Город иных

      -Неужели все так и было, брат?       -С какого хрена, ты извини, мне врать тебе? – скула парня слегка дернулась. И не понятно ведь, от чего: толи от раздражения, толи от холода, которым «радовал» наступающий на пятки ноябрь. Свободовец подкинул хворост в костер, пытаясь спасти неумолимо потухающее пламя, в котором еле теплилась жизнь.-Бабы, да еще и в «Долге»… Ванёк, ну это уже на грани фантаст ики, - Другой парень посмотрел на друга с удивлением и явным неверием в его слова. – Может, это мужики мутировавшие? Писька случайно отпала, потому что радиация не пощадила…       Иван натянул на лицо авиаторы и вздохнул. Зуб на зуб не попадает из-за собачьего холода. Хороший хозяин в такую сырую и нетёплую погоду животинку-то из дома не выпустит, а тут ещё по заданиям мотаться, да вдаль такую, что ноги заржавеют идти. Парень раздраженно чихнул.       -Я не знаю, чёрти-что происходит. Чё вот им дома не сидится? Стояли бы у плиты, варили детей, рожали борщи…       -Наоборот вообще-то. – Миша приподнял бровь и чуть усмехнулся, буркнув это себе под нос, но достаточно громко, чтобы Понамарев всё четко услышал.       -Да не важно! Сидели бы дома и в Зону не вылезали. Где это видано, чтобы баба шла в Зону наравне с мужиками, которые тут дохнут периодически от мутантов, аномалий да мразей всяческих? – Он всплеснул руками с возмущением. – Миха, ну мне кажется, что наш мир катится в тар-тарары.       Старший из друзей лишь улыбнулся.       -Перестань возмущаться. Жизнь наша туда покатится, если мы не пожрем и не согреемся, как следует. – Он притащил откуда-то сухих обрубков и веток, мастерски разжигая костер. – Вот сколько тебе лет, Вань? Восемнадцать еле-еле стукнуло, а ты ведь сам сюда полез. Тебя хлебом не корми – дай что-нибудь исследовать. В любую драку отправь – один всех захерачишь в соло.       -Ты к чему это?       Послышался треск спички о коробок. Миша затянулся дымом и пожал плечами.       -К тому, что они могут быть и не хуже тебя, раз они в «Долге». Не цапайся с ними, а то еще рожу ногтями раздерут, и убежишь. Только пятки сверкать будут. – Парень рассмеялся, присаживаясь на корягу у костра.       Понамарев лишь закатил глаза, цокнув языком.-Как выглядела хоть та девчонка, с которой ты лицом к лицу столкнулся?       -Да как-как… Обычно. Очки круглые, треснуты. Глаза большие, меньше меня на полторы голову. Жаль, не видно, что там под броней. – Иван усмехнулся, потерев подбородок указательным пальцем. – Не просто так они на этой территории, явно вынюхивают что-то.       -Не говори попусту. Заплутали, может, дорогу обратно найти не могут. Скажи спасибо, что хоть на месте не пристрелили. – Парень выдохнул дым прямо в лицо Ваньке, от чего тот инстинктивно поморщился, разгоняя вонючую пелену перед глазами.       -Не факт.       Смеркалось. Вдалеке раздался вой псевдо-собак, где-то с дерева встрепенулась стая ворон. Карканье их можно было услышать даже с другого конца леса. Тучи сгущались все больше и больше. Было решено поставить какую-никакую палатку, а там после установки некоторых самодельных средств безопасности от нападения каких-нибудь невиданных тварей лечь на боковую.       Действительно, как только свободовцы залезли в свое укрытие, то хлынул ливень, да такой, что за этой водной завесой и на расстоянии вытянутой руки мало что можно было увидеть.       Иван сидел в своем краю палатки, что-то записывая в свою покалеченную временем и условиями Зоны тетрадь, еще и что-то напевая, помыкивая и подвывая. Михаил приоткрыл один глаз, поглядывая на начинающего музыканта с доброй ухмылкой.       «Нет, – подумал он и снова закурил, закрывая глаза. – Не за деньгами пришел. Ради ощущений. Набьет еще очень много шишек".       К середине ночи оба парня, наконец, уснули, точнее, уснул Ваня. Мишка уже во всю свою мужскую натуру давал храпака, когда тот только-только откладывал тетрадь и начинал зевать.       Музыка – единственное, что спасало от потери рассудка после того, что парнишка повидал за пару месяцев пребывания в Зоне. Где-то он смог надыбать гитару. Вроде как, снял с одного из мертвых сталкеров, заменил уже почти утертые в хлам струны на леску и покрасил тем, что можно найти, Да, звук не ахти, но это хотя бы теперь можно назвать музыкальным инструментом. Понамарев часто садился к костру с ней, начинал играть и наполнять «Свободу» своим пением. Он знал то, от чего прослезятся старые зоновцы, от чего будут уходить в радостный пляс ровесники и подо что можно заснуть.       Обычно таких и брали в «Свободу». Тех, кто только что вошел на территорию Зоны и еще слишком юн и оптимистичен, людей, которых не приняли другие из-за взглядов или приоритетов, да и просто отверженных всеми, кто был против их целей. Поэтому теперь они здесь. Живут, будто семья – большая и дружная.       

***

      Ваня, по сравнению с другими, был еще совсем цыпленком, который вначале мог бы погибнуть в какой-нибудь из аномалий, если бы его вовремя не вытащили с того света. Так он познакомился с Мишкой.       Как-то раз он угодил в Электру, когда только-только начинал изучать Зону. Кто же знал, что сил хватило только добежать до конца аномалии?       Валялся, значит, Ваня на сырой от дождика траве, хотел кони двинуть от такого природного электрошока, как тут же подоспел какой-то мужик с аптечкой и прочими спасительными прелестями. Сознание парень все равно потерял. Казалось бы, вот он – свет в конце туннеля, да не тут-то было. Этим самым светом оказались звездочками в глазах от резкого шлепка по лицу. Пономарев аж подскочил от такого, с него в буквальном смысле посыпались искры.       -Парень, ты как? Встать можешь? Ну ты и дурень, кто же в Электру ходит без болта?       -Хуй на месте остался, слава богу…       В воздухе повисло неловкое молчание.       -Я про обычный болт, мужик.       Пауза. Оба в итоге рассмеялись так, что все, наверняка, слышали их громкий конский ржач до лопнутых печенок.       -Ну, даешь, еще бы анекдот про долговца с отрубленными пальцами рассказал. – Михаил с широкой улыбкой закурил.       С тех пор эти двое друзья-не разлей вода. Кто бы, что не говорил, но они друг за друга впахивались только так.       Воспоминания вдруг отогнали сон. Парень распахнул большие зеленые глаза и встал. Миша храпел и видел уже десятое счастливое сновидение. Что-то дернуло Ваньку вылезти из палатки и пойти в сторону леса. А точно ли он проснулся? Видимо, нет… Лихая могла завести его куда угодно, но пригнала прямо на лагерь наемников.       Очнулся парень тогда, когда не мог двинуться из-за повязанных веревками рук и ног.       -Мелкая рыбка.       -Так ты смотри, он свободовский!       -Верно.       Его окружили бугаи со всех сторон. Паника захлестнула разум настолько, что он не мог даже звука издать, что говорить про то, чтобы двинуться. Нож во внутреннем кармане куртки, до него попросту не добраться, а «Винторез» остался в палатке вместе с храпящим Мишей.       -Эй, парень! Послушай, такое дело есть… Мы тебе жизнь сохраним, если бабки есть.       Ваня отрицательно замотал головой, буквально инстинктивно, без каких-либо раздумий.       -Я же говорю, мелкая сошка! – мужик с противным голосом фыркнул, но заткнулся, когда главный и банды посмотрел на него испепеляющим взглядом.       -Молчание – золото, слыхал? Заткни пасть, когда другие говорят, – он снова повернулся к свободовцу. – Хорошо, предложение второе. Слышал что-нибудь про Сердце Оазиса?       

***

      -Мне обязательно идти туда? – Маша с недоверием посмотрела на сестру.       -Ты не глупая, знаешь, как разгадывать такие мудреные задачи. – Настя улыбнулась девушке и похлопала ее по плечу. – Ты все сможешь, иначе я найду тебя и никуда больше не пущу.       Та лишь вздохнула в ответ, взяв все, что ей нужно для пути.       -Эй.       Она обернулась.       -Ни пуха, ни пера.       -С Богом.       Путь намечался неблизкий. Сначала нужно было двигаться в сторону станции Янов, а затем по шпалам гнать на юго-запад влоть до подземелья. Девушка упорно двигалась именно туда. На пути к пункту «А» ноги уже отказывались двигаться хоть как-то, но она продолжала идти, несмотря на жуткую усталость и желание вернуться обратно.       Вдруг она почувствовала, как что-то вцепилось ей в ногу. Только она захотела взвизгнуть, как услышала знакомое пищание. Маша спокойно выдохнула и взяла тушканчика на руки, который еле-еле прыгал.       -Эх ты… Ладно, не нести же тебя обратно в склады. Хоть компанию составишь, – девчонка посадила Чучу на плечо и пошла вперед.       Добравшись до одного из ориентиров, она пошла вдоль железной дороги, по пути считая шпалы, чтобы совсем не заскучать. Она сбилась уже на первой сотне. Кто ж знал, что Сердце Оазиса потребует сначала сил, а потом, возможно, и жизнь? Воронина тряхнула головой, отгоняя от себя мысли в без этого тяжелой голове.       Вечерело. На удивление, сегодня было не так холодно. Решено было остановиться в укромном местечке на ночлег. Из звуков было лишь карканье ворон. Девушка лежала в палатке и думала о том, что будет дальше. Аномалия в Оазисе была одной из опаснейших. Заплутаешь, сойдешь там с ума, сам себя застрелишь. Вот и прощай, былая хорошая жизнь.       Сон и усталость оборвали эти мысли, погружая ее в забытьё на эту ночь.       Спустя много часов ходьбы по кочкам, пси-зонам и мутантам девушка, в конце концов, добралась до подземелья. Сердце прыгало в груди, черти-что творилось в мозгах, но она сделала первый шаг. Первым, что бросилось в глаза – аномалия-головоломка. Вот оно – то, чего боятся многие, но в глаза никогда не видели, главная легенда Зоны, одно из ее сердец. Первая арка была успешно пройдена без телепортации назад. Быстрым движением она накинула в тетради план аномалии, отмечая звездочкой первое пройденное препятствие.       Чуча терпеливо ждал хозяйку снаружи, ползая из одной стороны в другую. Ее не было уже полтора дня – и за это время ни единого звука.       Чтобы не сойти с ума Маша начала попеременно записывать все, что происходит с ней, на диктофон.       -Я не знаю, сколько я тут нахожусь… Наверное, день, может больше. Но это меня не остановит. Я пройду аномалию, а Сердце и уважение «Долга» будут моими, и этому не помешают даже какие-то арки.       Девушка нахмурилась и прошла по плану в те арки, которые запомнила после очередного выброса. Она зажмурилась и приоткрыла глаза. Тишина гладила уши и окутывала разум спокойствием. Голубоватое свечение озаряло большое пространство, но заставляло уставшие глаза слезиться. Мария подошла к артефакту, слегка коснувшись его пальцами. Дрожащей рукой она достала рацию и поднесла ко рту.       -Прием. Это Ворона. Сердце Оазиса у меня. Прием.       -Прием. Вот умница. Мы в тебе и не сомневались. Возвращайся домой. Прием.       -Вас поняла, товарищ генерал. Уже выдвигаюсь. Конец связи.       Пройдя головоломку в инверсии, та уже было направилась домой, на ее счастье развеял громкий злобный лай. Она по привычке вскинула двустволку, всадив пулю в лоб псевдо-собаке. Тушканчик лишь рычал и фыркал на труп.       Девушка постояла пару секунд и вдруг резко рванула в сторону дома, по пути взяв на руки тушканчика и убрав в боковую сумку Сердце Оазиса.                     -Ну, так что? Знаешь что-то насчет сердца? – мужик терпеливо ждал, когда парень сможет произнести хоть слово. Страх постепенно начал отпускать его, но, увы, не до конца. – Отвечай, когда с тобой говорят, щенок.       -Не щенок я! Ничего я не знаю       -Так бы сразу. Ты зубки-то не показывай, а то выбьют ненароком – по всей Зоне собирать будешь. Твоя «Свобода» наших мужиков положила. Должок отдашь за них, – парень съежился под требовательным взглядом лидера банды. Он молился Богу, Будде, Аллаху и даже уже дьяволу, чтобы его отпустили живым. – А должок такой: у командования «Долгом» есть Сердце Оазиса, за которым охотимся не только мы. Тебе всего лишь нужно любой ценой получить этот артефакт и принести его нам.       Ваня сглотнул. Ком в горле от этого не пропал.       -Как хоть зовут тебя, парень?       -Апат. – дрожащим от страха голосом произнес он. Мужик усмехнулся.       -Невроз. Наверное, сам понял, почему так, малой. А теперь беги. Про должок не забывай, мы всегда знаем, как искать таких должников.       Последнее воспоминание после освобождение – это мерзкая страшная ухмылка Невроза. Парень бежал без оглядки, ветки цеплялись за одежду и хлестали его по щекам, но он не останавливался. Деревья казались большими чудовищами, норовившими схватить его за все, что только можно. Он сам не заметил, как со лба упали авиаторы, которые он благополучно раздавил, пока гнал к палатке.       Только там он уже мог нормально отдышаться и осознать всё, что произошло за эти пару часов.       -Я влип. Влип по уши на глубину говна. – эта фраза поставила точку в потоке мыслей, кружащих в голове, словно стая мошек. – Твою ж мать…