Тринадцать писем

— Здравствуйте, господин Мо, сожалеем, но нам вновь не удалось связаться с вашей родственной душой. Мы повторим попытку и свяжемся с вами завтра. Мо Жань откладывает телефон и с немного поникшим лицом ищет восьмое письмо. Это было второе письмо из тех, что выпали из стопки, и то, которое он хотел прочитать вне очереди. Письмо которое начнётся с уже любимого "здравствуй", в котором его соулмейт будет с воодушевлением рассказывать о фильме, скажет, что надеется, что ему он понравился, и что он его посмотрел. Но первая строчка начинается не так. По другому. И это пугает. Твой день рождения девятого апреля. Поздравляю. Целых семь лет. Я уже начал думать, что тебя не существует. Тебе так не нравится наша метка, что ты хочешь содрать свою кожу? Прошу не делай этого, ты можешь занести инфекцию. Ты любишь кого-то другого, да? Это не страшно! Всё в порядке, не все родственные души обязаны любить друг друга. Только прошу, не причиняй себе боль. За моей спиной люди не раз говорили, что моему соулмейту не повезёт со мной. Видимо они были правы, раз одна лишь метка заставляет тебя причинять себе боль. У нас ещё и разница в возрасте большая. Я старый, некрасивый и у меня ужасный характер. Я не хочу чтобы ты вредил себе, прошу, перестань, это действительно может быть очень опасно. Вот так. Мо Вэйюй, тупая псина, не только изуродовал то, что так хотел увидеть его Юйхэн, так ещё тот чувствовал всё, каждый ожог и каждую царапину. Только не говорите, что на его коже тоже появились эти уродливые шрамы? Такого Мо себе точно не простит. Письмо падает на пол к остальным. Мятая рубашка летит туда же. Он проводит пальцами по лозам, обводит каждый листочек, затем целует их. Прекрасно понимая, в какой части тела его соулмейта отзовётся каждое касание. Шепчет "прости, прости меня". Словно мантру читает. Упирается лбом в собственный локоть, зная что тяжесть его головы ощутят на колене, жмурится, вытирая этими же лозами горячие слезы. Взгляд вновь падает на восьмое письмо, он тоже плакал, пока писал его. Последнее слово чуть размыто, но прочитать всё же можно. После того, что он сделал, соулмейт не говорит ни слова о собственной боли, а перестать просит, потому что это опасно и можно занести инфекцию. Хотя в пору было возненавидеть и перестать писать письма. А потом и вовсе отказаться от поиска. Тогда, в прошлом, ему не казались эти прикосновения. Его правда гладили в бессильной попытке утешить. Дрожащая рука тянется к девятому письму. В душе теплится надежда, что оно начнётся с привычного "здравствуй". Не начинается. Я отвратителен, боже это так ужасно. Мне двадцать восемь лет... И я влюбился. В своего студента. Он ещё и родственник моего друга. А ещё он ненавидит меня. Это так мерзко. Я мерзкий. Просто старый извращенец. Нет. Ну почему. Почему его золотце ненавидит себя, называется отвратительным и мерзким из-за своих чувств? Неужели в этом тоже виноват Мо Жань? Хотя какой там "Мо Жань"? Он не достоин человеческого имени. "Тупая псина". Проносится в голове голос Сюэ Мэна. И в этот раз о полностью согласен с братом. Десятое письмо, надо найти, надо прочитать всё. Он обязан. И плевать что он уже сходит с ума от боли. Он умер. Мой друг, его больше нет. Попал в аварию вместе с женой. Разбились оба. Их сын был с ними, хотя бы он выжил. Теперь я полностью один. В голову стреляет воспоминание похорон дяди и тёти. Та глупая ссора с братом. Тупая псина раскрыла свою пасть и предложила продать родительский дом. "В нём никто не живёт, он бесполезен", вот что он сказал. На что Мэн-эр обложил благим матом и выгнал взашей. А потом пришло другое осознание. "Теперь я полностью один". Вот что сказал соулмейт. Тупая псина совершила настолько отвратительный поступок, что золотце решил отказаться от своей святой веры в вечное и безусловное. И это вина только этой глупой, тупой псины. На телефон приходит уведомление. Нет. Сначала он дочитает письма. С этой мыслью он берёт с пола одиннадцатое письмо. Я назвал его Ся Сыни. Именно так была подписана фотография огромного белого Мейн-куна с жёлтыми глазами. Вот даже здесь, не какой-нибудь глупый хаски. На коленях золотца сидит кот, и никаких собак и тупых псин рядом нет. Мо Жань расплывается в улыбке, гладит фото подушечками пальцев, теперь золотце не один, берёт следующее письмо. Двенадцатое. Если метка маленькая её можно удалить. В таком случае метка на другом человека потускнеет, а со временем может и вовсе исчезнуть. Это делается под наркозом, операция лёгкая и не долгая, достаточно не затратная, и для её удаления не обязательно встречаться с родственной душой. Почему же ты ещё этого не сделал? Неужели ему теперь даже противно смотреть на неё? По лицу снова скатываются слезы. Но он упорно тянется за следующим письмом. Последним. Тринадцатым письмом. Прости, это действительно глупо, всё ещё ждать тебя. Прошло уже пять лет. Прости, кажется дедушка был прав. И книга получилось ужасной, и фильм не очень на самом деле. И любить кого-то ужасно. Не важно, связывает метка или нет. Это просто само по себе ужасно. Надеюсь у тебя всё хорошо, и ты счастлив с любимым человеком. Из горла рвётся истерический крик. Разбросаные по полу письма плывут перед глазами от слез. Неужели он так просто разрушил своё "безусловно"? Неужели его никогда не простят и не примут? Нет, если понадобится, перед этим человеком он будет на коленях вымаливать прощение и не перестанет вымаливать, пока не простят или не прогонят. Второй исход он точно заслужил. За этими мыслями Мо Жань и не замечает, как от истерики и голода его отключает от мира, и он погружается в очень крепкий сон, который больше подходит на обморок.

×××

Во время истерики Мо Жань отключился и несколько часов пролежал на полу, свалившись с кровати. Очнулся только под утро следующего дня. Письма не исчезли. Это не было кошмаром. Это всё происходило на самом деле. Он на самом деле уничтожил самого лучшего человека. Телефон разрывался от настойчивого звонка. На экране знакомый номер телефона и подпись "Глупый братец павлин". Почему ему набирает Сюэ Мэн?Ладно не важно. — Ало, - голос хриплый, сорваный, как будто он на протяжении часа орал песни в караоке. — Мо Жань, у тебя всё в порядке? Ты не отвечаешь на сообщения, – странно, но эти слова были сказаны без яда, даже с каким-то беспокойством, этому голосу подобное не свойственно. Возможно именно из-за этого Мо решил рассказать всё как есть. — Я несколько дней назад был в МСППС, соул отказался от поиска и не выходит на связь, я забрал письма и всё это время читал их, – всё так же хрипло отвечал Мо, – я, кажется, влюбился и пиздецки сильно накосячил. — Ого... Я думал ты вообще туда никогда не обратишься, – на полном серьёзе заявил Сюэ Мэн, – прости, я наверное не вовремя, как будет время ответь мне на сообщение. А лучше прочитай их прямо сейчас. После короткого "угу" Мэнмэн сбрасывает звонок, оставляя Мо в слишком смешаных чувствах. В месенджере всё то же сообщение о том, как жаль, что не удалось связаться с родственной душой. И от Сюэ Мэна. — Брат, привет, давай встретимся поговорим. — Мы тогда оба были на нервах, и оба сорвались. Уже много времени прошло. — Приезжай в родительских дом, я живу в нём со своими соулмейтами. Он отправил обещание приехать сегодня же. По ходу короткого разговора успел несколько раз извиниться перед братом за то, что тогда наговорил. Он действительно был неправ. Он виноват перед Сюэ Мэном. Он должен был быть рядом. И уж точно не должен был предлагать брату продавать дом, в котором тот провёл всё своё счастливое детство вместе с любимыми родителями. Он должен попросить прощения. И не только перед братом. Ещё как минимум у двоих людей. Он находит номер преподавателя и набирает ему. Абонент находится вне зоны действия сети. Странно. Профессор Чу обычно всегда на связи, без исключений. Ему и в три часа ночи позвонишь, он ответит. Может что-то случилось? Мо Жань слишком плохо относился к Чу Ваньнину. Профессор примчался в тот день в больницу без лишних вопросов. Мо Вэйюй плохо помнит тот день, помнит только, что после звонка профессору позвонил ещё и Ши Мею, а когда Мо сорвался на этих двоих выговаривая всё что о них думает, Ши Мей даже не задумался о том, чтобы его оставить одного. А потом, где-то через неделю, Мо Жань понял, что на счету нет минуса, и он не влез в долги. Парень узнал, что все расходы покрыл Чу Ваньнин. Предложил вернуть хотя бы часть денег, но ему грубо отказали со словами "иди к брату и не лезь во взрослые дела". Тогда он накричал на профессора, но тот просто молча ушёл. Мо Жань смотрел ему в спину. Он тогда очень удивился чему-то... Чему же? Точно. На сером пиджаке прямо по середине спины была пара белых волосков. И тут одно из двух. Либо Чу Ваньнин начал седеть, либо завёл домашнее животное. В последнее верилось с трудом. Но профессор выглядит слишком молодо для седых волос. Да и волосы у него длинные. Если распустить, наверное, будут чуть ниже лопаток. И когда только успели так отрасти?