Сумасшедше беспричинно

Глава II

      

«Я скучаю. Это единственное объяснение моей тяги к прошлому. Не помогают никакие советы и психотехники. Можно только смириться, стараться скучать все тише и тише с надеждой когда-

нибудь научиться просто помнить.»

      Безмятежный ливень, будто с желанием пробить крыши домов, проливался по крышам и стекал по темным переулкам. Работает, словно напоминая, в каком месте все сейчас находятся. Сырое, безэмоциональное, просто бытие, которое никак не исправить, но оно существует. Лампы, с трудом освещающие зал отеля помигивают, притягивая заинтересованные взгляды на себя. Ох, кажется кто то забыл их поменять! Чарли, сидящая практически на середине — отодвинула стул, что бы пройти на кухню. Прием пищи кончился. С шумом опустились столовые приборы, которые, проскальзывая по тарелке, издавали неприятный скрежет, режущий слух. Утро славное, ничего и не скажешь. Рутинные дни не придавали никакого особенного вкуса ко дню, просто к ночи снова напоминали, что день прожит.       Люцифер с интересом утыкался в книгу, обернутую в синий бархат. Тревожность спала, когда Аластора, оказывается, пригласили на «мирное собеседование». Человеком, отправивший письмо, оказался, как ни странно — Валентино. Обернутая уже пожелтевшая бумага, была запечатана красным воском, немного выходя за грань ровно очерченного круга — лежала на тумбочке возле дивана. Отведя взгляд от книги, что недавно так увлеченно читал, ангел обратил внимание на надпись внизу. Так мелко, словно что-то крошечное прошлось своими лапками, сочиняя иероглифы… Почерк был совсем не понятный. Кто-то очень не грамотный и не аккуратный выводил буквы снова и снова, зачёркивая неудачные попытки написать, как падший уже понял, слово «канфидециально». Сердце забилось чуть быстрее, отыгрывая нервно стучащий ритм. Что может быть столь… загадочным? До дрожи интересно, интригующе, захватывающе! Только вот какая ему разница? Осколки прошлого хоть и ранят обрезанную душу, но не имеют права снова увлекаться деловитым животным. Гордость не смеет позволить. Люцифер отложил книгу и со скрипом дивана поднялся за чашечкой холодного кофе. Стоило бы немного отвлечься, его и так не покидают мысли о защите отеля, так ещё и… впрочем — неважно. Скрипя половицами, уже менее уверенно зашагал король, подойдя к холодильнику. Как оказалось — его приготовленный «обед» все ещё был не тронут. Такое случается зачастую только тогда, когда в отеле лишь он один и больше ни единой души, что посмела бы испробовать чужой напиток. Захватив холодную ручку кружки, выпуская ледяной «пар», аккуратно, чтобы не разлить и не испачкать, плотнее прижал к груди. ***       Темнота. Ветер, словно пробивающий сквозь одежду — возмущённо выл, пуская свои потоки прямо в комнату. Уже замотанный в одеяло Люцифер нервно привстал, преследующий цель закрыть окно, которое, кажется, ещё чуть чуть и сломается от ветряных потоков, что невольно стукали его о дверь. Дрожащая от холода рука прикоснулась к покрашенной чем-то синим ручке. Окно с шумом закрылось. В голове уже метались мысли о теплой кровати, и, как только он присел на кровать, услышал тихий, пронизывающий стук. Дав обещание, что как только он выяснит причину визита пока что неизвестному ему существу, мигом заползёт обратно под одеяло и со спокойствием уснет. Какова же была его ошибка, когда он посмел думать о комфортном сне! Люцифер прошел считанное количество неуверенных и кривых шагов, бесшумно приоткрывая замок. С только что открытой двери выпускался относительно теплый воздух, что неприятно щекотал фарфоровую кожу. Лицо застыло в изумлении, а мышцы на лице, кажется, сговорившись, начали работать одновременно. Первая мысль, что проскочила в голове у Люцифера так это то, что к нему пришёл Энджел. Несколько ранее знакомство уже обязывало держать слово. Тот, кажется, пообещал, что точно принесет на выходных пачку дорогих алкогольных конфет, которые, по его словам, «Ахренительно вкусные». Даже держа эту мысль при себе и веря всем сердцем, обмануть свой мозг будет крайне сложно. Высокая фигура во мраке гнетущего коридора не была столь высокой, как у паука. Красное пальто полностью покрывало шею Аластора, изящно облегая нужные участки тела. Ему стоит знать эту информацию, он лишь хочет предостеречь возможную опасность…не более. В голове доносились какие то помехи, но демон смог выдавить слово, что так боязливо лежало на языке, — Доброе время суток! — Громкий, смешанный голос в помехах звучал чрезвычайно отвратительно и мерзко. Люцифер выпустил шумный глоток, и выдвинувшийся кадык дал понять, что он не собирается молчать, — Что ты тут делаешь? — С нотками злости и презрения ответил падший, — Я не пришел выяснять наши отношения, Ваше Высочество. Скорее… — с дразнящей паузой остановился Аластор. — Великодушно забочусь о вашей дочери и ее покое. Можно ли мне поделиться…кое чем важным? — С шумными помехами и с язвительной улыбкой, вызывающе посмотрел на падшего, будто намеренно выводя того на эмоции. — Ты знаешь, что если тема заходит о моей дочери — я готов вести беседы даже с тобой, — Словно прошипев, нехотя пригласил внутрь. Свечи с церквей были в беспорядке раскиданы по всей комнате, тускло освещая малую зону комнаты, а сквозняк вовсе проходил сквозь крошечные щели с не качественных окон и обдувал и не без того холодные ноги Аластора. — Начнём! — прочистив горло, продолжил: — В планах Адама направить экзорцистов как можно скорее и в самый уязвимый для нас момент. События могут произойти в течение недели, но, как я знаю — эта информация может быть недостоверной, — Аластор шумно проглотил накопившиеся слюни. Беседы с Аластором всегда походили на что-то чересчур официальное и деловое. Быть может, в этом виновна его профессия? — Как вы видите, я предпочёл предупредить ваше Высочество и юную Госпожу как можно раньше, — Несколько минут нежелательных обсуждений и, наконец, Аластор собирался уходить. — Я попрошу тебя кое о чем очень важном? — опустившаяся голова Люцифера смотрела прямо исподлобья, будто гипнотизируя. Высокая тень собеседника стояла возле проема двери, подсознательно желая скорее выйти. Ответа не последовало, лишь неловкая тишина подкрадывающаяся сзади. — Будь рядом с Чарли, — незаинтересованный ранее взгляд Аластора загорелся, — Если со мной что либо произойдет, то ты будешь моей... правой рукой, — Уже с искренностью провозгласил ангел. Люцифер доверял Аластору, как самому себе, хотя...это было явно лишнее! Аластор склонил голову в бок, словно переосмысливая только что сказанные слова. — Право. Вы, Ваше Высочество, в тени не останетесь, — лёгкий смешок и снова начальная серьёзность, — Моя просьба будет в ваших возможностях, — Неожиданно даже для себя, Аластор вышел тенью с щели, которая оставила дверь во время его выпровождения с комнаты Владыки. Кусочки тьмы, оставленные грешником, своим чередом испарялись. Люцифер, такой же хладнокровный, гордый, неспособный просить помощи даже не огорчился и не был, к удивлению , разочарован в такой выходке. В памяти Аластора он отражался именно с такими качествами. Только, увы, маленькую деталь он все же в себе сжёг — Аластор больше не замечает той искры в глазах. Лишь его присутствие делало радиоведущего беспомощным и уязвимым. Живым. Он с трудом признаёт это, но, даже спустя десятки лет, грешник все ещё держит ниточку воспоминаний связанным именно с Люцифером, думая о которых самостоятельно разрывает свою душу на мелкие кусочки, а после снова собирает, получая раны от них же.       Ночь наполнена неизвестным. Жилки Аластора наполняются отголосками интимного разговора с Люцифером. Эта беседа, безусловно, оставила на нём печать. Темную, жгучую, без возможности стереть спустя достаточное количество времени. Эта история начинается заново. Грешник не может контролировать ситуацию и самого себя, он совершенно не слушается своего разума — следует лишь приказам души. О, он бы непременно покинул Отель в самые ранние сроки, сбежав и никому ничего не сказав, но у него имеются важные детали, которые не позволяют сделать этого. Он пускает руки в мягкие волосы, сжимая их корни. Неприятная боль распространилась по всему телу мурашками.. Не в его силах сосредоточиться на чем то другом, кроме Владыки. Сложно игнорировать одновременные рвотные позывы и жгучее желание. Это своеобразные, несовместимые вещи. К чему приведет лишь одно хотение? Он причинил ему достаточно боли, которую по сей день приходится расхлёбывать, просачивая ее сквозь свое тело. В этом есть и его собственная вина. Однако, они не были любовниками, или, того хуже — секс партнёрами с недосказанным чувствами… Он любил, он был привязан. Не может сказать того же и о Люцифере. Его чувства были самой неизведанной частью во всей его личности. Единственное, что Аластор уверенно может заявить — он привязан к нему на всю оставшуюся жизнь… В буквальном смысле. Хуже того то, что он сам осознает это. Не его воля на то была! Не хотел, не хочет ещё раз и не захочет. Что же снова так манит? Неужели, он и правда, грёбаный мазохист? Пожалуй, оставить эти мысли на завтрашний день казались неплохой идеей. Сегодня он безмерно вымотан. *** — Доброе утро, папа! Сегодня мы собираемся отремонтировать кухню, как посоветовала Вегги, — сказала Чарли, глядя на свою девушку, которая была снова чем-то недовольна. Люцифер сонно потёр глаза. Его Высочество изволило проснуться только к обеду. Нарушение режима сна больше не доставляло ему дискомфорта. — Хорошо, если что-то понадобится — зови, — сказал падший и направился на кухню. Хаск, который всё ещё стоял за барной стойкой, налил вино в бокал, глядя на тёмно-бордовую струю. Его взгляд упал на короля. — Вы выглядите уставшим, — Сказал Хаск своим баритоном, заставив Энджела выпрямиться на стойке и отодвинуть бокалы в сторону, чтобы они не мешали ему. Откуда, чёрт возьми, он появляется? — Спасибо, я знаю. Вам стоит проверить болты в кофемашине, — сказал Люцифер, указывая большим пальцем на сломанную технику. Ему стоит быть немного осторожнее. К тому же, Аластора не будет ещё несколько часов, что не может не радовать.

Продолжение следует…