С тобой

Лунный свет озарял темную комнату, в ней стоял очень приятный запах. Что-то родное, пропитанное близкими людьми. Он всегда успокаивал Глеба, и спал он нормально. К его счастью, ко всем уже имеющимся его проблемам сон не прибавился, он всегда у него был нормальным. В детстве, когда он был совсем маленьким, снился ему всякий бред, ну и когда Глеб проходил подростковый период, тоже мучали его кошмары. Один запомнился ему навсегда. Всегда повторяющийся, всегда один конец. Глеб помнил, как боялся засыпать, ведь знал, что как только закроет глаза окажется в одном и том же кошмаре. Он ползет по рельсам, вокруг высокие темные деревья. На четвереньках, будто бежал от чего-то очень страшного. Ноги ощущались безумно тяжелыми и передвигать их стоило огромных усилий. Костяшки всегда были разбиты в кровь, а голова гудела, заставляя чуть ли не выть от беспомощности. Там никогда не было солнца, а небо будто уменьшалось над ним. Пытаясь ползти быстрее, он оборачивался за собой и с ужасом видел надвигающийся на него поезд. Глеб сразу оказывался прикованным к земле, а от ужаса начинал рыдать, предпринимая хоть какие-то попытки сдвинуться с места оказывались неудачными. Понимал что не может ничего сделать. И всегда уже перед тем как поезд накроет его, он просыпался. Потом долго хватал ртом воздух, пытаясь справиться с ужасом и страхом, который накрывал его полностью. Долго повторял по себя «свят, свят, свят», ведь это единственное, что давало надежду на безопасность. В первый раз когда он это увидел, Глеб проснулся и начал кричать и звать маму, пытаясь не задохнуться в этом страхе. Тогда она прибежала на громкие крики, нашла своего сына на его кровати. Одеяло было на полу, простынь вся снята в матраса, он сам смотрел на нее с ужасом в глазах. После протянул к ней сильно дрожащие руки, в надежде на то, что она спасет его от этого неописуемого ужаса. В ту ночь ей с Глебом пришлось пролежать рядом всю ночь, ведь он не отпускал её ни на метр. Мама обняла его и только после этого он смог заснуть, тихо сопя на её груди, пока она гладила его по мягким кудряшкам. Вообщем, приятного было мало. Но по мере взросления этот кошмар забылся и больше не мучал его. Он даже рассказывал об этом Серафиму, когда они изливали друг другу души. Ну вернее говорил больше Глеб, а Сима просто редко отвечал что думает. Он любил размышлять о том, какой бы мог быть конец этого сна если бы он не просыпался. Ну как, любил когда он был взрослым. Шутил, что поверит в Бога если в жизни увидит когда-нибудь это место. Серафим на эти размышления всегда качал головой, обнимая друга рукой. Он понимал, что Глебу до сих пор страшно от этого, тогда это серьезно повлияло и даже покалечило детскую психику. Но Сима даже не пытался об этом сказать ему, ведь друг у него был очень характерный и не стал бы даже об слушать. Ну что поделать, если Глеб не может серьезно обозначить проблему и искать решение как с ней справится. Он мог лишь отшучиваться от этого, зато ночью потом ревел в подушку, не давая себе помочь. Но тут уж ничего не сделать, такой он человек. Ночная Москва всегда поражала, ослепляла. Жизнь кипела, люди радовались и грустила, куда-то бежали и ехали. А у Глеба было четкое ощущение, что что-то на так. Не хотелось целый день вылезать из дома, настроение оставляло желать лучшего. Чувствовал себя одиноко, вначале читал комментарии в своем телеграмм канале, но потом наткнувшись на несколько негативных, отказался от этой идеи. Было грустно, а тревога видимо после обеда захотела пообщаться. Не понимая как себе помочь, Глеб просто наверстывал круги по квартире, молясь чтоб ему кто-то написал. И, о боги, его услышали и в какой-то момент он увидел уведомления от Серафима, который предлагал ему разделить этот вечер друг с другом. Викторов очень обрадовался, чуть ли не прыгал от счастья, и сразу же согласился, сказав что будет через полчаса. Он был рад, что наконец-то увидеться с Симой. Хоть он и считал его своим лучшим другом, общались они не каждый день. Бывает, что они могут не общаться по две-три недели, но после хотят задушить друг друга при встрече в объятиях, а разговоры с сигаретами продолжаются до рассвета. Глеб вызвал такси, взял самые необходимые вещи, вышел из квартиры и спустился вниз. Выйдя на улицу, его захватила волна тревоги, а живот начало скручивать. В надежде успокоиться, он написал Серафиму. Предупредил, что через 20 минут будет. Через несколько минут подъехала желтая Тойота, парень выдохнул и сел на заднее сидение, здороваясь. Захлопнув дверь, Глеб посмотрел в зеркало и поймал его. Взгляд таксиста. Глаза, наводящие ужас. В отливе как будто с красным светом. От них по телу прошли мурашки, а спину окутал холодок. Машина двинулась с места, Викторов не мог пошевелиться. Он боялся поднимать лицо и вновь поймать взгляд. Страх захватил его, кислорода не хватало, в груди что-то давило. Не понимая, что делать Глеб медленно передвинулся ближе к окну, облокотился на него и просто старался смотреть на город, стараюсь забыть картинку, которая наводила на него тихий ужас. На его счастье, ехать было всего лишь 15 минут. Когда уже они подъезжали, Викторов совсем потерял самообладание, и дрожащими руками написал Симе, что ему страшно и попросил выйти и встретить его. Ответ пришел почти сразу, говоривший что скоро он выйдет. Приехав к многоэтажному дому, таксист остановил машину. Слава богу, к приложению была прикреплена карточка и оплата прошла автоматически. Открыв дверь, Глеб пулей вылетел из машины, высматривая родной силуэт. Увидев его, кучерявый побежал к нужному подъезду и Сима пошел ему навстречу. Глеб буквально влетел в сильные руки, крепко обнимая в ответ. Крупная дрожь била хрупкое тельце, у успокаивая его, Серафим медленно гладил и перебирал кудряшки. Глеб, понимая, что он в безопасности, дал волю эмоциям и на глазах у него выступили слезы. Пугающие мысли пробирались в его голову, окутывая со всех сторон, заставляя желать отключиться, чтоб ничего не чувствовать. Сима, привыкший к тому, что его друг намного сентиментальнее и ранимее чем он, просто покачивал его в своих объятиях. —Тшш, тшш, — шептал Сидорин. —Успокаиваемся, давай, все хорошо. Немного успокоившись, Серафим медленно отстранился, заглядывая в лицо Глеба, ища там намеки на новые слезы или страх. —Пойдем домой, расскажешь мне всё. Серафим забрал его легкую сумку, взял Глеба за руку, и, как карапуза, повел за собой. Зайдя в нужную квартиру, Сима унес сумку в спальню, а вернувшись предложил: —Хочешь есть? Или пить? —Хочу забухать. Плачу весть день, — усмехнувшись, ответил Глеб. —Ага, конечно. Больше ничего тебе не дать? Дам тебе чай. —Ну неет, — начал ныть Викторов. Примерно час Серафим пытался отвлекать Глеба от произошедшего, и у него успешно получалось. В основном они болтали о песнях, выступлениях, фанатах и общих знакомых. Глаза медленно начинали слипаться и они решили, что пора переместиться на кровать. Переодевшись, Сима первый залез в кровать, читая что-то в телефон. Потом пришел и Глеб, сел рядом. Взгляд последнего метался несколько минут по комнате, а после раздался тихий голос: —Сима. — Я тут. Наконец обратив внимание на второго, Серафим убрал телефон, извинившись за отвлечение. Глеб, чувствуя припадок любви, продвинулся ближе к другу, лег на него, обвивая татуированными руками. —Подожди, — сказал Сидорин. Он подложил под спину подушки, оперевшись на спинку кровати. Прекрасно зная, что Глеб любит это больше всего. Последний положил голову к Симе на колени, поджал ноги к груди. А тот просто гладил его по голове и лицу. Через несколько минут Серафим услышал тихое сопение и улыбнулся, смотря на милое создание, спавшее на нем. Аккуратно переложив Глеба на его сторону кровати, он сам лег нормально на кровать и через несколько минут провалился в сон. Открыв глаза, Глеб не понял что вообще происходит. Место было в первые мгновение незнакомое, не понятно почему и зачем он здесь. Окинув взглядом все, что вокруг него, он все понял. Его озарило осознание, это оно. Опять. То, чего он боится больше всего. Посмотрев под себя, Глеб убедился. Все те же рельсы. Попытка сдвинуться с места была пресечена, видимо, самой вселенной. Руки по прежнему в крови, а тело безумно тяжелое. А через мгновений, он услышал шум. Шум надвигающегося поезда. Посмотрев за себя, Глеб ужаснулся. Транспорт действительно летел прямо на него. Начав буквально выть от безисходности, он пытался ползти вперед. Настигавший его поезд оглушал громких звуком, да таким, что казалось голова разорвется от него. И вот, кинув последний взгляд на свою смерть, он закричал, что было мощи, и зажмурился. Резко поднявшись на локтях, Глеб не мог дышать, хватая руками все, что было рядом. Слезы душили, всхлипы выходили изо рта, глаза метались по всему пространству, было очень душно и воздуха совсем не хватало. Он вообще не понимал: где он? Не придумав ничего лучше, он обхватил колени руками, уткнулся туда лицом, начиная реветь. А Серафим, если честно, сквозь сон ничего не понял. Попытался открыть глаза от какого-то скулящего звука рядом, получилось откровенно плохо. Приподнявшись на руках, он позвал Глеба. Тот не отзывался, просто бился в истерике. —Эй, эй, эй, Глеб, — начав хоть немного что-то понимать, быстро поднялся Серафим, двигаясь к бедному дрожащему тельцу. Названный, еще больше напугался, начиная громче плакать. —Глеб, тише, — начал было успокаивать его Сима, обнимая, как Глеб забрыкался в руках, крича. —Не трогай меня! — вопил в истерике парень. —Глеб, это я, Серафим. Глеб, тише, это просто я. Я хочу тебе помочь. Кажется, в этот момент Глеб начал понимать. Он у Симы дома. Сима-его лучший друг. Он в безопасности. Это был просто сон. —Сима…- прошептал Глеб, перед тем, как упасть в такие нужные объятия, вновь давая слезам выкатиться из глаз. — Тихо, тихо, я рядом, мой хороший, — словно баюкая, говорил Глеб, прижимая крепче к груди друга. — Все, все, все. Ты у меня дома, успокаивайся, ты в безопасности, и поверь, я смогу тебя защитить, — говорил Серафим, когда Глеб просто плакал от произошедшего, немного отойдя от шока. — Сима…там… рельсы… все как тогда… я.- пытался объясниться Викторов, но на это Сима просто обнял его крепче. — Успокоимся, потом ты мне все расскажешь. Спустя 15 минут, Глеб наконец-то начал приходить в себя, отлипая от друга. —Там, блять, было все также. Сука, все. Я снова полз по ним, опять этот поезд сзади. Почему? — утирая остатки слез, недоумевал парень. —Не думаю, что есть смысл над этим думать сейчас. Давай я сделаю тебе молоко с медом, а на утро мы еще поговорим. Ляжем снова спать, я обниму тебя и не усну, пока не пойму что ты уже спишь. Хорошо? Глеб кивнул. Серафим уже встал с кровати чтоб пойти на кухню, но за спиной услышал жалобный зов. —Не оставляй меня. —Конечно, братик. Я рядом. После этого Серафим взял его руки, неся на кухню. Посадив на стул друга, он достал молоко из холодильника и начал греть его. Достал из шкафа мед, добавил его в горячее молоко, налил в большую кружку и дал Глебу. Сам сел рядом, поглаживая его по руке. — Пиздец я напугался…- сказал Глеб, отпивая молоко. — Ничего, мы справимся. Через 15 минут молоко начало делать свою дело, и Глеба начало клонить в сон. Он выглядил как слепой котенок. Тер глаза, что-то бурча себе под нос. Сима усмехнулся, глядя на эту картинки. Все-таки любит он его. — Пойдем спать мой хороший.