Я убью тебя.

Зажав между двумя пальцами тлеющую сигарету, парень внимательно начал следить за обратным отсчётом на светофоре. Всего лишь… Чёрт его побери, без очков совсем ничего не видит. Сплюнув себе под ноги густую слюну, Викторов прищурился и приметил что-то похожее на цифру «двадцать три». Стоять, казалось, такое большое количество времени на светофоре совсем не было желания. Телефон в кармане громко подал сигнал о новом уведомлении, заставив Глеба встрепенуться от неожиданного звука и проклянуть отправителя. Но увидев в шторке уведомлений того самого отправителя, тот расплылся в улыбке. — «слишком долго идёшь. Может по дороге шампанского купишь? Сашка уже успел выпить одну» Глеб тихо рассмеялся над сообщением Серафима, и, кинув быстрый взгляд на светофор и заметив расплывчатое пятно зелёного цвета, тот двинулся вперёд, сливаясь в густой толпе народа, попутно печатая сообщение Сидорину: — «а ты ему помогал небось, да? Ладно, куплю, но не забудь компенсировать.» Глеб слабо улыбнулся и, перейдя дорогу, зашёл в дорогой алко-маркет. Здесь он достаточно часто берёт что нибудь выпить. Алкоголь здесь часто радовал. Выйдя из магазина с большим пакетом и тремя бутылками дорогого алкоголя, Викторов направился по почти родной ему дороге к дому Сидорина. Позже в их планах было поехать в какую-то деревню и арендовать большой дом, но зная, что Ясюкевич с Серафимом уже обезвредили одну бутылку, машину придётся вести Глебу. Небо затянулось свинцовыми тучами, плотно перекрывая солнце, которое и так практически не светило. Подул прохладный ветерок, вынудив Викторова поёжиться от обжигающего кожу ветра. Листья на деревьях противно шуршали, резав слух. Словно лезвием по барабанной перепонке. Ещё пару переходов по «зебре» и Глеб уже звонил в домофон в квартиру Сидорина. Тот открыл дверь почти сразу, запуская Глеба в тёплый подъезд, который, кстати, выглядел вполне ухоженно и чисто. — Глеб-а-ас! Здорова! — Серафим выскочил из квартиры и обнял Глеба. От него пахло горькими сигаретами, а изо рта разило алкоголем. Понятно, что машину будет вести Викторов. Впрочем, он не был удивлён. Обменявшись рукопожатиями с Серафимом и Сашей, скромно стоящем в коридоре, скрестив руки на груди, Глеб прошёл на кухню, где были подготовлены сумки на ближайшие два дня в деревне. Две огромные сумки, которые обычно в далёком детстве родители Глеба собирали ещё за неделю до поездки на море, но в них всё равно ничего не влазило. Но у парней, видимо, вовсе были другие планы: сумки были заполнены лишь на добрую половину. Пакеты-майки были полностью забиты бутылками алкоголя, сока и пива. Подметив про себя, что два дня будут весёлыми, Глеб выложил три бутылки шампанского. — нахера нам шампанское с таким количеством выпивки? Вы в запой планируете? — Глеб усмехнулся, смотря то на Серафима, то на Ясюкевича. — оставшиеся с собой заберём.— Саша облокотился о стол.— ты каким-то правильным стал. Раньше вообще инициатором таких событий был. Глеб закатил глаза, не в силах скрыть весёлую улыбку. Конечно, против их маленького «выходного» он не был против. И такого количества алкоголя тоже, но страшно было за утро, которое он явно проведёт в обнимку с тазиком. Подумав об этом, рёбра неприятно свело. — ты вещи взял? — Всё же вставил свои пять копеек Серафим. — нахера? Два дня проведу в этой одежде, — Глеб бегло оглядел тёмно-зелёную зипку, откуда приглядывалась белая футболка. Широкие чёрные джинсы, конечно, не очень подходили для их планов, но зато было комфортно, а это радует.— если что, у вас возьму что нибудь. Перекинувшись ещё парой фраз, парни загрузили всё необходимое для деревни в машину, а после и себя. Серафим с Сашей сели на задние сиденья машины, а Глеб же сел за руль. Машину Серафима Глебу водить уже было не в первой, поэтому хорошо знал как с ней обращаться. Повернув ключ зажигания, чёрное авто мгновенно завелась и почти во весь салон заиграла песня «не киряй». С середины трека. Значит, Серафиму и правда понравилась эта песня и он был готов её слушать так, что прохожие слышали биты достаточно известной песни. — Сань, доставай пиво, меня сушит жёстко.— радостным голосом сказал Серафим, пока Глеб выезжал с парковки. — «так и думал» — промелькнуло в голове у Викторова и тот усмехнулся, видя, как Серафим с жадностью выпивает полную банку пива «Балтики» Дорога была неприятно долгой. Все эти пробки изрядно выматывали и выводили из себя, но слушая подколы со стороны Саши и Серафима, Викторову сразу становилось веселее. Всё же с лучшими друзьями тяжело было даже вздохнуть раздражённо, те мигом будут подкалывать и заражать своим весельем. — Глеб, пива? — Саша протянул Викторову банку с напитком и усмехнулся. Думал, что раздражаться будет, что хочет, но не может. Но когда Глеб выхватил банку и сделал несколько небольших глотков, пассажиры сразу замолчали, читая молитвы у себя в голове. На всякий случай. Спустя два часа все трое уже прибыли в арендованный Серафимом дом. Участок был огромный, где-то в углу стояла небольшая беседка с диванами и столом. Рядом с беседкой стоял красивый мангал, а рядом с ним хорошо сложенные дрова. Трава была скошена идеально ровно, а дорожки по всему участку были обставленны декоративными белыми камнями. Сам дом был с двумя этажами, белыми стенами и подсветкой на уютном крыльце, где уже лежали сигареты всех троих парней. Дома курить, к сожалению, было запрещено. — и сколько ты отдал за это? — Викторов обвёл взглядом весь участок, прикидывая цену в уме. — ну… За троих на два дня шестьдесят тысяч.— Серафим усмехнулся, видя ошарашенного Глеба. Конечно, тому было слегка неуютно от того, что за него заплатили такую цену. Глеб был человеком честным, поэтому Серафим совсем и не сомневался, что треть суммы придёт ему на карту. — доставайте бухло, я к мангалу. Шашлыков хочется. Серафим пошёл на улицу, а Глебу с Сашей осталось разбирать пакеты. Алкоголя оказалось в разы меньше, чем казалось дома, поэтому, возможно, сидеть в обнимку с тазиком не придётся. — Серафим сука, моё пиво выпил.— вдруг заявил Ясюкевич, оглядывая красиво расставленные красивые стеклянные бутылки. Глеба это рассмешило. Он запустил пятёрню в волосы и усмехнулся, выставив на показ белоснежные зубы. — тогда выпей его пиво. Проблемы? — с сарказмом предложил Викторов. Саша, усмехнувшись, взял банку и открыв её, почти залпом выпил содержимое. Глеб же не остался в стороне и приступил к шампанскому. Знал, что потом плохо будет, без закуски ведь пьёт. Мелкие шипучие пузырьки начали поочерёдно лопаться на языке, вызывая лёгкие мурашки на шее. Слегка горьковатый вкус саднил горло, но стоит ему сделать второй глоток, как вкусовые рецепторы перестали ощущать горечь, только сладость алкогольного напитка. Спустя час Серафим занёс в дом ароматное поджаренное мясо с золотистой корочкой. Запах был воодушевляющим и Сидорин признался, что позаимствовал один кусочек, но не учёл, что мясо горячее. Желание есть у него отпало. Затаил обиду на шашлык и теперь смотреть на него не хочет. — Сим, ну хотя бы кусочек! — Глеб насадил мясо на острые концы вилки и поднёс тёплый шашлык к губам Серафима, слегка намазав их маслом и какими-то специями от маринада. — не хочу, я лучше бутер сделаю.— Сидорин действительно оторвался от телефона и пошёл в кухню. Видимо, готовить себе этот несчастный бутерброд. Позже он вернулся с тарелкой бутербродов, явно сделанных на скорую руку. Осушив свой бокал от шампанского, тот начал закусывать булкой с молочной колбасой. Сочетание, конечно, не самое лучшее, но он не жалуется, а это самое главное в данный момент. Алкоголь уже грел организм и завладел языком, вынося какой-то бред. Глеб напился ещё до начала ужина, но градусы впали в голову только сейчас. Только лавочки не хватало, Викторов бы с удовольствием уснул бы на ней. — парни, может покурим? — почти невнятно предложил Глеб и, не дожидаясь ответа, встал с дивана и пошёл в сторону прихожей, перед этим споткнулся об порог и чуть не полетел носом в деревянный пол. — ёлки палки! Серафим с Сашей тихо засмеялись, наблюдая, как Викторов старается удержаться за всё, что стоит вертикально и невнятно проклинает всё вокруг, ползя по стенам на крыльцо. Выйдя на свежий ночной воздух, Глеб сел на ступень и зажёг сигарету. Дым взмыл вверх, растворяясь в воздухе. Викторов сделал одну большую затяжку и выдохнул дым через нос. — вы как хотите, но я спать. — Саша отстранился на один шаг и небрежно кинул пачку сигарет обратно. — в сон клонит капец. С этими словами Ясюкевич зашёл обратно в дом, громко хлопнув дверью. Серафим сел на одну ступень с Глебом и вдохнул свежий воздух, пропахший дождём, который закончился где-то два часа назад. — странный он.— Глеб выдохнул сигаретный дым, смотря куда-то вдаль. Там, где была темнота. Горели звёзды и пели сверчки. Шелестели листья деревьев, находящихся на участке. Викторов кинул до сих пор дымящийся окурок в темноту, проследив карими глазами за его полётом, пока тот совсем не растворился в темноте. — да похер на него, пускай спит.— Серафим усмехнулся, проведя языком по нижней губе, мгновенно смочив её. Глеб улыбнулся и посмотрел в голубые, словно чистое небо глаза. Красивыми они были, яркими и такими манящими, что хочется любоваться ими днями и ночами. Сердце забилось быстрее, когда он подумал о поцелуе. Почему Глебу вообще пришла в голову эта мысль? Он бы сослался на алкоголь в своём организме и жалел бы всю жизнь, что позволил алкоголю взять верх над своим сознанием. Но в борьбе с трезвым умом проиграл Викторов и медленно приблизился к лицу Серафима, постепенно приближаясь к его красивым, словно наливные мёдом, губам. К своему удивлению, Сидорин не стал отстраняться, а, кажется, сам ожидал этого момента, что сердце вот-вот перестанет биться. Губы их соприкоснулись в трепетном, нежном поцелуе. В груди распласталось приятное жжение, словно маленький огонёк. Ветер медленно гулял в волосах, прелепляя к влажному от пота лбу. — Сим? — прошептал Глеб, отстраняясь от чужих губ. — я… Прости… Серафим усмехнулся и пустил пятёрню в кудрявые волосы Викторова. Странно, но прямо сейчас они казались мягче, чем обычно. Намотав себе на руку чужие кудряшки, Серафим одёрнул голову Викторова назад, открывая для себя лучший доступ к шее. Кадык Глеба дрожит, кожа уже вся в мурашках. Продолжения хочет, но боится. Серафим прижался губами к мягкой коже. Послышался резкий вдох, дав тому волю продолжить. Зубами слегка кожу прикусил и посасывать нежно начал, в надежде оставить алую отметину. Хотел всем показать, что Глеб ему принадлежит. Серафим медленно отстранился, любуясь на проделанную собой работу. Алая отметина действительно осталась. — ты такой беззащитный.— прошептал Сидорин, прикусив мочку уха, что, кажется, и заставило похоть одолеть его разум. Слегка привстав с деревянной ступени, Серафим ловко стянул с себя белые шорты с нижним бельём. Глеб громко взглотнул и спустился на ступень вниз, располагаясь между ногами того. Облизнув губы, Викторов обхватил ими чувствительную головку, скользя по ней языком, желая доставить удовольствие Сидорину. Послышался громкий вздох, после которого сразу же раздался тихий выдох. На языке уже имелся предэкуляр солоноватого вкуса. Серафим зарылся рукой в кудрях Викторова, побудив того взять до самого основания. Половой орган ударялся до самого горла, вынуждая Викторова издавать влажные звуки кряхтения. Сидорин облокотился одной рукой о деревянный пол и опрокинул голову назад, сомкнув губы в тонкую полоску. Кто нибудь может услышать их. Например Саша, который любит спать с открытым окном не смотря на время года. Или же соседи, которых в округе было как блох на собаке. Короче свидетелей было много, а в дом зайти пьяная бошка мешала. Не пришло такой мысли совсем. Бёдра Серафима дёрнулись, вонзаясь глубже в чужой рот. Тепло разливалось буквально по всему телу, а губа чуть ли не до крови искусана была. Поймают — будет плохо, поэтому приходится стоны свои подавлять. — готовься…— предупредил Серафим и крепче сжал кудри чужие. Спустя секунду белая жидкость брызнула глубоко в горло Викторова, сопровождаясь громким стоном. Не вышло всё-таки вести себя тихо. — ебать вы тут шоу устроили, ребят.— Саша усмехнулся, вертя в руках телефон. Парни подняли на голос его головы и, наверное, одновременно залились румянцем. — хорошо, что окно не закрываю, а то бы пропустил всё. Даже на память записал! Чувство стыда разлилось вместо крови. Как назло этот козлина занял комнату прямо над крыльцом, где из окна был прекрасный вид на любовную пару.

***

Утро началось с дикого сушняка. Всё же обниматься с тазиком пришлось примерно с шести утра. Память вышибло после вкусного шашлыка, поэтому оставалось только гадать о вчерашнем завершении вечера. Распластавшись в мягкой постели, Глеб вытер губы тыльной стороной руки. На пол, где стоял пластмассовый таз салатового цвета, смотреть было страшно, поэтому оставалось надеяться на то, что всё это просто возьмёт и исчезнет. Но к сожалению этого не происходит. Взяв себя в руки, Глеб, практически наощупь направился к ванной комнате, делая мелкие вдохи через рот. Дойдя до нужной комнаты и вычистив бедолагу до блеска, парень вернулся в комнату. На кровати сидел Ясюкевич, ехидно улыбаясь. Поняв, что самый трезвый запомнил весь вечер, Глеб напрягся. Прочитав почти все молитвы, которые он знал, Викторов сел на кровать рядом с другом, уже настраиваясь получать насмешки. — и что я сделал вчера? Бывшей звонил? — не-е-ет.— Саша протянул Глебу включённый смартфон. На видео было сложно рассмотреть происходящие действия, но услышав голос Серафима, Викторов сразу догадался что к чему. В глазах помутнело. По комнате распластался чёрный дым, а сердце словно в горле забилось. Чёрт возьми, он реально сделал это?! — ээ…— Глеб перевёл взгляд в стену.— ты показывал это ещё кому-то? — хотел показать ещё Симе, но тот спит. Больше никому не планировал.— Саша забрал телефон из рук Викторова и нажал на кнопку выключения. Экран мгновенно потух. В голове у Глеба уже крутились мысли о самовыпиле. Слишком стыдно ему стало за своё бухое сознание. Теперь это будет преследовать его всю жизнь, что будет мешать общению со всеми своими друзьями и родственниками. На душе камень, а лицо явно красное, словно у помидора.

***

Этот день прошёл незаметно. Все сидели по своим комнатам, не решаясь заговорить друг с другом. Ясюкевич всё же показал видео Серафиму и реакция его была схожей с реакцией Глеба. Теперь между ними пропасть. Серафим и Глеб попросту боялись пересечься друг с другом, пока Саша мог разгуливать по всему дому, но почему-то тоже сидел в комнате. Видимо за компанию. В доме стояла убийственная тишина. Но пришло время собирать сумки и уезжать обратно по домам, а это значит, что пришло время и увидеться всем троим. К удивлению, все вели себя так, словно ничего и не произошло. Все вещи были собраны достаточно быстро и вот все втроём сидели в машине. В салоне было достаточно душно, поэтому окна были открыты на распашку. На светофоре загорелся красный и телефон Викторова начал неистово жужжать в кармане. На экране высветилось имя «мама». — да? — Глеб принял звонок, прижимая смартфон плечом к уху. — получается я вырастила гея? Почему я узнаю, что ты… Парень скинул вызов и взгляд его упал на колени. Теперь точно, конец. Сжав челюсти, Глеб не оборачиваясь, прошептал: — Саша, я тебя убью.