Kinky party

Тэхён слушает доклад Ханджи, пролистывая новости в ленте, потому что не может сосредоточиться. Тот парень, которому он бросил мелочь в стаканчик кофе, не выходит из головы уже неделю, и образы настолько смущающие, что Тэхён не может уснуть, закрывая лицо руками и крича в ладони в четыре утра, когда перед глазами встает собственное отражение с чужими пальцами во рту, и, блять, Тэхён в жизни не чувствовал себя лучше.  Он ненавидит себя, вспоминая грязную раковину, и то, как ее касались его руки, живот и даже член. Омерзительно. Просто омерзительно. Но какого-то хрена эти воспоминания будоражат так, что даже сейчас на скучнейшем совещании Тэхён пытается найти того парня на фейсбуке.  Проходит еще неделя, когда Тэхён приходит в клуб с Богомом, и, кажется, это должно было перерасти во что-то большее, судя по тому, с какой скоростью Богом обновляет коктейли Тэхёна.  Они хорошо проводят время, Тэхён даже позволяет себе расслабиться в чужих руках и пытается оттолкнуть образ совсем других рук и прекратить представлять темные длинные волосы вместо светлых. Но зеленые глаза в отражении зеркала его фантазии смотрят с насмешкой, будто мягкие губы с серебристой сережкой урчат «ну давай, попробуй меня забыть», и Тэхён выбирается из объятий и уходит в туалет. Он умывается, замечая, что это зеркало поразительно похоже на то, не считая красного отпечатка губ и маркером выведенного номера. Тэхён видит этого парня в отражении, разворачиваясь так резко, что голова идет кругом. — Эй, ты в порядке? — этот голос так правильно складывается в слова, что Тэхён почти верит своей фантазии. — Мне что-то подмешали в коктейль, — говорит он, пока правильные и нужные касания откликаются вспышками на коже. — Хэй, — Тэхён обдает жаром от этого голоса так близко к шее. — Ты просто пьян. — И вижу призраков, — отвечает Тэхёна, закрывая глаза. — Я же могу касаться тебя, — голос топит Тэхёна, но его слишком мутит и он все еще с Богомом здесь. Это закончится плохо. Опять тем же чувством омерзения от того, насколько тут грязно. — А ты можешь касаться меня, — горячий язык проходится по шее, и чужая рука прижимает раскрытую ладонь Тэхёна к твердому члену в чужих узких и чертовски дорогих брюках. Тэхён не понимает, как его заталкивают в кабинку и зажимают рот рукой, а затем как стягивают штаны и снова разворачивают к стенке. Тэхён думает, что если коснется щекой этой стены, то срежет себе кожу. Твердый и горячий член входит так резко, что все тело пронзает горячей и острой волной боли, а в мозгу будто искрит, а затем темнеет. Эти божественные пальцы снова во рту Тэхёна, и этот огромный член — в его заднице. — Тэхён, ты тут? — голос Богома совсем близко, он стоит прямо перед кабинкой, и Тэхён пытается вырваться, будто очнуться от этого манящего кошмара, но свет голоса Богома гаснет, а Тэхёна утягивает непроглядная тьма Чонгука. Чонгук двигается, сначала медленно, до тех пор, пока его бедра на коснутся задницы Тэхёна, а затем быстрее, быстрее, так сильно, что стенка кабинки трещит и скрипит под их весом, и свободная рука Чонгука касается члена Тэхёна, пережимая основание. Тэхён чувствует, что он так близко, что вот-вот сдохнет, но в этот раз Чонгук не дает ему кончить, не дает расслабиться и только втрахивает в эту стенку все сильнее и сильнее. Тэхён чувствует, как по щекам текут слезы, и он не может перестать дрожать всем телом, будто мороз проходится по оголенным нервам.  Тэхён скулит с пальцами во рту, слюна стекает по его шее и подбородку, мешаясь со слезами. Тэхён пытается выговорить «хватит», но получается только «не останавливайся». Он зажмуривается и громко стонет, когда хватка с члена смещается, и пальцы нежно обводят его головку всего несколько раз прежде, чем Тэхён кончает. Он сжимает Чонгука в себе, и тот крепко удерживает его, позволяя откинуться на себя и просто наслаждаться этим оргазмом. Тэхён чувствует себя живым, настоящим и свободным. Каждая клеточка тела отзывается болью и удовольствием, пока чужие пальцы заботливо оглаживают член. — Меня зовут Чонгук, — говорит он, прикусывая щеку Тэхён. — Тэхён, — отвечает он, повернувшись и оставляя смазанный поцелуй на мягких губах.