Степной бык

— Так... Задачи дня: проверить состояние приближенных, посетить других людей, обыскать аптеки, закупиться бинтами и.. - Даниил смотрит в блокнот и сверяет список дел по нему. Слегка помятый после вчера, но отлынивать нельзя. — Ойнон, не забудь про укрощение одного крайне горячего быка. Сегодня. В девять. Ты знаешь где, - Бурах тут же сталкивается с непонимающим взглядом и вырвавшийся вопрос «Чего?» подтверждает его догатку. — Неужели не помнишь? Бакалавр действительно не помнил. Вчерашний вечер всплывал в памяти неохотно, скорее короткими сценками, чем целостной картиной. Он помнил, как заходил в «Разбитое сердце», помнил, как вёл разговоры со Стаматиными, а дальше.. Как в тумане. Вырванный кусок вечера между началом вечера и болезненным пробуждением в Омуте. Погодите, а как он вообще дошёл в Омут? Даниил поднял взгляд на Бураха, который с усмешкой терпеливо ожидал прояснение в голове Бакалавра. — Не говори, что... Что я тебе вчера наговорил? - с ужасом Данковский замечает, как усмешка Артемия становится шире и тот едва, кажется, сдерживает смех. — Ну, как бы тебе объяснить... - Артемий садится на ближайшую лавочку и вздыхает, как мудрый рассказчик. — Ты лучше присядь, - Бакалавр фыркает, мол, постоит. *** Вечер занёс его в кабак с лишними травами, которые можно обменять на деньги или на еду. Что то, что то было крайне необходимо в данный момент Только закрыв за собой массивную дверь, Артемий услышал смех и громкие разговоры. Шагая по лестнице, Бурах прислушивался к голосам, и один, выделяясь, был явно знакомый. Спустившись Артемий встретился лицом к лицу с Бакалавром, который залез одной ногой на стол, а другой стоял на стуле. — Ты! - донеслось со стороны и Бурах моргнул и вопросительно склонил голову на бок. — Эй ты! Степной! Бык степной! - из уст звучала пьяная громкая речь, а Артемий глубоко и чуть устало вздохнул. Рядом слышится гогот собутыльников. Да, это действительно смешно. — Готовь рога! Я тебя буду укрощать, как только слезу отсюда! - и вот, на глазах Артемия Данковский чуть передвигая ноги, пытается слезть со стола. Что ж, кажется, он серьёзно настроен. Артемий не успевает даже сдвинуться с места, как слышится грохот. Кто бы мог подумать, что человек пьяный в стельку не сможет удержать равновесие. *** — Ну, а потом, я отнёс тебя в Омут, где ты и проснулся, - Даниил сидел рядом на лавочке и держал себя за голову, пока Бурах улыбался. Артемий не спеша поднимается с места. — Поэтому, я жду тебя сегодня в девять. Ты ведь человек такой, слов на ветер не бросаешь. Так что, до вечера, укротитель, - мужчина с улыбкой разворачивается и уходит, скрывая среди однотипных улиц и домов. «Какой стыд» - проносится в голове у Даниила. *** Не хотелось верить, но Даниил действительно здесь, перед тяжёлой дверью в заброшенный завод. Вроде бы здесь находится «Берлога» Артемия. Он стоит пару минут, пока на Степь опускаются сумерки. Недалеко журчит вода. Глубокий вдох и Бакалавр отворяет дверь. Закрывается она, кстати, с громким гулом. Тихонько войти не получилось. Стуча каблуком, мужчина спускается по ступенькам, стараясь сохранять спокойствие. Оно с провалом трескается, когда он замечает Артемия, что удивлённо смотрит на гостя. Рядом крутится Спичка. Оба мужчина молча смотрят друг на друга около минуты и Даниил думает про себя о том, что должен был раньше подумать о том, а не шутил ли Артемий. Судя по всему, шутил. Эта ситуация становится похожей на анекдот, оттого она такая сюрреалистичная. Спичка отвлекается от оттирания бутылок. Смотрит сперва на Медведя, после переводит взгляд на уважаемого Бакалавра. Моргает. Еще раз обводит их взглядом. — Знаете, я ведь совсем забыл! Мне к Ноткину надо, а то он ж звал, а я забыл, - он что-то ещё щебетал себе под нос, накидывая рубашку на плечи, а после со скоростью света сбежал по лестнице. Дверь вновь с громким звуком захлопнулась. — Всё-таки пришёл, - Артемий делает шаг к «укротителю» и расплывается в самодовольной улыбке. — Не ожидал, буду честен. Думал, сбежишь. — Сам же говорил, человек слова и прочее, - Бакалавр отводит взгляд. Он знал к чему всё идёт, но старался не думать об этом. Так проще. Даниил чуть вздрагивает, когда его касаются тёплые руки. Мягкое касание к области беззащитной шее. Он не возражает, льнет к ним. Прикрывает глаза. Только успел Артемий выдохнуть, как резко его притягивают к себе. Поцелуй вышел смазанный, слегка кусачий. Даниил думал об этом с самого утра, но на деле целоваться с Бурахом оказалось непредсказуемо хорошо. Это сбивало с толку. — На кровать, бык, - Даниилу пришлось чуть-чуть привстать на носочки, чтобы приказно прошептать это мужчине, который был выше его. Пускай и не на много. Артемий, чьё степное естество было рождено во власти, был удивлён. Он вёл за собой людей и не только, спасал жизни, нёс на своих плечах огромную ответственность за каждого в городе. Мужчина кивнул и послушно пошагал к мягкой горизонтальной поверхность. Беспрекословное послушание для него было в новинку. Бурах сел на край и успел лишь вдохнуть в лёгкие воздуха, который казалось раскалился, как следом вошёл Бакалавр. Силуэт казался меньше, ведь на нем не было плаща. Мужчина сглотнул, после чего на его колени опустился Данковский. Руки врача коснулись его шеи, сомкнулись позади в замочек. И вновь поцелуй. В этот раз он казался спокойнее, хоть и только в начале. Губы к губам, сердце к сердцу, казалось, что они сходят с ума. Слегка влажные руки Даниила (Артемия поразила догадка, что тот помыл руки, какая чистоплотность) скользнули под тяжёлую одежду. Никогда прежде она не ощущалась такой лишней. Ремешки звякнули, после чего верхняя одежда Артемия переместила куда-то на другую сторону кровати. Губы Данковского сместились ниже. На шее Бураха расцвели следы от кусающих поцелуев и влажных укусов. С чужих уст слетел рваный вздох. На шее почувствовалась улыбка. — Что ты... - Артемий не смог договорить, ведь рука Бакалавра сместилась ниже, и вместо слов вышел жалобный стон. — Укрощаю, что непонятного? - казалось, Даниил вошёл во вкус. Позу на этом этапе пришлось поменять. Теперь Артемий лежал на кровати, полностью оголен, будто чувствительный нерв, а Данковский гордо восседал сверху, осматривая мужчина и скользя по его коже пальцами. — Мне кажется, что это нечестно, - Даниил закатил глаза на чужое замечание. Начал расстегивать рубашку, внимательно наблюдая за тем, как Бурах не сводит с него взгляд. И как только к оголенной груди потянулись крепкие руки — Данковский тут же словил их на пути и прижал к кровати, нависая над мужчиной. — Не угадал. Будь хорошим мальчиком — держи руки при себе, - кажется, Данковский вспомнил молодость, если судить по фразам. Но на Артемия они подействовали как разряд тока. Он откинул голову, сжал руками простынь и прикусил губу. Даниил не знал причина в интонации или в самих словах, но останавливаться не планировал. Дорожкой поцелуев он спустился ниже к груди, оттуда ещё ниже, но после оторвался от облюбовывания чужого тела. Он тут за кое-чем конкретным. Укрощение крайне горячего быка, который сейчас часто дышит и горячо раскинут под ним. Пряжка ремня звякнула, обращая на себя внимание Бураха. Тот смотрел на силуэт Даниила сквозь поволоку в глазах, едва ли не забывая моргать. Брюки скользнули по худым ногам, а руки Артемия сильнее сжали ткань. Это было на грани выносимого. — Будь послушным, - Даниил вновь опустился на чужие бедра, опасно близко к естеству. Из рук Бакалавра выпала небольшая баночка и затерялась в мятой простыни. Он завёл руки за спину, не сводя взгляда с Артемия, который не знал за что зацепиться взглядом. Всё происходящее для него ново. Цепляться за что-то не пришлось, Данковский милостиво затянул его в поцелуй, отвлекая от хлюпающих звуков вазелина где-то там. Артемий отцепил руки от простыни и зарылся ими в волосы Бакалавра. Горячо, это всё слишком горячо. — Вдохни, - шепчет Даниил, Бурах послушно вдыхает, а после раздаётся стон. Бедра Данковского стукнули о бедра Артемия и оба были в неком потрясении от произошедшего. — Шудхэр, шудхэр, - выругался Артемий, запрокинув голову, вспоминая как нужно дышать вообще. Данковский привыкал к новым ощущениям, тяжело дыша и царапая чужой живот и бедра. От пятен перед глазами он не уследил за чужими руками. Те мягко коснулись его бёдер и успокаивающе провели. Никто не собирался торопиться. Травмы не нужны. Это стало глотком свежего воздуха и Даниил совершил первый толчок внутри себя. Глаза Артемия слегка округлились, в руки сжали чужие бедра. Послышался очередной стон. — Двигай бёдрами, бык, - приказ. Бурах не сразу воспринял его. Не сразу услышал через пелену. Но повторять дважды ему не нужно. Поудобнее взяв чужие бедра в свои руки, Артемий начал двигаться. Медленно, глубоко. Даниил упирался руками в чужую грудь и рвано дышал, стараясь не допускать стонов. Но долго контролировать свой голос не получилось. В очередной толчок Артемий чудом попал в чувствительную точку, отчего Данковский выгнулся дугой. Чувствительно, горячо, жарко. Бурах следил за реакцией, поэтому решил повторить то, что получилось у него случайно. Вышло не с первого раза, но всё же получилось. Данковский залился стонной трелью. Гордая прямая осанка чуть ослабла, появился изящный изгиб. Грудь Артемия покрывался неглубокими царапинами. — Быстрее, быстрее, - прошептал Даниил. Артемию повторять не нужно. Комната заполнилась стонами, хлопками кожи о кожу, горячим дыханием и страстью. Рваный вскрик прервал общую какофонию звуков. За ним вслед послышался низкий рык. Затихли. Слышно только успокаивающиеся равномерное дыхание двух тел и чересчур громкое тиканье часов. — Теперь ты укрощенный, - тихий хрип около уха возвращает Артемия в реальный мир. — Как скажешь, - негромко смеётся, обнимая Даниила за талию, прижимая к себе. Уставшие, перепачканные, но почти счастливые они встретили новый день, в котором всё может переменится в минуту.