Fade to black

Началась новая эпоха, новый век. Сириус Блэк кивнул своей жене Геспер. Он знал, что она понимала, что так он выразил благодарность. Геспер была правильной чистокровной Леди и её первым ребёнком был мальчик. Маленький, совершенно некрасивый младенец вызывал у Сириуса гордость. Здоровый сын, наследник! Продолжение дома Блэк, ещё одно поколение расцвета и процветания. Имя будущему дома Блэк должны были выбрать уже совсем скоро. Сириус не имел ни малейшего понятия, как назвать сына, поскольку назвать и его Сириусом было бы плохим тоном. У отца вон как получилось. В скором времени из Хогвартса вернулся Арктурус. От выходок брата Сириусу было весело, но он знал точно, что эти выходки никогда не опозорят дом Блэк. Арктурус был его любимым братом, по крайней мере теперь. Арктурус. Звезда яркая, известная и к тому же, уже зарекомендовавшая себя прекрасным именем. Брат Сириуса был старостой школы, отличником, имел влияние на Слизеринцев с самого детства… «Познакомься, это Арктурус» представил Сириус брату маленького мальчика в пелёнках. У Арктуруса зажглись глаза — прямо как звёзды. Сириус покивал про себя. Прекрасный выбор имени. «Это в честь меня?» выпалил Арктурус и получив царственный кивок едва не кинулся обнимать брата как в детстве. Вовремя остановился, не по статусу уже это было. Сириус начал сожалеть о решении назвать сына в честь брата уже через несколько лет. Арктурус Блэк женился на Лисандре Яксли. Позор рода Яксли, дочь мерзкого полукровки и вейлы, Мерлин, какой позор. «Её красота вскружила тебе голову! Чего ещё ожидать от дочки вейлы и полукровки!» кричал Сириус. Острые черты Лисандры, черты, которые она не делила с остальными из дома Яксли, бросались в глаза и Сириус это ненавидел. «Разведись с ней. Разведись с ней, Арктурус и я найду тебе хорошую, подходящую жену. Бёрки предлагали-» Арктурус посмотрел брату в глаза и без своих обычных улыбок и шуточек просто произнёс «Нет. Раньше надо было переубеждать. Она — моя жена и между нами теперь может встать только сама магия». Единственной ошибкой Арктуруса II была его жена, поэтому он не вылетел из семьи. Но отношения между братьями натянулись и грозились разорваться каждый раз, как им приходилось разговаривать на публику. Арктурус III пострадал от этого закономерно.

***

У Арктуруса было много обязанностей. Он был предполагаемым наследником и хотя отец мог выбрать кого-то другого, вряд ли бы он так поступил. У Арктуруса были лучшие учителя, лучшие учебники и строжайшая дисциплина. Ему нравилось, когда его жизнь имела чёткие рамки. Невесту Арктурусу подбирали тоже с особой тщательностью. Поговаривали, что Мелании Макмиллан предлагали выйти за наследника Поттеров. Генри Поттер уже даже начал переговоры с Макмилланами, несмотря на то, что у потенциальных брачующихся была разница практически в десять лет и несмотря на то, что его сын ещё не вернулся из обучения за границей. А потом Мелания Макмиллан потребовала себе в женихи Арктуруса Блэка. Арктурус не мог не восхититься её уверенности. После подобного он должен был хотя бы встретиться с этой девушкой, посмотреть, какая она. Мелания Макмиллан была прекрасной девушкой со светлыми мелкими кудрями и синими глазами, смотревшими Арктурусу прямо в душу. Если бы он не знал, что благодаря артефактам на него не действовали любовные зелья, то Арктурус бы подумал на них. Мелания была умна, смекалиста и добра. Красота была только бонусом к искренне понравившейся Арктурусу натуре. Через год они были помолвлены и сразу после Хогвартса должны были пожениться.

***

Мелания любила детей. Она была самым младшим ребёнком у Макмилланов, с разницей в двадцать и двадцать пять лет со своими братьями. Она встречала каждого нового ребёнка дома Блэк с восторгом и ей отвечали любовью. Поллукс с пяти лет ходил за ней хвостиком, уговаривая почитать сказки. Кассиопея, с рождения знавшая, какие тёплые у Мелании руки, всё время просилась именно к ней. Маленькая принцесса любила, когда её носили на руках. Калидора, Седрелла и малышка Чарис хоть и не были так близки к Мелании, её тоже очень любили. Серьёзная Седрелла делилась с ней фактами о боевой магии, которые прочитала в книге. Калидора болтала о растениях. Но ни один из них и на секунду не приблизился к тому уровню любви, который был между Меланией и младшими близнецами — Мариусом и Полярис. Если бы Арктурус не видел, как они родились, он бы подумал, что они были детьми Мелании. У маленькой Полярис были не такие как у всех Блэков глаза. У неё были зеленовато-синие глаза её матери, Виоллеты, но с каждым годом они всё больше напоминали глаза Мелании — хитрые, смотрящие в душу. Арктурусу в голову закрадывалась мысль, что маленькая племянница — метаморф, но он её отбрасывал. Слишком уж редкий талант, даже для их дома. Бойкий Мариус и серьёзная, слегка угрюмая Полярис напоминали Меланию и Арктуруса просто до боли. Арктурус знал, что Полярис тоже может быть весёлой и жизнерадостной, как и он сам. Мелания знала, что Мариус может быть спокойным и вдумчивым, когда это ему нужно. Дядя Сигнус мало обращал внимания на младших детей, так что даже обрадовался, что Арктурус занимался ими. У Сигнуса как раз пошли первые, ранние, слишком ранние внуки. Вальбурга требовала очень много внимания. Мелания забеременела в тот год и зимой родилась Лукреция. Лукреция, с такими же кудряшками, как у её матери, практически белыми на её маленькой головке. Полярис и Мариус увидели её первой — раньше даже самого Арктуруса.

***

Арктурус плохо помнил тот день. Это было после Рождества, украшения ещё не убрали, но они уже начали навевать некоторый упадок сил. Мелания ждала, отчаянно ждала письма Полярис и Мариуса — из-за того, что Полярис родилась через несколько дней после Мариуса, их день рождения праздновался позже. Письмо пришло. Одно письмо. В доме началась буря. Отец и дядя Сигнус ругались, тётя Виоллета рыдала. Полярис сжимала ладонь своего племянника Альфарда и на её лице не было и следа слёз. Арктурус помнил только разочарование, скорбь и какое-то слишком чёткое осознание того, что надо делать. Мариус был сквиббом. Мелания умоляла его не поступать так, как поступали Блэки, но он не мог. И она не могла. Мариус Блэк умер. Марк Вудбридж, единственный ребёнок маггловской семьи, внезапно поборол угнетавшую его всё детство болезнь. Палочка Арктуруса впервые послушалась кого-то другого. Впервые позволила направить себя на своего хозяина. Первым заклинанием Полярис Блэк было «Империо». Она знала, что делать.

***

«Всё будет хорошо,» шепнула Мариусу Полярис, когда никто не слышал. Он крепко обнял сестру, руки которой до сих пор тряслись, отчаянно сжимая чужую волшебную палочку. «Я сделала всё, чтобы было хорошо.» «Не забывай меня, ладно, Дорея?» улыбнулся Мариус напоследок. Полярис подняла на него глаза-стекляшки, на секунду ставшие серо-голубыми, как у самого Мариуса, и кивнула. «Я тебя найду,» тихонько пообещала она. Мариус крепче сжал руку неподвижного Арктуруса и улыбнулся. Когда они встретятся в следующий раз, у Мариуса будет другая фамилия. Когда они встретятся в тридцать восьмом, у них обоих неофициально снова будет одна фамилия.

***

Мелания не пережила разлуки с сыном. Арктурус приказал закрыть её комнату, заколотить двери и никогда больше туда не заглядывал. Он сам выбрал ту люстру, с сияющими кристаллами. Он сам подвёл меланию к дверям родового склепа.

***

Шёл тысяча девятьсот тридцать пятый год. О Поттерах много говорили. Флимонт Поттер, нынешний Лорд, по слухам женился без одобрения родителей. Юфимия Поттер была иностранкой со странным, пусть и едва заметным акцентом. К тому же, она отказывалась принимать всю их культуру. Но бал, который они проводили, был невероятен. В поместье Поттеров всё было не так, как при Генри и Элизабет Поттер, но Юфимия Поттер знала, как понравится Леди. А это, Арктурус признавал, ключ к сердцам Лордов. Без излишеств, элегантно и со вкусом, но видно, что Поттеры не поскупились ни на наряды, ни на украшения зала. Каждой пришедшей Леди Юфимия Поттер дарила брошку-артефакт, а Лордам — запонки с изумрудами. После этого многие вспоминали, что в приданном молодой Леди были драгоценные шахты. Поттеры умели работать на публику. Арктурус ещё не знал, что однажды Поттеры заберут у него всё. Он просто смотрел на вальсирующие фигуры, на Юфимию, золотую и искрящуюся в сиянии свечей, и на Флимонта, от улыбки которого расцветал мир. Мелания хотела бы это увидеть… Поттеры сияли. Их красота была не такой, как у дома Блэк, более дикой, более неограненной. Там, где девушка дома Блэк сразила бы всех манерами и воспитанием, девушка дома Поттер била уверенностью и харизмой. Они далеко не всегда соблюдали все предписанные правила, но делали это так, что никто и слова сказать не мог Поттеры сияли. Хозяева бала по праву затмевали всех, и хотя Поттеры не были частью Священных двадцати восьми, Арктурус отдавал им должное — они были хорошим чистокровным домом. «Лорд Блэк,» вдруг раздалось рядом. Аркутурус выплыл из своих мыслей и увидел маленького наследника Поттеров. «Позволите вашу кузину на один танец?» Арктурус посмотрел на Полярис. Она была в восторге от оформления бала и по секрету пообещала ему, что однажды устроит бал ещё более роскошный. Кузина посмотрела на него в ответ и слегка виновато улыбнулась. Точно, не станцевать с наследником хозяев вечера — дурной тон, а Полярис ненавидела, когда нарушали этикет. «Разумеется, наследник Поттер. Моя кузина не возражает.» Полярис протянула Поттеру ладонь в изумрудной перчатке и позволила провести себя в центр зала. Она была прекрасна — в чёрном платье, с высокой причёской. Наследник Поттеров был выше неё и поэтому Полярис казалась хрупкой и изящной. Арктурус засмотрелся на их танец. Если бы Поттеры были чуточку более правильной семьёй, то, может, он бы и отдал Полярис в невесты. Но Сириус, которого Арктурусу даже в мыслях называть отцом теперь было противно, задумывался об объединении ветвей. Орион, сколько вложенных сил и всё впустую, нуждался в твёрдой руке. Полярис никогда не могла бы стать наследником, хотя даже Сириус отмечал её удивительные таланты, поэтому он решил подарить ей следующую лучшую вещь — статус Леди Блэк. Полярис тем временем оттанцевала длинный танец и отпросилась в женский зал, поболтать с кузиной и её подругами. Арктурус отпустил, погружённый в свои мысли. Он даже и не заметил, как светловолосая девушка в светло-зелёном платье проследовала за его кузиной.

***

Магия рода начала отказывать уже немолодому Лорду Арктурусу, вполне чётко намекая, что титул стоит передать. Отдавать своему сыну Ориону статус Лорда Арктурус не хотел совершенно. Орион не проявил себя как успешный лидер даже для своей маленькой семьи, чего уж обо всех Блэках говорить. Отдавать титул Вальбурге, которая из прекрасной амбициозной маленькой принцессы превратилась в склочную скандалистку, не хотелось Арктурусу и того больше. Оставалось лишь назначить регента при Сириусе или Регулусе и надеяться, что хоть из них получится что-то путное. Скорее всего из Регулуса, о характере и поведении Сириуса Арктурусу слышать доводилось. Список регентов, даже потенциальных, значительно поредел за последние десять лет. Раньше первым в списке претендентов шёл брат Арктуруса, Регулус. Который, как впрочем и его сестрица Ликорис, на тот момент были просто возмутительно мертвы. И славно что мертвы, по секрету считали все их оставшиеся родственники. Для обычного мага их возраст был конечно возмутительно смешон, но Блэки горят ярко и сгорают отчаянно быстро. Регулус первый отличался крайне скверным нравом, уединённым образом жизни и любовью к экспериментальным зельям. Вполне вероятно, что любовью к собственной сестре он тоже отличался особо, но об этом у Блэков принято молчать. А вот тормозами и осторожностью его и Ликорис магия обделила, что привело к вполне закономерному исходу. О котором остальные Блэки узнали только через несколько лет, когда кто-то присмотрелся к гобелену. Арктурус похоронил пустые гробы, сжёг дом и поспешил забыть об этом инциденте как о страшном сне. Брата с сестрой он предпочитал любить на солидном расстоянии. Регулус I Блэк? Ликорис Блэк Дальше у Арктуруса были только кузены и кузины, потому что его дяди к семидесятому году перестали существовать как вид. Даже самый живучий из его дядь, тоже Арктурус, умер в пятьдесят девятом, успев только напророчить Сириусу третьему «хорошую судьбу, прямо как у меня!» Следующим в списке на наследование шёл бы Поллукс Блэк и, если по секрету, он абсолютно не сожалел о статусе предателя крови. Из семьи его не выкинули, а что главой рода не станет… Уже к тридцати его перестала привлекать гонка за титулом. Он прожил почти двадцать лет со статусом предателя и собирался прожить ещё долго, потому что если не кричать об этом на каждом углу — никто и не узнает. Поллукс, как и все Блэки, имел сложный характер, буйные кудри и «изюминку», которую все маги не из Блэков называли фамильным безумием. У Поллукса этой изюминкой были отчаянное нежелание нести какую-либо ответственность, повышенная любовь к девушкам постарше, а также тотальное неумение держать член в штанах. Прямо как у его отца, право слово! Благо, Ирма Крэбб была девушкой предприимчивой, да и к истерикам не склонной, а потому со всем достоинством въехала в дом Блэков. Да и молодого мужа она крепко держала за яйца. Надо сказать, за это её очень уважали новые родственники, особенно Арктурус, который за детьми кузена приглядывать если честно уж совсем не хотел, но и решать проблему «старыми методами» считал неправильным. Хотя мысль о том, что его бывшая однокурсница занимается сексом с его кузеном, не приносила Арктурусу никакой радости, да. Поллукс Когда десятилетней Кассиопее и пятилетним Мариусу и Полярис показали люльку с младенцем и сказали, что это их племянница, Кассиопея расплакалась. Статус принцессы Блэков на тот момент прочно закрепился за ней, а Вальбурга грозилась его подорвать. У маленькой Кассиопеи и вправду было мало конкуренток, даже несмотря на то, что из двенадцати кузенов-сиблингов семеро были девушками. Её кузина Каллидора была тихой и предпочитала копаться в семейных теплицах, за что её отцу неизменно прилетали упрёки, на которые он неизменно улыбался. Арктурус-старший был слегка того по мнению всех родственников и вообще больше похож на Лавгуда, чем на Блэка. Кузина Кассиопеи Чарис в семье слышала от многочисленных родственников разной степени дальности «заучка» уже с пятилетнего возраста и дружила только с тихой кузиной Полярис да со своей сестрой Цедреллой. Цедрелла была серьёзной и весьма себе на уме, да и в нос старшей кузине могла зарядить без зазрений совести, поэтому Кассиопея предпочитала с ней не связываться. Потенциальная конкурентка в лице сестрицы Полярис была больше заинтересована в том, чтобы лазать с Мариусом по саду, а потому за угрозу не считалась. Хотя стоило бы считать, как покажет история. С разницей в девятнадцать лет Арктурус и Полярис были конечно не слишком близки как кузены, но зато молодая невеста Арктуруса Мелания в маленькую серьёзную Полярис и заводного Мариуса просто влюбилась. Той самой любовью, которой может любить младший ребёнок в семье, всегда мечтавший о маленькой сестричке или братике. Так что первым опытом псевдо-отцовства для Арктуруса Полярис и Мариус всё-таки были, поскольку ради Мелании Арктурус был готов свернуться едва ли не в бараний рог. Его собственная дочка, которую назвали Лукрецией и которую он очень старательно оберегал от излишнего внимания кузенов, родилась в том же году, что и Вальбурга. Старшие родственники были в восторге от количества детей в семье Блэк. Арктурус, взвывший от количества детей ещё на моменте, когда у него появилось четыре кузины, в восторге не был совершенно. Но пока у него была всего одна дочь, а наследник был необходим… Через год у него появился сын, которого назвали Орионом. Позже оказалось, что те меры предосторожности, которые Арктурус предпринял с Лукрецией, стоило бы применять с Орионом, но пока об этом ещё никто не знал. Они с Меланией с нетерпением ждали, когда Мариусу и Полярис придёт письмо из Хогвартса и детский сад поредеет ещё немного. Письмо Мариусу так и не пришло. Потеря Мариуса сломала Меланию. Ни Орион, ни Лукреция никогда не были так близки к матери, как с ней был близок Мариус. А Мелания была для Арктуруса всем. Арктурус, ощущая на своём затылке взгляды отца и дяди Сигнуса, подправлял память паре магглов и не мог смотреть в льдисто-серые глаза кузины без дрожи. Мариус Что творилось в голове Полярис понять было невозможно и до этого, но теперь младшая Блэк превратилась в идеальную нечитаемую принцессу. Поллукс, которому едва исполнилось пятнадцать, заделал своей жене ещё одного ребёнка, видимо чтобы восполнить потерю Мариуса. Их семья переехала в другой дом и в меноре стало тихо впервые за десять лет. И навсегда. По-хорошему, родителям Поллукса стоило задуматься, что было вложено в этот жест пятнадцатилетним мальчишкой, только что потерявшим брата. Но они этого не сделали, и в сорок третьем сильно пожалели. Поллукс может и был откровенно плохим отцом, но братом со временем он стал вполне хорошим. А младшенькие Блэки в это время чудили в Хогвартсе. Надо сказать, чудили знатно, как и положено всем Блэкам. Из-за Калидоры в Хогвартсе больше не использовалась пятая теплица — что с удобрениями накрутила Блэк знали только она сама, Мерлин и Арфханг Лонгботтом, сделавший ей предложение в той же теплице. Калидора Лонгботтом Цедрелла, подававшая большие надежды в боевой магии, вопреки всем заверениям о том, что она будет вести себя хорошо, уже на пятом курсе сбежала из дома. На последовавшую через несколько лет свадьбу не приехала даже обожавшая дочку мама. Она просто не могла. С семейного древа исчезла ещё одна ветвь. Цедрелла Уизли Чарис, которую даже в семье называли заучкой и занудой, неожиданно абсолютно для всех затащила в постель наследника Краучей. Молодой наследник оказался не то не готов к внезапно проснувшейся напористости сокурсницы, не то полностью посвящён в её планы и на каникулах Чарис уехала в поместье Краучей с округлившимся животом и торжествующей улыбкой. Новые родственники молодую леди Крауч тоже недолюбливали, но тут Чарис проявила характер, которого, казалось бы, не имела. После пятого слетевшего с позиции министерского работника, Краучи начали понимать, что «тихая заучка» за пять лет накопала столько компромата, что могла засадить весь Визенгамот. Да и Каспар, до этого тихий и покорный, спелся с молодым Поттером и уже не смотрел на них снизу вверх. Чарис Крауч Арктурус-старший на все упрёки и претензии о поведении дочерей смотрел внезапно ледяным взглядом, заставляя зарвавшихся родственников вспомнить, что он был в своё время «Гордостью дома Блэк». Лисандра, чьи черты лица всю жизнь отдавали чем-то птичьим, стояла за его спиной и смотрела, слегка наклонив голову. Арктурус понимал своего дядю. Так ведь у Блэков обычно и бывало: младшенькие чудили редко, но зато так метко, что после об этих случаях писали книги. Полярис никогда не чудила. Идеальная Блэк, застывшая ледяная статуэтка, словно находила утешение в беспрекословном следовании кодексу. Отношения между ней, Кассиопеей и Поллуксом становились напряжённее с каждым годом, пока в один из дней не произошёл взрыв. В тридцать восьмом году Кассиопея вскрыла себе вены прямо на семейном ужине. Чёрное проклятие, которое она наложила сама на себя, не смогли снять. Было всего две вещи, которые, что Арктурус после этого ужина знал точно. Кассиопея Блэк уже никогда не покинет своей комнаты в Мунго. Полярис больше никогда не назовёт Поллукса братом. Арктурус не знал, когда Полярис решила вступить в брак. Решила как и всегда сама, никого ни о чём не спрашивая, не прося благословения или понимания. Даже он не мог больше контролировать любимую кузину. Он не помнил, откуда у него на руке шрам, словно от режущего заклинания. Рядом с Полярис на гобелене появились два портрета, которые как бы Арктурус не старался, не мог заставить проявиться. К какой бы семье теперь ни принадлежала Полярис, их магия перебила даже магию гобелена. Арктурус даже гордился в какой-то степени кузиной — она вошла в сильную, древнюю и чистокровную семью. Полярис Дорея Поттер В сорок третьем Полярис уехала в Италию учиться. По крайней мере, так Арктурус помнил. В сорок третьем Поллукс стал предателем крови, а его родители трагически погибли от руки сторонника Гриндевальда. В сорок третьем Орион Блэк был проклят. В семье Блэков появился ещё один человек, который не мог смотреть Полярис в глаза без стыда и страха. Полярис была в списке прямо перед Орионом, потому что это было самое лучшее, что Арктурус мог сделать для неё после того кошмара. После кровавого бала. Он всё равно не думал, что она сможет получить титул, но надеялся, что это хоть немного успокоит её гнев. Почему она вообще взбеленилась из-за жизни грязнокровки? Магия Блэков, вопреки всем мнениям, уже почти два поколения не то чтобы тянулась к мужчинам. Многое сложилось, но будем откровенны, чтобы довести весьма аморальную нечеловеческую сущность до такого, надо где-то уж очень грандиозно проебаться. Милые дамы рода Блэк от своих братьев, кузенов и иногда мужей разумеется не отставали, но случайность и тут взяла своё. Случайность в ситуациях с Блэками почти всегда имела фамилию Поттер. Девушки из семьи Блэк обычно входили в семьи мужа и забывали о своём прошлом роде, зачастую как о страшном сне. В роду Поттер было не принято отрезать невест от их прошлого рода, слишком уж часто они женились на последних представительницах. Да и Дорея Блэк от кошмаров не страдала. И именно так в период тотального кадрового голода магия рода Блэк, ведомая завещанием Арктуруса Блэка, торжественно и бесповоротно сделала новой Леди регентом дома Блэк Дорею Поттер.