Мисс Распорядитель

А значит ты – следующий Марго пришла в себя ближе к обеду. Естественный свет почти не проникал в комнату из-за плотной ткани штор. Она долго лежала на животе, не меняя позы, уставившись в одну точку. Глянцевая ручка межкомнатной двери из красноватого металла удачно попадала в просвет занавесок и располагалась  на самом удобном месте для сосредоточивания пустого взгляда. Стоило Марго посмотреть в сторону, голова кружилась. В мозгах белый шум периодически перебивался резким неприятным звуком, как в настраиваемом радиоприёмнике. Какофония звуков преобразилась, и тяжёлые капли вечного зимнего дождя забарабанили по стеклу, сливаясь с мягким шумом льющейся тёплой воды. Эдвард наслаждался душем после бурной ночи не потрудившись закрыть дверь в ванную комнату.  Первая мысль, которая пришла в голову, словно набитую ватой, была о саднящем пересохшем горле и вкусе спермы во рту. От запаха биологических жидкостей, которые она внезапно начала различать, желудок болезненно сжался, после чего проснулся пищевод, горло обожгло, и рот наполнился горько-кислой жижей. Сжатые челюсти неприятно свело. Она с трудом свесила голову с края кровати, и жижа полилась на пол. Ещё пару раз мышцы желудка сократились в холостую. Предпринятые усилия для опорожнения желудка, примерно дали ей понять в каком состоянии находится тело. Положить голову на кровать оказалось проблематично, слабость отступать не желала и Марго повисла с кровати вниз головой. Но висела голова так недолго и, по всей видимости, оказалась достаточно тяжёлой, чтобы утянуть вниз сначала плечи, а затем и оставшееся тело с простынями. Женщина свалилась на пол, лицом в собственные испражнения.  – Бля, – сил хватило только на ругательство, а в голове она злобно смеялась над собой: «Так мне и надо. За мою тупость. За мою слабость и нерешительность, – ощутив все свои конечности, она удивилась. – Эта мразота не потрудилась связать меня. Хм. И правда, чего ему бояться?»  Пыхтя и невнятно кляня себя на чём свет стоит, она повернулась на спину и чуть не завыла от боли. Предплечья, плечи, рёбра, поясница – от скручиваний и сдавливаний, бонусом – ушибленное колено – всё тело пульсировало и ныло как один огромный раздражённый нерв. Особенно неприятной резью боль ощущалась в области ануса. Связь мозга с телом восстановилась окончательно. Проявившая себя боль в динамике, в статичном положении лишь усиливалась. Марго прикрыла глаза, осторожно втягивая в себя тяжёлый, наполненный дурными запахами, воздух. Эдвард не слазил с неё всю ночь. Даже когда теряла сознание от придушивания, она приходила в себя в очередной скрученной позе со связанными руками, вдавленной в матрас, с огромным членом в заднем проходе. Животное поведение пугало, и она отстранялась, концентрируя внимание на дыхании, взгляд на окружающих вещах. Это бесило, и он впивался зубами в самые чувствительные места, добиваясь слабого вскрика. Такой расклад не мог его удовлетворить, и он взял в руки ремень. Он заставил её кричать, и местами она переигрывала специально, сама не понимая, где берёт силы. Окончательно его вывел из себя приступ её истерического хохота. Увесистой пощёчиной он чуть не свернул ей шею. Хруст межпозвоночного сустава и оглушающий звон в ушах мгновенно уняли истерику. А потом она вспомнила, как кричала и стонала не только от боли: «Какая гадость. Я описалась. Этот гад засунул в меня пальцы и …»  Она убеждала себя в том, что подобное издевательство не могло доставить ей удовольствия, старательно игнорируя приятное тянущее напряжение внизу живота. И всё же, кое-что ей понравилось. «Нет. Нет уж, – она блокировала всплывающие воспоминания. – Не так много мне осталось, чтобы тратить время, думая об этом». В зловонье она различила навязчивый сладкий аромат Хозяина. – Ха-ха-ха, – тело выгнулось от очередного приступа боли, – мистер Уайт, почему вы не присоединились к своему другу? Думала, я вам нравлюсь.  В голосе звучала притворная обида. Уайту знал, что она не могла увидеть или услышать его. Он наблюдал за представлением, стоя у окна, и не решался подойти ближе, даже когда она барахталась на полу и стонала от боли. На металлической гардине звякнули кольца, и серый дневной свет полился в комнату. Марго зажмурилась. Свет не был ярким, но его оказалось достаточно, чтобы тупая давящая боль охватила правую часть головы.    – Как вы поняли, что я рядом? – он подошёл к ней и присел. – По запаху? Вы настоящая хищница. Уайт, небритый, растрёпанный, выглядел уставшим и как будто постаревшим. – Ваше маленькое слабое тело выносливее, чем может показаться, – он гладил её по голове, разглядывая кровоподтёки и следы от зубов. Мягкий голос и запах табака от рук подействовали на неё успокаивающе. Боль никуда не делась, но вдруг получила статус «не стоящейвнимания». – Я просил его быть нежнее, честно. Но он не смог.   – Ох, не скажите, – еле слышно прохрипела Марго, цинично усмехаясь. – Все мои зубы, пальцы и другие части тела ещё при мне. Правда, сотрясение мозга он мне обеспечил. А вот у вас ночь явно не задалась.  Она попыталась посмеяться, но боль свела горло, старая травма, дала о себе знать. Началась одышка. Эдвард вышел из душа и присел на край кровати, прислушиваясь к беседе с бесстрастным выражением лица. Марго удалось справиться с одышкой, сглотнув пару раз и медленно вдыхая через нос, она, не имея физической возможности повернуть голову, скосила глаза на блондина, зло кривясь. Эдварда позабавил немощный агрессивный выпад, но виду он не подал.   – Ей надо что-нибудь вколоть от боли, позаботься об этом, – Хозяин сгрёб Марго с пола, игнорируя жалобный стон. Простыни соскользнули, обнажая уродливые красные борозды от широкого кожаного ремня и многочисленные кровоподтёки на бёдрах и спине. Эдвард спокойно кивнул, а про себя недовольно подумал: «С каких пор он с милосердием относится ко всякому сброду?» Когда он проснулся, Уайт был в его комнате. Молча стоял у окна как призрак. Лохматый, бледный, с ввалившимися глазами. Лицо его походило на маску. Оно не было безразличным или высокомерным с изрядной долей сумасшествия, каким привык его видеть Эдвард. Оно было пустым. Такие лица он видел у сильных людей принимающих неизбежную смерть от его рук. Позже, он был шокирован и напуган, увидев, как быстро это лицо преобразилось, обращённое к женщине, умиротворённое, спокойное, и глаза, смотревшие с нежностью. «Он притворяется. Что-то задумал, – первая оправдательная мысль, пришедшая в голову, позволила ему выдохнуть. –Всё закончится как всегда». Но продолжая наблюдать за парочкой, испытал непривычно давящее чувство. Такого Уайта он видел впервые. Сомнения, до это не тревожившие его, подтачивали уверенность в том, что Хозяин вообще себя контролирует. Хуже стало, когда Уайт поднял на него, взгляд, внезапно ставший колючим и отталкивающим, с простой просьбой, произнесённой раздражающе спокойно и мягко.  «Небольшая передозировка и она перестанет дышать, –Док вынул из коробки ампулу с фентанилом.  – Ещё будет благодарна мне». Но тут же вернул ампулу в коробку, прекрасно понимая, что за свою самодеятельность поплатится жизнью.  – Док, ты был прав. Слабый голос женщины, привязанной за руки и ноги к поручням медицинской каталки, действовал на нервы, и он проигнорировал его. Выверенными движениями, без какой-либо суеты, Эдвард распечатал упаковку с препаратом «Кетанов», вскрыл ампулу и набрал раствор в шприц.   – Джеймс поставил Грассхоппера перед фактом, он прекращает вести бизнес в Роттердаме и планирует оборвать все связи. Ты останешься без работы, Эдди.  – Я своё место знаю. Не переживай, работы у меня будет достаточно, – спокойно произнёс Док. Нина посмотрела в бесцветные глаза. Нечитаемая физиономия раздражала больше чем обычно. Боль и страх не позволяли сдаваться. Она продолжила, сдерживая злость, подражая собеседнику, изображая безразличие, стараясь спокойно рассуждать о важных для него вещах, приукрашивая ложью весомые аргументы.  – Уверен? Уайт помешался. Сам же так считаешь, –посиневшие от холода, губы натянулись в злой ухмылке. – Ты его сестры не знал. Не представляешь, как она похожа на неё и не только внешне. У Джульетт была подружка, и у Марго подружка. Джульетт водилась со всяким отребьем. Видел друзей Марго? Я как-то узнала об одном бедном художнике из Лос-Анджелеса. Ну как «художнике»? Скорее вредителе. Он разрисовывал стены зданий и метро. Бедный афроамериканец, гей, несчастный умирающий от СПИДа в хосписе. Джульетт влюбилась в его работы и содержала его до самой смерти. Она его навещала. Они переписывались. Представляешь? Никогда не понимала её тяги к убогим.  Ни один мускул не дрогнул на точёном бледном лице. Показное спокойствие Нины рушилось, как и хрупкое напыщенное достоинство с которым она старалась не расставаться до последнего.   – А как он на неё смотрит. Не говори, что не замечал. Он смотрит на неё как на свою покойную кузину! Поверь мне. Оберегает её! Восхищается её бредовыми поступками. Посмотри, что он позволил ей сделать со мной! – Нина позволила себе пустить скупую слезу. – Чёрта с два он даст тебе прикончить её. А значит ты – следующий. Эдвард вцепился в поручни каталки и подался вперед.   – Ох Нина, Нина, – он укоряюще покачал головой, – я козней за его спиной не строил. Грассхоппер захотел прибрать дело Уайта к рукам. Кузен, тот просто его ненавидит. А в чём была причина твоего предательства? Правда и это меня не касается. Но вы идиоты, если решили, что глупая девка справится с Уайтом. – Ты прав. Я сильно сглупила, решив поддержать старика и Джуниора. Братец, единственный, кто выйдет сухим из воды, – женщина с вызовом посмотрела в пугающие бесцветные глаза. – Но глупая девка уже справилась с Уайтом. Идиот ты, если не замечаешь явного. Тебе твоя жизнь не дорога? Подумай, как следует, Эдди. Если примешь правильное решение, Грассхоппер найдёт применение твоим талантам. Эдвард, наконец, понял, к чему вела Нина. Он спокойно разжал пальцы, отошёл от каталки, взял приготовленный шприц и не глядя на женщину, сообщил неприятную новость:  – Я развлекался с ней всю ночь.  Нина удивлённо уставилась на широкую спину Дока.  – Трахал до потери сознания. На ней живого места нет. Даже стоять не может. «Он хвастается? Больной ублюдок, – по коже поползли мурашки, холодный пот выступил на лбу. – Джеймс не мог так поступить».  Он умолчал о том, что Уайт запретил вагинальный секс и поцелуи, но ему было достаточно: «Позволил бы даже больше, если бы она проиграла». Док повернулся к удивлённой Нине, сверкая неестественно широкой довольной улыбкой маньяка. У женщины перехватило дыхание. Возникло желание стать невидимой или исчезнуть, чтобы этот человек никогда не смог её найти.  – Завтра для неё всё будет кончено, – учуяв страх, в жилах закипела кровь. Он наклонился, приложил губы к её окровавленной макушке и прошептал, – а для тебя сегодня. Нина вздрогнула. – Не скучай, вернусь через минуту, и продолжим.      Соскучился, братик? В ванной комнате Марго бережно опустили на пол. Уайт добавлял ароматную соль в горячую воду, когда странный стук и глухой удар следом привлекли его внимание. Обернувшись, он увидел, что женщина сидит на полу, потирая подбородок. Марго совсем не обращала на него внимание. Первая попытка добраться до зубной щётки успехом не увенчалась. Падая, Марго приложилась подбородком о столешницу, челюсть болезненно клацнула.  Женщина потёрла место удара, собралась с духом и приступила ко второй попытке. Уайт опёрся о бортик ванны, увлечённо наблюдая за упрямой блондинкой, преследующей одной ей ведомую цель. Марго потянулась к тумбе, уцепилась слабыми пальцами за край столешницы и подтянулась. Стоило ей совладать с непослушными ногами, опираясь о край тумбы одной рукой, второй она попробовала вытащить из стакана зубную щётку.  – О да, детка, – волосы полностью скрывали профиль, но Уайт по голосу понял, что женщина очень довольна достигнутой целью. Ликование Марго длилось недолго, так как, схватив зубную щётку одной рукой, она почему-то расслабила вторую, которая тут же согнулась в локте и женщина чуть не впечаталась лицом в зеркало, и едва не скатилась обратно на пол, цепляясь больным подбородком за кран, раковину и вышеупомянутый злосчастный край столешницы. Хозяин подоспел вовремя. – Что вы вытворяете? – изумился Уайт. – Позвольте помочь.  Он попытался взять из её пальцев щётку, прижимая её своим телом к тумбе. Марго издала хриплый гортанный рык и отвела руку со щёткой, не позволяя забрать трофей. – Хорошо, – ретировался Уайт, – тогда постою рядом, чтобы вы не упали. Женщина недовольно посмотрела на отражение Уайта в зеркале, но быстро поняла, что без его помощи не справится, и махнула рукой. Она провозилась десять минут. Сначала выдавливала зубную пасту на зубную щётку, но промахнувшись, выдавила сразу в рот. Затем тщательно вычистила всю полость рта: дёсны, нёбо, корень языка –остервенело взбивая зубную пасту в пену. Она сглатывала зубную пасту со слюной и кровью, испытывая удовольствие от вкуса мяты во рту. Подняв голову, она испугалась увидев в зеркале живой труп, поддерживаемый сильными руками холёного, хоть и потрёпанного, мужчины. Впалые щёки, выпирающие ключицы и рёбра, серая кожа в синих пятнах: «Ещё немного и я начну разваливаться на куски. Я уже воняю как труп». Джеймс не замечал сильных изменений в Марго. Его очень огорчили следы, оставленные Эдвардом, но намного важнее было доказать себе, что он сможет отказаться от неё, что он не стал зависим. Что все его мысли о милой и покладистой, в то же время сильной и самоотверженной мисс Распорядитель, так похожей на его кузину, сильно притянуты за уши. Он прижал её к себе сильнее: «Идиот! Я делился Джульетт со всеми подряд! Не смог защитить. Ничего не поменялось». Он встретился с пронзительным взглядом синих глаз в зеркале и опустил голову. – Марго, простите меня, – он просил прощенья впервые в жизни, и это «простите» было адресовано Джульетт. «И что мне делать с этим высером?» – она смотрела на его поникший вид в отражении, будучи уверена в абсолютной неискренности и даже очередном замышляющемся подлом поступке. – Я помогу принять душ.  Он не имел права рассчитывать на любую положительную реакцию и понимал это. «От того что я понял, легче не стало. Никогда не станет. Так мне и надо!» Застав обоих в душе, Эдвард не посчитал нужным отвлекать Уайта и оставил шприц на видном месте. В навыке Хозяина ставить уколы он не сомневался.  Горячая вода сняла напряжение и ослабила боль. Уайт умудрился помыть её, постоянно придерживая. Когда Марго оказалась в воде, подозрительно пахнущей её парфюмом, Уайт поставил ей укол в плечо, и через несколько минут она уснула прямо в ванной, удобно расположившись в объятьях мистера Уайта.   Марго провалилась в сон без сновидений, глубокий и спокойный, а когда открыла глаза, то обнаружила свою голову на загорелой груди Хозяина. Она вся лежала на Уайте ничком под тяжёлым одеялом. Раздражающих запахов не было. Только знакомый цитрусово-цветочный аромат её духов едва улавливался в воздухе. Волосы, ещё влажные, были убраны в высокий пучок. Привычная боль не докучала. Она хорошо отдохнула, испытывала спокойствие, умиротворение. И парадоксальную радость от близости сильного мужского тела. Радость от присутствия Уайта. Это пугало. «А чего удивляться? Я же тронулась! Определённо точно и окончательно».  Прислушавшись к равномерному мужскому дыханию, она уверилась, что Уайт спит. Руки окрепли, не были стянуты стальными браслетами и сразу подчинились её воле. Она медленно приподнялась и посмотрела в лицо Уайту. На неё в ответ смотрел красивый мужчина. Глаза хитро прищуренные, задорно блестели. Он улыбнулся ей, мило и по-доброму, так, что в ответ захотелось подарить ему такую же улыбку. «Что за хрень?! – она смогла подавить  стон медленно нарастающих паники и отчаянья. – Опять ты делаешь это!»  Тело сковал страх, мышцы напряглись, готовясь к очередной порции ужаса и боли. Боль вернулась незамедлительно. Задний проход ныл так сильно, будто в неё напихали иголок. Но эти ощущения были лишь следствием. Как бы ей ни было неприятно мириться с тем, что член Уайта находился в ней, выбора у неё не было. Мужские руки лениво поглаживали бёдра Марго, и когда та предприняла заведомо неудачную попытку перебраться с Уайта на вторую половину кровати, удержали её.  Очередной приступ боли внезапно стих. Её словно выбросило из собственного тела, и её место заняла чужая похотливая сущность, которая, не стесняясь, впилась в губы ненавистного мучителя и запустила её пальцы в мягкие локоны. Уайт, приятно удивлённый поведением женщины, с удовольствием ответил на поцелуй и удержал её за затылок, протестуя против её намеренья отстраниться. «Что ты вытворяешь?! – она требовала ответа от сущности. –Убирайся!» Сущность не унималась. Она издевалась над ними обоими. Приняв позу наездницы и вогнав в себя член по самые яички, сущность принялась покачивать бёдрами, приподнимаясь и опускаясь. С лица сущности не сходила пошлая улыбка, а влажный взгляд подтверждал банальные намеренья. «Да он конченый кретин, если поведётся на эту шлюху, – взгляд Уайта, подёрнутого пеленой эйфории и желания, шокировал Марго. – Кобель». Сущность отрывалась на полную катушку. Полируя вагиной Марго  ствол члена, она извивалась, стонала, сдавливала груди и закатывала глаза в лучших традициях порно фильма. Уайт терял рассудок от удовольствия и был близок к кульминации. – Соскучился, братик? – с гаденькой ухмылкой вырвались слова сущности изо рта Марго. Заявление женщины, произнесённое как будто не её голосом, но до боли знакомым, разом сняло наваждение: «Мне послышалось. Нет же! Я, должно быть, схожу с ума. Или, – самый очевидный ответ лежал на поверхности, – она насмехается». Секундное оцепенение сошло, и застывшую гримасу, выдающую страх и беспомощность, сменила пугающе спокойная улыбка. Ему не стоило большого труда прижать блондинку к себе, обхватив руками и вдавить в подушки. – Марго, я не резиновый дилдо, у меня есть чувства, –было сказано с иронией.  Произнесённое имя подействовало как заклинание и заставило её вернуться в тело, сдавленное крепкой хваткой, наполненное безжалостной пронизывающей болью.  – От чего же вы не улыбаетесь? – прошептал Хозяин ей в губы, – я думал, вам нравится. Хватило пары толчков, чтобы Марго заорала от боли.  – Не попросите меня прекратить? Он безжалостно вколачивался в её тело, пока она не потеряла сознание и с большим удовольствием кончил. – А ведь нам обоим могло быть хорошо, – он коснулся губами её холодного, покрытого испариной, лба.   *** Эдвард, как и обещал, вернулся быстро. У Нины было достаточно времени, чтобы обдумать, как подтолкнуть его в нужном направлении. По очереди выдвигая каждый ящик комода, он с силой закатывал его обратно, демонстрируя дурное настроение. Он делал вид, будто что-то искал, но на самом деле лишь отыгрывался на предмете мебели. Ей это было на руку. Хлопнув последним ящиком, он замер, опустив ладони на крышку комода. Нина хотела ввернуть едкое замечание по поводу его скоропостижно завершившейся дружбы, но прикусила язык. Он схватился за голову, которая трещала от не прошенных мыслей. Тонкая белая ткань рубашки обтянула напряжённые плечи. «Эта стерва – никто. Он не променяет меня. Я нужен ему». – У твоего хозяина новая псина, смирись, – Нина не удержалась и напомнила о себе. Эдвард не спеша обернулся. Женщина самодовольно улыбалась. Слипшиеся от крови пучки грубо выстриженных волос, залысины, синяки под глазами и кровь, запекшаяся на бледной коже лба и висков – всё это не вязалось с идеально белой улыбкой. Нина боялась представить, чем придётся поплатиться за увиденное несчастное и растерянное лицо Эдварда. Она рассчитывала на спасение. Он открыл рот, чтобы высказаться в ответ, но тут же передумал, решив, что действиями сможет сильнее унизить её и получить большее удовлетворение. Из среднего ящика комода он вынул металлический контейнер со щипцами для удаления зубов и скальпели, из верхнего –тридцатисантиметровый фаллоимитатор и анальную пробку.  – Я не выспался, но у меня прекрасное настроение, – он выкладывал инструменты в металлическую ёмкость на столике, многозначительно поглядывая на Нину. Женщина испуганно уставилась на инструменты. – Придурок, что ты собрался делать?! – Собрался делать тебе приятно, – пояснил Док, затягивая кисти в латексные перчатки. – Ты не посмеешь, – дрожащим от злости голосом проговорила Нина. – Ты не посмеешь обойтись со мной так, как со своими девками! Эдвард покрутил в руках пробку. Имитация толстого мужского пениса с мельчайшими анатомическими подробностями из медицинского силикона с большим количеством функций. Ему не особо нравились реалистичные модели, но из всего набора она была самой большой. Нина меньше всего переживала за свою пятую точку и действительно её пугали лишь медицинские инструменты. –  Послушай. Он не оставит её. Он уже никогда не сможет её бросить. Если бы только Марго знала себе цену и была посговорчивее, этот придурок валялся бы в её ногах с самого приезда в Роттердам. Он считает, что она –Джульетт. Просто подумай!  Эдвард бросил  в её сторону пренебрежительный взгляд.  – Джульетт точно не была бы в восторге, от того чем вы с Уайтом занимаетесь.  Мужчина усмехнулся, всем видом давая понять насколько абсурдно её предположение. Она осклабилась в ответ. – Даже если он не убьёт тебя, он точно прекратит искать новых сучек на роль сестрёнки. Ваши дорожки разойдутся. А значит, твои развлечения закончатся. Ну же! Пошевели мозгами! Прозвучало обидно, но Док не подал виду. – Не будь кретином! Уайт не передаёт дело и непросто выходит! Отец сказал, что Уайт планирует свернуть бизнес. Почему он убрал Шпильмана? Понимаешь? Шпильман со своей семейкой лишь первый в его списке.  – Почему ты считаешь, что дела Уайта меня касаются? – Серьёзно, будешь до конца прикидываться верным псом? Конечно! Ведь ты у нас такой профессионал. Любой другой богатенький извращенец с удовольствием прибегнет к твоим услугам по расчленению проституток, как только Уайт даст заднюю. Ты же быстро найдёшь новую работу, –она рассмеялась. Но спохватилась, понимая, что смех и саркастичные замечания  могут взбесить, и аккуратно подбирая слова, продолжила. – Твои наклонности, мягко говоря, извращённые. Пойдёшь на улицы жертв выискивать? Ты ведь не остановишься. Не сможешь. – А это не касается тебя, – белесые глаза маньяка блеснули.  Пришло время для подкупа. – Да брось, Док. Почему бы ни присоединится к Грассхопперу? Он примет тебя с распростёртыми объятьями, если убьёшь Уайта конечно. Возглавишь бизнес в Роттердаме, будешь зарабатывать столько, сколько не снилось. А какой ассортимент тебя ждёт. Не надоело подбирать за Уайтом невзрачных и бледных? Первым будешь смотреть товар, и отбирать себе лучшее. Будут любые! Идеальные жертвы.  – Очень заманчиво, Нина. Но я не менеджер, а трансплантолог и верный пёс. Эдвард не был готов к смене приоритетов хозяина, но был обязан смириться с любым его решением.    Он смазал пробку лубрикантом и без предварительной подготовки использовал её по назначению. Нина сопротивлялась, но этим она сделала хуже только себе. Первый оргазм она испытала от его пальцев. Остальные пятнадцать от искусственного члена. За каждый оргазм, до которого он её доводил, вырезал скальпелем на её теле букву «А». Шестнадцать оргазмов, шестнадцать поверхностных рассечения кожи странной алой буквой. Неприятное ощущение от порезов на лице, груди, запястьях, в сочетании с извращённым удовольствием, заставляли Нину вопить и нецензурно браниться, унижая себя.Кульминацией стали вырванные зубы, под отчаянные крики и мольбы о пощаде. – Думал, ты не сможешь так громко кричать, – довольно заметил Эдвард, отмывая руки.   *** Когда Марго открыла глаза, Уайт у зеркала застёгивал пуговицы на чёрной сорочке. Она наблюдала, как он достал из сейфа в шкафу наплечную кобуру с пистолетом. «Похоже, мистер Уайт хочет поиграть во что-то серьёзное, – она прикрыла глаза. – Он же не убьёт Нину? Бред. Она не бесправная рабыня. Она из его круга. Поиграет и отпустит. А как иначе? Да и какое мне дело до этой суки?» От размышлений на тему «игры Уайта», её отвлёк сам Хозяин: – Дорогая, пора вставать. Скоро прибудут гости. Он нежно поцеловал её в щёку. Под пристальным наблюдением Марго умылась, причесалась и облачилась в своё скромное чёрное платье, которое Уайт оставил на кровати. Нехотя, она сунула ступни в дорогие ботильоны, будучи уверенной, что не справиться с ногами на такой высоте, навернётся в них с первой же ступени и пересчитает все, а если повезёт, то на одной из них свернёт шею. Но Уайт не отходил от неё и придерживал при спуске. На боль Марго перестала обращать внимание. Немного пугали жёсткие стулья в столовой, но она смирилась с этим, предположив, что в состоянии стерпеть.   Навстречу поднимался Эдвард. «До чего рожадовольная!» – подумала Марго и отшатнулась, увидев следы крови на рубашке. Крови было немного, но этого хватило, чтобы Марго пожалела Нину. Эдвард переоделся и спустился к обеду. Он быстро управился с сервировкой, доставленной из ресторана еды. Тарелку перед ней поставили из вежливости. Запах стейка, картофеля по-деревенски и салата коу-слоу вызывали тошноту, поэтому Марго отодвинула тарелку и налегла на воду. Мужчины беседовали об охоте. Она не слушала. «Теперь они оба с оружием. Что происходит? – от продолжительного голодания голова плохо соображала, но ответ на вопрос нашёлся. – Может дело в Нине? Дочь педофила. Ждут старика? Скорее всего».  Нервозности и напряжённости в мужчинах не чувствовалось. Не было и привычной ленивой расслабленности. Они были спокойны и собраны в ожидании гостей и не обращали на неё никакого внимания. После обеда пили кофе и обсуждали машины. Отсутствие интереса к её персоне странным образом успокаивало. Она опустила тяжёлую голову на стол, не думая об этикете. «Меня убьют, как только расправятся с ними или пристрелят первой? Может… Ох, только не так, – Марго передёрнуло. Она вспомнила, как досталось её подруге от амбалов-телохранителей старика. – Я хорошо так задолжала Грассхопперу. Дом спалила. Дочь его порезала. Это даже правильно, если меня прикончат. Так поступил бы каждый отец на его месте».  Раздался гулкий звон колокола. У ворот стояли гости. Уайт засучил рукава, снял часы, и надел чёрные кожаные перчатки. Далее между мужчинами завязался несодержательный диалог, в ходе которого, по мере завершения реплик, Марго переводила недоуменный взгляд с одного на другого: – Ни один из них не должен выйти из дома. Мы будем ждать вас в подвале. – Уайт, но стоит ли? – с сомнением выдавил блондин. Марго впервые слышала, как Эдвард пытается возразить Хозяину, смутно предполагая, что речь идёт о ней.   – С ней может быть сложнее.  – Конечно, с ней будет сложнее, – в первый раз за обед Уайт посмотрел на Марго, и её беспокойство вернулось на обжитое место. Она сразу опустила взгляд, боясь только им выдать свои планы: «Сложности я вам обеспечу».  – Как скажешь.   Какова цена предательства? Второй день подряд подвальное помещение не проветривалось и не прибиралось. Застоялый воздух, наполненный запахами нечистот и разлагающейся плоти, ударил в нос. И даже свойственная этому помещению прохлада не спасала положения. Подвал больше чем обычно походил на камеру пыток. Марго старалась обходить кровавые разводы на полу. Смазанные кровавые отпечатки ладоней на глянцевой поверхности белых стен действовали устрашающе. Она закрыла руками рот и нос, когда её взгляд прошёлся по каталке. Белое ложе, обшитое кожзаменителем, было покрыто кровью и испражнениями: «Как этот урод умудрился выйти чистеньким? Лицом бы его в это говнище ткнуть и повозить!» На столике, среди грязных инструментов и игрушек для взрослых, она увидела четыре белых резца, выложенных, словно на показ. Колени подогнулись, но сильное нежелание опускаться на грязный пол и быстрая реакция спасли положение.  – Привет, Нина. Как ты? Доброжелательное обращение Уайта, произнесённое приятным мягким тоном, настораживало. Марго обернулась. Вновь, благодаря силе воли, увиденное не подкосило её. В углу, поджав ноги, сидела Нина. Щека прижималась к прохладной плитке, пустой взгляд уставлен в пол, из приоткрытых губ то появлялся, то исчезал кончик языка, пузырящиеся кровавые слюни стекали по подбородку. Тело, изрезанное скальпелем, подрагивало. Эдвард посадил её на цепь, чтобы унизить ещё больше. «Вот что меня ждёт, – она не отнимала рук от лица и воздуха катастрофически не хватало. – Только времени со мной ему выделят больше. Нет уж, Грассхоппер станет моим спасением!»   – Мисс Распорядитель, вы быстро привыкните к этому запаху, – сухо уверил Уайт, прислушиваясь к её сопению. Он стоял рядом с Ниной и, сложив руки в карманы брюк, с интересом разглядывал вырезанные на светлой коже буквы. В одной из бесед во время дружеской посиделки Уайт предложил Эдварду выбрать подпись для своих «шедевров». С тех пор Эдвард начал экспериментировать, и новый подход к поставленной задаче потешил самолюбие Уайта. «Изящнее вырванных зубов, но всё ещё требует доработки», – прагматично отметил он про себя.    Марго не испытывала жалости к женщине. Только липкий холодный страх от её физических увечий. Условленный день собственных пыток Марго приближался, и никого кроме себя она жалеть не могла. «Мне этот больной выдерет все зубы, – она вспомнила все те разы, когда улыбалась ему назло. – И глаза вырежет». Её передёрнуло. – Стойте за мной. Я дам знать, когда вы мне понадобитесь, – сообщил Уайт, не глядя на неё.  «Дашь знать?! Что ты опять задумал, изверг?! – Марго возмущённо воззрилась на идеальный профиль. Уайт смотрел в сторону двери. – Костью в горле встану!» Красная дверь отворилась. Первым шествовал главный головорез и телохранитель старика, затем само тело, упакованное в костюм тройку неприлично яркого баклажанового цвета, далее ещё два телохранителя, и завершал процессию Док. Он на фоне каменных хмурых лиц выглядел неуместно довольным и прямо-таки расцвёл, замечая, как гости переглядываются и тянутся к носам, почувствовав зловонье.  Уайт встал перед Марго так, что ничего кроме его широкой спины она созерцать не могла. «Так не пойдёт, Уайт», – она тихо переместилась в сторону, чтобы продемонстрировать Грассхопперу своё присутствие. Просторное подвальное помещение по мере заполнения людьми, становилось тесным. Грассхоппер и его люди встали напротив Уайта. Старик скопировал позу бывшего партнёра по бизнесу: расставил ноги, убрал руки в карманы, и выпятил тощую грудь, словно хвастаясь золотым шёлковым галстуком, при этом не удержался и скользнул опасливым взглядом по кобуре. Каменную физиономию последнего телохранителя украсила кривая ухмылка, когда он понял, что Эдвард останется стоять за их спинами на нижней ступеньке.  Короткий инструктаж, который наспех провёл старший коллега в автомобиле, недвусмысленно намекал на цель поездки: «Господа, снимайте оружие с предохранителей и держите наготове. Уайт второго шанса не даёт. В его помощника стреляйте без предупреждения и лучше в спину. Если такая возможность представится, не хлопайте клювами. Эдди возможностей не упускает».     Мужчина повернулся к Эдварду. Задрав голову и вызывающе глядя в бледные холодные глаза: «Чёртов хаски», – охранник вплотную приблизился, чуть не упираясь носом в грудь Дока. Блондин с флегматичной улыбкой проигнорировал немой выпад в свою сторону, трезвым умом оценивая ситуацию.  Грассхоппер лишь бросил настороженный взгляд через плечо и, задрав голову, посмотрел в разноцветные глаза. Перед ним стояла сложнейшая задача, выгадать момент, дать знак подручным и не быть застреленным под перекрёстным огнём. Поведение своенравного партнёра давно набило оскомину. Старик рассматривал несколько вариантов поставить наглеца на место. Он успел поделиться этим в узком кругу своих бенефициаров и заручился поддержкой некоторых из них. Лично реализовывать свои намеренья он не собирался и тем более присутствовать при этом. Очень кстати подвернулся бедолага Джуниор и Грассхоппер решил понаблюдать, чем обернётся его затея. Когда Уайт шантажом вынудил его явиться, стало понятно, что затея не удалась. В любом случае, старик попытается решить всё дипломатическим путём, но если Уайт продолжит в том же духе, он будет готов к худшему. – Уайт, объясни мне что происходит?! – потребовал он истеричным фальцетом. Его взгляд остановился на Марго, и он заулыбался, – так и не смог угомонить высокомерную сучку? Теряешь хватку. Уайт не ответил. Марго посмотрела в угол. Грассхоппер, проследив за её взглядом, обернулся и наконец, заметил Нину. Она тяжело дышала, шумно втягивая воздух через открытый рот. Сгорбленная и жалкая, она не реагировала на присутствующих.   – О Боже, что за мерзость, –  Грассхоппер отвернулся, брезгливо скривив губы. – Почему ты сразу не убил её? Зачем заставлять меня смотреть на эту грязь?! Марго в шоке уставилась на старика. Многое укладывалось в её систему ценностей, что-то сложнее и дольше, что-то сразу и проще. Но ничего подобного там изначально существовать не могло: «Она же твоя дочь, старый ты маразматик!» До неё дошло, от чего Нина не подняла головы, чтобы посмотреть на отца. Она знала, что Грассхоппер придёт, но понимала, что рассчитывать на него бессмысленно. Если бы можно было убивать взглядом, то Грассхоппер упал бы замертво. Но тот лишь улыбнулся Марго в ответ неестественно белыми крупными зубами.  Периферийным зрением Уайт увидел, что Марго стоит рядом с ним: «Блять! Совсем бесстрашная», – выругался он про себя и заметил, как блеснули глазки старика. – Грассхоппер, позволь задать вопрос, – злобно прошипел Уайт. – Какова цена предательства? Грассхоппер открыл рот, но тут же закрыл. Нервно водя глазами из стороны в сторону, он судорожно соображал, какую тактику выбрать. Окружающая обстановка повышала градус нервозности, и он вдруг начал сомневаться, что три крепких телохранителя смогут защитить его. – Я не понимаю. О каком предательстве ты говоришь? –растерянно заблеял старик, разводя руками. – Что бы она тебе не сказала – это всё ложь! Уайт сложил руки на груди, испытующе глядя на старика, в идеально сидящем на худосочном теле костюме, одновременно прячущем и демонстрирующим недостатки преклонного возраста. Неуверенность и страх Грассхоппера передались телохранителям. Мужчины переглядывались, пряча эмоции за отстранёнными масками, все кроме одного, которому словно не терпелось помериться силами с Эдвардом. Он поигрывал плечами и демонстративно разминал пальцы.   – Ты всё не так понял, – выдохнул старик и отступил на шаг, становясь между охранниками. Он подготовился к разоблачению и, для начала, разыграл не самый сильный эмоциональный козырь, – Нина и Джуниор подставили меня! Моя дочь ненавидит меня. Кузен жаждет твоей смерти. Вот и столкнули нас лбами. Это очевидно, Уайт.  Из угла за спиной Грассхоппера разнёсся хриплый, гортанный смех. Тяжёлый и пугающий, он исходил из самого нутра изувеченной женщины и звучал как дурное предзнаменование. Хрипы превратились в бульканье и кашель. Нина схватилась за горло и повалилась на пол. Её била крупная дрожь. Извергнув из себя коричневую вонючую жижу, женщина закричала не своим голосом и, сорвав голосовые связки, начала сотрясаться в немых рыданиях. Грассхоппер переждал экспрессивный момент со скучающим взглядом в потолок. Марго отвела остекленевшие глаза от грязной содрогающейся плоти, гневно сжимая кулаки. Уайт наблюдал. – Признаться, я удивлён. Эта девка испортила всё, но до сих пор стоит на ногах. Знаешь чего мне стоило разобраться с последствиями пожара в имении, который устроила бешенная сучка? – Грассхоппер менял тактику, чтобы перехватить инициативу. – Я бы, на твоём месте, ни за что не позволил ей провернуть подобного. Но ты предложил проклятый спор ко всему прочему. А в накладе остался я. Она забрала мой товар, Уайт. Я серьёзно пострадал, но счёт тебе не предъявил.  «Товар? Нет же, – Марго не могла поверить, что в очередной раз её поступки, которые дались невероятными усилиями, сомнениями и переживаниями, были настолько легко просчитаны и даже поставлены на кон. – Думаешь, знаешь меня, тварь бессердечная! Удивлю тебя напоследок, мистер Уайт».  – Мадемуазель удивлена? – просипел старик, заметив, как безумный взгляд блондинки упёрся в её соседа. – А ведь она тоже замешана, – старик затих, поняв, что сболтнул лишнего.   Уайта соизволил посмотреть на Марго. «Что ты задумала?» – Хозяин терял контроль и злился, от того, что не понимал, в каком месте он просчитался.  – Я знаю тебя всю твою жизнь. Как и тебя, твой дед ввёл меня в бизнес, и я всегда уважал его авторитет, – в ход пошли серьёзные аргументы. – Ты задумал немыслимое. Я поражён, Уайт. Угрожаешь людям, которые так же, как и твой дед, стояли у истоков. Они будут огорчены, если их, как бы сказать, секреты будут раскрыты. И ради чего ты собрался испортить жизнь им и себе, позволь поинтересоваться?  Повисло гнетущее молчание. Старику казалось, будто Уайт сдаёт позиции, и маленькая надежда затеплилась в нём. С самого начала план Нины и Джуниора казался ему бредовым. Он не понимал, что вообще может пойти не по плану, кроме того что Уайт поведёт себя как обычно и прикончит распорядителя. Примерно этого он и ждал. Но слабая и глупая блондинка с фарфоровым личиком на поверку оказалась зубастой. В любом случае, Грассхоппер считал основной причиной странного поведения Уайта не её, а временное помутнение рассудка из-за его болезненной зависимости: «Больным он был всегда, но это не мешало общему делу. Если сейчас удастся склонить его на мою сторону, проблема временно решится. Лично руки пачкать не придётся, а Джуниор завершит начатое».  – И ради чего это всё? – повторил старик, пригладив редеющие волосы. – Ради вот этого?  Две руки в буграх из вен и суставов, обтянутые пергаментной кожей, указали в её сторону. – Ты знаком с ней всего шесть дней. Кто она? Шлюха и не боле. Такое убогое существо вообще способно возбуждать?! – чёрные глазки враждебно поблескивали. – Я готов помочь тебе избавиться от неё. Так и быть, возьму её в качестве компенсации, и забудем наши распри. Блондинка пропустила мимо ушей все оскорбления. Она устала от речей старика, но была заинтересована в концовке. «Так и быть, бери меня», – добавляя неожиданный поворот в затянутой нудным монологом сцене, Марго шагнула навстречу шайке Грассхоппера. Шаг был маленький, но реакция телохранителя оказалась довольно быстрой. Здоровяк подался вперёд и, в мгновенье ока, грубая ручища заарканила ее, горло Марго сдавило мощное предплечье, а к виску приставили стальное дуло. Широкая сумасшедшая улыбка нарисовалась на лице Уайта. – Что же вы творите, мисс Распорядитель? – не веря своим глазам, выдохнул он. Марго торжествующе смотрела на мужчину, которого лично вывела из равновесия. Грассхоппер попятился. Резкий звук выстрела неприятно ударил по барабанным перепонкам. Уайт замер и побледнел. Блондинка всё ещё стояла. Док оказался проворнее. Приметив, как дёрнулось плечо телохранителя, он сунул дуло в зубы скалившегося, и вынес ему нижнюю четверть черепа, испачкав внутренностями спину его коллеги, удерживающего Марго. Из-за близкого расстояния ему пришлось стрелять одной рукой, отдача отбила ладонь, но пистолета он не выпустил. С секунду тело стояло. Разорванная глотка захлёбывалась горячей кровью, а глаза непонимающе моргали.  – Приятного аппетита, кусок дерьма, – ни один мускул не дрогнул на его лице.  Эдвард легонько пихнул тело ногой, и оно повалилось навзничь, снося внушительной массой напарника. Уайт схватил оглушённую Марго за руки и выдернул из крепких объятий верзилы, теряющего равновесие от неожиданного удара в спину. Женщина, как неуклюжая корова на льду, забуксовала, пытаясь сбросить руки Хозяина, но тот довольно легко перетянул её и толкнул себе за спину. При всём своём старании на ногах она не удержалась и, резко развернувшись, села на пол, выпучив глаза от боли. Охранник, отпихнув задыхающегося коллегу, задрал ствол, выставив руку вперёд, метясь в Уайта, и нажал спусковой крючок. Отдача увела прямую руку вверх. Уайт уклонился и, захватив предплечье, выбил тяжёлый пистолет из кисти. Разъярённый бугай вырвал руку и замахнулся, метясь в лицо обидчику, рассчитывая вырубить его с первого удара. Но вместо заданной траектории кулак направился вниз. Вслед за кулаком, по инерции, отправилось всё тело незадачливого охранника и напоролось солнечным сплетением на колено неприятеля. Телохранитель зажал место удара и повалился на пол. Уайт толкнул его ступнёй, укладывая на лопатки, устроился сверху и принялся методично наносить удары кулаком в лицо. – Стреляй! Убей Уайта! – завопил Грассхоппер телохранителю, за которым успел спрятаться. Охранник уже принял стойку Вивера и целился в сторону Эдварда, выжидающего на лестнице за углом.   – Убей Уайта! Убей сейчас же! – не унимался старик. Телохранитель, поборов желание прикончить истеричного босса, перевёл пистолет на мужчину, вколачивающего зубы в глотку его напарнику. Тут же последовало два выстрела. Первая пуля пробила дыру в чёрном галстуке и грудину, охранник выпустил пистолет из рук и отшатнулся. Вторая прошила гортань. На полу двое из команды Грассхоппера захлёбывались кровью. Док возможностей не упускал. Марго, оглушённая выстрелами, закрыла уши ладонями. Перед ней лицо незнакомого человека превращалось в кровавое месиво, а она и не думала отворачиваться. На фоне равнодушно прогуливался Док. Он делал контрольные выстрелы в головы двум истекающим кровью и забирал оружие. В моменте рука Дока легла на плечо Уайта. – Эй, Джеймс. Он мёртв, друг, – успокаивающе проговорил Док и улыбнулся. – Если мы не будем готовить ублюдка на ужин, можно уже не стараться.  Хозяин поднял голову и посмотрел на Марго. Он прекрасно себя контролировал. Дыхание его восстановилось быстро. Он стянул перчатки и убрал со лба выбившиеся пряди. Затем обшарил пиджак лежавшего под ним телохранителя и вытащит из внутреннего кармана мёртвого мужчины пачку сигарет и зажигалку. Марго наблюдала, как мужчина поднялся над телом, прикурил и бросил зажигалку на грудь трупу. Глубокая затяжка. Мужчина выпустил струю дыма и улыбнулся ей. «Какого хрена я хочу, чтоб он меня трахнул?! – Марго опустила смущённый взгляд, и, держась за комод, поднялась с пола. – Не иначе как сошла с ума. Немудрено. Тут у любого бы фляга засвистела».  Старик воспользовался моментом и по стеночке прокрался к лестнице, но Эдвард только делал вид, что забыл о нём.  – Куда собрался?! Уайт обернулся на весёлый голос Эдварда. В два шага блондин добрался до Грассхоппера, за воротник стащил по ступеням и бросил к ногам Уайта.  – Бешеная сучка дала тебе шанс, –  Уайт бросил сигарету и поманил к себе Марго. – Тебе стоит поблагодарить мисс Распорядитель. Она нерешительно приблизилась, низко склонив голову. Мужчина нежно приобнял её со спины. Обвив руками талию, прижимаясь к ней всем телом, Уайт потёрся щекой о мягкие волосы. Запах сигарет и парфюма перебил стоявшую в подвале вонь. Марго схватилась за его руки, почувствовав головокружение и приятную слабость во всём теле: «Это же из-за страха?! Пожалуйста, пусть он подумает, что это всё из-за страха». Эдвард присел на ступеньку, на всякий случай, перегородив собой выход. Он с удовольствием смотрел на игру Уайта и в любой момент мог подстраховать его.  – Мисс Распорядитель, вы дрожите. Вам холодно? – он обнял её крепче. «Из-за холода. Да, мне холодно. И страха! Пиздец как страшно, – Марго прикусила губу, чтобы перестать стучать зубами. – И тут совсем нечем дышать».  – Грассхоппер, какова цена предательства? Чем должен расплатиться предатель? – Если убьёшь меня, развяжешь войну. Думаешь, ты всемогущий? На мне многое завязано. Тебе не простят! Тебя не отпустят! Можешь проститься со спокойной жизнью. За тобой начнут охоту, а когда прикончат, твою семью пустят по миру, – бледный как полотно, задыхающийся от страха Грассхоппер смотрел на Уайта выпученными глазами. Грассхоппер опёрся на ладони в попытке подняться, но застыл от страха. – Всё верно, предатель платит жизнью, – хладнокровно произнёс Уайт. – Да, Марго?   Она задрала голову и посмотрела на него широко раскрытыми влажными от слёз глазами. Он улыбался ей. Она ощутила сильное желание броситься перед ним на колени и молить о прощении. «Бред! Я же ничего тебе не обещала!» – она выдохнула, избавляясь от навязанного чувства вины. Хозяин достал Глок 22 модели из кобуры, вложил ей в руку и обхватил своей рукой. Она замотала головой, пытаясь высвободить руку.  – Мисс Распорядитель, у вас всё получится. Расставьте ноги. Держите крепко. Сложно промахнуться с такого расстояния. Даже с предохранителя снимать не надо, просто нажмите до упора на спусковой крючок. Чтобы прицелиться, оба глаза должны быть открыты. Наставления Уайта, о том, как пользоваться пистолетом и убивать, звучали заботливо абсурдно. Марго вжалась в мужчину, когда он внезапно навёл ствол на Нину. Уайт держал под прицелом остриженную, изуродованную голову Нины руками Марго. Блондинка не хотела стрелять, не хотела быть причастной к этому, как бы она ни ненавидела эту женщину. Но руки Уайта сдерживали любую попытку вырваться. Нина вжалась в угол. Марго закрыла глаза. Раздался выстрел. Благодаря сильным рукам и крепкой хватке Уайта она почти не почувствовала отдачи. На глазах у отца была убита дочь. Старик не проронил ни слова. – Мисс Распорядитель закрыла глаза? – поинтересовался Уайт. Эдвард утвердительно кивнул. – Марго, так нельзя. Вы лишаете меня удовольствия. Только посмейте закрыть глаза сейчас, и сегодня же я отдам вас Эдварду. Вытянутые руки методично и хладнокровно направили ствол в голову шокированного старика. – Посмотрите на него, – она видела очень старого несчастного мужчину. – Не следует его жалеть, но вам его жаль, разумеется. Почему? Он ведь не за дочерью сюда пришёл. Он пришёл, потому, что я пообещал слить компрометирующие видеозаписи в сеть, если он не явится. Старик за себя испугался. Рассказать вам, сколько детей пострадало от его рук? Сколько погибло? Я могу показать, что он делал с детьми. Он обращался с ними гораздо хуже своей дочери.  Марго не выдержала. – Мистер Уайт, вы такой же урод, как и этот старик, –проговорила она сквозь сжатые зубы. – Нет, не такой же, Марго. Я намного хуже. Вы знаете. За долю секунды до выстрела в старике она увидела себя. Он не верил в происходящее. Не принимал свершённого. В широко раскрытых мутных глазах с морщинистыми веками без ресниц читался ужас, о существовании которого Грассхоппер не мог знать ровно до этого момента. Блондинка была готова биться об заклад, что старик до последнего был уверен, что это всего лишь злая шутка, может быть сон, но не реальность. Марго нажала на спусковой крючок, испытав знакомое чувство удовольствия: «Нет. Я не должна была». Пуля вошла в лоб и вынесла Грассхопперу осколками костей мозжечок. Оглушительный звук выстрела больно бил по барабанным перепонкам. Но, казалось, больно было только ей. – Хорошая девочка, – похвалил Уайт и отпустил её. Марго села на пол. Пройдясь отупевшим взглядом по полу, устланному окровавленными телами, она опустилаголову и уставилась в раскрытые ладони. Она ничего не чувствовала.     *** Эдвард отвёл женщину в комнату для прислуги и растянул на кровати, привязав за руки и ноги. Уборка подвала заняла почти три часа. Упаковать трупы в специальные мешки, перетащить в фургон, отмыть кафель и каталку, обработать поверхности раствором хлорамина, позаботиться об инструментах – монотонная продолжительная  работа успокаивала и приводила мысли в порядок. Когда работа была выполнена, Эдвард отключил приточную систему вентиляции и покинул подвал со спокойной душой. Через час должны были доставить ужин. До этого он планировал успеть принять душ. Заскочив на кухню за бутылкой воды и застав Уайта за барной стойкой, он молча уставился на него. – Эдди, не хочешь спросить, что происходит? – Уайт выпивал и был близок к кондиции «в сопли».  – Нет такого желания, – он присел напротив. – Но если хочешь поговорить, почему бы и нет. Джеймс, что происходит? Ты вообще контролируешь себя? – Думаю, что нет. Откровенное признание озадачило и напряглобесчувственного друга. Уайт снисходительно улыбнулся: – Это бред, не обращай внимания. Я слегка помешался, дал слабину, потому что скучаю. Мисс Распорядитель кое о чём мне напомнила. Просто уложи её на ночь в подвале, закрой дверь на ключ и не отдавай мне ни под каким предлогом. Завтра последний день и с ней будет кончено. Эдварда порадовал короткий диалог. Бесед по душам с Хозяином он никогда не имел, как и желания выслушивать нудные монологи о том, где скребутся кошки.