Мисс Распорядитель

Жребий брошен В офис Good Visit Agency Марго явилась за час до началавстречи, чтобы в тишине полистать бумаги и выпить пару чашек капучино на миндальном молоке. Ночью она не могла уснуть из-за гнетущей тревоги, которая за последние дни из лёгкой формы переросла в паталогическую. Лилит подтвердила, что ей хорошо заплатили, но почти все деньги ушли на реабилитацию и протезы. Марго обещали во много раз больше. От чего возникало нехорошее предчувствиетого, что и жертвовать придётся большим. Под утро, так и не сомкнув глаз, она приняла решение. «Надо, значит надо. Если продаваться, так по полной. Напомню про своё условие Шпильману. Он явно очень заинтересован в этом клиенте, значит пойдёт на всё. Потребую гарантий», – она не понимала, какие он может предоставить гарантии, но решила их требовать и, по возможности, поднять ставки. Меркантильная блондинка была ещё и не в меру жадной и вознамерилась прощупать предел щедрости работодателя. Этих черт своей сущности она стыдилась и не демонстрировала в кругу друзей. Но если дело касалось работы, меркантильность и жадность «хабалистой торгашки» не позволяли ей остаться внакладе. В конце концов, это не первый раз, когда ей приходилосьпопирать свои принципы ради выгоды. Она уже и забыла как этонеприятно, порой мерзко, но необходимо, просто ради тогочтобы не считать копейки, не экономить на приятных моментах, таких как ежедневное кофе в Старбакс, красивое бельё или поездки к морю по выходным.  У Шпильмана, она зарабатывала больше чем где-либо ещё в своей жизни. Она полностью осознавала, что материальный достаток давал ей нечто большее, нежели дорогие вещи и салоны красоты, соответствующие её мещанским вкусам.Деньги давали возможность быть независимой от вынужденных связей, позволяли не быть уязвимой от прошлого, которое не отпускало: «Забыть и не вспоминать время, когда приходилосьэкономить даже на еде». Но сомнения, как бы она их не отметала, продолжали активно подтачивать её твёрдые намеренья, а встреча с Лилит подействовала как катализатор.Иллюзорный мир, в котором она прожила два года, начинал сыпаться, а она твёрдо решила игнорировать надвигающуюся катастрофу. – Goedemorgen, Margo. Ты отлично выглядишь, – вежливозаметил Ник, стараясь не смотреть ей в лицо с очевидными признаками недосыпа. – Goedemorgen, Nick, – ответила Марго, сдержав истерический смешок. Откровенная лесть выдала Ника с потрохами, он нервничал.Марго не выспалась, не успела позавтракать, но успела уложитьволосы, нанести макияж. – Ник, вчера я встречалась с Лилит, – сходу призналась Марго. Реакция Николая была неожиданно бурной. Сначала он побледнел, вытаращив глаза, так, что те едва не касались линзего очков, истерично выкрикивая: – Это тебя Рута надоумила?! – поблизости Рута отсутствовала, и Шпильман не стеснялся в выражениях и жестах. Соскочив с места, он яростными шагами обошёл кабинет. – Эта старуха получит у меня! Она ещё меня узнает!  Рута находилась за тонкой стенкой, в конференц-зале, по-прежнему флегматично листая новостные ленты в социальных сетях, и оставалась безразличной к крикам зятя, в глубине души надеясь, что от нервного припадка у него случится сердечный приступ или аневризма головного мозга. Всё что пожилая дама могла понять из громкой речи мужчины на русском, только своё имя. Эмоциональная составляющая злых выкриков дорисовывала ей всю остальную неприглядную картину его мнения о любимой тёще.  – Зачем ты пошла к этой наркоманке? – тряс руками задыхающийся от злости, раскрасневшийся начальник. – Она же тебе всё наврала! Она на героине сидит бог знает сколько. Руки и глаза она лишилась из-за заражения. – Она сказала, что за ней следили. У них была вся её переписка, видео и фото. Как вообще это можно выдумать? – спокойно заявила Марго. – Риточка, я клянусь тебе! – конечно, клятвы старого еврея ничего не стоили, но он продолжал убеждать её с лицом праведника на исповеди. – Она помешалась на Уайте, с катушек слетела. Разнюхивала всё про него, писала ему. Я уж не знаю, что там у них происходило, но она из-за этого пыталась руки наложить на себя и подсела на иглу. Думаю это у неё какая-то психическая болезнь. Шпильман покрутил пальцем у виска, от чего Марго стало только тревожнее. Со своей головой у неё тоже были проблемы. Вдобавок, он назвал её «Риточка», а так звала её мать, когда желала добиться от неё чего-нибудь нужного для себя или переубедить в чём-то очень важном, так же для себя в первую очередь. Шпильман уже обращался к ней так, и от этого ей всегда становилось только хуже. Как и сейчас возникло безотчётное желание отнекиваться от сомнительного предложения до последнего. «Я не должен был злиться. Это бизнес. К сожалению, могу тут не только денег лишиться. На кону многое и всё из-за какой-то бабы. Ещё и недотроги лесбиянки», – Николай будто прочитал её, понял, что оступился, но был уверен, что вопрос решится главным козырем. – Марго, – он сдержал негативные эмоции, широко улыбнулся и, сложив бровки домиком, заискивающе продолжил, – мы же прекрасно знаем, что моя тёща меня терпеть не может, как и тебя. Уж она-то последняя на этом свете, кто беспокоится о наших жизнях. Козни строит старуха проклятая. Никак не уймётся. Отправила тебя к Лилит назло мне. Зуб даю, мечтает меня в гроб загнать и всем тут заправлять. Ведьма старая. К Шпильману сложно было придраться, учитывая тот факт, что Лилит ничем слова свои не подтвердила. Тогда как фрау Рута ненависти своей к ним обоим не скрывала, неуважительно поджимая губы и глядя злыми глазами щёлочками на них всякий раз при встрече в офисе. Но жадность напомнила ей план действий: прощупать дно, встать в позу и набить себе ценуповыше. Она посмотрела в панорамное окно, прикидываясь размышляющей о смысле своей жизни. Приложила ладонь к прикрытым глазам, будто сдерживая несуществующие слёзы, вздохнула. – Ник, – она серьёзно посмотрела на него, – я не могу. Честно не могу. Я не справлюсь. Остаться наедине с мужчиной, ещё и с такими странными запросами. Конечно, она знала и смирилась ради денег. Более того, морально приготовила себя к возможным последствиям. Но почему-то была уверена, что последствия коснутся её косвенно. Напрямую пострадают лишь привезённые девушки: «Но им за это заплатят. Они не могут не понимать, на что подписываются».  Терпение Шпильмана заканчивалось. Уговаривать, по его мнению, глупую миловидную дамочку, выполнять свои профессиональные обязанности, было утомительным делом. Шпильман присел в своё руководительское обтянутое чёрной кожей кресло.  – Ладно, – он нервно прошёлся рукой по лысой макушке, обводя бегающими глазками пространство офиса, – ладно. Отдам кому-нибудь. Только, знаешь, другой работы для тебя у меня больше не будет. «Дно, – Марго уставилась на милейшего толстячка, решившего показать зубки, – днище». Шпильман играл на тоненького. Блондинка могла пойти до конца, всё бросить и, учитывая текущие условия пребывания в Нидерландах, вернуться на родину. Он не знал наверняка, но чувствовал, что так она не поступит. – Ты шутишь? Избавишься от меня? – печаль Марго как рукой сняло. В голосе звенела обида. – Вот именно. Шпильман прибегнул к шантажу, и это далось ему поразительно легко. За год совместной работы таких наклонностей она у него не замечала. «Эту свинью-копилку я всё равно потрясу».   – Хорошо Ник, я берусь за ВИПа, – Марго сдалась. – Но у меня последнее условие. – Я весь внимание. – Ты давно обещаешь мне помочь с видом на жительство, но до сих пор даже официально не устроил. Я подпишу при условии что ты, наконец, выполнишь обещание. Лысина Ника покрылась потом. Он вытащил платочек из внутреннего кармана пиджака и промокнул сначала макушку, затем лоб. – Я как раз сам собирался тебе напомнить об этом, – выдохнул Ник, весомо потрясая указательным пальцем. – В таком случае мне нужны гарантии, – женщина развела руками. – Хм. Гарантии, – повторил Шпильман, тут же спохватился и начал стукать себя по карманам. – Я написал своему знакомому в визовый центр. Вот переписка. Он показал переписку. Марго пробежалась глазами. – Ну, знаешь. Много бюрократических нюансов, он поможет сделать всё так, будто ты только планируешь приехать, и подаст документы в консульство. Там тоже всё на мази. Жена его брата служит в консульстве. Проблем не будет. Видишь, – он ткнул в последнюю строчку переписки, – обещает документы через месяц. А там и вид на жительство оформим. Для Марго всё как будто бы выглядело разумно. Но раздражала излишняя суетливость и щенячьи глазки Шпильмана, ожидающие её окончательного решения. Она вздохнула и улыбнулась своему боссу.   – Хорошо. Я поняла тебя. Тогда предлагаю накидать пландействий на каждый день, учитывая каждую мелочь в пожеланиях клиента, – блондинка расслабилась. – В идеале, мнетак же необходимо предоставить всё в подробных деталях, и тутя надеюсь на твой опыт. Не хотелось бы облажаться на первомважном задании. В бумагах, что ты дал, информация, мягкоговоря, самого пребывания клиента в городе не касается. Там лишь, – она вздохнула, выдержала паузу, подбирая синоним выражению «рабский протокол», – свод правил к обязательному исполнению распорядителем.  Шпильман выдохнул. Марго чуть не сорвалась с крючка. Его очень тревожил тот факт, что без неё сделка бы вообще не состоялась. Уайт чётко дал это понять. – Смотрю, сразу берёшь «быка за рога». Похвально, – Никпонятия не имел, о каких деталях идёт речь, но понимал, что вэтом случае они важны. Опрометчиво позитивно он заявил, – небуду врать, про «детали» я ни сном, ни духом. Этим занималасьраспорядитель, – Шпильман снимал сливки. До него до сих пор не дошло понимание того, насколько он был недальновиден. – Замечательно, значит, мы полностью полагаемся на моипрофессиональные навыки и чуйку. – Марго постаралась убратьизрядную долю сарказма из своего голоса, многозначительно смотря на босса. – Именно! Ты берёшь верный курс, – Де Вито сымитировалтот же позитив и пододвинул к Марго толстую папку скоросшиватель. «Иди ты! Какой эмоциональный подъём. Аве Цезарь, идущиена смерть приветствуют тебя!» – вытравить сарказм из мыслейбыло куда сложнее. – Вот это основной контракт с Good Visit Agency, – указал на папку Николай. – Ознакомься очень внимательно. Там тоже есть «нюансы». Возможно, именно их ты имеешь ввиду. Следующие три часа Марго штудировала контракт и составляла план действий. Шаг за шагом: – Лично встретиться с каждой из 6 девушек, проинструктировать. Оставить солидную предоплату, даже еслиих услугами не воспользуются. – Арендовать лимузин Бэнтли. – Организовать генеральную уборку огромного коттеджа начастной охраняемой территории. Договориться с менеджером клининговой компании сегодня о визитах клининга в коттедж через три дня после заезда клиента, во время отсутствия клиента. Снять все камеры по периметру дома. – Закупить элитный алкоголь, простыни (NB) из египетского шёлка, халаты, контрацептивы, игрушки строго указанныхбрендов и размеров( список – фото в телефоне). – Договорится с ресторанами о меню обедов, ужинов). Марго записала пару ресторанов, которые обычно посещалиеё клиенты, и сделала копию дополнения к договору«Исключить из меню», подписав: «Передать менеджерамресторанов!!!», она несколько раз обвела текстовыделителем слова «исключить миндаль». – Изучить расписание мистера Уайта: время сна ипробуждения, душа, приёма пищи (когда доставлять и каксервировать блюда из ресторана).  Марго сделала копию и этого приложения, также подписав: «Передать менеджерам ресторанов!!!». И так далее, и тому подобное. Нюансов набралось на несколько страниц.  Пора было подписывать свой «рабский протокол». Она внимательно перечитала его. Каждый пункт договоразавершался неумолимым: «Невыполнение/пренебрежениеданным пунктом влечёт за собой наказания, считающиесяприемлемыми Клиентом». Где-то на середине, Марго поймаласебя на мысли, что перестаёт замечать это неумолимое«приемлемыми Клиентом». Поставить подпись под всем этим катехизисом получилось унеё без естественного отторжения своим разумом. А затем несоставило труда воткнуть подпись под соглашением онеразглашении коммерческой тайны Good Visit Agency, соображая про себя: «А смысл этих подписей? Банальный формализм, исходя из моих птичьих прав», – тут она ошибалась. Во-первых, эта подпись являлась гарантом получения вознаграждения, при выполнении условий, что в контракте так же оговаривалось. Во-вторых, этого Марго не осознавала, но могла чувствовать – эта подпись оказывала на неё необходимое эмоциональное давление для выполнения условий контракта. Довольный Николай вручил Марго спортивную сумку дляконьков со словами: – На все текущие расходы. – Да уж, весьма признательна, – она ни сразу поняла, при чёмтут сумка и зачем ей коньки. Лишь после того как приняла её, ощутив тяжесть, Маргопотянула язычок молнии и увидела новенькие банкноты впачках. Сумка была набита деньгами.  – Я бы присвистнула, если б умела свистеть, и плевать чтотам говорят, – глаза её жадно заблестели, на губах расползласьтомная улыбка. – Марго, – Шпильман прочитал её мысли и одобрительно закивал. – Видишь, деньги не пахнут. Деньги в сумке ей не принадлежали, но как приятно былоощущение этой тяжести. Ник не ошибся, поручив мистера Уайтаэтому распорядителю. Деньги были всем в жизни Марго, как и увсех людей, но она это честно признавала – так Николай считал. Он также был уверен, что нет ничего зазорного в использованииэтих людей с их, разумеется, согласия. – Внизу ждёт Макс, он повозит тебя, решай сама с чегоначнёшь. Не торгуйся. Уайту нужно будет устроить всё в лучшем виде, – по-отечески наставлял Николай. – И помни, важно чётко придерживаться правил. Очень жаль, ведь мы хотим заплатить тройную цену за всё  «Успех зависит на 99 процентов от подготовки и на 1 процент от везения», – непоколебимая решительность на волне воодушевления упёрлась в простыни, которых не было ни в одном из возможных элитных магазинов города. – Я понимаю, что сейчас этого нет, подскажите, какова вероятность, что появится до выходных? Хоть какая-то возможность? – от безысходности Марго готова была упасть на колени и вымаливать проклятые простыни у неба. – Я не думаю, у нас сейчас перебои с поставками. Мне правда очень жаль, – девушка с трудом подбирала фразы на английском для расстроенной клиентки. Поодаль, у витрины с полотенцами, за происходящей сценой наблюдал угрюмый и сосредоточенный Макс. Макс морщил лоб, разглядывая идеально выбритую голову в стеклянной витрине и, как охранник-водитель в Good Visit Agency с большим стажем, недоумевал, почему Марго расшаркивается перед каждым консультантом, менеджером, поваром, проституткой? «Слишком воспитанная, обходительная? Или просто тупая?» – босс предупредил его о сумке с деньгами, возможных маршрутах и ограниченном времени. И вот уже в шестом салоне Марго терпела неудачу, а Макс всё ещё недоумевал: «Почему бы ей не достать главный козырь сразу, какой смысл мотаться по всем лавкам Роттердама?» Сжалившись над милой блондинкой, он решил показать, как правильно добиваться результата. – Мари, – он пробасил, обращаясь к консультанту на нидерландском, без каких-либо церемоний, – позови мне главного. Высокий и крепкий, как скала, он навис сразу над обеими женщинами. Густые брови сошлись на переносице, эмоция на лице «долго мне ещё ждать?» смутила Мари, а Марго насторожила. Мари мигом испарилась. Марго, было, уставилась на водителя, молча вопрошая: «Какого хрена? Что за привет из 90-х?» – когда за спиной прозвучал мужской вежливый голос: – Добрый день. Чем могу помочь? – пожилой мужчина в очках был настроен положительно. Макс так же бесцеремонно выдернул список покупок из рук Марго и передал мужчине. Тот, в свою очередь, проигнорировав грубую бесцеремонность водителя-телохранителя, пробежался цепким взглядом по списку, приметил позиции необходимые клиентам и вернул список Марго со словами: – Такие, к сожалению, кончились, но есть аналогичные, ничем не уступающие по качеству, – вежливо предложил мужчина на английском. – Нет, нужны именно такие, – Марго всплеснула руками и перевела разочарованный взгляд на Макса: «Молодец, браток, был смысл наводить страх на людей?» – Очень жаль, ведь мы хотим заплатить тройную цену за всё, наличными, – сурово пробасил на нидерландском Макс. Он много раз решал подобные задачи для Шпильмана, доставая козыри. Брови менеджера поползли вверх, глазки забегали, демонстрируя активный мысленный процесс. Он определённо что-то вспоминал, но недолго: – Видите ли, буквально на прошлой неделе вся партия была выкуплена, но заказчик заберёт её не ранее чем через месяц, – менеджер выдержал паузу, после чего заговорил, чеканя каждое слово. – Думаю, я могу забрать необходимое количество комплектов для Вас из того заказа. – Так можно было? – на Макса она посмотрела, не скрывая удивления. Выражения лица Макса не изменилось. Он проигнорировал глупые женские эмоции. Между тем, как по волшебству, успел исчезнуть и вновь появится с теми самыми простынями седой менеджер. В машине Марго вычеркнула постельное бельё из списка. «Девушки, рестораны, лимузин, покупки, – она прошлась по списку, – осталось разобраться с местом пребывания. Начну сегодня, завезу туда всё и осмотрюсь». Макс открыл дверь и вручил ей заказанный капучино на миндальном молоке с корицей из Стар Бакс, с абсолютно непробиваемым лицом. – Макс, а мы можем сейчас завести покупки в клиентский коттедж, – она задала вопрос, пока мужчина устраивался на водительском месте. – У тебя есть ключ или чего там надо, чтоб внутрь попасть? – Можем. Эдвард нас впустит, – на улице уже стемнело, и Макса не радовала перспектива тащиться на другой конец города, но он не мог отказать. – А кто такой Эдвард? – после изнуряющей охоты за простынями, кофе пришёлся кстати. Маленькая победа подняла настроение. Макс недовольно посмотрел на надоедливую блондинку в зеркало заднего вида.  – Эдди? Приятель его эстонский, то ли бывший сослуживец, то ли дворецкий его, – про себя Макс добавил «то ли любовник». – А то и всё разом. Понятия не имею. Так вот ты какой, Эдди Пригород,  сплошь усыпанный милыми домиками в живых изгородях, выглядел неприветливо промозглым поздним октябрьским вечером. Марго настояла на необходимости сразу завести всё и уже завтра начать наводить в доме лоск. Ближе к полуночи Рейндж Ровер подкатил к высоким глухим воротам коттеджа, арендованного для мистера Уайта. Она насчитала две камеры на въезде и четыре пока они ехали по подъездной дорожке. На фасаде дома их было ещё больше и по условиям договора к среде последней недели октября все камеры должны быть демонтированы на семь дней. Все 14 камер ей предстояло лично обойти и проверить по плану после демонтажа. «Зачем так заморачиваться и снимать камеры, если можно просто отключить?» – про себя он могла задавать такие вопросы, озвучивать – никогда. Желание клиента – закон. Выбеленный фасад здания, оснащённый подсветкой, высокие тёмные окна и голые ветви аккуратно подстриженных кустарников. Женщина, выходя из автомобиля, окинула взглядом фасад и прилегающую территорию: «Ничего изысканного, всё просто. Даже скучно для клиента с деньгами». У дверей внушительного строения из стекла и бетона их встретил высокий мужчина. Марго с опаской покосилась на бледное лицо. Из-под козырька бейсболки хищно поблескивали глаза. Под обтягивающей чёрной футболкой бугрились мышцы. Мужчина потирал квадратный подбородок и довольно скалился, глядя с высоты своего роста на Макса, увешанного «покупками»: – Как дела, Макс? – довольно дружелюбно поинтересовался здоровяк. По голосу она поняла, что это он говорил с Максом через интерком и открывал им ворота. Макс назвал его «Эдди». – Эдди, в багажнике и для тебя есть поклажа, – в тоне Макса не прозвучало ни единой дружественной нотки. Марго не дожидалась приглашения и проскользнула в открытую дверь, как только Эдди полез в багажник за пакетами. В просторном холле, с высоким потолком и вторым светом, красовалась большая лестница, ведущая на второй этаж. Она была декорирована деревом и периллами из кованого железа. Марго сразу осмотрела шкафы для верхней одежды за раздвигающимися массивными стеновыми панелями, добавляя пункт о проветривании гардеробов в задачи для клининга. Гостиная в серых тонах с большим камином, баром и тяжёлыми портьерами была устлана толстым слоем пыли. «Видимо долго этим домом не пользовались. Много работы предстоит», – она провела пальцем по каминной полке. Огромный мягкий Г-образный диван с высокой спинкой, оттоманкой и декоративными красными подушечками был королём гостиной. Egg chair[2] ярко-красного цвета, в котором Марго мечтала посидеть, но не рискнула, неплохо вписывалось в общий интерьер. «Сколько же тут всего красивого и дорого», – женщина вожделенно осматривала предметы интерьера. Кухня просторная, с островом для картинных завтраков, покрытым массивной столешницей из дерева, девственно поблескивала хромированной техникой и исполняла в доме скорее декоративную функцию, нежели использовалась по прямому назначению. Столовой как такой не было. Для большого круглого обеденного стола было определено место тут же, у высокого окна, выходящего на осенний сад. Под стол было задвинуто пять тяжёлых, очевидно, дизайнерских стульев с высокими спинками в красном бархате. С потолков спускались на тросах тяжёлые кованые плафоны разных геометрических форм. Обстановка дома её впечатлила. Марго не была фанатом цветочных узоров на обоях, аляповатых обивок и уютных мелочей, по большей части, собирающих пыль. А вот такой стиль, минималистичный и грубоватый ей подходил. «Мда, Совсем не Икея. Серого, правда, многовато», – заключила она про себя, а вслух произнесла: – А что, очень даже. Восхищённая интерьером, чуть ли не трясущимися руками трогая всё, до чего могла дотянуться, она не заметила, как за ней уже довольно долго наблюдал Эдди. Он пристроился у косяка в высоком дверном проёме кухни, полностью его загораживая своей широкой спиной. Сложив руки на груди, он не стесняясь, разглядывал её от плеч и ниже, тем же хищным взглядом из-под козырька. Под френчем, перетянутым пояском на узкой талии, он разглядел стройную фигуру: «Какая-то она мелкая даже на каблуках. Уайт будет разочарован». Ощупав бархат на стульях, Марго повернулась к выходу и чуть не села от испуга, вцепившись в спинку стула, таращась на ухмыляющегося мужчину в проходе. От взгляда холодных бледных, почти бесцветных, глаз мороз пошёл по коже. Она выдавила дежурную улыбку, надеясь, что не выглядит нелепо из-за внезапно возникшей одышки. Мужчина продолжал молча смотреть на неё, слегка склонив голову на бок. Страх и смущение на её лице, в позе и даже запахе его приятно удивили. Блондинка, продышавшись, наконец, взяла себя в руки. Она отцепилась от стула, сложила, как и он, руки на груди и смерила его холодным высокомерным взглядом. Прочистив горло, борзо осведомилась: – Чего хотел? – Мы сложили всё на полу в гостиной, – низким голосом отчитался Эдди. – Хороший мальчик, – легкомысленно произнесла Марго, хотя должна была проявить осторожность. Она ломанулась в проход, отпихивая охранника и ругая себя последними словами. «Так вот ты какой, Эдди», – Марго будто окатило холодным душем. – Макс, мы уезжаем! – затылком она чувствовала недобрый взгляд холодных глаз. Дома она отписалась Николаю по каждому пункту проделанной работы. Он тут же ответил похвальными дифирамбами, умело играя на её честолюбии. Сидя за барной стойкой и наслаждаясь травяным чаем после душа, Марго перечитывала свою копию контракта. Она пыталась представить возможные варианты развития сценария, в котором ей предстояло исполнять неприятную роль провинившегося распорядителя. Каждый разыгрываемый сценарий в воображений приводил к жутким необратимым последствиям. Марго ворочалась до двух часов ночи. Тревога не покидала её. Всякий раз, принимая решения, Марго продумывала все возможности для отступления, всегда имела запасной план. Это не мешало ей видеть цель и идти к ней, как бы то ни было банально. Она никогда не жалела о принятых решениях, считая это напрасной тратой эмоций. В новой жизни она перестала бояться внезапных поворотов судьбы – это всегда было заложено в статью расходов для достижения принятых решений, не смотрела назад – там она уже была, там ничего не изменится. И всё же… В новом задании все пути к отступлению были обрезаны, а для запасного плана ей не хватало информации. После ещё одного часа беспрерывного перекладывания своего тела с живота на бок, затем на спину и обратно, Марго пришла к выводу, что во всём виноваты замысловатые требования и нездоровые эротические потребности мистера Уайта. Её задача – выполнить все предписания не оступившись, как и говорил Шпильман. Даже если этот мистер будет «раскачивать лодку». Ей не было равных в «ходьбе по стеночке». Данное умозаключение принесло ей долгожданный покой. За тяжёлой дверью, красиво обитой красным сукном Следующие четыре дня Марго начинались с перечитываниядоговора, отметок на упущенных мелочах, доработок: «У Уайта аллергия на орехи. Ещё раз проверить меню с поваром или менеджером. Напомнить девочкам, не смотреть в глаза и помалкивать. Завтра убирают камеры – это хорошо. Проверить работу клининга».  Каждое утро в десять в чёрном Рейндж Ровере у дома её ждалМакс и увозил в белый коттедж из стекла и бетона за высокимглухим забором. В понедельник, последний день приготовлений, последемонтажа камер и полной уборки дома, Марго расставлялаалкоголь и стаканы в баре, пополняла запасы освежающихнапитков в огромном холодильнике, помогала приглашённымгорничным застилать кровати во всех спальнях, раскладыватьвещи по ящикам комодов и прикроватных тумб. В обед позвонилНиколай и предупредил, что Эдвард завезёт вещи мистера Уайтаи сам разложит их по полочкам. Как оказалось, Эдди былличным камердинером и телохранителем мистера Уайта.  – Да кто ж ему мешает … – удивилась Марго излишнейщепетильности Ника. – Я неправильно выразился, Марго? Никто не должен гулятьпо дому, когда Эдвард будет раскладывать вещи и заканчиватьприготовления, поэтому закругляйтесь. Хорошо? – голосНиколая зазвучал неожиданно резко. – Хорошо, хорошо. Мы уже всё тут… – Марго растерялась.Было, хотела отчитаться, но Ник повесил трубку сразу после её«хорошо». Беспечность и расслабленность Николая, присущие ему введении их совместных дел на протяжении всего года, день ото дня растворялись с завидной скоростью. Было удивительнослышать его чёткие бескомпромиссные указания и дотошность кнадуманным деталям последние три дня. Очень беспокоиловнезапно испарившееся доверие к её профессионализму. Босс будто принципиально игнорировал рабочую переписку и надоедал частыми звонками с повторяющимися вопросами, ответы на которые он мгновенно забывал. Это сильно раздражало и отвлекало от работы. Лично Шпильман так и не появился в коттедже, но изрядно потрепал нервы показным усердием. Марго была знакома эта модель поведения, когдачеловек от эмоционального перенапряжения создавал иллюзиюконтроля над сложной ситуацией для своего успокоения, приэтом не участвовал в событиях напрямую. Был псевдорежиссёром постановки, на которую сам боялся взглянуть.  «Ник, идиот! Мне же и так непросто. Ещё и ты доводишь до чёртиков. Трубку он бросил! Или ты до сих пор не свёл счёты ссовестью? Переживаешь за меня или свою задницу?» – Маргозавелась от истеричного поведения Шпильмана, раскладывая поприкроватным тумбочкам увесистые тюбики со смазкой, антисептиком, пачки презервативов и салфеток.  Сложные, противоречивые мысли пошли в атаку, руша стенуздравых, но слабых убеждений на фундаменте из приличногогонорара. Депрессивное настроение накрыло Марго с головой.Съедало желание покурить и отключиться, чего делать былонельзя. В один момент к раздражению подключились досада и злость. Она спустилась на первый этаж, хотела выйти и подышатьвоздухом, но вовремя заметила два огромных пакета у дивана вгостиной с надписью «подвал». – Чёрт! – эмоционально выругавшись, она схватила пакеты ипотащила их через холл под лестницу. Там, за тяжёлой дверью, красиво обитой красным сукном, находился спуск в просторное подвальное помещение со стенами, выложенными простой белой плиткой и квадратамибелой плитки на полу. Марго обратила внимание на пару дренажных отверстий в полу у дальней стены, закрытых белыми пластиковыми сетками. Была ещё ширма, за ней располагалисьунитаз и умывальник, пара столиков на колёсах, два табурета, медицинская каталка и скучный широкий белый комод. Мебель, яркий свет и специфический запах угнетали. Марго помещение напомнило больницу. «Понятно, какие фетиши у клиента», – легкомысленно усмехаясь, она постаралась не предавать значения пугающим совпадениям. В верхний ящик Марго поспешно выгрузила моткинейлоновой чёрной верёвки, хитрые приспособления дляфиксации конечностей из секс-шопа, зажимы, вибраторы. Для всего остального места не хватило. Таким же образом онапоспешно заполнила второй ящик и, открыв третий, оторопела. Там она обнаружила, педантично сложенные в пазы из белого пластика под прозрачной крышкой, блестящие медицинскиеинструменты. Были даже хирургические пилы. В памяти всплыл дождливый вечер, мокрая скамья в сквере и нервная девушка. «Нет, пожалуйста. Она же мне наврала. Это не может быть правдой. Глупое совпадение», – Марго уговорами старалась преодолеть собственное смятение, похоронить сомнения на периферии сознания. Но страшные сомнения не желали умирать в одиночестве и тащили за собой весь её разум.  Из ступора Марго вывел глухой звук захлопнувшейся двери.  Она в замешательстве посмотрела на верхнюю площадку низкой подвальной лестницы, и встретилась с неприятнымхищным взглядом. После демонтажа камер Эдвард перестал носить кепку на территории коттеджа. Выбритые виски, пробор на левую сторону и зачёсанные светлые волосы на макушке, венчающие вытянутый овал лица с точёными скулами, наводили Марго на мысли об эсесовских офицерах. Морщинка на переносице говорила о недовольстве, но тонкие губы складывались в пугающе спокойную улыбку. Великан сложилруки на груди и разглядывал представившуюся его взору сцену: Марго, с разметавшимися белыми локонами, в узкой юбке иаккуратном облегающем жакете на коленях перед ящиком смедицинскими инструментами, явно растеряна.  Она задвинула ящик, поднялась, как будто бы отряхнулась, поправила волосы и улыбнулась, невозмутимо заявляя: – Ух ты! Прямо как настоящие, – стараясь не смотреть врыбьи глаза Эдди, она попыталась сказаться полной дурой. «Бежать. Срочно бежать отсюда!» – рассчитывая обескуражить мужчину своими нахрапистыми манерами, она резво поднялась по ступеням, и поравнялась с ним на верхней площадке, ожидая его отступления. – Ведь и настоящие, – вкрадчиво произнёс Эдди, когда Марго, игнорируя наличие его тела между ней и дверью, потянулась к ручке. «Вот зачем мне эта информация?!» – прокричала она про себяи уткнулась носом в твёрдую грудь великана, совсем не желающего отступать. Задрав голову, блондинка зло прищурилась и в самой категоричной манере, своим самым низким и угрожающим голосом выдала: – Съебал отсюда! Эдвард широко улыбнулся, опуская руки и наваливаясь спиной на дверь. Наглое поведение смутило и напугало её. Она,сама того не желая, сменила тактику, заявляя самым высоким голосом с истеричными нотками: –  Уважаемый, у вас ко мне претензия какая? Я только пакетики занесла! Пропустите, пожалуйста, – она хорохорилась,но вот-вот была готова упасть на колени и расплакаться. Эдди навалился на неё, прижал к стене неожиданно и резко, так, что выдавил остатки воздуха из лёгких. Страх сковал движения. – Какого хрена вы творите,– прохрипела Марго, совсем потеряв голос, борясь с накатившей слабостью во всех свои конечностях и делая вид, что пытается отпихнуть его сильное тело непослушными руками. – Ну же, куда делся милый писклявый голосок? – прошептал Эдди тяжёлым низким голосом. Он провёл огромной пятернёй по её волосам и заставилзадрать голову.  – Ты сладко пахнешь. Он заглянул в её широко раскрытые от ужаса глаза. Марго непонравилась его игривая улыбка и взгляд, сочившийся похотью.Раздувавшиеся ноздри, явно, не раз ломаного носа, свидетельствовали о ненормальном возбуждении. Горячиеладони с силой сдавливали ей затылок. Он будто неконтролировал себя. Но при таком напоре его взгляд оставался пугающе холодным. Бледно-голубые радужки, прикрытые белёсыми ресницами, сливались с белоснежным цветом склеры,контрастируя с провалами чёрных зрачков.  Внутренности Марго скрутило. То от чего она бежала, настигло её в подвале коттеджа из стекла и бетона. Животныйстрах сковал сильнее, чем туша, прижимавшая к стене, ноги подкосились. Хуже всего для Марго было то, что все эти эмоциимоментально отражались на её лице. А вот Эдди был в явномвосторге от её реакции. Дверь, обитая красным сукном, внезапно распахнулась, иЭдди отпустил её, спокойно продолжив спуск по лестнице. Заглянул Макс: – Марго, босс звонил. Нам пора, – Макс понял, что-то произошло, но виду не подал. – Ник велел уезжать. Едва волоча непослушные ноги, она вышла из подвала, с трудом соображая: «Что не так с этим мужиком? Как мне работать в таких условиях? Избегать его не выйдет. Ещё и перед холопом этим стелиться». Натягивая плащ, Марго спохватилась, вспомнив о горничных. – Я отправил их восвояси минут пятнадцать назад по указке босса. «Надо же! И тебя подрядил», – Марго не знала, что и думать о внезапно проявившейся расторопности Шпильмана. На подъездной дороге стоял пикап Фольксваген.  – Макс, что это за машина? – Подвезли вещи клиента, – водитель не проявил особогоинтереса к пикапу. – Мистер Уайт изволит путешествовать со всем своимгардеробом? – ехидно заметила Марго. «Или там пыточный арсенал святой инквизиции? – Маргоснова задалась вопросом, зачем она тут, и снова искренне призналась себе, – из-за бескорыстной любви к деньгам, конечно».   Травмы, которых нет Свободные дни, выделенные Шпильманом в качестве выходных перед приездом клиента, Марго провела в одиночестве. Она притворилась больной и загруженной работой, чтобы избежать встреч с друзьями от страха, что они увидят её слабой, никчёмной, забившейся в угол. До последнего она не хотела признаваться себе, что её жизнь становится неуправляемой. Пока меланхоличная осень кропила дождём, а серый дневной свет вводил жизнерадостных горожан в уныние, Марго поддалась отчаянью и, выуживая из памяти болезненные воспоминания, жалела себя. Два дня она куталась в плед, пила литрами чай и пересматривала «Друзей», затем засыпала в гостиной перед телевизором. Ночью она просыпалась по нескольку раз, чувствуя учащённое сердцебиение и напряжение во всём теле, но видев перед глазами знакомый сюжет ситкома, быстро расслаблялась и вновь отключалась. Один раз она проснулась в тёмной комнате, сработала функция автоотключения телевизора. Внезапная паника охватила её, в темноте она слышала как громко бьётся сердце, чувствовала, как сдавило гортань, не получалось ни крикнуть ни вдохнуть. Марго запуталась в пледе, упала на пол, где-то рядом брякнул пульт. Стараясь не думать о страшной темноте, она дрожащими руками зажгла торшер у дивана и сразу схватилась за пульт. Звук заставки любимого ситкома мгновенно заставил её тело расслабиться. В прошлой жизни Марго сталкивалась с похожими на Эдди мужчинами, не считающимися с личными границами. Некоторые, получив отпор, отступали сразу. От других, более напористых и агрессивных, она сбегала. Попросить защиты было не у кого, и побег казался единственным доступным вариантом. С тех давних пор это было первое и неимоверно сильное желание сбежать. Но она много работала ради того, что имела и, желание бросить всё из-за какого-то наглого мужика, вдруг показалось ей нелепым. Другое обстоятельство, которое смущало не меньше, носило более нравственный характер: «Но как же быть с совестью? Как Шпильман вообще по ночам спит? – воображение рисовало тёмный душный контейнер, забитый людьми, у которых не осталось ничего кроме веры в свободу и надежды на сытую жизнь. – Но у меня же вышло». Несмотря на страшные заголовки и громкие репортажи на новостных каналах, Марго хотелось верить в лучшее. Во вторник утром она получила сообщение от Ника, содержавшее инструкции на день встречи мистера Уайта: «Надо же. А чего не позвонил?» – Марго была обижена на него. Она не стала вдаваться в подробности сразу, отложила на вечер среды. После обеда Марго решилась позвонить матери. Услышав знакомый натужный голос, на глазах мгновенно навернулись слёзы, она внезапно осознала, что очень по ней соскучилась. Чуть не сорвавшимся голосом, она спросила: «Как дела, мамуль?» – зная, что ответ займёт 15 минут, она молча рыдала всё это время. – У тебя всё хорошо? – голос звучал озабоченно. – Да, конечно! – Марго постаралась произнести эту фразу беззаботно, бесшумно глотая слёзы и сопли, чувствуя, как подкатывает вторая волна истерики. Мать спросила, чем Марго планирует заниматься в выходные и на ответ «работать», как обычно, попричитала о том, как должно быть Марго одиноко в другой стране, без друзей и родных. Этого было достаточно  для полного успокоения Марго. Слёзы вмиг высохли, уступив место пренебрежительной отмашке от материнской заботы: – Да всё нормально, мам. У меня тут много друзей. После разговора с матерью, в голове её прояснилось, она открыла календарь в приложении для женщин и пришла к выводу, что во всём виноваты гормоны. Ей стало намного легче, в чём она себе сразу призналась. Вечер среды порадовал красивым закатом в сизую дымку сумерек, уходящее солнце раскрасило небо и облака тёплыми оттенками фиолетового и розового. Дождь прекратился, оставив после себя мокрый асфальт и запах сырой земли вперемешку с пожухлой листвой.  Марго допивала очередную кружку чая, сидя в широком кресле из ротанга на балконе, наслаждалась увяданием природы под прекрасный аккомпанемент заката. Она открыла почту в телефоне, нашла письмо от Николая и внимательно прочла. Ничего необычного: Макс заедет в 10, к 12 они должны успеть на причал, где встретят клиента, затем везут его в коттедж, там уже будет ждать Эдди, – сухие заметки и одно эмоциональное напоминание: «Марго, ты мой самый компетентный сотрудник. У тебя всё получится». – Хорошо, Ник. [1] NB или nota bene (лат.) – обрати внимание. [2] Egg chair (англ.)  – это  кресло  представляет собой цельный литой каркас округлой формы в основании из пластика на стальном основании.