Фото на память

Минхо помнит этот день, как и все последующие, но именно семнадцатое июня стало для него особенным днём. Жара тогда стояла неимоверная, под солнцем плавились крыши и мгновенно высыхала любая влага, нормальные люди даже не высовываются на улицу, чтобы, не дай бог, не словить тепловой удар. Но если не взирать на погодные условия, природа явила себя во всей красе: зелёные деревья шелестели свежей листвой, в которой щебетали проворные птички, а любопытные толстые коты наблюдали за птахами с высоких каменных заборов. Только этим мог себя отвлечь молодой полицейский, вынужденный патрулировать местность в эту несчастную сорокоградусную жару. — Кого тут охранять, когда все сидят по домам? — шептал Минхо, пристраиваясь в тени раскидистого дерева и уваливаясь на пожухлую траву. Тёмная форма только усугубляла ситуацию, притягивая всё возможное тепло на себя, чтобы тело покрывалось липким по́том всё сильней. Когда он шел в полицию несколько лет назад, никто не говорил ему, что от сотрудников будут ждать нечеловеческих подвигов, не задержание вооруженных бандитов, не выслеживание наркодилеров, нет, достаточно просто поставить смену минхо в самую жаркую погоду в истории или в какой-нибудь ночной патруль. В тени дерева куда приятней, чем под палящим солнцем, и можно немного расслабиться, послушать щебетание птах, урчание собственного голодного живота... Глаза медленно прикрылись, позволяя сладкой дрёме унести разум в черную дыру небытия, как вдруг по улице раздался оглушительный вопль. Ли вскочил, как ужаленный, продирая глаза. - Воры! Ах, вы, мелкие негодники! - крики доносились справа, из маленького углового магазинчика, обычно бывавшего тихим и мирным, куда хаживали старички и малышня за сладостями. Сейчас там стояла разгневанная хозяйка и яростно размахивала кулаками вслед убегавшей троице, бесполезно, учитывая, что пацаны уже ринулись к ближайшему высокому забору. Что ж, в этой ситуации полицейский в виде Минхо очень кстати; он, разглядев полную картину происшествия, кинулся за малолетней группировкой, но до каменной преграды далеко, а первый уже закинул ногу, вскарабкиваясь. На глазах Минхо он, уже воссидая на заборе, протягивает руку товарищу, и оба скрываются по ту сторону. У кирпичной преграды остался последний, к тому моменту, как подоспел полицейский, сжавшийся в комок. — Ну и друзья у тебя... — с Минхо градом катился пот, впитываясь в форму и стекая дальше вниз. Отдышка ни к черту, шутка ли, прогнать на полной скорости двести метров под палящим солнцем, но и парнишка выглядел не лучше. Ему, правда, полегче, в одной майке да шортах до колен, но тоже весь красный, как рак вареный, и мокрый до самых ушей. А смотрит-то как запуганно, будто его тут же повяжут, ей богу. — Как зовут? Пацан обвёл взглядом взрослого дядю-полицая, нервно сглотнул и пробормотал: — Хан Джисон.. — Хан Джисон, тебя родители не учили, что красть нехорошо? — вопрос был явно риторическим, учили, конечно, но это ж малолетняя шпана, им сейчас адреналин, как воздух. Минхо рассматривал Хана, совсем не стесняясь: мальчишка, юный, хотя тело уже приобретает взрослые очертания; красивые, блестящие страхом карие омуты и милые беличьи щёки, такие редко можно встретить. Уже смирился, что не сбежать, и теперь просто прижимался спиной к горячему забору, немного испуганно заглядывая в чужие глаза. — Что хоть взяли? — Зефир, но.. он у Сынмина и Чонина остался. Предатели... — Не то слово, впредь выбирай компании понадёжней. Ну что, прогуляемся до дома? — А вы не поведёте меня в участок? — милые щёки Хана так веселили Минхо, что ему совершенно не хотелось тащить его в это богом забытое место, куда придётся вызывать родителей и составлять протокол. Такому забавному юнцу там не место. — А ты хочешь? — Нет! — Вот и славно, показывай дорогу. По пути к дому Джисона, Минхо узнал много интересного о парне: например, что ему шестнадцать, он мечтает покрасить волосы в светлый цвет и очень ждёт совершеннолетия. Голос у Хана очень приятный, с ним поразительно легко общаться, и Ли сам не заметил, как дорога прошла за оживлённым разговором, утопая всё больше в чарующем Хан Джисоне. Между ними девять лет разницы, по меркам общества целая пропасть, но Минхо совсем это не заметил: Хан думал и говорил, как взрослый, хотя его милые, немного детские черты могли сбить на неправильное первое впечатление. Под конец оживлённой беседы они полностью перешли на "ты", и Джисон уже не боялся Минхо, как представителя закона, радостно ему улыбаясь и поддерживая разговор. В тот вечер, в постели под кондиционером, в долгожданной прохладе, в Минхо зародилось тёплое чувство к Хан Джисону. Засыпать под воспоминания о блестящих карих глазах, милых пухлых щеках и завораживающем голосе оказалось очень приятно, и Ли погрузился в сладкий сон.

. . .

Минхо не любит ночные смены, но жить на что-то надо, поэтому он добросовестно патрулирует район. Темнота, окутавшая улицы тоже в своём роде наслаждение, и парень вдыхает свежий воздух, пахнущий листвой и ещё тёплым асфальтом. Птицы щебечут даже ночью, наполняя атмосферу мелодичными звуками, хоть и по-другому, убаюкивающе. Где-то справа от Минхо зашелестела зелёная изгородь, что-то заворочалось в ней, и до ушей парня донёсся знакомый голос: — Минхо? — Джисон? — и вправду он, понял Минхо, когда Хан выпутался из листьев и появился перед ним, — ты почему ночью ходишь? — Ещё только девять, не так уж и поздно. Захотелось воздухом подышать. Ты в ночную? Минхо проигнорировал вопрос, рассматривая Хана в тусклом свете уличного фонаря, точнее просто залипая на его глаза: они почти одного роста, и несмотря на такую разницу в годы между ними, любой прохожий сказал бы, что это парочка решила устроить романтическую прогулку при лунном свете. Ещё несколько таких секунд, и Минхо сам так подумает. Джи доверчиво отвечает на взгляд, сверкая своими темными глазами-бусинками. — Даже в девять бывает опасно, куда твои родители смотрят? — возмущается Ли, но оба прекрасно знают, что это не всерьёз. На Хана вообще злиться невозможно, только залипать... — Они уехали на дачу до конца выходных. Я пытался позвать Сынмина с Чонином, но у них... свидание. Не хочу им мешать. А на улице так хорошо... — тянет Джисон и вдыхает тёплый ароматный воздух поглубже, наполняя лёгкие так, чтобы ещё долго помнить этот вечер. Чувствуются даже лёгкие нотки парфюма Минхо, цитрус и что-то ещё пряное... — Можно я с тобой погуляю? Ли не может оторвать глаз от этой смещенной улыбки и заторможенно кивает: — Только не до самого утра. Ночная смена резко приобретает новую атмосферу, пока они ходят по знакомым улицам и говорят не о чём и обо всём сразу. Зелёная листва тихо поёт свои ночные песни над их головами, позволяя окунуться в эту ночь с головой, и Минхо теряется в ней, отдавая себя без остатка, открывая душу теперь уже родному человеку. Кто из них первый взял чужую ладонь в свою, они уже не помнят, да и зачем, если идти рука об руку так приятно, что мурашки щекочут кожу, а бабочки — живот. Эта ночь — точно особенная, она дурманит, не давая вдохнуть воздуха реальности, разрешая смотреть друг другу в глаза на секунды дольше положенного, дарить самые искренние улыбки и смех. Счёт времени утерян, и Минхо даже не уверен, что подросткам можно гулять так поздно, пусть и в сопровождении, но когда Джисон мягко касается его губ, все мысли становятся бессмысленными. Да, точно, эта ночь — особенная, думает Хан, прижимаясь спиной к дереву и тихо смеясь, пока Минхо покрывает его щёки ласковыми поцелуями, согревая тело и душу своим теплом. Сами звёзды пели ангельским гимном на тёмном небе, приветствуя рождение нового прекрасного созвездия любви.

. . .

— Хо, ты не видел, куда мы поставили коробку с гирляндами? Новая квартира пахла свежим ремонтом, солнечным светом, проникающим сквозь большие окна и предвкушением счастливой жизни. Прихожая вся была заставлена прибывающей мебелью, разномастными коробками с домашней утварью и другими вещами, среди которых прыгал Джисон в поисках нужной. Ему казалось, что если не повесить главный символ уюта в комнатах, атмосфера не станет домашней. Минхо не отказывал, хотя считал, что уют пришёл в этот дом вместе с Ханом, поэтому услужливо помогал держать тяжёлые коробки, пока где-то внизу копошилась его пара. — Нашёл! — из вороха вещей вынырнул Джисон с широкой улыбкой на лице и длинным шнуром с разноцветными лампочками в руках. Торжественное развешивание украшений на почти всех стенах квартиры, и радужные блики засияли в глазах Минхо вместе с яркой улыбкой Хана, ослепляя и завораживая. Больше всего в жизни Джисон любил гирлянды, тёплые объятия и Минхо, и какое счастье, когда всё это ему подарила судьба сразу в большом количестве. Трепетный поцелуй прервал стук в дверь. — Видимо, Феликс с Хёнджином пришли, — прошептал Ли, прижимаясь носом к щеке Хана, заполняя лёгкие до краёв любимым запахом солнечного тепла. Именно так пах для него Джисон, с их первого дня знакомства, во время знойной жары, и по сей день. Отрываться не хотелось, но Хан уже тянул в сторону входной двери. Ничего, у них ещё целая жизнь впереди, чтобы насладиться друг другом. Ребята ввалились в квартиру с тортом, подарками и объятиями, поздравляя парней с новосельем. Хан радостно переставлял коробки, чтобы гости могли пройти в пока ещё полупустое жилище. В тот день они расставили последние предметы мебели, повесили красивые жёлтые шторы, чтобы солнце ещё ярче освещало комнату и весело отпраздновали, запивая торт пивом. Минхо, конечно, сначало возмущался, что несовершеннолетний Джисон будет пить со всеми алкоголь, но после пары убедительных глубоких поцелуев, сдался и налил как взрослому. Ребята смеялись, наполняя новую квартиру своим счастьем, создавая собственную атмосферу из любви и нежности. Всем, что оказалось таким хрупким и рассыпалось в один миг. Уже ночью, лёжа в прохладной постели и греясь о тела друг друга, Джисон вслух мечтал о том, как окончит школу, поступит в университет, правда ещё не знает какой, потому что по словам самого Хана "университета, где учат радоваться жизни ещё не изобрели". Мечтал о том, что когда станет совершеннолетним сможет покрасить волосы в любой цвет, который захочет, в синий, например. О том, что Минхо повысят на работе до капитана, и тогда Джисон сможет хвастаться, что встречается с таким важным дядей-полицаем. Да, даже спустя год отношений Хан в шутку называет так любимого Минхо, потому что Ли так забавно хмурит брови, когда смотрит серьёзно! Уже засыпая, Хан что-то бормотал, что когда-нибудь они поженятся, дадут клятву, и только смерть разлучит их, а Минхо ласково гладил темноволосую голову, поочерёдно выцеловывая невидимые звёздочки веснушек на его щеках и соглашаясь абсолютно со всем.