Дело чрезвычайной важности

      Тяжёлая дверь закрылась за спиной Анны с глухим стуком. Она стояла в прихожей 221B, пропитанной запахом пыли, бумаги и табака, и ощущала, как что-то невидимое вновь сдавило грудь. Здесь всё казалось слишком громким — даже тишина. — Вы опоздали, — прозвучал откуда-то сверху холодный голос. — Или это считается нормой для вас?       Услышав тихий но властный и недовольный голос, Анна даже не вздрогнула. Она уже поняла, что Шерлок Холмс не стремится казаться дружелюбным. — Меня задержал ваш брат. Этикет требует времени, — спокойно ответила она, глядя вверх по лестнице, где в полумраке стояла его высокая фигура.       Шерлок спустился, не сводя с неё взгляда. Пронзающий, оценивающий. Как будто пытался разложить её по полочкам, собрать портрет, но ему это не удавалось. — Не думаю, что вы будете полезны на задании, если три часа тратите на правильную постановку вилки, — сказал он, проходя мимо. — Проходите.       Анна молча последовала за ним. В гостиной было по-домашнему неуютно. Разбросанные книги, висящая на стене мишень с торчащими дротиками, череп на каминной полке. И скрипка — темно коричневая, старая, но бережно ухоженная лежала в футляре, как особенная реликвия. — Ты играла десять лет, — произнёс он, скорее утверждая, чем спрашивая. — Но бросила в пятнадцать. Почему? — Меня заставляли. Ушёл интерес. — Что ж. Интерес, возможно и не вернётся. Но моторика — должна. Вставайте и берите скрипку. — Должна? — переспросила Анна, когда Шерлок с неприкрытым презрением сунул ей в руки футляр. — Это тот самый момент, когда я должна сказать: «Я так благодарна, мистер Холмс, что вы, знаменитый сыщик, снизошли до простого смертного и решили научить меня играть на струнах судьбы»? — Только если хочешь расплакаться от переизбытка пафоса, — Шерлок не посмотрел на неё. Он уже устроился в кресле, скрестив ноги и изучая её, как музейный экспонат под сомнением. — Как мило. Я-то думала, вы ещё не начали пытаться меня разозлить, а уже хотите вызвать слёзы. — Не льсти себе, — хмыкнул он. — Чтобы ты меня разозлила, тебе сначала нужно хотя бы быть интересной.       Анна чуть прикусила язык. С детства её учили не давать волю эмоциям, особенно перед теми, кто считает себя выше. Но в этом человеке ее всё бесило: от выражения лица до манеры говорить, будто весь мир ниже его ботинок.       Она аккуратно открыла футляр и достала инструмент. В руках скрипка казалась чужой, как будто за эти три года она забыла, что значит "чувствовать звук и инструмент", а не просто слышать его. — Ты держишь её так, будто собираешься отбиваться от уличной шпаны, — недовольно буркнул Шерлок. — Повернись. Левее. Левее! Господи, ты глуха или просто упряма? — Вы всегда так разговариваете с женщинами или только с теми, кого не выбирали сами? — Я так разговариваю с теми, кто тратит моё время, а в твоём случае — и мои нервы.       От его слов Анна резко зажала скрипку между подбородком и плечом, громко вдохнула, и провела смычком по струнам. Жёсткий, хриплый звук сорвался с инструмента, будто скрипка кричала от боли.       От услышанного звука Шерлок закатил глаза. — О боже... Это было хуже, чем завывания уличного кота в брачный период. — Вы определённо умеете вдохновлять. Наверное, вам надо запретить допуск к детям, животным и музыкальным инструментам. — Хорошая попытка, но ты опять промахнулась. — Мужчина лениво встал и подошёл ближе. Взял её за руку — не мягко, а почти резко. — Проблема не в технике. Проблема в том, что ты не здесь. Ты в своей голове, где-то между вчера и катастрофой.       Анна застыла. Он был прав. И она это знала. Но признаться в этом значило... сломаться. А она не ломалась. Уже нет. — И что? — выдохнула она. — А вы где, Шерлок Холмс? Внутри своей гениальности? Скажите, как там — тепло?       Он стиснул губы и отступил на шаг. — Повтори. С фа.       Анна раздражённо сжала зубы, но послушалась. Этот раз был чуть лучше. Но каждый раз, когда скрипка звучала не идеально, Шерлок вскидывал бровь с таким видом, будто ему в кофе насыпали гвоздей.       Пока Анна упражнялась, он сел за ноутбук и начал что-то строчить. Время от времени, даже не глядя на неё, бросал: — Слишком медленно. — — Ты опять давишь на струны, как деревенский мясник. — — Это произведение, а не казнь звуком...       Спустя пару минут мучительных попыток угодить Шерлоку, Анна вспыхнула. — Может, вам стоит самим сыграть, маэстро, раз уж я вызываю у вас рвотные позывы?       Шерлок молча встал, взял скрипку из её рук и сыграл отрывок из "Мелодии" Глюка. Красиво, точно. Рука двигалась без усилий, звук был чистым, прозрачным. — Вот так, — сказал он и вернул инструмент. — Учи.       "Иди к чёрту", — подумала она. Но сказала: — Спасибо за урок. Было невероятно душевно...       На ее слова, мужчина лишь пожал плечами. Анна, встав, случайно задела локтём кружку с чаем на столике. Кружка упала, разбилась и горячий чай разлился по полу. — Блять! — вырвалось у неё прежде, чем она успела остановиться. — Великолепно, — язвительно бросил он. — Разбитая посуда — лучшее сопровождение твоей речи. Симфония из ругани и фарфора. — А вы — настоящая какофония. Уверена, даже ваша душа звучит фальшиво, если её вообще можно настроить.       Анна раздражённо опустилась на колени, собирая осколки. Горячий чай обжигал пальцы, но ей было всё равно. Внутри неё всё сжималось. Не из-за чашки, не из-за скрипки, а из-за того, что всё снова повторялось. Она где-то, где не хочет быть. С кем-то, кто смотрит на неё, как на проблему. Снова под давлением. Снова одна. — Я не просила, чтобы вы меня учили... — произнесла она тихо, не поднимая глаз. — Мне не нужен учитель. Мне нужен кто-то, кто хотя бы попытается понять, через что я прошла.       Анна не смогла сдержать ту боль и эмоции которые копила в себе с самого приезда в Лондон. После ее слов в гостиной воцарилась тишина, только цоканье капель чая с края стола разрушали эту молчаливую вуаль. — Тогда тебе стоит идти в театр, а не на Бейкер-стрит, — наконец ответил Шерлок, и голос его был менее резким, но всё ещё отстранённым. — Здесь никто не получает того, что хочет.       Услышав его колкость, Анна подняла глаза и улыбнулась. Сухо, чуть зло. — Всё-таки вы куда драматичнее, чем я думала. — И ты куда более хрупкая, чем стараешься казаться.       Спустя пару минут тишины, Шерлок подошёл ближе. Он почувствовал, как в ней закипает злость. Но вдруг он заговорил — тише, с почти неуловимой мягкостью: — Ты — как скрипка, которую бросили в сырой подвал. Ты можешь звучать. Но сначала... нужно немного терпения.       Анна застыла. И когда подняла на него взгляд, в её глазах уже не было гнева. Только уязвимость, тщательно спрятанная за сарказмом. — А вы? Кто вас когда-то пытался настроить? — Я сам себя собирал по частям, — ответил он, глядя ей прямо в глаза. — И в процессе кое-что потерял. Навсегда.       Когда она собрала все осколки и выбросила их в мусор, Анна поставила скрипку на место и направилась к двери. — Завтра в то же время? — спросила она, уже обернувшись на пороге.       Шерлок смотрел в окно. Потом кивнул, не поворачиваясь к ней: — Только, если ты не решишь разбить что-нибудь ещё. В таком случае — приходи с веником.       Анна уже собиралась выйти из квартиры, когда входная дверь хлопнула. Из коридора раздались шаги — уверенные, чуть торопливые, а следом послышался и голос. — Надеюсь, вы не убили друг друга? Я слышал "блять", звук скрипки и крушение цивилизации.       Анна замерла в дверном проёме. В гостиную вошёл мужчина лет сорока, в тёплой куртке и с выражением вечной усталости на лице. Однако глаза у него были добрыми, цепкими — и в ту же секунду они остановились на ней... "Ах, да, это был Джон, тот самый мужчина с которым я познакомилась сегодня утром." — Всё в порядке, — Анна постаралась натянуть дружелюбную улыбку. — Просто... музыкальный разогрев. — Я бы сказал, музыкальный нокаут, — усмехнулся Джон и широко улыбнулся. — Слушай, наше утреннее знакомство немного не удалось... Давай начнем все с начала? — Он шагнул ближе и протянул руку. — Джон Ватсон. Друг, коллега и… нередко психотерапевт вот этому субъекту.       Услышав замечание друга, Шерлок фыркнул и скрестил руки на груди.       Анна сначала посмотрела на руку, потом всё-таки пожала её. У неё были красивые, тонкие пальцы, но крепкое, уверенное рукопожатие. — Анна. Почти ученик. — Почти? — переспросил Джон, усмехнувшись. — Скорее — объект эксперимента, — буркнул Шерлок. — Или наказание. Пока не определился. — Значит, всё как обычно, — с мягкой иронией сказал Джон и подмигнул Анне. — Добро пожаловать в ад. Тут чай странный, завтрак редкий, но зато убийства почти каждую неделю. Весело не будет, но скучно — тоже.       Анна невольно улыбнулась. В его голосе было что-то человеческое, настоящее. Тепло. Ирония, не пропитанная ядом. — Звучит как приглашение на вечеринку моей жизни. — Ага, — Джон повернулся к Шерлоку. — Ты с ней действительно груб, или мне показалось? — Я честен. Что, как ты знаешь, для большинства людей смертельно обидно. — Иногда твоя честность звучит как удар кирпичом, — вздохнул Джон. — И всё-таки ты удивительным образом заводишь друзей. Пусть даже они потом плачут в подушку.       Анна хмыкнула и прошла обратно в комнату, опираясь на спинку кресла, после чего обратилась к Джону. — Осмелюсь предположить, что вы тот самый "разумный голос", о котором шепчется весь дом? — Это приятно слышать, особенно на фоне твоих баталий с Шерлоком. Не каждая девушка выдерживает больше часа в его обществе. — Я — не каждая, — ответила Анна, не сводя взгляда с Холмса.       В этот момент, словно в издевку, дверь снова хлопнула, и раздался знакомый бодрый голос: — Это уж точно, — добавила миссис Хадсон, входя следом с подносом и тёплой улыбкой. — Он вас ещё не выгнал. Значит, вы ему нравитесь.       От услышанных слов, Шерлок напрягся. — Я не... — начал он, но осёкся. — Я не делаю выводов, основанных на симпатиях. — Бедный мальчик, — с лёгкой иронией сказала миссис Хадсон, — ему никогда не хватает смелости признать, что чувства — это тоже данные. Их просто сложнее обработать.       Анна усмехнулась, видя как миссис Хадсон ставит поднос с чаем на небольшой столик. — Спасибо за чай, миссис Хадсон. А то у нас тут получился "горький" концерт.       Шерлок стоял в стороне и недовольно пробурчал, наблюдая за миссис Хадсон, которая дружелюбно подала девушке чай. — Глупая старушка...              Услышав бурчание Шерлока, пожилая женщина весело улыбнулась. — Я все слышала, Шерлок! Тебе просто стоит чаще выражать свои чувства! И тогда, у тебя все будет просто прекрасно...       Суетливо подойдя ближе к девушке, Миссис Хадсон села на край кресла и заговорщически наклонилась к Анне. — Ты не слушай его, и не обращай внимание на его колкие фразы и скверный характер. Он был невыносим с самого детства. Смотрел на всех, как на глупых куриц. Хотя плакал, когда у него пропала любимая ложка. — Это неправда! — не поднимая головы, сказал Шерлок. — Конечно, правда. У меня даже есть фото. — миссис Хадсон вновь посмотрела на девушку — Эту милую историю рассказала мне его матушка, когда мы вместе с ней ездили на крестины одной знакомой. Также она мне подарила пару детских фотографий Шерлока. — Хадсон игриво подмигнула. — Уничтожь их. — недовольно пробурчал Шерлок. — Тогда будь мил с нашей гостьей, а то я распечатаю копии и развешу по всей квартире.       Анна тихо прыснула от смеха. Даже Джон не удержался от улыбки. — Знаешь, — сказал он, глядя на девушку, — ты держишься хорошо. Шерлок — не из тех, кто даёт людям почувствовать себя комфортно. Особенно, если он чувствует… скажем так, конкуренцию? — Не льсти ей, — резко вставил Шерлок. — Она не гений. Она просто человек, который оказался не там, не с теми и не вовремя.       Анна в ту же секунду напряглась. Эти слова — слишком похожи на правду. Слишком близко к её прошлому. К тому, как с ней всегда говорили взрослые в Институте.       Она посмотрела на него — сдержанно, но с вызовом в своих карих глазах. — А ты всё-таки боишься, что кто-то поймёт, как тебе одиноко. Вот и прячешься за скрипкой, дедукцией и сарказмом. Мило. Почти трогательно.       Тишина на миг повисла в гостиной, после чего Шерлок поднял голову и посмотрел девушке в глаза. Холодно и осторожно. — Посмотрим, как долго ты продержишься. Не все умеют жить в мире, где логика важнее тепла. — А ты уверен, что умеешь? Или просто решил, что чувствовать — это слабость?       Шерлок молчал. Но в его взгляде на мгновение мелькнуло что-то похожее на… признание. Или, может быть, тень воспоминания. — Ну вот! — бодро встряла миссис Хадсон, хлопая в ладоши. — Потрясающе. Теперь у тебя есть ученица, которая говорит тебе правду в лицо. Мне уже нравится эта девочка.       Анна пожала плечами. — Я не собиралась нравиться. Я просто… устала молчать.       Услышав кроткое признание Анны, Джон посмотрел на Шерлока, потом на девушку и тихо сказал: — Тогда ты пришла в правильное место. Здесь никто не молчит. Особенно стены.       Анна слабо улыбнулась. Джон кивнул в сторону кухни: — Раз чай уже допили, пошли, я как раз собирался заварить кофе. Хочешь? — Да, пожалуйста. Крепкий и без сахара, — кивнула она и, чувствуя лёгкое удивление от своей же открытости, последовала за ним.       В кухне царил уютный полумрак, пахло лимоном и немного мятой. Джон хлопотал у плиты, пока Анна села за стол, наблюдая за ним с лёгким недоверием, но и с интересом. Не таким, как к Шерлоку. Этот мужчина был другим — живым, настоящим, спокойным. — Он всегда такой? — тихо спросила она, кивая в сторону гостиной, откуда доносился скрип стула и напряжённые шаги Шерлока. — Такой — это какой именно? — с усмешкой уточнил Джон. — Колючий, надменный и слегка раздражающий. — Слегка? — Джон рассмеялся. — Поверь, это ещё его "очаровательный" режим. Но под всей этой колючестью есть кое-что ещё. Просто... редко кто доходит до той части.       Анна кивнула, задумчиво проводя пальцем по краю чашки. — А вы? Вы как здесь оказались? — Как и все — случайно, — пожал плечами Джон. — Вернулся с войны, пытался начать жизнь заново. И тут — он, предложил стать соседом. А потом — уже и не выберешься. Знаешь, у Шерлока талант: либо ты остаёшься, либо сбегаешь. Третьего не дано.       После его слов, Анна улыбнулась уголком губ. Это напоминало ей её собственную жизнь. Всё — как чёрно-белый выбор. Без полутонов. В этот момент на кухню зашла миссис Хадсон с подносом в руках. — Вот и печенье, детка. Ты же у нас ничего не ела, да? Профессора — они такие. Только и умеют, что правила читать, а сами ни крошки не дадут.       Анна не смогла удержаться от смеха: — Да, вы правы. Он весьма… строгий. — Он просто не умеет быть добрым, — махнула рукой Хадсон. — Но ты не переживай. Если он не выгнал тебя с порога, значит, ты ему уже нравишься.       Шерлок, услышав слова миссис Хадсон, резко появился в дверях кухни с недовольным видом. — Миссис Хадсон, пожалуйста, прекратите вбивать девушке в голову ложные теории. Мне не нравятся люди. По определению. — Конечно-конечно, дорогой. Печеньку?       Он смерил всех недовольным взглядом, но промолчал и выхватив из рук женщины печенье ушёл обратно, что вызвало у Джона новый всплеск смеха.       Анна чуть расслабилась. Ей вдруг стало тепло от этой простой домашней сцены. Три человека, чай, печенье и даже этот бурчащий гений — всё это было... почти нормально.

***

      Позже, когда день клонился к вечеру, Анна вернулась в свою квартиру. Она сняла пиджак, бросила его на спинку кресла и машинально направилась к кровати. Но тут же замерла.       На покрывале лежал белый конверт. Плотный, запечатанный сургучом с гербом в виде буквы "М".       Она села, осторожно разломала печать и вытащила изнутри тонкий лист бумаги, исписанный ровным, почти каллиграфическим почерком.

Для юной леди.

Завтра в 9:00 вас заберёт автомобиль. Мы продолжим занятия по ораторскому искусству. Я подготовил для вас новый сценарий — с элементами дипломатического давления. Подготовьтесь морально.

Кроме того, советую быть внимательной в 221B. Не всё там так просто, как кажется. Шерлок — не единственная загадка под этой крышей.

— М.

      Анна прочитала записку ещё раз, нахмурившись. "Дипломатическое давление", "не всё так просто"... Что он имел в виду?"       Она положила письмо обратно в конверт и спрятала его под подушку. Затем села у окна, глядя на ночной Лондон. Снизу доносился звук машин, где-то рядом лаяла собака. А внутри неё росло странное чувство: будто завеса над всем этим приоткрылась лишь на миллиметр, и за ней — нечто куда более сложное, чем просто учёба, чай и раздражённый гений с нотами души.       Но завтра, уже будет новый день. Новый урок. И, возможно, новый удар.