Дотлевай, чтобы снова выжить.

Песенка спета — это когда повторяются в голове все куплеты, сюжеты, всё идёт вперемешку, всё меж друг другом связано, А развязка одна. /А ещё ты забыл, что значит праздновать Всякий раз, как выходит свершить что-то новое: Так рождаются лишь какие-то аллегории. Горе нам, если по небу начнут летать ангелы, Тогда всё станет совершенно обыденным (не смотрите так На меня). У меня в карманах лишь осколки календаря, Пару фантиков от конфет, два рубля, пачка жвачки и сигарет, Но это секрет./ Всё, что выше, писала не я — мой обнажённый скелет. Как бы всё хотелось изгладить из памяти, мыслей, бесконечных записок, расписок, листов со стихами, отмеченных числами, Но вселенная не даёт мне ответ На вопрос, как сделать это всё безопасно, Чтобы краски осени не забыть и помнить наизусть паспорт. Она (то есть вселенная) мне в этом отказывает, Может быть, это знак, что идти сей дорогой — то же самое, как перейти пешеходный на красный? Это всё так бессмысленно. Знаю, это всё так бессмысленно, но что, если бы Я писала сейчас свою последнюю исповедь? И не на черновик, а сразу на стену, в рамку, куда там ещё поставят? Да я бы просто взяла и разорвала этот лист руками На клочья. /Я знаю, что ты давно уже не помнишь мой почерк, И этот очерк ничто не исправит. И вряд ли мои заметки тебе, про тебя переживут цунами, Будь на них хоть самая прочная в мире броня./ Сейчас чай мой остынет, А я всё пишу и пишу, Пишу и пишу, Роняя метафоры По краям Ревущего сердца, А в середине его — изъян. И от этого никуда не спрятаться и не деться, Но я умудряясь скрываться в своих мирах, Которые крошатся уже И ломаются пополам, Потому все идеи смешались, А суть постоянно одна, Плюс всё это ещё вверх ногами.