Мисс Распорядитель

Привет, Марго! Рассеянный  белый свет осеннего утра наполнил комнату.Свет не грел, не слепил глаза, ложился ровно, не создавая контрастных теней. Уайт лежал лицом к лицу с Марго, притворяющейся спящей. Её выдавали напряжённое тело, не меняющее позы, сбивчивое дыхание, дрожащие ресницы. Он не прилагал особых усилий, сдерживая себя от пошлой провокации, чтобы наказать притворщицу: «И за это я отыграюсь по полной. Чуть позже. – В тишине он любовался ею. Любовался искусанными бледно-розовыми губами, прямой линией подбородка в желтовато-коричневых синяках от его пальцев, покрывшейся багровой корочкой отметиной от пули у линии роста волос на лбу. –  Нет, не похожа. Совсем другая. Но притягательная. Внутри тьма. Мягкая, вязкая, прохладная тьма. Она боится не столько меня, сколько эту черноту в себе. Она примет себя. Я создам все условия. И может быть тогда она сможет убить меня». Марго долго лежала с закрытыми глазами, не шевелилась, уверенная, что не привлекает к себе внимания. Она спала без сновидений, прижимаясь к Уайту на протяжении всей ночи. Чувствовала себя отдохнувшей и стыдилась этого. Ужасы вчерашнего дня постепенно просыпались вместе с ней. Мужчина, находящийся рядом, ничем не выдавал своегоприсутствия, но она чувствовала исходящее тепло от сильного тела, тяжёлый аромат парфюма, представляла его, склонившимся над телефоном, просматривающим почту или новости через линзы очков в тонкой оправе. «Интересно, он уложил сегодня волосы? По-взрослому или как юнец? Забавно, гадать о причёске убийцы. Уверена, стоит мне открыть глаза и очередная оплеуха не заставит себя ждать», – пеняя на его резкую смену настроения, она улыбнулась, забыв, что притворяется спящей. – Сладенькая, пора вставать. Эдвард ждёт нас к завтраку. Не видя смысла в дальнейшем притворстве, она открыла глаза и отпрянула. Лёгкое прикосновение к губам, аромат сладкой мяты, и нежная улыбка создавали иллюзию милого супруга,счастливо дождавшегося пробуждения суженной. –  Доброе утро, –  он смотрел на Марго, которая тихо сходила сума, боясь вдохнуть. Утренний свет сузил зрачки разноцветных глаз, и радужка карего глаза уже не казалась чёрной пропастью. Улыбающиеся глаза мужчины с морщинками в уголках, тёплый глубокий цвет с золотистыми крапинками и яркий голубой в сером ободке, напомнили ей соседского хаски: «Почему бы и нет. Пёс тоже слишком навязчив и жаден до внимания. Такой же лохматый. В порыве идиотской радости и покусать может». Уайт сиял.Несмотря на простой серый свитер и бежевые брюки, выглядел он превосходно. «Гладко выбрит, но волосы не зачесал. По делам не поедет, слишком простенький наряд. Должно быть хорошо спал, – руки Уайта притянули её, и она, не понимая как,обняла его в ответ, прижалась щекой к горячей шее, чувствуя пульсацию вен под кожей. – Он снял наручники. Когда успел?»Его аромат обволакивал, вызывал головокружение. Мягкая сила, та лёгкость, с которой он манипулировал её телом, лишала воли. Испытывая диссонанс от его внешнего спокойствия, показной нежности и периодических вспышек якобы неконтролируемой ярости, Марго застыла, ожидая худшего, пока его руки блуждали по её телу. – Мисс Распорядитель балует меня? – Он зарылся носом в её волосы, с грустью добавляя – провел бы так весь день. Но нас ждут. Нехотя отпуская Марго, Уайт стянул с неё одеяло. Она вздохнула, чувствуя как двигательные функции возвращаются, и поднялась, чуть не рухнув на пол от боли в ногах и спине. Сдержав стон, она ещё раз глубоко вдохнула и поплелась в ванную комнату, старательно делая вид, будто боли нет: «Такого удовольствия я тебе не доставлю».  Видя как Марго, на негнущихся ногах добирается до двери в ванную комнату, стоически перенося физические страдания, он испытал некое подобие жалости. Но это неприятное, вызывающее сдавленное ощущение в горле, чувство было тут же отринуто. Он погрузился в чтение документов и деловой переписки, ожидая Марго. Она и Бэль часто устраивали секс марафоны, когда ночь переходила в день, а затем вновь наступала ночь. Им всегда было мало и Марго, хоть и потрёпанная дальней дистанцией, никогда не испытывала такой жуткой боли от перенапряжения. «Будто провела пару часов на силовых тренировках после долгого перерыва». Кроме разрывающей боли в мышцах и пояснице, ныло внизу живота. «Опущение матки гарантировано», – она не пользовалась фаллоимитаторами, потому что кроме боли от секса с проникновением ничего не испытывала. Она побледнела и застыла, вспоминая как подстраивалась, извивалась и стонала под мужчиной ночью. «Совсем немного потерпеть осталось. Он уже совсем скоро потеряет интерес. – Сердцебиение участилось, в горле встал ком, – нет, нельзя! Я не хочу к Эдди!» Утренняя идиллия рушилась. «С чего это я так расслабилась? Он играет со мной. Как кот с мышкой. То держит полудохлой в страхе, то становится приторно нежным и делает вид, будто ничего не произошло, – дурные мысли множились. Марго уставилась в зеркало, – я не готова увидеть голову Кристины в холодильнике! Пожалуйста, только не сегодня». Нервы сдавали. Она не могла контролировать ничего в том, что происходило в её жизни на данный момент. Ей пришлось признать своё бессилиеи глупость. Ей было противно собственное тело, своя странная натура, которая так спокойно шла на поводу у садиста. «Что мне ещё остаётся? – Тяжело дыша, она вцепилась в край столешницы, всматриваясь в большие испуганные глаза, – терпеть и подчиниться. Я могу только подчиняться». Взяв себя в руки, она осмотрела рану на лбу и с сожалением пришла к выводу, что смертельно опасного воспаления или заражения крови ей не грозит. Синяки на нижней челюсти вовсе не привлекли её внимания. Везде, где её касались пальцы Уайта, оставались следы. Немного беспокоил укушенный язык, но отёк спал и тут ей тоже ничего не грозило. В ванной комнате она нашла приготовленную для неё одежду. Неприлично короткая тёмно-синяя юбка в складку, полосатая рубашка и атласный красный галстук. Всё что снял с неё Уайт, осталось на месте, кроме платья. Его она не нашла. Горячий душрасслабил тело и унял боль. Подсушив волосы, Маргооблачилась в оставленную одежду. Длинные рукава рубашки она закатала до локтя, верхнюю пуговицу оставила не застегнутой, а галстук решила не затягивать. «Это, похоже, школьная форма. Самая неожиданная его сексуальная фантазия. Если только это не его сестры», –  она угадала, о чём узнает позже.Воспользовавшись туалетной водой, которую, очевидно,оставили для неё, как и форму, она подняла волосы и собрала их в небрежный пучок, стянув резинкой.  Стоя перед Уайтом по стойке «смирно», как обычно опустив глаза в пол, зная точно, что проявила инициативу, там где он этого не оценит, она ждала. Уайт, не вставая с кровати, смотрел на неё, как ей показалось, очень долго. «Ну же. Ты этого хотел? Что мне сделать для тебя теперь? – Тишина угнетала, заставляла нервничать. – Должно быть, я выгляжу очень пошло. Это неприемлемо для вашей мёртвой сестры, мистер Уайт?» Она сдержала злую улыбку. Вся неуверенность прошла, и он это заметил. Заметил, как её тело расслабилось, с какой наглостью она вздёрнула подбородок и дерзко повела бровью. – Мисс Распорядитель, подойдите. – Приказ был отдан резко. «А где же эта ваша изысканная манера тянуть слова?» – Мысленно съязвила она, выстукивая каблучками. Не стесняясьпокачивать бёдрами, Марго подошла очень близко, но старательно избегая прямого контакта их глаз. Уайт медленно снял очки и отложил их в сторону. «К дешёвой порнухе мне не привыкать, – дыхание перехватило, когда она проследила взглядом до прикроватной тумбы, куда мужчина опустил очки. Брови ползли вверх, она сглотнула, – а это уже перебор», – заметив розовый плаг и тюбик смазки. Она не предполагала, раскладывая по ящикам презервативы, смазки и секс-игрушки, что это может быть использовано на ней. Выбора у неё не было.Рука Уайта забралась под юбку и лениво поглаживала ягодицы.Он, смакуя реакцию женщины на предстоящее испытание, прошёлся пальцами по мягким округлостям, поднялся к пояснице и опрокинул Марго на себя. – Марго, вам идёт, –  сообщил он между делом, выдавливая смазку на пальцы, –  форма и эта поза. Сексуально, но не вульгарно. Я очень доволен. Марго мысленно послала его к чёрту. Лёжа на ногах ненавистного мужчины с задранной юбкой и возмутительно выпяченным задом в ожидании позорной анальной пробки, она не имела права сопротивляться. Но и не хотела испытывать эту боль, которую так хорошо помнила. Зажмурилась, вцепившись в простыни, когда он ввёл сначала один палец, затем два, пропихивая смазку глубже, осторожно растягивая и массируя. «Как Бэль это могло нравиться? Блять!» Понимая, что игры с пальцами окончены, она прикусила губу, чувствуя, как стенки ануса расширяет розовое силиконовое изделие. Часто дыша и время от времени сглатывая, она уставилась в окно, но ничего перед собой не видела. Уайт флегматично протёр руки дезинфицирующим раствором и влажными салфетками, затем удалил салфетками лишнюю смазку с ягодиц, внутренней поверхности бёдер Марго и вернул юбку на её законное место. Марго поднялась, оправляя юбку. С выпученными глазами,пунцовыми щёчками и приоткрытым ртом Уайту она показалась очень милой. В свою очередь женщина, в состоянии очередного стресса, могла думать только о предмете, доставляющем дискомфорт. Уайт поправил сбивший воротник её рубашки и чмокнул  в лоб: – Спускайся к завтраку, сладкая. И если выпадет, скажи мне, я всё поправлю. Это для твоего же блага.  «Охуеть! Спасибо за заботу! – Марго, вылетела из комнаты, но по лестнице спускалась гораздо медленнее. –  Почему это вообще может быть приятным? Я будто вот-вот обделаюсь. Хоть бы трусы вернул, извращенец. Почему бы ему ни засунь это в Эдди? Гадость какая». Ругая на чём свет стоит, хозяйские предпочтения, сжимая ягодицы, женщина добралась до столовой и застыла столбом в проёме. Всё, что тревожило её в моменте, отошло на второй план, если вообще не было забыто. За столом сидела Кристина, голая с позорным ошейником на шее. Бледная серая кожа в желтовато-коричневых пятнах, местами изуродованное огромными тёмными кровоподтёками, вернула Марго в жестокую реальность. Густые русые волосы её были идеально расчёсаны и убраны в конский хвост. Распухшая щека с огромным синяком, заплывший глаз, обезобразили юное лицо до неузнаваемости. Девушка потухшим мертвым взглядомуставилась в тарелку.  – Привет, Марго! – Оторопелый взгляд Марго последовал на звук знакомого дружелюбного голоса к окну. Там стояла Нина, с идеальной укладкой и макияжем, в красных брюках палаццо и чёрной блузе с открытыми плечами. Она великолепно выглядела, приветливо улыбалась, была абсолютно спокойна, и потягивала свой крепкий кофе, будто живой труп за столом был самым обыденным делом. Сюрреалистичность происходящего потрясала Марго. Видишь ли ты то, что вижу я? По пути в коттедж, за рулём своего Porsche Spyder, Нинатщательно продумывала каждое слово, с которым обратится к Уайту, погружаясь в глубины своей памяти. Сначала это была хорошая школа для девочек в старой доброй Англии, в которую её, неудобную и никчёмную, пристроили под самым благовидным предлогом  получения лучшего образования. Она живо представила в голове образ светловолосой кареглазой девочки, часто грустившей, как ей казалось, без повода. Вспомнила их посиделки после совместных проектов, девчачьи разговоры, в которые Джульетт было сложно втянуть: «Куда там.С такими проблемами зацикливаться на тряпках и парнях. Она никогда себе не позволяла. Просто не могла наслаждаться жизнью как обычная девчонка». Вот от куда в их беседах постоянно всплывали вопросы неравенства полов, социальных слоёв и рас. Несправедливость, унижения человеческого достоинства или демонстрация силы приводили Джульетт в ярость. Любая девочка аутсайдер в школе, а затем и в университете, легко находила благосклонность и покровительство Джульетт. Она всегда вставала на сторону слабого и униженного: «Не раздумывала ни разу. А ведь могла легко схлопотать».  Она каким-то немыслимым способом выбиралась из навязанных ей предубеждений, гордо демонстрировала своё мнение и отстаивала каждое слово смелыми доводами и поступками, умудряясь менять взгляд самых зашоренных людей на самые старые убеждения. Творческие, мыслящие нестандартно, личности, бунтари, ломающие устои, создающие новое на обломках пережитков, так же легко находили путь к её сердцу. Нина не понимала этого, но тянулась к сильной подруге, врождённое благородство которой легко стирало любые границымежду человеческими существами.  Зато когда Джульетт улыбалась, Нина становилась самым счастливым человеком на свете, и эту закономерность ей было понять сложнее всего. Любой, кто видел радость Джульетт, не мог ни радоваться вместе с ней. «Её невозможно было не любить. Её все любили, даже заклятые враги», – она усмехнулась, вспоминая напыщенных великосветских девиц с раздутым самомнением и задранными носами, кичащихся своим происхождением. Нина сама была такой, пока не узнала, как может ломать жизнь. «Она всех любила. С таким огромным сердцем, где места хватало всем. Но как?! После того как с ней обошлись?! Откуда столько милосердия и веры в людей?» –Нина и этого бы никогда не поняла, даже если бы жила вечность. Джульетт прощала, если видела раскаянье. Прощала всё по отношению к себе. «Даже этого урода Уайта она любила. Даже меня». Она будет благодарна Джульетт до конца своих дней. Пустые пригородные улицы расслабляли. «Похожа ли Марго на Джульетт? – Нина призналась себе, что к Марго её тянуло неведомой силой с самой первой встречи. –  Почему? Потому что она так легко приняла меня? А этот сумасшедший взгляд полный страсти, мягкие и настойчивые губы. Тело, податливое и ненасытное. Ублюдок не зря меня подложил под неё».   Её первый сексуальный опыт подарила Джульетт. «Она контролировала каждое своё движение, планировала всё и даже то, что говорит. Это был странный подход к сексу, но так возбуждал», – она вспомнила, как Джульетт связывала её руки ремнями и могла завязать глаза собственным галстуком. Она нераз затаскивала Нину в кабинку университетского туалета иприжимала к стене в укромных уголках. При этом, в аудиториях она и виду могла не подать что возбуждена. Всегда сдержанная и холодная, объективная и рассудительная, Джульетт научилась контролировать эмоции. Лучшая студентка, заботливая сестра и идеальная женщина. «Марго пытается доминировать, и это забавно выглядит. Она такая миленькая малышка. Всё что у неё есть – стервозныйхарактер и хорошенькая фигурка. Как Уайт повёлся на такую глупышку? Как их вообще можно сравнивать? Джульетт была на голову выше каждого в своём знатном окружении. Породистая, талантливая, высокоинтеллектуальная, безупречная Джульетт и какая-то безродная выскочка?» – Нина боялась затрагивать эту тему с Уайтом. Она до смерти боялась говорить с ним о Джульетт. Тем более сейчас, когда видела перед собой измученную, ушедшую в себя девушку. Нина брезгливо поморщилась, скользя взглядом по ссадинам и кровоподтёкам на голом теле, и отвернулась к окну.   Аромат приготовленного завтрака и сваренного кофе аппетита не пробуждал. «Что за жестокие твари. Пара маньяков садистов, –  она обернулась на стук каблуков. – Со своей сестрой он так не поступал». Нина уставилась на Марго. Её прошиб озноб. Нервно усмехнувшись, она выдавила:    – Привет, Марго! Из ступора Марго вывел Уайт, фразой, которая всё расставила по местам: – Доброе утро, подружка! Рад, что нашла время для меня.  Он внезапно возник за спиной Марго, аккуратно подтолкнул к накрытому столу и услужливо пододвинул стул, когда она присела. Затем он подошёл к Нине, обнял её, целуя в щёку, и проводил к столу, помогая устроиться. «Хм, подружка? Это, с каких пор?» – Ты ждал меня? – удивилась Нина, с опаской скосим глаза на Эдварда, наполняющего кружку Марго кофе.  – Да. Я хотел бы выслушать твоё мнение по одному вопросу, – он поставил локти на стол и упёрся подбородком в переплетённые пальцы. Хаос в голове Марго понемногу структурировался, но объяснимой нормой, при всём её желании осмыслить происходящее, не становился. Фильм ужасов, в который она попала, продолжался. Док добавил антуража. Он устроился за столом, ни на кого не глядя, развернул салфетку на коленях и принялся за огромную порцию яичницы с беконом, жареными тостами со сливочным маслом, с удовольствием запивая это апельсиновым соком. – Марго, сладкая, тебе необходимо поесть. Марго, услышав манерную речь с тянущимися словами,схватилась за вилку и нож, не дожидаясь угроз и принялась, без особого аппетита, ковыряться в тарелке. Нина уставилась на Уайта, разглядывая его лучащуюся удовлетворением и спокойствием физиономию. Она видела его без линз второй раз в жизни. Этот взгляд был ей неприятен. Мужчины не обращали внимания на Кристину. Хотя завтрак перед ней был также сервирован, она к нему не притрагивалась. Девушка понемногу приходила в себя и сосредоточила взгляд на новом объекте, внимательно прислушиваясь к её мелодичному голосу. Нина отпила кофе и беззвучно опустила кружку на стол. – Так что ты хотел узнать? – Как дела у Луны-Марии? – он начал издалека. – У неё всё прекрасно, – Нина потупилась. – Она сейчас в Лез-Уш у бабушки. – Как её французский? Слышал, твоя мать активно занимается с ней. Луна-Мария научилась правильно произносить grand-mére? Или всё так же зовёт твою мать «бабушка»? – последнее слово было произнесено на русском и ещё больше привлекло внимание Марго к беседе.     – Уайт, к чему эти расспросы? – Нина начала подозревать недоброе. – Твой отец интересовался, как у вас дела. Ты не соизволила поговорить с ним на вечеринке. Грассхоппер хотел бы наладить отношения между вами, – Уайт взял большое зелёное яблоко из вазы с фруктами и откусил кусочек. Марго подняла глаза на Нину, вспоминая красивые кукольные фото, которые показывала ей Бэль, как будто предчувствуя всё то, в чём Уайт планирует обличить красивую собеседницу. Уайт заметил интерес, проявленный блондинкой. Док смёл с тарелки всё подчистую и принялся за мягкие вафли, украшенные клубничным сиропом, взбитыми сливками и свежей клубникой. – Уайт, я всё ещё не понимаю, к чему ты клонишь? – Нина смерила выпытывающим взглядом нахально ухмыляющееся лицо мужчины. – Яблочко от яблони, Нина. У вас столько общего, – Уайт отложил яблоко. – Самозабвенная любовь к детям, например. Правда, твой отец предпочитает больше любить мальчиков, что логично. – Почему ты говоришь об этом сейчас, какое тебе дело до моих отношений в семье? – она теряла терпение, но тщательно скрывала эмоции, за смущённой улыбкой.  Уайт перевёл взгляд на Марго. Нина последовала его примеру и тут же отвернулась. Холодная ярость в глазах, плотно сжатые губы, тяжело вздымающаяся грудь. «Да как тебя земля вообще носит?!» – немая ярость сменилась отвращением и ненавистью. – Как тебе, Нина? Ничего не напоминает? Видишь ли ты то, что вижу я? – Уайт ликовал, продолжая наблюдать за реакцией Марго. – Кстати, не успел поблагодарить тебя. Я искренне признателен за то, что сообщила, где найти Бэль и Томаса.  «Как я не разглядела это в ней? Они же два сапога пара! Я такая наивная дура, что была очарована этой подлой сучкой?» –Марго ругала и винила себя, за то, что втравила друзей, а Уайт продолжал: – Отдельное спасибо за фото и видео, что ты сделала в квартире Марго. Док несколько раз пересматривал сцены в спальне. – Да не за что, Уайт, – Нина широко улыбнулась, сверля ехидным взглядом Уайта, – можно подумать, у меня был выбор. Марго опустила тяжёлую голову на руки, пряча лицо в ладонях, желая провалиться сквозь землю. Эдвард, потягивая кофе, наблюдал за происходящим с холодной отрешённостью. Уайт не отрывал взгляда от Марго. – Помоги мне, пожалуйста, – послышался слабый голос Кристины. Марго посмотрела на неё. По лицу девушки струились слёзы и еле шевелящиеся сухие губы повторили: – Помоги мне, пожалуйста, – перехватив сконфуженный и расстроенный взгляд тёмных глаз Нины, она умоляла её о помощи. Нина отстранилась от стола, опуская руки, не в состоянии скрыть омерзения и брезгливости глядя на убогое существо. Кристина поднялась со стула и протянула к ней руки.  – Сидеть! – Резко приказал Эдвард. – Помоги мне! – Она кричала, игнорируя приказ. У девушки началась истерика. Она, не отдавая себе отчёта в своих действиях, полезла на стол, ломая под собой посуду. Острые осколки впивались в ладони, колени, но она не обращала внимания на это. Бесстрастное выражение лица Эдварда сменил звериный оскал. Он рванул цепь, стаскивая Кристину со стола. Она, воя и хрипя, проехала по осколкам, оставляя кровавые следы на белой поверхности, и упала на живот, ударяясь всем телом, но поднялась вновь, продолжая умолять о спасении. Нина соскочила со стула и попятилась к окну.  – Остановись, пожалуйста! Прекрати! – Кричала МаргоКристине, поднявшись со стула.  Один Уайт не сдвинулся с места. Флегматично наблюдая за отчаявшейся, вновь взбиравшейся на стол девушкой, прилагающей неимоверные усилия, он едва заметно кивнул Доку. Цепь натянулась ещё раз. Кристина сопротивлялась из последних сил, но потеряв равновесие, рухнула на стол. Приподняв голову, она попыталась собрать распластанное тело для очередной попытки вырваться. Руки Эдварда оказались быстрее. Послышался глухой хруст свёрнутых позвонков, звон битой посуды от упавшей тяжёлой головы и тело Кристины перестало дёргаться, застыв в неестественной позе на столе. Марго зажала руками рот, подавляя рвавшийся наружу крик, уставившись в распахнутые остекленевшие глаза. Нина отвернулась к окну, отпустив злой комментарий: – Эдвард, ты животное. Марго начало мутить и желтоватая жидкость с кусочками завтрака выплеснулась из неё на пол, пачкая манжеты форменной рубашки. Оперевшись о косяк проёма, она съехала по нему на пол. Крупная дрожь била тело насквозь, зубы стучали от зверского холода в тёплой красивой комнате. Марго начала задыхаться, в глазах темнело. Она проваливалась в пропасть. Перед ней на колени опустился Уайт и осторожно вытер её губы и подбородок салфеткой, успокаивающе произнося:  – Дыши глубже, Марго, – горячая ладонь коснулась щеки.  Её дыхание выровнялось, картинка прояснилась: «Какого чёрта эти мужики такие горячие?» От пугающего нежного взгляда отвлёк гулкий стук ударяющегося об пол тела Нины и стула, за который она попыталась ухватиться при падении, теряя сознание. Уайт не обернулся на звук, продолжая смотреть на блондинку. Марго заплакала и потянулась к нему, обвивая егошею руками:       – Джеймс, я хочу, чтобы этот ужас закончился. Убей меня. – Сладкая, самое интересное только начинается, – он крепко обнял её. С вами мы обойдёмся намного хуже Марго оставили одну в дальней комнате. Уайт унёс её туда и приковал как Лилит, Кристину и многих других до неё. Плаг он вынул, промыл и, предварительно смазав, поместил обратно. Марго лежала в прострации, смотря в одну точку, не замечая ничего. Он осторожно обнял её, поцеловал в щёку, как поцеловал бы сестру, и, попросив отдохнуть, удалился. В таком состоянии Марго особенно напоминала ему Джульетт. Но Уайт прекрасно осознавал, что одна никогда не заменит вторую, иначе он бы помешался и сошёл с ума. В его лице Марго бы могла разглядеть обеспокоенность, если бы была способна. И обеспокоенность эта была, несомненно, связана с её апатичным состоянием. А именно с тем, как оно в дальнейшем повлияет на его увеселительное времяпрепровождение.   Следующие два часа женщина будто провела без сознания. Забравшись под грязные простыни, она свернулась в позу эмбриона. Высокие ноты в голосе уже мёртвой Кристины продолжали резать слух. Зажимая уши избавиться от криков не получалось, но Марго продолжала это делать. Мыслей не было, но стоило закрыть глаза, в больной голове навязчивые видения мешались с реально пережитыми событиями. Израненная девушка, вскарабкивающаяся на стол со скатертью в красных пятнах. Потухший взгляд, сухие губы, беспрестанно артикулирующие одну и ту же фразу: «Помоги мне!» с усиливающейся громкостью. Белый кот в смокинге и перчатках,наблюдавший за жертвой в тарелке своими разноцветными глазами. Его вымазанная спёкшейся кровью, кошачья мордаухмылялась. В его лапах нож и вилка. Лицо девушки беспрестанно менялось. Кристина, Лилит, Джульетт, и так по кругу, пока не превратилось в её собственное.  – Проснись, Марго, – отчётливо прозвучал женский голос прямо у уха. Марго очнулась. Она лежала на спине. Простыни, в которые она зарывалась, валялись на полу. В комнате было пусто и тихо. Казалось, серый свет осеннего дня вытравил все остальные оттенки и без того простой обстановки. Она приподнялась иогляделась. – Нина? – она с надеждой посмотрела на закрытую дверь в ванную комнату, затем на запертую входную дверь.  Ответа не последовало. Она потёрла глаза скованными руками, избавляясь от остатков забытья. «Конечно. Показалось, – она уставилась в потолок. – Она мне не поможет. Мне никто не поможет». Цепь тонкая, но прочная терялась в подушках за спиной, поднималась по обитому велюром изголовью и цеплялась к скобе, торчащей из стены. Она заставляла себя смириться со участью убитых. «А что я могла сделать? Ничего! Они сами в ответе за то, что с ними произошло, – невыносимо больно стало терпеть моральное угнетение. – Почему их убили? Что бы они сделали?» Ответ она знала. Они убивали, потому что могли. Слабые, затравленные, уязвимые, девушки хотели лучшей жизни для себя, как и Марго. Жертвы не могли причинить вреда.Угнетённая тяжёлыми мыслями, она не заметила, как из-под ногтей на шее стали появляться красные борозды. «Лилит провела на свободе три года. Что она ему сделала? А он до неё добрался. Чем я лучше Лилит? Ничем». Пальцы ожесточённее впивались в белую кожу ногтями. Она уже не сомневалась, что смерть семейства Шпильманов – дело рук Уайта.   Марго обхватила голову руками, цепляясь за волосы и выдирая их. Сердце билось у самой глотки, угрожая выпрыгнуть наружу, отдаваясь болезненными ударами в голову. Дыхание, поверхностное и частое, подстраивалось под раскачивание тела. Ей хотелось кричать, но она молчала. Она подтянула ноги и попыталась обнять колени руками, но наручники помешали: «Подлые твари, уроды, я не буду дожидаться своей участи! Не позволю себя мучать». Марго вынула из себя плаг и швырнула его со злостью в стену, скинула подушки на пол, упёрлась лопатками в низкое изголовье, несколько раз обернула цепь вокруг основания черепа и начала медленно расслабляться.Знакомые ощущения заполнили сознание, которое угасало постепенно. Пульс бил в голову, перед глазами темнело, вдохи-выдохи становились короче. Подбородок упёрся в грудину, когда тело полностью расслабилось, а лопатки опустились на матрас.  – Ну, уж нет! Уайт успел вытащить посиневшую Марго из импровизированной петли. Грудную клетку распёрло от вкачиваемого воздуха. Неприятные ощущения жжения на щеках вынудили открыть глаза. Два тёмных силуэта постепенно обрели очертания нависающего Уайта и Эдварда, стоявшего за ним. Марго, обретшая возможность дышать, поджала губы и, закатив глаза, отвернулась. Уайт снял наручники и пустил к ней Эдварда. – Осмотри её. Его место занял Док. Марго, соображая, где в последний раз видела свои конечности, попыталась поднять руку, чтобы отмахнуться от убийцы. Мужчина лишь усмехнулся, легко отводя её руку. Аккуратно ощупав шею, он не выявил критичных отклонений. – Ты вовремя успел. – Сесть! – раздался чёткий приказ. Марго хорошо расслышала, но не пошевелилась. Уайт поднял её за руки. Приняв вертикальное положение, она чуть не упала обратно. Комната закружилась. Уайт удержал её. К губам поднесли стакан. Запах алкоголя ударил в нос. Она замотала головой, чувствуя, как тошнота выкручивает пищевод. Он заставил её выпить, удерживая за волосы. Алкоголь не добрался до желудка, обжигая горло, вызывая приступ кашля, сразу всосался в организм, растекаясь по венам. – Что мне с вами делать, мисс Распорядитель? – он опустился перед ней на колено, когда её кашель прекратился, а дыхание восстановилось, и принялся заботливо одевать ей ботильоны. – Так не терпится распрощаться с жизнью? Вам совсем безразлична жизнь ваших друзей, ради которых вы уже пожертвовали многим?  Он был в гневе, но не выдавал этого эмоциями. Пугающе спокойный, улыбчивый и даже дружелюбный, мужчина смотрел на неё вопрошающе. Ей полагалось ответить, она так чувствовала. Марго посмотрела на мужчину у своих ног. Уайт недовольно поджал губы, заметив, что склера её правого глаза сильно покраснела из-за лопнувших капилляров. – Я не хочу как Лилит и Кристина, – хрипло прошептала она.  Мужчина встал, протягивая ей обе руки. Она приняла их, чтобы подняться. Он заключил её в объятья. – Как Лилит и Кристина? Пока вы сами причинили себе больше вреда, чем я или мой друг, – он отстранился и посмотрел на неё очень серьёзно. – Но в любом случае, не сомневайтесь, Марго, с вами мы обойдёмся намного хуже.    Выжечь. Нет! Спускаться в подвал Марго боялась больше чем смерти. Но вот настал тот день, когда ей пришлось вновь войти в красную дверь. Кислородное голодание, которое она себе с успехом обеспечила, не спасло отупевшую голову от мыслей о пытках. Обоснованное дурное предчувствие сводило судорогой пустой желудок и кишки. Страх, а следом за ним и паника вернулись на своё насиженное место, как только она вдохнула воздух почти стерильного помещения. Белая комната без окон, но хорошо освещённая, сильно пахла хлоркой, что предавало ей ещё большую схожесть с медицинским кабинетом. Прохлада подвального помещения взбодрила, но вместе с тем усилила состояние стресса, сковывая движения и обостряя ощущения.Над опущенными светильниками слышался мерный гул вентиляционной шахты, терпимо раздражающий её, как и белый яркий свет. Все внешние раздражители помещения пересталииметь какое-либо значение, стоило Марго увидеть Нину. Женщина была без сознания. Из-за кляпа во рту слюна стекала по подбородку и капала на аккуратную грудь с затвердевшими яркими сосками. Её распластало по стене. Чёрная верёвка обвивала её теми же узорами что и Кристину, впиваясь в голое тело. Узлы и петли не перекрывали милую татуировку под грудью. Маленький принц и его роза. Уайт носом чуял, как апатия Марго улетучивается. – Мисс Распорядитель, посмотрите на неё. Молодая, красивая, богатая. Но такая несчастная, – стоя сзади, он обнял блондинку за плечи. – Док, приведи её в чувство. Эдвард принялся легонько хлопать женщину по щекам, пока Уайт продолжал вводить Марго в курс дела. – Настало время для разоблачения. Нина оказалась прекрасной шпионкой. Даже двойным агентом в каком-то смысле. Она легко вписалась в ваш круг общения, расположила к себе Бэль и Томаса, и привела ваших друзей ко мне. Вы просто обязаны отомстить ей, не правда ли?  Уайт втягивал Марго в любимую игру, толкая на очередной выбор без выбора. Шокированная блондинка не знала, куда себя деть. Да, Нину она воспринимала неоднозначно с того момента как встретила на вечеринке в загородном клубе. Внезапное появление этого персонажа в её жизни было скорее удивительным, чем пугающим или настораживающим. Начиная с себя, перевёртышей Марго встречала достаточно, и прекрасно представляла, что может толкнуть людей на предательство. Поэтому зла на них не держала и легко отпускала обиду. Но не забывала. «Очевидно же, тут я могу винить только себя, –рассуждала она с досадой, – что не была достаточно осторожна, а ведь жопой чувствовала, что с ней что-то не так».  Они наблюдали, как Эдвард приводит Нину в чувства, используя гестаповские методы. Марго отрицательно покачала головой, давая понять Хозяину, что не желает быть причастной к пыткам, даже таких людей как Нина. Хозяин непонимающе улыбнулся. Для него оставалось загадкой, чем руководствовалась блондинка? То ли это было результатомполного безразличия к своей жизни из-за перенесённых испытаний, то ли такая всепрощающая позиция. Второй вариант его раздражал неимоверно. Уайт не прощал, приравнивая прощение к слабости. Лишь ответный сокрушающий удар ставил провинившегося на место и давал понять окружающим, в чьих руках настоящая власть. «Джульетт тоже простила её за предательство, но не смогла простить за другое», – он припас для Марго ещё один козырь в рукаве. Нина приходила в себя. Голова кружилась и гудела, в глазах двоилось. Затёкших рук, шеи и спины она почти не чувствовала. Своего положения она не осознавала, понемногу выхватывая информацию из тактильных ощущений: холод от стены и пола,влага на коже, синтетическая верёвка, впивающаяся в тело, стягивающая голени, рёбра, запястья. Боль между ног, под грудью и в плечах была первой ощутимой болью, так как на эти точки пришёлся вес её тела, пока Нина была без сознания. Какой-то предмет мешал сжать челюсти. Тёплые пальцыобхватили подбородок и потянули безвольно болтающуюся голову вверх. Постепенно привыкая к яркому свету она, щурясь, разглядела равнодушно ухмыляющееся лицо Эдварда. Он, в свою очередь, наблюдал на лице брюнетки приятное ему удивление и непонимание, перерастающие в презрительное высокомерие и брезгливость. – Марго, как вы думаете, для чего Нина удочерила маленькую Луну-Марию? Вопрос Уайта задел за живое, но женщина не желала верить ему или просто не хотела быть причастной к чему-то настолько извращённому и порочному. Жизнь провела её по самым тёмным закоулкам бытия, без волшебных фей крёстных и розовых единорогов. И всё же, спотыкаясь в очередной раз и падая лицом в грязь, она упорно не желала признавать грязи. Не была способна разглядеть тлена под блеском и лоском. Это был ещё один замечательный повод обвинить себя в глупости и чрезмерной доверчивости к красивым женщинам. В её сознании моральные границы ещё существовали. Они размывались и смазывались до известных пределов, но не рухнули окончательно. Даже сейчас, к её общему упадническому настроению примешивалось невнятное чувство возбуждения от вида обнажённого желанного тела брюнетки. Уайт продолжил бить по больному.  – Вы спасли детей от её отца. Но посмотрите сюда, – он протянул ей телефон в ярко-красном чехле, с включённой видеозаписью, озабоченно добавляя, – кто спасёт бедняжку Луну-Марию? Это был телефон Нины. Зацепив лишь пару кадров взглядом, Марго сразу узнала маленькую девочку с ярких фото инстаграмной ленты и пришла в ужас. Она оттолкнула руку Уайта, телефон упал на пол, экраном вниз. Он поднял телефон. – Нет. Мисс Распорядитель досмотрит до конца, – строго произнёс Уайт, – или займёт место Нины. Марго обняла себя руками. По лицу потекли слёзы, на которые, как она думала, уже не была способна. Сдерживая рвотные позывы, она едва дышала, смотря поверх экрана расфокусированным взглядом. Хозяин стоял перед ней, наслаждаясь её страданиями. В конце концов, он проявилневиданное милосердие. Убрав телефон, он отошёл, позволяя Марго посмотреть в глаза очнувшейся брюнетке.  – Это малая часть того, что имеется в архивах телефона Нины. Очевидно, для Марго это должно было прозвучать как команда «фас». Блондинка хмуро смотрела на Нину, ожесточаясь сильнее с каждой секундой. Брюнетка, в свою очередь,прекрасно понимала, что за видео продемонстрировал Уайт. По выражению её лица, даже с кляпом, высокомерному и циничному, было понятно, что оправдываться она не намерена. Более того, если бы Уайт приказал вытащить чёрный пластиковый шарик из её рта, ничего кроме угроз и обвинений они бы не услышали. Марго не задавалась вопросом, почему Уайт притащил в этот подвал женщину, по статусу равную ему. Она понимала, чего хочет от неё Хозяин, но даже не пыталась понять, для чего это необходимо ему. Вглядываясь в красивое лицо с идеальной светлой кожей, обрамлённое блестящими чёрными волосами, в большие тёмные глаза, надменно и холодно созерцающие присутствующих, разглядывая чистое и ухоженное тело, обездвиженное чёрными путами, внутри Марго задыхалась от кипевшей злости. Даже рассуждая не вполне здраво своим заражённым сознанием, она не могла найти оправдания тому, что показал ей Уайт. И уж точно она не могла позволить себе обвинить малышку Луну-Марию в её злоключениях, как обвиняла остальных девушек и себя в том числе. Уайт ждал. – Эдди, у тебя найдутся ножницы? – в тишине голос Марго прозвучал зловеще спокойно. Эдвард в ожидании распоряжений уставился на Хозяина. – Док, мисс Распорядитель попросила ножницы. Уайт не переживал, что его Распорядитель может срезать верёвки и освободить Нину. По голосу он понял её намеренья. Поняла и распластанная женщина. Она, прежде стоявшая спокойно и прямо, сохраняющая достоинство, стоически перенося холод кафеля и онемевшие конечности, задёргалась, как только Эдвард, покопавшись в среднем ящике комода, достал и вручил Марго ножницы. Не маленькие медицинские, а большие портновские ножницы, определённо, очень острые, какие должны иметься в арсенале любого изверга. Паника и страх, засквозившие во взгляде брюнетки неожиданно порадовали какую-то тёмную сторону Марго. Она схватила трепыхающуюся Нину за волосы, заглядывая ей в глаза. – Госпожа Филлис, вам лучше не дёргаться, иначе я могу промахнуться и отрезать ухо, – она сознательно скопировала манеру речи Уайта, претенциозно растягивая слова. Прядь за прядью влажные чёрные волосы падали на белый кафель, оставляя на голове Нины уродливые залысины. Иногда Марго оттягивала пряди слишком сильно, тогда вместе с волосами срезалась кожа. Нина сопротивлялась не смотря на угрозы, отворачивала и запрокидывала голову, прижимая затылок к стене. Уайт присел на табурет. Он с удовольствием наблюдал за шоу, мысленно потирая руки от того, что ему наконец-то удалось вытащить садиста из примерной и принципиальной мисс Распорядитель. Эдвард находился подле Марго, на случай непредвиденных обстоятельств. Он, в отличиеот Уайта, мог наблюдать за жестоко спокойным лицом женщины, технично причиняющей унижение и боль, будто смотрел на себя со стороны, но делал это без удовольствия. Его даже не радовал вид захлёбывающейся слезами и соплями униженной Нины, а ведь он её ненавидел как воплощение истинной спесивой и заносчивой богатой стервы.  Марго закончила. Небрежно пальцами смела с лезвий волосы и протянула ножницы Эдварду. Заглядывая в его мёртвые глаза, она поначалу удивилась, не обнаружив в них привычного плотоядного блеска, ей даже показалось, что он смотрит на неё осуждающе. Но более она удивилась тому, что смотрела в его глаза без страха и трепета, не пыталась скользнуть взглядом в сторону, или упереться в кадык на его горле.     – Браво, мисс Распорядитель, я знал, что вы удивите нас, –Уайт подошёл к ней и положил руки на плечи. Блондинка сжала кулаки, представляя, как выхватывает ножницы из руки Дока и с разворота всаживает их Уайту в живот. Она усмехнулась, продолжая смотреть на Эдварда. – Марго, давайте оценим вашу работу? – он увлёк её за собой и поставил в двух метрах от изуродованной женщины. – Должен признаться, не ожидал от вас столь превосходной садистской наклонности.  Он вновь обнял её за плечи, заставляя смотреть на Нину, и добавил шёпотом: – Шучу, конечно, я ожидал.  Блондинка смотрела на результат своей работы и Нина уже не казалась ей самоуверенной и гордой светской львицей. Жалкая, потерянная, с окровавленной головой и тёмными пятнами от потёкшего макияжа по всему лицу, у Марго она жалости не вызывала. Её взгляд постоянно цеплялся за милую татуировку, которая в контексте выявленных фактов представлялась ейжуткой насмешкой. Она испытала ярость и ненависть, которые снесли давно устоявшиеся принципы, заставили забыть о любой чужой боли, кроме её собственной боли. В голову ударила кровь. Температура тела поднялась.  – Выжечь. Нет! Вырезать татуировку, – Марго вновь задыхалась от злости. – Мисс Распорядитель, мне нравиться ход ваших мыслей, – с энтузиазмом поддержал Хозяин. – Док, Мисс Распорядитель понадобится твоя помощь и скальпель. Эдвард ожидал подобного и приготовил инструменты заранее.Нина, наконец, поверила, что окончательно превратилась в игрушку Уайта, что добром это для неё не кончится, и уже не стеснялась протестующе мычать.  – Срезание кожи лучше делать с помощью дерматома, –авторитетно заявил Эдвард, натягивая латексные перчатки. – Но нам же необходимо добиться другого эффекта. Уайт отступил от неё, позволяя Доку объяснить Марго тонкости срезания плоти. Тот протянул Марго пару латексных перчаток, приглашая подойти ближе к столу с медицинскими инструментами. Некоторые маньяки ценят подготовку к насилию, так же как и сам акт насилия. Раскладывание и выбор инструментов, организация места проведения действа, обдумывание деталей, предвкушение грядущего события –занимали мысли Эдварда всю ночь и доставили неописуемое удовольствие.   Хозяин подпёр стену справа от жертвы, сложив руки на груди. Нина повернула к нему голову и уставилась взглядом: «Какогохера ты творишь, Уайт?!» – Нина, умерь пыл. Ты не в том положении, – голос его звучал натужно беззаботно, во взгляде сквозила прохлада. – Хочешь знать, за что я так с тобой?  Марго, стоя спиной к Уайту, прислушивалась, отрешённо натягивая перчатки и обозревая набор скальпелей на мобильном железном столике. Запал её угасал, тогда, как Эдвард только входил в раж. – Джуниор предал меня. Знала ли ты об этом? – ответ он зналзаранее. Уайт отрешённо смотрел своими разноцветными глазами в её широко раскрытые тёмные глаза, злые, напуганные и удивлённые. Нина отрицательно покачала головой.  – Видишь ли, Шпильман признался, что ты крутилась рядом с Джуниором, когда они подбирали кандидатку на роль моей почившей кузины. Марго застыла. Нина не стала отпираться. Вычурная манера речи Уайта поблекла. Он был расстроен и не скрывал своей горечи.  – Конспирация на высшем уровне, Нина. Ни одной аудиозаписи, видео или фото. Даже между собой вы называли меня «американо»? В ваших переписках только за последние два месяца это слово упоминается более двухсот раз. Не много ли кофе вы пили с моим кузеном? Эдвард выбрал скальпель с узким остроконечным лезвием и вложил Марго в руку. Холод металла обжёг кожу. Маргооткрылись истинные причины присутствия Нины в её жизни и в этом подвале, обуславливая переходный момент от ярости к уже привычным страху и панике. Инструмент мгновенно стал тяжелее в десять раз, оттягивая закоченевшие пальцы, норовя выскользнуть из потной ладони.  – Кстати, мой человек скинул переписки Грассхоппера, –Нина едва вздрогнула. Уайт заметил. – Ох, тебе должно быть интересно, с какого момента я заподозрил подвох и начал копать? Представляешь, я ничего не знал до вчерашнего дня! И понятия не имел, что самый близкий человек люто ненавидит меня. Желает моей смерти. Уайт тихо рассмеялся. В глазах блеснули непрошеные слёзы, но высохли, едва успев появиться. Ему было больно. Но в комнате жалости к нему никто не испытывал.  – Джуниор допустил ошибку. А моя мисс Распорядитель, желая причинить мне страдания, указала на это. Жестокая женщина, – печальная улыбка осветила лицо Уайта.  Он с нежностью посмотрел на застывшую фигуру Марго в коротенькой юбке, на её напряжённые плечи, открытую шею и светлый пучок собранных на макушке волос. – Нина, ты никогда не была достойна любви Джульетт. Я, по правде сказать, с тобой мирился. С большим трудом, но у меня это выходило. В отличие от плебейки Мэгги. Ненависть к ней доводила меня до безумия. И всё же. Что давали ей вы, чего не мог дать я? Эдвард, видя, как блондинка начала теряться в сомнениях, чувствуя, как нерешительность поглотила её мысли, развернул Марго к Нине, давая понять Хозяину, что они готовы. Уайт кивнул. Нина, в полной мере ощутив серьёзность намерений Уайта, в панике начала вырываться. Эдвард натянул верёвки в скобах, вытягивая женщину как струну. – Это для твоего же блага, Нина, – было произнесено издевательски равнодушно. Пальцами он оттянул кожу на рёбрах, отмечая тонкую прослойку жировой клетчатки. Болезненность процедуры подначивала его. Условная операция потенциально имела большой риск повреждения межрёберных артерий и нервов.Стоило руке Марго дрогнуть и нанесение непоправимого ущерба здоровью будет не избежать. Док тщательно протёр антисептиком участок кожи с татуировкой, сильно выходя за края – простая формальность была использована как дополнительный акт устрашения. Блондинка похолодела от ужаса, когда Эдвард вплотную пристроился к ней сзади,обхватив правую руку своей. Ей пришлось наклониться под давлением мужского тела, для удобства проведения процедуры. – Марго, представь, что держишь в руке столовый нож, – он вытащил её указательный палец на верхнее ребро скальпеля и прижал своим. – В нашем случае достаточно срезать два миллиметра, используя специальную технику для работы скальпелем. Поэтому сначала мы сделаем два разреза, огибаяпериметр татуировки. Я буду вести тебя. Эдвард почувствовал, как Марго начала выворачивать свою руку, стараясь высвободиться, и сдавил её до хруста в суставах. От сотрясающего её озноба тепло мужского тела превратилось в нестерпимый обжигающий жар открытого пламени.  – Чтобы разрез получился менее травмирующим, придётся держать лезвие под углом. Доверься моей руке. Затем мы отделим кожу с частью жировой прослойки от мышц. Так мысрежем лоскут размером, примерно девяносто на шестьдесят миллиметров.  Умиротворённость и даже лёгкая небрежность манеры речи Эдварда ужасала обеих женщин. Нина замотала изуродованной головой и попыталась что-то сказать, но ремешки кляпа были сильно затянуты. Окружающие услышали какофонию изневнятных резких звуков, отражающихся от голых стен, когдаЭдвард приставил скальпель с рукой Марго к основанию татуировки. Готовясь сделать прокол, большим и указательным пальцами левой руки он растянул кожу на рёбрах. Блондинка повторила попытку высвободить руку, хватая за неё свободной рукой, безнадёжно пыталась разжать мёртвую хватку пальцев Эдварда. Она жалела о принятом решении и хотела отступить. Она была готова проклясть Нину, пожелать ей смерти, вечных мучений в аду, в который сама не верила, но не резать её. Всё это Хозяин легко прочёл на бледном лице Марго по сведённым бровям, широко раскрытым глазам и трясущимся губам. «Когда же ты попросишь пощады, которую не получишь?» – он жаждал её умоляющих глаз.  – Марго, я с удовольствием искромсаю скальпелем эту высокомерную сучку. Но если ты не хочешь устроить ей болевой шок, кровавый фонтан или случайно проткнуть лёгкое, не дёргайся лишний раз, успокойся.  Марго оставила тщетные попытки освободить руку. Эдвардподнял безжизненные глаза на Нину. – То же и тебя касается. Низкая температура в помещении, холодный кафель под ногами и за спиной подействовали как лёгкая анестезия в момент прокола, но острая боль от скальпеля, рассекающего кожу, по нервным волокнам сразу добралась до позвоночного столба и отозвалась в затылке уколами раскалённых игл. Нина сжала шарик зубами, издавая протяжный оглушающий вопль. Блондинка вжалась в твёрдое мужское тело, чтобы быть, насколько это возможно, дальше от вопящей женщины. Вся она дрожала, только рука в руке Эдварда, будто жила отдельно от её тела, медленно и филигранно, с соответствующим нажимом, под необходимым углом вскрывала плоть живого человека. Следом из-под разрезов текла кровь. Док возбудился от этого процесса, прижимаясь разбухшим членом к её пояснице. Член Уайта отреагировал так же, но на кровь он не смотрел. Его возбуждало отчаянье и слёзы, испытываемая ей боль от сопричастности к истязанию.   – Сейчас мы начнём срезать ткань. Нам понадобится пинцет, чтобы удерживать и оттягивать кожу. Уайт, пинцет, будь добр. Уайт был не против поработать ассистентом. Он без труда сунул в сопротивляющуюся руку Марго инструмент, после чего, рука Эдварда сжала её и направила к верхнему пересечению разрезов, зажимая угол рассечённой кожи. Отрывочными короткими движениями её рукой он иссекал скальпелем мягкие ткани, оттягивая пинцетом кожу с татуировкой. Кровь красной полосой с ошмётками соединительных тканей стекала по белой коже, обтекая чёрную верёвку, обвивающую талию и капала на пол. Нина кричала в голос, переходя на истеричный визг. Тело её, напряжённое до предела вдруг обмякло. Наступила оглушающая тишина.  – Нет! Нет! Нет! – Марго предприняла новую попыткувырываться. Она, захлёбываясь слезами, извиваясь и брыкаясь,вне себя от страха, кричала по-русски. – Пожалуйста. Я больше не могу. Пустите! – Мисс Распорядитель, Док старательно исполняет ваше желание, а вы так неблагодарно себя ведёте. Голос Хозяина, глубокий и властный, легко пробил барьер истеричного сопротивления. Марго, как по команде, успокоилась, и перевела тупой от шока взгляд с окровавленного тела на умиротворённое красивое лицо. Док сжимал сильнее и не выпускал её рук, доводя начатое дело до конца. Женщина смотрела на лицо Уайта, на котором даже близко не отражалась трагедия происходящих событий. Жуткий безмятежный взглядбудто созерцал прекрасный рассвет или редкий и ценный артефакт. «Какой же ты уродливый! Я такая же», – подумала она.И была неправа. Она тяжело переживала за истязаемых женщин,за каждую из трёх. Присутствуя при издевательствах и пыткахнад беззащитными, она лицом к лицу сталкивалась со своими страхами из прошлого. Она слишком хорошо знала эту боль и не имела морального права причинять её кому бы то ни было. «Как он заставил меня? Неужели я хотела этого? Я не могла. Дура! Дура! Жалкая, трусливая, малодушная тварь!» – теперь только себя она винила в смерти девушек. Считала, что только она заслуживает их боль. – Нет, не хочу, не хочу, – повторяла она шепотом. Женщина низко опустила голову, и со всей силы, на которую только была способна, подняла её и двинула затылком в сосредоточенное лицо Эдварда. Затылок запульсировал. Травма двухдневной давности дала о себе знать. Слепой удар попал в цель, придясь блондину в нижнюю часть лица. Док не ожидал такого сопротивления и не успел отреагировать. Тем не менее, обладая отличной выдержкой, он проигнорировал резкую боль и разбитые губы, и женщину не выпустил, сдавив в отместку её руки до хруста в суставах. Подцепив отсечённый лоскут кожи пинцетом, он поднёс его близко к лицу Марго. – Жаль, у тебя нет татуировок. Я бы оставил твою на память, – он улыбнулся окровавленными зубами. – Хотя, вполне могу обойтись прекрасными глазами. Учти, после сегодняшнего, буду удалять без анестезии. Марго отвела пустой взгляд от куска плоти. Эдвард, используя её, опустил срезанный лоскут в металлическую ёмкость и,разжав пальцы, избавил руки женщины от инструментов. – Отличная работа, Док, – похвалил Уайт.  Он притянул Марго к себе и нежно обнял её безвольное тело. – Мисс Распорядитель порадовала нас, теперь наша очередь отплатить ей тем же. Оставьте это Эдварду Прежде чем увести Марго из подвала, Уайт сделал один снимок Нины на её же телефон. Марго смотрела на довольных мужчин, на повисшую, окровавленную маленькую голову, на бледную, почти серую кожу, на сочащуюся бордовую рану и мечтала потерять сознание. Её взяли за руку, и повели наверх. Еле передвигая непослушные ноги, она споткнулась о первую ступеньку и упала на колено, сильно ударившись, но не издав ни звука. Пронизывающая боль принесла неожиданное облегчение, позволяя переключиться. Хозяин не выпустил её руки. Он стоял на ступень выше, холодный и отстранённый, как казалось Марго, но на самом деле раздосадованный внезапной заминкой, и даже не наклонился, видя, что женщина испытывает неудобство и сильную боль. – Мисс Распорядитель не упустит возможности навредить себе. Это начинает утомлять. Мужчины наблюдали, как блондинка поднимается на ноги и одёргивает дрожащей рукой юбку. – Оставьте это Эдварду. Ушибленное колено ныло, и она с особым рвением переносила вес на эту ногу, сдерживая улыбку, полностью поглощённая болью. Уайт привёл её в гостиную и усадил на диван. – Марго, не смейте вставать. Я принесу льда. Марго сорвалась с места, как только он скрылся из виду. Обогнув диван, она доковыляла до бара. Кое-как управляя непослушными пережатыми пальчиками, она отвинтила крышку красивой бутылки, и припала губами к горлышку, но не успела влить в себя и глотка. Её схватили за плечи и швырнули на пол. Бутылка выпала из рук, но не разбилась. Дорогая янтарная жидкость, с бульканьем вытекала на пол, причиняя Марго больше боли, чем ушибленное колено. Марго потянулась к бутылке, в надежде добраться до неё раньше и сделать хотя бы глоток. Уайт оттолкнул бутылку, и та откатилась к камину. Он заставил женщину встать и вернуться на диван. – Прекращайте испытывать моё терпение, Марго, – угрожающе произнёс он, заботливо прикладывая лёд к её повреждённому колену. Женщина выглядела потерянной и жалкой, понимала это и ненавидела себя за это: «Превратилась в очередную Лилит». Уайт придерживал лёд, сидя у её ног, и готов был сидеть так вечно, хоть и не хотел признаться себе в этом. Он обнял её ноги и опустил тяжёлую голову на её колени. – Марго, погладьте меня, пожалуйста. «Ну, ты и ублюдок! – она запустила дрожащие ледяные пальцы в мягкие волосы. – Думаешь, поддамся на твой нежный голосок?» Эмоциональные качели выжали из неё всё. Она уверилась, что не осталось и страха. Правда, Уайт считал, что Марго способна на большее, знал, что её эмоциональный предел не достигнут. Ласкаясь головой об её руки как кот, согревая её, он дышал ею. Он, как будто терял контроль, проводя горячим языком от колена до края подола юбки, терзая губами и зубами кожу, оставляя красные жгучие следы под прочным нейлоном чулок. Очередное мгновенное перевоплощение мужчины Марго созерцала, вдавливая себя в диванные подушки и нерешительно отпихивая наглую голову. Ноющая боль в колене утихла, отдаваясь остаточной назойливой пульсацией, которая совсем не помогала отвлечься от непредсказуемого поведения Уайта. Вытравливая ответную реакцию на грубую нежность, начинающую зарождаться в её теле без разрешения её разума, жестокой отрезвляющей отповедью, блондинка не на шутку вцепилась в волосы мужчины. Лёд таял между ними. Уайт не глядя отложил его и принялся легкими касаниями подушечек пальцев поглаживать напряжённые икры, от чего всё тело Марго тут же покрылось гусиной кожей. По мере того как руки поднимались выше, движения становились напористей и к пальцам присоединились мягкие ладони. Марго нервно сжала бёдра и, протестуя против его рук под юбкой, отодвинулась дальше. Тот, приложив минимум усилий, вернул её на прежнее место. Марго пыхтела и краснела от злости и собственных стараний, пытаясь избавиться от настойчивых и приятных ласк. Ухватившись за большие пальцы, она принялась оттаскивать руки от себя. Только что она своими руками причиняла боль живому человеку. «Не надо. Не сейчас. Пожалуйста!» – она отталкивала его, отказывалась смотреть на него. Тщетность прилагаемых ею усилий позабавила Хозяина. Одна рука поддалась и оторвалась от бедра, так быстро, что Марго не поняла, как в этой руке вдруг оказался её галстук. И как она оказалась благодаря этой руке, лицом к лицу с Уайтом, заглянула в сумасшедшие глаза и испытала дежавю. Такой же счастливый и нежный взгляд, в этой гостиной она видела пару дней назад. «Почти как Джуниор. Только какой-то совсем дурной и от того страшный». Она, как заворожённая, уставилась в жуткие гипнотизирующие глаза. «Только не сейчас, не после того, что я натворила! Избейте лучше или отрежьте мне что-нибудь!» Она закрыла глаза, смахнув навернувшиеся слёзы. – Не хотите смотреть на меня. Хоть и прозвучало печально, но Уайт был счастлив от своего собственного извращённого восприятия этого момента. Марго улыбнулась, принципиально отказываясь открывать глаза. Рука потащила галстук назад, прижимая голову Марго к подушкам. Она, задыхаясь, инстинктивно вцепилась ногтями в руку, тянущую её за галстук. Уайт смотрел на лицо, искажённое злобой и ненавистью, придавив её своим весом. Марго пришлось открыть глаза, и он тут же перестал душить. Мужчина буквально сидел у неё на коленях, но благодаря мягким подушкам, она не испытывала дискомфорта от тяжести. Горло всё ещё сдавленное галстуком, хрипело. Пронизывающий взгляд потемневших глаз заставил её опустить руки по швам. Она хотела сказать ему что-нибудь гадкое, но так и не решилась открыть рот. Хозяин поцеловал её в макушку и отпустил. В этом внезапном отступлении скрывалась угроза чего-то пострашнее, нежели смена настроения Уайта. – Марго, время показать вам самую интересную часть вашей терапии. Он включил телевизор. «Всегда может стать хуже, – она нервно сглотнула. – Но что я могла сделать, чтобы он не показывал грёбанную запись?!» – Эта история показалась мне знаковой. Вам не кажется, что ваше чудесное спасение неслучайно? Марго знать не хотела, что он собирался ей показать. Почти все её консультации записывались. Ни одной записи она не видела до встречи с ним. В тот период жизни, постоянно находясь под стабилизирующими эмоциональное состояние препаратами, подавляющими агрессию, Марго плохо помнила, о чём рассказывала доктору. Хорошо помнила своё состояние. Зуд во всём теле не унимался, она расчёсывала голову, руки и ноги до крови. Ей казалось, что под кожей ползают насекомые. – Возможно, само провидение спасло вас, чтобы мы встретились, – этот голос звучал в её голове, будто Уайта не было рядом, будто она снова сходила с ума. Дата 10/30/11. Тощая, ссутулившаяся блондинка с бегающим взглядом, теребящая в руках носовой платок, время от времени скребущая предплечья или затылок спиленными в мясо ногтями. Воротник сняли, синяки и ссадины зажили, немного улучшился цвет лица. Но после того, как медбрат спилил ей ногти, она начала выдирать волосы и причёска её оставляла желать лучшего. Новый голос за кадром, мужской, монотонный, пренебрежительный и безразличный, задавал очередной вопрос: – Маргарита, что подтолкнуло вас совершить самоубийство? – Я сдалась после предательства мужчины, которому доверяла больше чем себе, – глаза её перестали бегать и, очевидно, замерли на лице собеседника. Тяжёлый взгляд смотрел с ненавистью. За кадром послышалось перелистывание страниц блокнота с записями. – Маргарита, мы в любой момент можем прерваться, – напоминание прозвучало мягче, сочувственнее, и женщина опустила глаза. Вшитые субтитры на английском раздражали. Марго посмотрела на Уайта, который будто почувствовал взгляд и повернулся к ней. Он светился от счастья, прибавляя звук плохой записи, чтобы блондинка ничего не упустила. – Решила, что с меня хватит. В детстве отец сделал мне качели. Он много мастерил сам для меня. На зиму мы их снимали, а когда сходил снег весной, папа первым делом вешал мне эти качели. Я очень любила эти качели, такие простые, но такие аккуратные. Он всё делал очень аккуратно и на совесть. Они случайно попались мне на глаза, когда решила, что с меня хватит. Это был знак. Я достала из них верёвку и отправилась в лес. У мамы дом рядом с лесом. Долго шла. Я точно знала – вокруг нет людей. Нашла подходящее дерево, завязала петлю и сделала это. Болталась там, задыхалась, тряслась. Я твёрдо решила, что должна умереть. Мне сказали, что пять минут я висела точно. – Кто вас нашёл? – Какой-то парень. Он грибы собирал. Но я точно знаю, его рядом не было. Он позже мне сказал, что к нему из кустов вышел здоровый мужик и попросил помочь, рыдал, чуть не выл как зверь. Парень не смог отказать. Он мне описал мужика. Один в один мой отец: светлый, голубоглазый, с усами, бородой, в кирзовых сапогах, серой куртке, свитере этом колючем, с ромбами. Он отвёл парня ко мне и помог снять, а потом испарился. Я его не видела, но как будто слышала, – женщина вытерла слёзы. – В три года я упала в быструю реку, а он спас меня, долго после этого не отпускал, и я не отпускала его. Прижал к себе и приговаривал: «Не бойся, доченька, всё хорошо будет», – по-доброму так и по голове гладил. А я испугалась, но совсем чуть-чуть, ведь папа был рядом. И тогда тоже я его слышала. Я чувствовала, вот сейчас он заберёт меня к себе, и мы будем вместе навсегда. Я совсем не боялась. Женщина зажмурилась и потёрла глаза тыльной стороной ладони. Послышался тихий смех. – Оказалось, что парень собирал там псилоцибиновые грибы. Они, блин, вызывают галлюцинации, – блондинка успокоилась и добавила, – но я считаю, своё внезапное спасение – это знак. Кажется, я ещё не всё сделала. Экран телевизора погас. Марго смотрела в тёмный экран. Она не понимала, почему ничего не чувствует. Но тело чувствовало. Она посмотрела на свои руки и дёрнулась как от разряда электрического тока. Все предплечья были покрыты длинными красными следами от её ногтей. Она вспомнила, что было на последующих встречах. Этот доктор долго и упорно объяснял ей её иррациональное восприятие некоторых человеческих поступков сложными психологическими терминами, пытаясь убедить не прибегать к суициду повторно. Каждый раз он приводил яркие примеры, того как люди ошибались, считая что всё зависит от них и чем поплатились в итоге. Всё без толку, она не слышала, и тогда он заставлял её как мантру повторять слово в слово десятки раз: «Я отвечаю за свои действия, чувства и реакции. Я не отвечаю за чувства, действия и реакции других людей». Он помог. Вот только поняла Марго всё сама себе переврав. Она была уверенна, что не повторит содеянного, по крайней мере, пока не убедится, что выполнила предназначение. Марго посмотрела на Уайта: «Кое-что я уже сделала. Может, удастся подгадить и тебе. Нужно только выждать». Всё лицо её было мокрое от слёз, но ей не было грустно. Она почувствовала облегчение и была благодарна Уайту. Эту эмоцию своей заложницы Уайт не понял и не принял. Он попробовал оставить её на потом, чтобы поразмыслить над своим собственным отношением к Марго с «благодарным» лицом. Но эта его реакция, независящая от него, продолжила скрестись под черепной коробкой и внушать: «Ты облажался». Он не мог позволить себе потерять лицо от поглощающего его безумия. Он развалился на подушках, и, посмотрев поверх её головы, проговорил с налётом лёгкой нервозности: – Док, ты вовремя! Марго обернулась и задрала голову. Плотоядно красное свечение в глазах, злобно раздувающиеся ноздри и искривлённые омерзительной усмешкой опухшие губы, говорили о серьёзном настрое сделать ей какую-нибудь гадость. Она предполагала, что это будет за гадость, но в ответ была способна только трястись от страха. – Мисс Распорядитель, вам стоит расслабиться, чтобы было не так больно. Эдвард не в духе, – пряча нервозность за пренебрежительной манерой изъясняться, он едва заметно кивнул. Пёс сорвался с цепи. Сердце как сумасшедшее заколотилось в сжатую грудную клетку, призывая к действию и угрожая сбежать без хозяйки, пока та силилась разжать напряжённые сомкнутые челюсти, чтоб вдохнуть как следует и, возможно, закричать, так как никогда не кричала. Тяжёлая рука сдавила шею и с лёгкостью ткнула её лицом в диванную подушку. Блондинка кое-как отодрала от боков застывшие руки и выставила перед собой, опершись на локти. Эдвард пристраивался сзади, и у него не было желания тратить время на предварительные ласки. Плаг, который Хозяин услужливо вставил, планируя для неё вечернее развлечение, и немного смазки на презервативе не спасли от разрывов и сильной боли. Челюсть разжалась, и получилось сделать глубокий вдох, но она не закричала. Она даже не пискнула, когда мужчина поставил её на колени и начал насаживать задранный зад на свой член. «Дышать. Я просто должна дышать», – говорила она себе. Док склонился над ней. – Сладенькая, когда ты успела возбудиться? – Эдвард сжимал и растирал складки между её ног, с притворной страстью нашёптывая, – давай покажем Уайту. Он, несомненно, порадуется от вида твоей потрясающей влажной киски. Она закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании и боли, силясь не думать о настырных пальцах во влагалище. Мужчина не жалел её, варварски обходясь с её телом, а она считала что ей повезло. Она не видела лиц, несомненно, наслаждающихся творящим бесчинством и ей ничего не вырвали: «Сегодня звери сыты, – успокаивала она себя. – Немного потерпеть». Поступательные движения прекратились за секунду до принуждённого оргазма. Её подняли. Одним предплечьем Док удерживал её тело в вертикальном положении. – Марго, вам же больно. Почему вы не кричите? Дыхание женщины сбилось от вкрадчивого, подозрительно обеспокоенного голоса Хозяина, прозвучавшего над головой, и боль от каждого движения и прикосновения Эдварда стала ощущаться острее. Она категорически не желала видеть этих людей. Уайт расстегнул пуговицы на её рубашке и спустил по рукам с бретелями от бюстгальтера, высвобождая груди, предлагая подельнику без слов ещё одну возможность отыграться. Эдвард с удовольствием взял их в ладони. Пока он игрался с мягкой податливой плотью, сжимая до боли нежные соски, Марго чувствовала, как её внутренности распирает ещё сильнее. Она хотела кричать, но не могла. Тело отказывалось подчиняться нездоровому сознанию, делясь с ней лишь болью. – Мне всё же удалось привлечь ваше внимание, – пара огромных синих глаз, красных от слёз и удушья, смотрела на него не моргая. Уайт изменился в лице. Он видел перед собой не Марго, он смотрел на свою покойную кузину. Помешательство изводило его. «Джульетт мертва больше десяти лет. Я был на её похоронах, видел её», – память услужливо вырисовывала женщину в кровавой воде, затем её же в белом гробу. Он исправно навещал свою Джульетт раз в год в семейном склепе и всегда приносил ей белые лилии. Джульетт, в свою очередь, навещала его во снах и всегда молчала. А эта только притворялась его сестрой. Прибывая в состоянии временного безумия, он просил её: – Пожалуйста, вы должны кричать. Кричите, – он обхватил её лицо ладонями и приблизился. – Кричите, умоляю. «Не могу, – из искривлённого рта вырвался хрип вместо слов. Чьи-то ледяные руки сдавили ей горло, и она услышала у самого уха, – не смей! Молчи!» Слуховые галлюцинации она переживала впервые и была обескуражена ясным и настойчивым голосом. – Хорошо. Гримаса отчаянья сменилась зловещей ухмылкой. Чёрный глаз превратился в трясину, зыбкую, вязкую, замешанную из её самых страшных кошмаров. Он отпустил её и встал. – Тогда мы поиграем. – Нет, – ледяные пальцы разжались. – Пожалуйста. Не надо игр. Эдвард внезапно отступил, и она неуклюже повалилась на диванные подушки. Опасливо поглядывая в сторону Дока, который, как ни в чём не бывало, с комфортом расположился подле, она дрожащими руками начала поправлять одежду. Мужчина одёрнул её, давая понять, что грудь должна остаться обнажённой. Так ему нравилось и Уайт, устроившийся напротив, уже утвердил его права на эту часть её тела. Эдвард добавил в её образ от себя, стянув с волос резинку, чтобы чуть погодя он мог запустить в них пальцы. – Мисс Распорядитель, в этой игре вы можете победить, – подбадривание прозвучало пугающе. – Правила просты. Я назову три факта из своей жизни, вам нужно будет решить, что из этого правда, а что ложь. Угадаете два, победа за вами. Облажаетесь, и Док отрежет или оторвет что-нибудь от вас на своё усмотрение. Не убьёт. Время не пришло. Марго проглотила ком в горле и кивнула, тупо уставившись в пол, борясь со шквалом кровавых видений, заполонивших разум. Хозяин начал игру. – В одной из военных кампаний я участвовал в операции по захвату дома убийцы и террориста. У этого человека был шестилетний сын. Завязался бой. Парень выбежал на звук автоматной очереди. Я застрелил его. Не раздумывал ни секунды. Правда или ложь? Как вы считаете, мисс Распорядитель? «Правда! – тот же голос, не её, но в её голове настаивал на таком ответе. Контраргумент, приведённый в ответ, уже её голосом, перевесил чашу весов. – Он издевается. Пытается подловить меня. Он не мог убить малыша! У него такие же дети». – Ложь, – она не решилась довериться странному голосу. – К моей радости, это правда, – промурлыкал Эдвард и приобнял её одеревеневшее тело. – Я был там и видел всё своими глазами. Пуля попала в лоб. Почти ничего от головы не осталось. Она подняла глаза к потолку и вздохнула, ругая себя за то, что до сих пор позволяет себе поражаться страшной натуре этих людей. Уайт же этим убийством не гордился. Он улыбался от того, что был приятно удивлён верой блондинки в его доброе начало. Безответная его разуму грусть поглотила и мгновенно отступила под напором желания причинять и созерцать страдания. – Продолжим. Мисс Распорядитель, вы помните Лилит? – она хорошо помнила Лилит. – Я убил её, когда она клянчила дозу героина. Схватил за волосы и несколько раз ударил головой о край ночного столика. Правда или ложь? «Это ложь! – голос в голове настойчиво трезвонил, – ложь!» Марго сходила с ума: «Не может быть! Он же убийца! Он убил её, как многих до неё! Как убьёт меня, – но чужой голос не отставал от неё. – Скажи «ложь»! Скажи! Скажи! Скажи!» – Ложь, – он сдалась. – Верно. Ложь. Её задушил Джуниор, пока трахал, – промурлыкал Док ей на ухо и по коже поползли мурашки. Марго впервые стало страшно не от угрозы физического насилия. «Пиздец. Крыша поехала… Они должны слышать этот голос. Я не могу одна, – сознание предложило рациональное и очевидное решение. Она воззрилась на Уайта, пытаясь прочесть на его лице хоть какой-то намёк на своё умозаключение. – Это же какая-то его новая игра? Они притворяются, что не слышат!» Прекрасное лицо Хозяина светилось от счастья, и Марго продолжила терять рассудок. – Решающий раунд! – объявил Эдвард. – Вы, моя любовь. В прошлом году мне пришлось побывать на деловом обеде в одном из ресторанов Амстердама. Там я впервые увидел вас, – довольная физиономия Уайта раздражала, но она смотрела на него внимательно, не отрываясь. – Какая жалость, вы не посмотрели в мою сторону, даже когда я прошёл рядом. Очень близко. Я выбрал вас ещё год назад, мисс Распорядитель. Правда или ложь? «Нет. Быть не может. Я работала в Амстердаме в прошлом году. Я бы заметила. Если б он возник передо мной на секунду, я бы никогда его не забыла, – она всматривалась в его лицо, пытаясь прочесть хоть что-то, кроме странного выражения эйфории, когда в голове женский голос отчаянно проорал. – Правда! Скажи «правда»!» В нос ударил аромат яркого и тяжёлого парфюма Уайта, к которому она казалось, притерпелась и не обращала внимания. – Да. Вы прошли мимо. Очень близко, – выдавила она слабым голосом, не веря, что произносит это. – Правда. Уайт рассмеялся. «Нет! Подстава. Идиотское совпадение! Я облажалась», – она поникла, предполагая худшее. – Эдвард, прости, но она победила. Марго уставилась на Уайта. – Мисс Распорядитель, у вас такие глаза, как будто вы не верите что победили. Пытались угадать? Тогда вы выглядели проще. Милый хвостик, джинсы и кеды. Ваша подруга меня заметила, – он был разочарован. – Вы использовали всю вашу удачу. Ночь проведёте с Эдвардом. Уайт ненавидел проигрывать, особенно когда жертва побеждала случайно. Он с удовольствием смотрел на Эдварда, который стащил зелёный галстук с шеи Марго и связал ей руки за спиной, что-то нашёптывая на ухо. Что-то очень неприятное, потому что лицо её приняло скорбное выражение. Через мгновенье голова Марго свисала с края диван и в её губы упиралась влажная головка члена. Док поводил им, оттянув крайнюю плоть, размазывая смазку. Марго вздохнула: «Ну что за хуйня? Я же выиграла!» – Сладенькая, тебе придётся быть сговорчивее, – он погладил её напряжённую шею. – Покажи мне язычок. Она подчинилась. По сухому шершавому языку головка прошла до верхнего нёба. Горло сжалось, челюсть заныла от размера. Горячая, скользкая и горькая плоть провоцировала рвотные позывы и обильное слюноотделение. – Сладенькая, я в любом случае трахну тебя в рот. Марго почувствовала как большими пальцами он начал растирать гортань. Она закрыла глаза, чтобы не видеть всего безобразия, в которое она, скорее всего, благодаря жёсткому настрою Дока, упрётся носом. Массаж помог и головка, минуя мягкое нёбо, прошла в глотку. Резкий толчок вызвал саднящую боль. Головка добралась до пищевода. Мышцы гортани рефлекторно сократились. Марго захлёбывалась. Садист наслаждался отвратительными звуками. Вернув головку к мягкому нёбу, он позволил ей вдохнуть. Марго широко раскрыла глаза, судорожно втягивая воздух. К горьковатому вкусу смазки на языке, прибавился привкус крови. Эдвард заметил кровавые крапинки на стволе члена и загнал его в сжатую глотку с особым удовольствием. Марго вдавила каблуки в обивку дивана. Челюсть ныла и в голову закралась неуместная мысль, как последние дни своей жизни она проведёт с открытым ртом. Слёзы стекали по лбу и капали на пол рядом с кровавой слюной. Уайт жаждал, но не присоединялся к половому акту. Он был возбуждён, но его останавливало и тяготило чувство, которое он не принимал и игнорировал на протяжении всего вечера. Неприятное чувство, которое он сложил в самый крепкий сундук и запер в самом глубоком подземелье сознания много лет назад. Чувство, которое он пообещал сам себе уничтожить, но боялся и откладывал, теперь пробило все преграды и нагло маячило перед глазами, выворачиваясь на изнанку, издеваясь, смеясь ему в лицо, открыто демонстрируя его ничтожность и никчёмность. Но именно это чувство возвращало то важное, что он когда-то уничтожил. Хозяин сделал лучшее, на что был способен, не стал прикасаться, чтобы видение не испарилось. Чтобы он не уничтожил его в очередной раз своими руками. И пока Марго давилась и мечтала о быстрой смерти, Хозяин мастурбировал. Эдвард загнал член в глотку под основание и кончил. Когда Марго усадили, она прокашлялась, стирая с губ коктейль из биологических жидкостей о плечо, и восстановила дыхание, но не смогла унять мелкую дрожь. Ей на ум пришла мысль о болезни Паркинсона, которая развивается медленно и не перерастёт в сильный тремор. Она не смогла сдержать улыбки. К тому моменту Уайт обтирал руки салфетками, задумчиво рассматривая её непрезентабельный вид и неожиданную улыбку. Он думал, что справился и взял непонятное чувство под контроль, смог обрести привычную уверенность. Но, так и не встретившись с взглядом гордой и униженной Марго, страх от ощущения собственной слабости, зависимости и беззащитности накрыл новой волной. – Убери эту суку с глаз моих. Сейчас же! – процедил он злобно сквозь зубы. Док перекинул женщину через плечо и понёс в свою комнату. Марго предстояла тяжёлая ночь. Её тащили в логово садиста, а она пыталась отделаться от внезапно возникшего, абсолютно абсурдного ощущения предательства по отношению к себе. Уайту эта ночь тоже далась нелегко. Убрав с глаз раздражитель, его слабость лишилась зубов и не кусалась. Но он не поднимался в свою комнату. Он крепко напился, пытаясь избавиться от назойливого, абсолютно несвойственного его натуре чувства вины за предательство.