Сумасшедше беспричинно

Приторно сладкий вкус приближающейся беды не оставил без внимания Люцифера. Будто вросший в кровать, что то проговаривая во сне, корчил рожицы. Ему снится явно что то очень не хорошее. Хоть и выглядит, это, довольно забавно, но… это совсем не так. Испытывающий то или иное чувство, не сможет описать его во всех красках тому, кто не испытал того же. Страх. Беспокойство. Тревога. Все смешалось в единую консистенцию, будто чередуя друг друга, но давя всем возможным сразу.        Король лежал на кровати, увлечённо читая новый журнал. Погода была мрачной, и единственное, что могло поднять ему настроение, — это присутствие Аластора. Грешник положил голову на колени падшего ангела и тихо посапывал. Кажется, он уже достаточно крепко спал, чтобы не проснуться от малейшего шороха. Люцифер аккуратно встал, стараясь не потревожить спящего, и уверенным шагом направился к двери. Он бесшумно закрыл её, оставив лишь маленькую щель, сквозь которую проникал свет. После разговора с Адамом, Люцифер с нетерпением ждал пробуждения Аластора, чтобы поделиться радостью. Однако, тот всё ещё не вставал, что было для него необычно. Стоит ли проверить его состояние? Не случится ли ничего плохого? Что-то подсказывало, что не стоит этого делать. Но Люцифер решил рискнуть. Он вошёл в комнату, уже не стараясь быть тихим. Подойдя к кровати, он не увидел привычного очертания тела, к которому так давно привык. Беспокойство хлынуло волнами. Он подошёл к тумбочке, на которой лежал нож. Позади послышался шум. Люцифер обернулся и увидел Аластора с заплаканными глазами. Падший ангел посмотрел на своего любимого так, словно пытался передать глазами всю боль, рассказать лишь одним взглядом. Люцифер не дал ему договорить, он был на пике эмоций и готов был вылить все скопившиеся слёзы за всю свою жизнь. Вместо того, чтобы разозлиться, он лишь велел идти прочь. Казалось, что он совсем не заинтересован и не чувствует абсолютно ничего. Неужели всё, что было между ними, было ложью? Такой сладкой, такой чарующей… Дающей стремление жить, существовать. Опустив голову, Люцифер прошёл прямо возле Аластора, даже не взглянув на него в последний раз. Он любил. Любил, но никогда не говорил об этом прямо. Стоит ли сейчас злиться на то, что он перевернул всё с ног на голову? В определённой степени — да. Но не настолько, чтобы ненавидеть, ведь так? Чувства потухли, прячась в какой-то самый неизведанный уголок души, прячась, будто боясь высовываться. Боясь, что их хозяин снова отрежет им крылья.        Кровать скрипнула, и тело резко напряглось, словно пытаясь сопротивляться самому себе. Люцифер приподнялся на руках. Его вспотевшие ладони крепко сжали простынь. Это был обыкновенный сон. Ничего, что могло бы быть в реальном мире.       Владыка прощупал своё горячее лицо дрожащими руками и облегчённо вздохнул, словно выпуская весь свой страх. Не стоит сейчас об этом думать. В дверь кто-то постучался, выбивая того из мыслей. — Это я! Можно? По голосу можно было легко определить, кто стоит за дверью. После вчерашнего, в глаза дочери смотреть было чрезвычайно стыдно. Врать и так скрытно! — Конечно! — радостно ответил Люцифер, вскочив с кровати. Его безжизненное внутри тело направилось к двери. — Все хорошо? Я не побеспокоила?— улыбка на лице не переставала сверкать. — Хотела узнать...нравится ли тебе тут. — Во время прошлой разлуки я ни разу не говорил, насколько соскучился! — крепкие утренние объятия были под стать. — Не беспокоишь, конечно.        Прилетел поцелуй в лоб, отчего девочка совсем оттаяла, забывая обо всём на свете. — Это очень трогательно, спасибо, — Принцесса задумчиво вгляделась в пол. Кажется, она забыла саму цель визита. — Пап! Все должны собраться за столом, я проведу маленький опрос, а после, каждый будет занят своими делами! Чарли с нетерпением посмотрела на Люцифера. — Кто там… будет присутствовать? — с нотками неуверенности и безысходности спросил Владыка,. — Я, Энджел, Ниффти, Хаск… — пересчитав по пальцам, сказала дочь. — О! Точно! — Принцесса неловко посмотрела на него. — Наггетс! Как я могла его забыть? — Это всё присутствующие? — С надеждой добавил Ангел. — Да. Думаю, все. Аластор, наверное, не сможет, так как он никогда не посещал… общие приёмы пищи. Люцифер облегчённо выдохнул, словно спуская с плеч тяжёлый груз, и радостно направился за уже спускающейся дочкой. — Помедленнее, милая.       Усевшись за всеми подготовленный стол, Люцифер аккуратно сложил салфетки и краем уха вслушивался в разговор.       — Не пулдингов, ромашка, а пудингов. Пу-дин-гов, — Словно разжёвывая, пояснил актёр, что Чарли очень оценила, посчитав это как своего рода сближение.       Все уже собирались браться за пищу, что Наггетс и сделал первым. Но как же без каких-либо происшествий? Особенно тех, что вгоняют в ступор лучше других, заставляя подавиться куском варёной морковки? Аластор. Снова его появление из ниоткуда. Чарли захлопала в ладоши. Сидеть за столом так ещё и в присутствии Аластора? Это стоило отметить. Чарли, вроде, уверяла, что его там не будет! Аластор смотрел на короля, не сводя взгляда. Он его ненавидел, настолько же сильно, как он любил свою дочь. В какой-то степени даже больше. Ради него грешник снова тут, сидит с кучкой разновидных животных, делая вид, что всё хорошо. Конечно, играть роли ему идёт больше всего, но, порой, можно совершить ошибку, которая вполне может разрушить всё, что было посеяно. Очень глупое выражение, но имеющее смысл. В голове Аластора снова он, с его появления, мысли были сосредоточены на чем-то другом. Отвести взгляд было невозможным! Это кажется слишком непристойным, неприличным… недоступным. Но он может. Возможно ли привести в порядок их отношения? Ах, Аластора уже всего сводит от этих мыслей! Но до чего приятно. Конечно, безусловно, он сожалеет, а в глубине души, наверное, поистине… ценит эти моменты.