он уставил на неё затуманенный, полный укоризны взгляд, безуспешно пытаясь сфокусироваться. - Как будто я не знаю, что тебе просто нравится хвастаться передо мной, что мои цзецзе тебе благоволят. Уверен, ты им понравишься больше, чем я!       - О!... Хахаха: мастер Шэнь-то у нас чувствительный, - она весело рассмеялась. - Кончай пить уксус! Если бы ты только знал, что когда тебя нет рядом, тётушка Чэн вечно всем про тебя рассказывает, словно ты её золотце, дорогой сыночек! Она даже меня начала допрашивать, не покушаюсь ли я на её драгоценную капусту.       - Вот! Уже и "тётушка"! - воскликнул он, ещё сильнее покраснев. В ответ она лишь звонче расхохоталась.       Он понимал, что напиваться в ночь перед занятиями было, без сомнения, не самой разумной идеей. Но кто об этом узнает? Кому какое дело, насколько скандальными вещами он занимается за закрытыми дверями, в тишине своего собственного дома?