Путь Гордого Бессмертного Злодея ко спасению

      В то утро Шэнь Цинцю медитировал в уединении, за закрытыми дверями. На всякий случай он строго-настрого запретил его беспокоить кому бы то ни было, хотя и очень сомневался, чтобы кто-нибудь в любом случае по доброй воле и без крайней нужды осмелился бы сунуться, чтобы нарушить его покой. В этом смысле ему не составляло труда отшельничать, словно моллюску, укрывшемуся в тишине своей ракушечной кельи.       Если бы не тот факт, что Цинцзин сейчас, в результате набега варварских ублюдков, который, к сожалению, не удалось предотвратить, больше напоминал поле после битвы, чем пик возвышенных мастеров искусств, он бы по своему обыкновению медитировал как всегда в своём саду под сенью зеленеющих крон, расслабляясь и гоняя по меридианам ци, вдыхая аромат духовных роз, о которых он всегда с таким трепетом заботился. Эта привычка укоренилась в нём ещё в его бытность учеником, но теперь пребывание на свежем воздухе уже не приносило ему прежнего удовольствия.       Нынешний окружающий пейзаж был лишь постоянным напоминанием о том, что Байчжань в очередной раз одержал победу над его драгоценным Цинцзин, и его сердце сжималось, переполненное горечью, а задетая гордость полностью вытеснила прежнее ощущение умиротворения от созерцания окрестностей его пика.       С другой стороны, безвылазно торчать в своей хижине, как черепаха в панцире, избегая казать нос наружу, чтобы лишний раз не расстраиваться при виде разорения, постигшего его пик, тоже было неприятно. От этой мысли начинала ныть спина, что вынуждало его то и дело отвлекаться и сбивало весь настрой. Ему едва удавалось привести мысли в порядок перед подготовкой к занятиям.       Спать толком тоже не получалось: не хватало умиротворяющего присутствия сестёр.       Однако, смотреть на то, что осталось от кустов его драгоценных роз, было выше его сил. Их нежные лепестки, ещё недавно лоснящиеся и полные энергии, теперь укрывали землю скорбным ковром, утратив былую славу. Разбросанные тут и там листья вперемешку с поломанным стеблями, лишённые жизни и красоты, валялись раздавленные и втоптанные в грязь, повергая его в беспросветное уныние. Глядя на эту картину, он чувствовал поднимающуюся в душе слепящую ярость, грозящую переполнить его и обрушиться на первого же попавшего незадачливого встречного.       Ни о каком успокоении для него не могло быть и речи.       Но возмездие было не за горами: оставленный агентом вариться на медленном огне, котёл грядущей мести уже закипал. Он не мог позволить вспышке негодования пустить коту под хвост весь тщательно продуманный план, а потому изо всех сил старался сохранить душевное равновесие, переключившись на то, что он умел делать лучше всего.       А именно: по максимуму использовать имеющиеся у него минимальные ресурсы.       Взяв себя в руки, он спокойным голосом приказал одному из своих учеников собрать уцелевшие лепестки, каждый из них очистить и поместить в маленький шёлковый мешочек, а потом в конце дня вернуть ему. Насколько бы эксцентричным не выглядело задание, ученик Гу ни сказал ни единого слова: он лишь почтительно поклонился, принимая поручение, и тут же поспешил прочь. Краем глаза заметив позади себя маячящего зверёныша, Шэнь Цинцю не удержался и окликнул его.       - Ученик Ло.       Называйте его жалким или мелочным сколько вздумается, ему плевать. Но помыкание бывшим императором трёх миров, словно ничтожным мальчишкой на побегушках, доставляло ему необъяснимое удовольствие.       - Да, шицзунь?!       - Не ори, зверь. Просто подойди сюда, - он лениво поманил мальчика пальцем, закусив щёку изнутри, силясь сохранить нейтральное выражение лица и не выказать недовольства. - У меня есть для тебя задание.       - Да, шицзунь! - воодушевлённо засиял глазами Ло Бинхэ, в мгновение ока оказавшись рядом, прижимая к груди блокнот.       Так хочет угодить, что разве что на брюхе не ползёт. Прям, как Ци-гэ.       Шэнь Цинцю едва удержал лицо, чтобы не скривиться от подобного сравнения.       - Что шицзунь желает от этого Бинхэ?       - Через несколько дней к нам на пик поступит новый мастер, но Цинцзин в его нынешнем состоянии абсолютно не готов к приёму кого бы то ни было...       В словах владыки пика послышалась горечь. Он колебался, стоило ли сообщать о недавнем налёте немедленно, или же повременить и на какое-то время "залечь на дно", не впутывая пока посторонних в свои планы. С другой стороны, их пику был необходим срочный ремонт.       Дилемма была непростой.       У Шэнь Цзю, независимо от планов его союзников, были свои причины взять с собой этого мерзкого демона, а не какого-нибудь другого, куда более надежного ученика. Чтобы лучше присматривать за врагом, надо держать его под боком. Но если донесения Су Люй Ся соответствовали действительности, то диверсия удалась на славу, и скоро слухи о произошедшем должны были достигнуть Цанцюн, вне зависимости от того, попытается ли Ци Цинци замять это дело или нет.       Что ж, пусть попробует.       Просчитывая возможные варианты и изобразив задумчивость, постукивая сложенным веером по губам, он тайком пробежал глазами вчерашние сообщения на полупрозрачном, видимом лишь ему экране, зависшим прямо напротив лица полудемона. Юноша молча опустил голову и украдкой искоса бросал на учителя взгляды, наивно полагая, что тот ничего не замечает. Стремясь выглядеть идеальным учеником в глазах своего шицзуня, он послушно ожидал приказа.       [Феникс, летящий на крыльях мести@Чёрный Нефрит - дитя вечности: Победа! Победа! Победа! Важные вещи должны произноситься трижды!]       [Чёрный Нефрит - дитя вечности@Феникс, летящий на крыльях мести: Сделай милость, избавь меня от напоминания: у меня от него мурашки по коже].       [Феникс, летящий на крыльях мести@Чёрный Нефрит - дитя вечности: Феи Сяньшу поймали байчжаньцев на месте преступления, как мы и хотели. Сейчас слухи об этом разлетаются, как горячие пирожки].       [Чёрный Нефрит - дитя вечности: Что именно вы сделали?]       [Побег бамбука, припорошенный пухом: Нуу... Эээ...]       [Феникс, летящий на крыльях мести: Мелочь].       [Побег бамбука, припорошенный пухом: ... ]       [Побег бамбука, припорошенный пухом покинул чат].       [Феникс, летящий на крыльях мести: Что должно было быть сделано, то сделано, босс].       [Чёрный Нефрит - дитя вечности: ???]       Энергично взмахнув веером, горный лорд рассеял голограмму, вновь воззрившись на юное лицо перед собой. Мальчик покорно застыл в терпеливом ожидании. "И не надоело этому демонёнку каждый раз одно и то же?" - подумал Шэнь Цинцю, вспоминая, как раз за разом он заставлял мальчишку подолгу ждать от него ответа.       Мелочь был прав: подобное молчаливое испытание из раза в раз доставляло дискомфорт молодому полудемону, заставляя его сердце тоскливо сжиматься. О чём его шицзунь и не догадывался.       - Ученик Ло, мы с тобой вместе отправимся на пик Аньдин. Ты подробно расскажешь о том, что произошло во время налёта твоему Шан-шишу, чтобы мы могли подать жалобу и возместить ущерб. Ты - непосредственный свидетель событий, поэтому расскажи всё начистоту, подробно и без утайки. Я не собираюсь мотаться потом туда-сюда между пиками только из-за того, что ты забыл упомянуть какую-то важную деталь, - напутствовал он ученика со всей серьёзностью. Тем более, что это решение казалось ему самым оптимальным и позволяющим избежать ненужного внимания на данном этапе.       - А когда настанет день прибытия нового мастера, я хочу, чтобы ты встретил её, поприветствовал и помог донести багаж. Твоё кроткое лицо поможет ей быстрее освоиться на пике, так что тебе поручается эта миссия. Будь вежлив и не ставь меня, как обычно, в неловкое положение.       Разумеется, это была ложь. Шэнь Цинцю лишь хотел, чтобы его союзница лично встретилась с потенциальной угрозой и оценила обстановку, но его тайные намерения должны были оставаться в тайне от этой самой потенциальной угрозы.       - Ооо,.. понятно, шицзунь... - осторожно пробормотал Бинхэ. Было очевидно, что ему есть, что добавить.       - Что ещё ты хочешь сказать? Говори!       - Этот просит прощения, но... Новый мастер собирается заменить старейшину Цяня?       - Не понимаю, какое это имеет отношение к тебе. Разве этот лорд должен отчитываться перед своим учеником?       Он и главе школы-то толком объяснений не дал, оставив того лишь гадать в неведении...       - Нетнетнет, этот ученик позволил себе дерзость...       - ...       - ...       - Если тебе это так важно... Нет. Он будет не заменой, а дополнением. Доволен? - проворчал он, даже не пытась скрыть раздражения. Ему был неприятен это соплячий допрос. Неприятно было ощущать узнаваемую теплоту и нежность Бинхэ из прошлой жизни: того, который питал глубокие чувства к своему шицзуню. Постепенно он снова стал воспринимать полудемона угрозой, а не просто глупой мелюзгой со смазливой мордашкой, которая только и умела, что пользоваться благорасположением к нему добросердечных девиц.       - Или господину Ло требуется письменное обоснование?       - Этот всё понял... Пусть шицзунь простит этому его дерзкие речи... Этот не имел в виду ничего неподобающего...       - Хм! Ладно, забудь. Надеюсь, это все вопросы на сегодня? А то у меня нет столько времени, сколько я уже и так на тебя потратил, - Шэнь Цинцю, нахмурившись, жестом указал на выход. Его терпение и без того висело на волоске. - Пойдем со мной.       - Да, шицзунь!       Ло Бинхэ не надо было повторять дважды. Он послушно последовал за бессмертным, сохраняя почтительную дистанцию, дабы не испытывать лишний раз терпение своего шицзуня.       Не быть наказанным вместе с другими боевыми братьями после грандиозного провала по защите пика - уже было привилегией за гранью возможного. Бинхэ был уверен, что это следствие его хорошей кармы, заработанной в прошлой жизни.       Они отправились в путь, надеясь не задерживаться на Аньдин, чтобы вернуться побыстрее и успеть на занятия, но Бинхэ сейчас не думал ни о чём, кроме безоглядного послушания тому, за кем следовал шаг в шаг, покидая пик по Радужному мосту, соединявшему вершины друг с другом.