Любить

***

Несчастная любовь — это как… боль в горле. Вполне совместимая с жизнью, просто неприятно, но и не думать о ней невозможно. Эльчин Сафарли «Если бы ты знал…»

      Миша подойдя к двери номера, сразу понимает — что-то не так. В нос бьёт сладкий, чарующий аромат шоколада, к которому примешивается ещё один, тот, что принадлежит альфе, чужому, незнакомому. Очевидно одно — Андрей прямо сейчас сношается с кем-то из музыкантов других групп или с фанатом. Второе более вероятно: Андрею нравится «радовать» поклонников возможностью сблизиться с одним из кумиров.       Мише это уже порядком надоело, нет, осточертело. Ему наконец нравился конкретный омега, но почему он именно такой? Миша всё равно не бережёт свои нервы и открывает дверь.       На кровати, спиной к двери, Андрей нагло скачет на каком-то альфе. Даже Миша, специально громко хлопнувший дверью, не привлек внимание того, от кого получить его так хотелось — только напугал парня, которого сегодня оседлал его друг.       Паренёк испуганно лепечет заплетающимся языком жалобное «Андрей» и смотрит на Мишу с таким видом, будто занимается сексом с его законным мужем. Отчасти это правда. Ну как правда? Это то, о чём Миша мечтает — о крепком браке с Андреем.       — Не обращай на него внимания, лапочка, он всё равно сейчас уйдёт, — беззаботно говорит тот, не отрываясь от «дела».       Миша чувствует, как его мутит. Он обязан уйти, но ноги будто свинцом налились.       Может, сказать что-то и хотелось бы, но он будто забыл вообще как разговаривать от возмущения, бурлящего внутри, как кипяток. Андрей ведь знает, он всё знает о том, что испытывает Миша. Или он специально это сейчас делает?       — Да пошёл ты! — Миша бросает эту фразу только чтобы выйти победителем хотя бы в своей голове, прежде чем вновь с громким хлопком закрыть дверь за собой. Дальше сдвинуться всё равно не получается, остаётся только стоять под дверью и снова чуять-слышать-знать.       Ревность душу гложет, сердце терзает, лёгкие прокусывает. Дышать тяжело и больно, будто в номере пахнет не трахающейся парочкой, а содержимым перцового баллончика. Хотя… Лучше уж в комнате был рассеян ядовитый газ, тогда бы не пришлось понимать, что самый близкий человек так открыто плюёт на его чувства и трахается чуть ли не после каждого первого концерта непонятно с кем. «Миха, не ссы, я пользуюсь гандонами» — сказал как-то Андрей и игриво подмигнул. В тот момент Мише хотелось сказать: «Ты ещё и трахаешься с ними». Но в итоге промолчал, насупился и ушёл. Любые разговоры Андрея о сексе вызывали отвращение и тупую ноющую ревность.       Его отпускает только когда за дверью слышится стон. Стон, который хотелось бы, может, слышать только ему, если вообще слышать, но так получается, что из раза в раз, когда Миша слышит стоны Андрея, они вызваны разными другими альфами. Ноги будто сами теперь хотят уйти, и именно это Миша делает — уходит быстрым шагом прочь, не зная куда, но точно подальше.       В коридоре он сталкивается с Поручиком, одновременно так кстати и не кстати: конечно, Мише было что сказать и на что нажаловаться, но насколько он вообще имел право на это? Быстрое умозаключение даёт дозволительный ответ: это Андрей не прав, а Миша, разумеется, молодец.       — Мих? — Саня догадывается, от чего Миша такой обиженный, но вслух про это не говорит: будто бы невежливо. Ну правильно, зачем лишний раз напоминать, может вообще в другом дело.       — Курить будешь? — Миша не просит прямо поддержки, не требует внимания, просто спрашивает о том, что мог бы спросит любой альфа с неразбитым сердцем у другого альфы со здоровым сердцем и неумением отказать другу, попавшему в любовный омут, откуда не было и шанса вырваться.       — Буду, только Ренеку скажу, что немного задержусь, и сразу к тебе метнусь, — Поручик улыбается легко, будто его план «полежать в объятиях любимого огромного омеги» не накрылся медным тазом из-за добродушия.       — Ты и Саша до сих пор вместе… — Миша прикусывает язык, понимая, что рискует получить по лицу за вопрос: ни один альфа не потерпит того, чтобы в его отношениях сомневался кто-то посторонний.       — Вместе, вместе, любим друг друга, но мне надо его предупредить, чтобы он спать лёг пораньше, — Поручик улыбается и уходит.       Миша шарится в карманах, доставая потрёпанную жизнью пачку сигарет, но только сжимает в ладони. Пору повезло. У него есть любимый омега, который любит его в ответ, и с которым они состоят в здоровых отношениях. У Миши есть любимый омега. И, кажется, на этом всё. Хотелось бы радоваться за друга и его замечательные отношения, но получалось только завидовать, ведь в глубине души Миха сам желал того же.       Когда Поручик возвращается, Миша бросает «пошли» и идёт на выход. Как раз воздух освежит, а курение успокоит.       Поручик, словно верный пёс, идёт следом, а в мыслях сейчас обнимает Ренегата, шепчет ему на ухо «грязные гадости» и наслаждается теплом, которое получит, когда поможет другу успокоиться. Тот же может греться исключительно в мечтах, где Андрей чтит «традиционные ценности» и не гонится за мимолётными удовольствиями.       На улице достаточно прохладно, но не слишком. Миша даже не морщится, когда закуривает и смотрит на небо, укутанное тучами.       — Саша спал с фанатами? — бестактно спрашивает Миша, на мгновение решив, что его чувства важнее переживаний друга.       — Мих, с ума сошёл? — Поручик хмурится, также закуривая. Всё-таки пришёл покурить за компанию. — Мы же оба знаем, что только Андрей так… делает.       Миша едва ли не рычит. Нет, он знает то, что говорит ему друг. Просто неприятно это слышать со стороны.       — А если бы Саша спал? Что бы ты сделал, Пор? — Миша продолжает марафон странных вопросов, будто надеясь получить какой-то ответ, способный решить все его проблемы.       — Мы бы с ним не сошлись, — Поручик пожимает плечами, все у него вечно просто решается и таким безэмоциональным расчётом, будто чувств нет.       — Но ты же его любишь, — Миша жуёт сигарету, нервничает и ждёт, когда же друг придумает идеальное решение.       — Но если бы он спал с другими, а мои знаки внимания игнорировал бы — я бы понял, что не нужен ему, — Поручик облизывает губы. — Если омега тебя любит, то сразу это покажет.       Надежды и мечты сейчас разбиваются о жестокую реальность сильнее, чем когда Миша заставал Андрея в постели с кем-то. Будто всё было хорошо, пока не произносилось вслух.       — А если бы не игнорировал знаки внимания?       Хочется просто найти такой ответ, который бы понравился.       — Но действительно любящий меня омега ведь не стал бы спать с другими. Зачем, если он уже любит меня? — у Поручика всё звучит просто, слишком просто, но Мишу это убивает ещё сильнее.       — Но есть же случаи, когда сердце любит одно, а жопа — другое, — он не сдаётся, устраивает глупый допрос, надеется, что простой ответ обрастёт деталями, сделается более сложным и, наверное, удобным.       — Миша, я бы не стал даже пытаться встречаться с тем, кто не готов мне и жопу отдать. Можешь считать меня воплощением Поручика Ржевского, но секс мне важен. Это же круто, когда трахаешься с тем, кто любит тебя и сердцем, и жопой. Вот, Саша такой, — Поручик чуть улыбается, вспоминая своего партнёра. — Есть свободные отношения, когда оба трахаются с кем попало, но возвращаются друг к другу. Но я считаю, что это ребячество. А зачем такое нужно? Мне незачем. Так что… я не стал бы даже пытаться завоевать того, кто любит меня всем, но не жопой. Это же очевидный отказ.       Миша вздыхает слишком громко, когда дослушивает ответ. Очевидный отказ. Ну класс, чё. Он затягивается, а затем бросает окурок на землю и топчет ботинком.       — Спасибо, бля, — благодарит очевидно неискренне, так и не получив желаемого «хорошего» ответа. Миша направляется не внутрь, а наоборот, дальше от гостиницы, где они остановились.       — Ты куда? — Поручик окликает его. Миша может что-то натворить. Да и на улице ночь, мало ли, что вообще может произойти.       — Погуляю!       Миша ускоряет шаг. Хотелось не возвращаться до самого утра, и плевать на концерты, группу и всё-всё-всё.       На что он вообще рассчитывал? На то, что Поручик, встречающийся с омегой своей мечты, сможет понять того, чей омега мечты прямо сейчас трахается непонятно с кем? Сытый голодного никогда не поймёт. Да и вряд ли Поручик пытался понять — в его мире всё просто, и с омегой своей он сошёлся так же просто: увидел, пофлиртовал, поухаживал, перетянул в «Король и Шут» и оставил метку. А у Андрея шея идеально чистая, он никому не позволяет кусать себя, а ещё всегда «цепляет» фанатов-альф, похожих на Мишу. Это походит на одно сплошное издевательство и несмешную шутку. Непонятно только, когда смеяться.       Может быть, всё это время Миша только придумывал себе, что Андрей тоже испытывает к нему что-то? Но ведь Андрей действительно отвечал на его знаки внимания. Ему не могло просто казаться, ведь вроде всё было вполне очевидно. Возможно, Поручик всё-таки прав.

***

      Андрей, выставив за дверь фаната и приняв душ, чувствовал себя вполне довольным жизнью. Он удовлетворён, не испытывает дискомфорта и, в общем-то, готов ко сну. Напрягало то, что не было Миши, хотя и прошло уже достаточно времени. Может быть, Андрей был слишком груб? Но, по правде говоря, он не делал ничего плохого: они с Мишей не в отношениях, а простая симпатия его ни к чему не обязывает. В конце концов, не он заставлял Мишу смотреть на секс с фанатом, тот сам решил зайти в номер.       Никто никого ни к чему не принуждает.       Андрей не принуждает Мишу ревновать, смотреть на себя, загоняться из-за столкновения мечты и реальности, страдать от невзаимной любви и отчаянно ждать чуда. Это был добровольный выбор, который совершил взрослый человек. Андрей примерно так же и поступил — выбрал любить того, на кого невозможно положиться, того, кто заперт в рамках стереотипов о вторичных полах, того, кто не сможет отказаться от зависимости и бесконечно продолжит в ней тонуть, утаскивая за собой окружающих.       А ещё Андрей выбрал не страдать и не быть с Мишей, несмотря на чувства к нему. Они глупы, потому и руководствоваться ими нельзя. От серьёзных отношений, где ты кому-то принадлежишь, Андрей ожидает такого же серьёзного поведения, на которое Миша, увы, не способен. Он просто ребёнок, запертый во взрослом теле.       В постели Андрей укутывается в одеяло и думает, насколько хорошая идея потешить глупые чувства и позволить Мише трахнуть себя. Вот, вроде он красивый альфа, тело у него ничего, а голос и вовсе сказка, но… Но на несерьёзные интрижки с любимым омегой он, увы, не способен, кажется, физически.       В итоге Андрей, поразмыслив, приходит к выводу, что идея плохая. Миша неплохой друг, и терять его дружбу, наверное, не хотелось бы. Мишины предрассудки и установки не дадут просто потрахаться без обязательств — он точно что-то себе придумает, типа «ура, мы в отношениях», и потом сам же из-за этого будет истерить, как малый ребёнок, когда окажется, что всё было не так, и их секс значил просто секс. Такая драма дружбу-то знатно подпортит.

***

      Едва он начал засыпать, в номер неожиданно тихо открывается дверь. Затем открывший дверь, видимо, обо что-то спотыкается, и матерится под нос. Миша.       — Андрей, спишь? — глупо спрашивает Миша, заметив, что тот повернулся лицом к нему.       — Сплю, не мешай, — Андрей отворачивается и снова закрывает глаза, вспоминая, как омега из училища жаловалась на своего парня-наркомана, поздно приходившего ночью. Миша наверняка делал бы так же.       — На улице и в номере холодно, — он делает несколько шагов, огибает свою кровать и становится напротив чужой, смотрит на её «владельца» волком, губы поджимает и будто ждёт приглашения лечь рядом.       Мечтать не вредно, как говорится.       — Попроси второе одеяло, — Андрей даже не разворачивается, сверлит взглядом пустоту и надеется, что Миша уйдёт к себе.       А что-то внутри Андрея надеется, слепо и глупо надеется, что Миша ляжет ряжом, обнимет, пообещает стать лучше, а утром, действительно, станет лучше. Влюблённость в лучшего друга продолжает селить в сердце надежду о волшебном преображении заядлого наркомана, чей запах уже начал пропадать.       — Мы можем согреть друг друга… Не сексом, нет, а просто пообниматься, понимаешь, да? — В голосе Миши так и сквозит мольба.       Андрей молчит. Часть его мечтает о подобном, но… её никто не слушает. Время думать мозгом, а не сердцем.       — Не можем, иди к себе или в душ лезь, я после секса хочу отдохнуть, — отчеканивает Андрей и ему кажется, будто он слышит, как треснуло сердце Миши.

***