Fade to black

То, что девочкой в доме Блэк быть невыгодно, Ликорис поняла с самых ранних лет. Правильнее сказать, конечно, что вначале она поняла, что в доме Блэк невыгодно быть ребёнком — все указывают, надо подчиняться правилам… Но «ребёнок» это статус, из которого можно вырасти. «Девочка» — нет. Особенно чётко она это поняла, когда её брат Регулус подрос достаточно, чтобы начать учиться. Его обязанности, его возможности, к которым сам Регулус проявлял безразличие, а то и отвращение, маленькой Ликорис будоражили воображение. Ей хотелось быть на его месте. Отец обращал на дочь внимание только тогда, когда в дом, где они жили, приезжали его друзья. Её им представляли. За закрытыми дверьми друзьями их никогда не звали, но они были полезны. Отец выезжал с ними на скачки, в клубы, но иногда приглашал их в резиденцию. Такое у Блэков считалось высшим проявлением привязанности к тем, кто не делил с ними фамилию. То, как на Ликорис смотрели друзья отца, когда он им представлял, ей не нравились абсолютно. Кто-то подумывал предложить ей руку своего сына, кто-то предложить свой член и влиять на Лорда Блэк… В целом, Ликорис там никто не видел. Чужие планы, которые включали её саму, Ликорис не любила. Опять же, чувство беспомощности — самое противное чувство на земле. Быть девочкой в доме Блэк это почти то же самое, что быть бесполезной с самого начала. И тогда они с Регулусом решили поиграть в игру. Быть Регулусом было… эйфорично. Ликорис могла делать то, что полагалось мальчику из дома Блэк, могла учиться тому, чему хотела… А Регулус мог спокойно сидеть и читать про садоводство, ему это вроде как нравилось. Играть было весело. Регулус таскался к их тёте, заглядывал в колыбельки кузенов и кузин с каким-то странным выражением лица. Ему такое позволялось, потому что для всех он был девочкой. Ликорис ещё раз убеждалась, что им нужно было родиться с полом друг друга. Мягкому Регулусу шло бы быть девочкой. Потом из-за Хогвартса игру пришлось приостановить. Ликорис обнаружила, что начать говорить о себе в женском роде оказалось трудно и в конце концов она просто перестала пытаться. Она Блэк, ей позволено быть эксцентричной, он Блэк! У Ликориса легко получались зелья, он с лёгкостью обходил Регулуса. Тот всё больше уходил в алхимические философские труды, в то время, как Ликорису нравились практичные зелья, вроде оборотного. Впрочем, отказать брату в его горсти таланта было нельзя. У их тёти родились близнецы и Регулус, до этого не покидавший Ликориса, будто приклеился к мальчику. Это слегка напрягало Ликориса, у обоих близнецов был абсолютно неприятный взгляд, будто они видели всех насквозь. Арктурус решился на переезд в Лондон. Отец не поддержал его, для него жить в Лондоне означало иметь плохой вкус. Губительное влияние друзей сына он тоже комментировал на каждом семейном ужине. Ликорис поджимал губы. Ему тоже хотелось жить отдельно или хотя бы с Регулусом — тогда бы отец не смог указывать. Ликорис как-то был в доме на Гриммо. Это был большой дом, с большим розовым садом, который устроила Мелания. Его встретил друг брата, тот самый, про которого нанятые для Регулуса учителя говорили «плохой». И Ликорис… Ликорис считал так же. Ноа Шаффик был опасен для дома Блэк. Арктурус, её дорогой братец, был абсолютно слеп к тому, как крепко его оплёл вьюнок. Мелания, его жена, почему-то ничего не делала, чтобы эту ситуацию исправить. А затем вслед за Меланией и Арктурусом в тот же Лондонский дом переехали близнецы. Регулус последовал за ними. Ликорис возненавидел этот Лондонский дом в ту же секунду. В присутствии Регулуса он ещё держался, но там, где он не слышал, Ликорис песочил и дом, и Арктуруса. Впервые его поддержал отец, всего-то стоило согласиться с тем, что Лондон - плохой вкус. Проблема Ноа Шаффика решилась сама собой. Ликорис и Регулус открыли свою лабораторию и переехали туда. Регулус часто мотался в Лондонский дом, но Ликориса это уже куда меньше волновало. Её волновал Лондон. Лондон был местом, впервые навеявшим Ликорису ту самую эйфорию, которую он испытал в первый раз играя. Ликорису нравились клубы Лондона, в которых он и нашёл своих первых клиентов. Люди с очень необычными пристрастиями были готовы заплатить очень большую сумму за зелье, исполняющее желание. Регулусу Ликорис ничего не сказал. Регулус был мягкий, он бы поставил мораль выше денег, а в успешном бизнесе такое просто недопустимо! Ликорис варил зелья только для тех, кто мог заплатить поистине Блэковские цены. Превратиться из детей дома Блэк в аптекарей — ещё чего! Ликорис предпочитал клиентов в куда более дорогих мантиях, в куда более дорогих украшениях на шеях и запястьях. И вот что интересно, когда к ним приходил один и уходил довольным, приходило ещё трое. С их с Регулусом талантом это было вполне закономерно, но грело Ликорису душу. Ну, счёт в банке грел. Эти люди были даже по стандартам Ликориса, довольно низким, он признаёт, были мудаками. А в тридцать первом году, едва тот успел начаться, разразился скандал. Ликориса мало волновало то, что творилось в основном доме, но даже он мог сказать, что один из близнецов опозорил дом Блэк. Оставалась надежда на вторую. Регулус ещё долго смотрел в окно, когда ему казалось, что Ликорис не видит. Ещё почти семь лет, скучая по кому-то, кого стоило бы забыть после первой же ночи. Это были не слишком богатые на события годы. Ликорис и Регулус работали, создавали зелья, всё чаще и чаще расходясь по разным лабораториям. Один из клиентов Ликориса заказал сложнейшее зелье. Ингридиентов в Британии было не найти, а потому Ликорису и пришлось уехать. На месяц. Всего лишь на месяц. Регулус пропал. Лаборатория сгорела. У Ликориса даже не было сомнений в том, что это сделал его брат. Мягкий и податливый Регулус, без внутреннего стержня, мог быть направлен куда угодно. Ликорис ненавидел, когда у него перехватывали контроль. У Регулуса была успешная лаборатория. У Регулуса была прекрасная жизнь, в которой он никогда не должен был задумываться о своих обязанностях запасного. У Регулуса был брат, который всегда и во всём его поддержит! Что могло быть лучше всего этого?! Так какого хуя?! Он сбежал и оставил Ликориса абсолютно одного. Одного и в образе грёбанной Ликорис, которая теперь должна была плакать по брату, плакать по потере близкого. Плакать Ликорису хотелось из-за потери лаборатории, клиентской базы и автономности. Не по брату. Никогда по брату.